1.2.3. Эмоции в языке

В конце XX века появились работы, в которых в качестве значимой функции суперсегментной единицы – тона – указывают выражение эмотивности.

В частности, В. В. Иноземцев в работе «Эмоциональные интонации и тоны в китайском языке (экспериментально-фонетическое исследование на материале односложных предложений)» [Иноземцев 1991] обнаруживает средства выражения в речи на китайском языке различных эмоций и устанавливает характер взаимодействия признаков эмоциональной интонации и тона.

В. В. Иноземцев провел исследования двух типов: экспериментально-фонетическое и психолингвистическое. Автор пытался определить роль интонационного рисунка предложения в реализации тоновых изменений. Исследование проводилось на материале китайских односложных предложений, произнесенных носителями китайского языка с определенной эмоцией изолированно или в минимальном контексте [Иноземцев 1991].

В результате экспериментально-инструментального анализа было установлено, что «в контурных тонах под воздействием ряда эмоциональных интонаций происходит та или иная модификация частотного контура, сопровождающаяся в ряде случаев и изменениями амплитудного распределения во времени» [Иноземцев 1991: 9]. Следовательно, проведенное В. В. Иноземцевым исследование на системно-структурном уровне показало зависимость изменения частоты китайского тона от интонации высказывания.

В этой же работе описано два эксперимента с носителями китайского языка на восприятие эмоционально окрашенных предложений. По результатам экспериментов были сделаны выводы о том, что, во-первых, нейтральная интонация довольно резко отличается от интонации эмоциональной, во-вторых, эмоциональные интонации редко назывались аудиторами правильно, то есть обнаружен лишь небольшой процент совпадения таких интонаций между воспроизводимыми дикторами и воспринятыми аудиторами. Считаем, что первый вывод является очевидным и не требует проведения психолингвистического эксперимента для подтверждения. Что же касается второго вывода, то результаты психолингвистических экспериментов могут претендовать на достоверность только в том случае, если количество испытуемых не будет ограничено в первом эксперименте пятью, во втором шестью респондентами [Иноземцев 1991]. Интересен сам факт несовпадения результатов инструментально-фонетического и психолингвистического исследований: при привлечении бо́льшего количества респондентов оно будет свидетельствовать об отсутствии координации между системно-структурным и антропоцентрическим уровнями.

А. Ю. Вихрова в диссертационном исследовании «Коммуникативные и эмоциональные интонации в китайском языке» [Вихрова 2011] описала ряд психолингвистических экспериментов, направленных на выявление особенностей восприятия носителями русского и китайского языков эмоционально окрашенных интонаций.

Кроме того, автор исследовала реализацию интонационного рисунка фразы в рамках односложных и двусложных слов китайского языка. В качестве респондентов использовались как носители русского, так и носители китайского языков. По результатам эксперимента с русскоязычными носителями (5 респондентов) автор приходит к выводу, что «важную роль при проведении психолингвистического эксперимента на восприятие эмоционально окрашенных интонаций играет наличие разных эмоциональных типов личности». А. Ю. Вихрова указывает, что «тоны китайского языка мешают русскому слушателю адекватно определить ту или иную эмоционально окрашенную интонацию». Заметим, что пять респондентов – недостаточное количество для получения однозначных результатов эксперимента. Тем не менее, автор работы отмечает, что «акустические характеристики тонов китайского языка в значительной мере влияют на идентификацию эмоционально окрашенных интонаций» [Вихрова 2011: 17]. На наш взгляд, данное утверждение абсолютно справедливо. Далее автор приводит результаты по каждому тону: первый (ровный) тон имеет наименьшее влияние на мелодический рисунок интонации радости, страха и сожаления. Второй (восходящий) – коррелирует с интонацией сожаления, третий (нисходяще-восходящий) – соотносится с интонацией страха (для русских респондентов), с интонацией радости (для китайских респондентов), четвертый (нисходящий) тон коррелирует с интонацией радости. Однако Т. А. Пруцких в диссертационном исследовании «Проявление иконизма в языке: экспериментально-теоретическое исследование», проведя психо-лингвистисеские эксперименты, приходит к выводу, что четвертый тон коррелирует не с позитивными, а с негативными эмоциями: «в словах с пейоративным значением наблюдается преимущество четвертого тона» [Пруцких 2008: 151].

Обзор приведенных работ показывает, что вопрос взаимоотношений между тоном и эмотивной интонацией в китайском языке остается не до конца решённым.

Одной из задач данного диссертационного исследования является анализ вопросов, связанных со способностью тона, как относительно самостоятельной суперсегментной единицы, транслировать определенную эмотивную составляющую. В связи с этим обратимся к проблеме отражения эмоций в языке и степени её исследованности.

