6 День.

Входит Девочка-хипстер. Фотографирует что попало. Все этим утром ведут себя чуть утрировано. Официант держится так, будто ничего вчерашнего не было.

ОФИЦИАНТ. Я сегодня в меланхолии. Не, без балды. Реально грустно. Брэду Питу 50! Брэду Питу 50 – прочитал в новостях. Такого не должно было случиться. Господи! Как это возможно? Как ты допустил? А Леонардо?

ДЕВОЧКА-ХИПСТЕР. Леонардо? Тот вообще варил глаза.

ОФИЦИАНТ. Вы что? Да никогда в жизни. Он был лучшим. Лео! Ты просто слишком молодая – не врубаешься. Я помню, я под эту песню в первый раз девочку на танец пригласил. “Once more you’ll open the door”. Веронику. Это было очень круто, потому что под эту именно песню девочка бы с кем попало не пошла – это была такая тема чётко. “Once more you’ll open the door”. И мы такие, как в Титанике… У меня с ним майка была… Он на ней совсем мальчик. Так вот про Пита прочитал, погуглил, а Лео 40. 40! Какие мы старые! Ой, не буду лучше...

Картинно расстроившийся официант видит входящую Елену и в эксцентрических рыданиях бросается к ней в объятья. Плачет. В это же время входит Аркадий с забинтованной после вчерашнего удара рукой.

ЕЛЕНА. Ну, ну, мой мальчик. Вот ведь пригорюнился. Давай так: ты несёшь мне завтрак, а я тебе валерьяночки накапаю. Ферштейн?

ОФИЦИАНТ. Вы, вы… вы такая добрая – я плачу!

ЕЛЕНА. Ну, ты преувеличиваешь, мой милый. Доброе утро, маэстро.

Аркадий не отвечает.

ЕЛЕНА. Не отвечает. Гордый. Ну, я оставлю вас.

ОФИЦИАНТ. Елена Валерьяновна – как же так? Осиротеем.

ДЕВОЧКА-ХИПСТЕР. Елена Валерьяновна, не уходите!

ЕЛЕНА. После поговорим, милая. А ты чем шутовство разводить, лучше обслужи Аркадия Николаевича по-человечески. Он – видишь – как об твою челюсть руку повредил. Понимать же надо.

ОФИЦАНТ. О, не продолжайте! Как ни обслужить? Кланяюсь. (Аркадию.) Что вам угодно? Европейский или азиатский завтрак желаете-с сегодня?

АРКАДИЙ. Мне водки. «Любезный».

ОФИЦИАНТ. Понимаю. А-la ruse!

АРКАДИЙ. Без комментариев, если не против. И блинов.

ОФИЦИАНТ. С топингом?

АРКАДИЙ. Без топинга. С икрой.

ОФИЦИАНТ. Понимаю-с.

АРКАДИЙ. Весьма обязан.

Не очень умело, но сурово делает барский жест, отправляя официанта.

Подходит к Девочке-хипстеру.

АРКАДИЙ. Можно вас? Извините, что обеспокоил. Я давно собирался спросить у кого-нибудь, но вовремя не спросил, а сейчас уже неловко как-то. В общем, вы не знаете, а Елена м… Елена – она… кто она такая?

ОФИЦАНТ. Елена??

АРКАДИЙ. Да.

ОФИЦАНТ. Елена Валерьяновна??

АРКАДИЙ. Ну, да, допустим, Валерьяновна, не исключаю, может быть.

ОФИЦАНТ. Вы не знаете??

АРКАДИЙ («терпеливо»). Да, я не знаю.

ОФИЦАНТ. Он не знает! Елена Валерьяновна – великий, величайший, великий кинематографист.

АРКАДИЙ. Что??

ОФИЦАНТ. Режиссер. Авангардист. Снимает гениальные ленты – художественные, а иногда и документальные.

АРКАДИЙ. Вы не шутите?

ОФИЦАНТ. Какой там! Иногда даже смешанные. Она здесь ждёт шторма. Со своей киногруппой. Киногруппа заселила весь пансион. Редчайшая для нас удача. Ей нужно снять шторм. Тайфун, который всё сметёт.

АРКАДИЙ. Какой к чертям тайфун?

ОФИЦАНТ. Вы вообще телевизор смотрите? Тайфун «Тело Гектора». Орудует в Европе. Говорят, там он исчерпает свою силу. Но до нас всё-таки докатится. «Тело Гектора». Уже недолго.

Аркадий стонет и уходит. Официант смотрит ему вслед. Снимает с себя форменную шапочку. Под ней ирокез. Снимает парик с ирокезом. Качает головой. Уходит.