Изначально исследование и описание эмоций не входили в круг интересов лингвистов. Но в XX веке многие работы стали принимать отчетливый антропоцентрический характер, то есть человек стал своеобразной точкой отсчета, используемой для описания физических категорий предметов, а также для распознавания социальных, геополитических и иных процессов. Если для психологов основной задачей является описание эмоций, их видов, функционирования, то для лингвистов особый интерес представляет исследование языковых способов выражения эмоциональных состояний. Существует так называемая лингвистическая концепция эмоций. В её основе лежит рассмотрение эмоций в тесной связи с когнитивными процессами. Не так давно выделилась специальная наука эмотиология, основными объектами которой являются: «1. Проблема эмотивности в языке: её знаки и маркеры; 2. Типология знаков, служащих для передачи эмоций в языке; 3. Динамика изменений в фонде эмотивных средств языка; 4. Представление одной и той же эмоции в разных языках и способы её номинации; 5. Проблема эмотивной лакунарности, связанная с переводом эмоций на иностранный язык; 6. Выражение эмоций в разных типах речевых актов; 7. Проблема эмотивности текста; 8. Лингвистические и паралингвистические средства выражения эмоций» [Илинская 2006: 98-99].

Итак, проявление эмоций в языке активно исследуется лингвистами. Безусловно, эмоции имеют определённое значение для коммуникации, в языке они отражаются через значение слова. Собственно эмоции как объект исследования принадлежат психологии. В лингвистике исследуются не сами эмоции, а проявление эмоций через эмотивность.

Термин эмотивность актуален для исследований различных научных областей – лингвистики, психологии, физиологии и других. Поэтому содержание этого термина оказалось довольно размытым. Ч. Стивенсон в этой связи отмечал: «…термин «эмотивный» нередко используется недифференцированно, так что в конце концов становится своего рода ярлыком на мусорной корзине, куда сваливаются всевозможные аспекты языкового употребления, нежелательные в языке науки или не имеющие к нему отношения…» [Цит. по Мягкова 1990: 57].

Для определения понятия эмотивность, как нам кажется, полезнее всего будет обратиться к работам двух исследователей: В. И. Шаховского и Е. Ю. Мягковой, чьи концепции во многом определяют основные направления в развитии исследований эмотивных языковых единиц в отечественной науке.

В. И. Шаховский предложил разводить понятия эмоция и эмотивность следующим образом. Эмоция – психологическая категория; реализация же этой категории в языке с помощью языковых единиц – эмотивность. Эмотивность – это «имманентно присущее языку свойство выражать системой своих средств эмоциональность как факт психики; отраженные в семантике языковых единиц социальные и индивидуальные эмоции» [Шаховский 1987: 24].

Вопрос возможности отнесения того или иного слова к разряду эмотивных решается методом определения его (слова) функциональности – если слово выражает или может выражать эмоции, то оно эмотивно. Первичной функцией эмотивов при этом является функция самовыражения – «…говорящий не стремится вызвать какую-либо эмоцию у слушающего (это принципиальное отличие эмотивов от экспрессивной лексики, направленной на адресата…)» [Иванов 2011].

Именно эта функция положена в основу психолингвистических экспериментов, которые будут приведены во второй главе данного исследования. Будет описана попытка экспериментальным путем установить взаимосвязь направления движения голоса при реализации суперсегментной единицы китайского языка – тона и эмотивности, потенциально заложенной в речи говорящего. Кроме того, с целью выяснить, насколько совпадает характер эмотивности, потенциально заложенной в высказывании продуцента, с воспринятым слушателем характером эмотивности, проведены и описаны психолингвистические эксперименты на восприятие эмотивной составляющей тона. Все указанные эксперименты проведены в аудиториях носителей китайского и русского языков, что позволило выявить (или не выявить) межъязыковую универсалию.

Е. Ю. Мягкова предлагает использовать термин эмоциональный в рамках психологии, а термин эмотивный – в рамках лингвистики, обосновывая при этом необходимость введения и активного использования компромиссного термина эмоциональная нагрузка слова (ЭНС) в контексте психолингвистических исследований [Мягкова 1990]. Для нашей работы, однако, употребление данного термина не представляется возможным, поскольку в нём самом заключено упоминание единицы, несущей в себе такую нагрузку – слово, в то время как одной из задач настоящего диссертационного исследования является попытка выявления характера эмоции, передаваемой единицей суперсегментного уровня китайского языка – тоном.

Таким образом, в данной работе в рамках исследования эмоциональной составляющей суперсегментной единицы китайского языка – тона – мы будем использовать термин эмотивность.