1. Корыстные формы общения.

а) ложь, лицемерие, обман являются формами деструктивного взаимодействия. В.В. Знаков считает, что следует разделять понятия «ложь», «обман», «вранье» и «неправда».

Слово «врать» в русском языке «употребляется обычно в тех случаях, когда речь идет о чем-то малосущественном, незначительном». Иначе говоря, слово «вранье» у нас употребляется для выражения социально и морально более нейтрального явления, чем умышленная ложь. Вследствие этого враньем иногда называют тривиальную, незначительную, безвредную, безобидную, простительную ложь.

В психологическом смысле вранье принципиально отличается от лжи. С точки зрения содержательного анализа понятий «вранье» ни в коем случае нельзя отождествлять с «ложью». Психологическая структура лжи основана на сочетании трех семантических антиподов правды:

• утверждение говорящего не соответствует фактам;

• он не верит в истинность произносимого;

• собирается обмануть партнера.

Сухое научно-аналитическое различение содержания двух названных феноменов, пожалуй, следует дополнить художественной иллюстрацией: «Вранье отличается от лжи, с которой многие профаны во вральном деле его смешивают, тем, что, не неся в себе ни причины, ни цели, в большинстве случаев приносит изобретателю своему только огорчение и позор – словом, чистый убыток. Отцом лжи считается дьявол. Какого происхождения вранье и кто его батька – никому неизвестно. Настоящее, типическое вранье ведется так бестолково, что, сколько ни изучай его, никогда не будешь знать основательно, как и кем именно оно производится. Врут самые маленькие девочки, лет пяти, врут двенадцатилетние кадеты, врут пожилые дамы, врут статские советники, и все одинаково беспричинно, бесцельно и бессмысленно. Но как бы неудачно ни было их вранье, можно всегда констатировать необычайно приподнятое и как бы вдохновенное выражение их лиц во время врального процесса» (Теффи, 1997).

Отличительные признаки вранья, которые выделяет В.В. Знаков (Знаков, 2000), приводятся нами ниже.

1. Вранье – не дезинформационный феномен, а коммуникативный: это один из способов установить хорошие отношения с партнером, доставить своей выдумкой удовольствие себе и ему. Это не столько средство преднамеренного искажения действительности, сколько способ установления контакта и сближения людей. Социальная допустимость вранья и даже его нормативная заданность отражена в русских пословицах: «Не любо – не слушай, а врать не мешай!»; «Врать не устать, было б кому слушать»; «Не хочешь слушать, как люди врут, – ври сам!».

2. Вранье не рассчитано на то, что ему поверят, в этом акте отсутствует намерение обмануть слушателя. Рассказывая небылицы, человек и не рассчитывает на то, что кто-то в них поверит. Иначе говоря, он не надеется обмануть партнера.

3. Вранье не предполагает унижения слушателя и получения за его счет какой-то личной выгоды. Бескорыстность и кажущаяся бессмысленность вранья всегда приводили в изумление иностранцев. Как отмечает специалист по моральной философии профессор А.А. Гусейнов: «Обман как бы на пустом месте, без давления обстоятельств, без желания извлечь особую пользу, обман из-за любви к искусству вошел в наши нравы, стал своего рода неписаной нормой (с моей точки зрения, в строгом смысле слова это не обман, а вранье, но не будем придираться к словам)». Он пишет: «Мне вспомнился случай с товарищем, который находился в Москве в командировке. Однажды он звонил домой жене из моей квартиры и на вопрос, откуда он говорит, ответил, что из гостиницы. А другой раз, разговаривая с ней же, но уже из гостиницы, на тот же вопрос, откуда он говорит, ответил, что из моей квартиры. Эпизод этот анекдотичный, но по-своему показательный».

4. Классическое вранье характеризуется тем, что враль получает нескрываемое удовольствие, наслаждение от самого процесса изложения небылиц. Вместе с тем во вранье всегда есть некоторый элемент самолюбования и самовозвеличивания: врущий человек хочет хотя бы на время стать объектом всеобщего внимания, почувствовать себя более значительным, ценным в глазах окружающих. Главное, чего хочет враль, – восторженного внимания публики.

5. Вранье нужно рассматривать как внешнее проявление защитных механизмов личности, направленных на устранение чувства тревоги, дискомфорта, вызванного неудовлетворенностью субъекта своими взаимоотношениями с окружающими. Стремление человека защитить свой внутренний мир от «несанкционированного вторжения», нежелание обнажать душу перед окружающими из боязни насмешек или проявления снисходительного отношения – достаточно серьезный повод для вранья.

Подводя итоги, В.В. Знаков еще раз останавливается на отличительных особенностях рассматриваемых феноменов (Знаков, 1999).

Неправда может выступать как вербальный эквивалент заблуждения, как иносказание и, наконец, как вранье. Ее можно определить как высказывание, основанное на заблуждении или шутливом намерении.

Ложь определяется как сознательное искажение известной субъекту истины, осуществляемое с целью введения в заблуждение собеседника.

Обман характеризуется как полуправда или правда, которая, по мнению обманщика, спровоцирует обманываемого на ошибочные выводы из достоверных фактов. Обман в отличие от лжи есть сознательное стремление создать у партнера ложное представление о предмете обсуждения, при том что прямых искажений истины не допускается. Обман предполагает такое взаимодействие, в основе которого лежит стремление утаить правду, чаще из корыстных побуждений. Можно сделать вывод, что обман есть форма замаскированного манипулирования.

В.Н. Куницына пишет о том, что в результате психологических исследований последних лет обнаружено, что чаще лгут экстерналы (доминирующая склонность которых заключается в приписывании причин происходящего внешним (окружающей среде, судьбе, случаю), а не внутренним факторам), невротики, тревожные люди и те, кто плохо переносит стресс. Уровень интеллекта не причастен к этой форме поведения. Известно также, что искусные лжецы сами плохо распознают, когда им лгут (Куницына, Казаринова, Погольша, 2003).

б) Эгоизм (центрация на собственной персоне) является основой деструктивного поведения и проявляется в выдвижении на первый план своих интересов и целей взаимодействия в ущерб интересам партнера. Корыстные устремления эгоистичного партнера могут выражаться в стремлении: достичь корыстных материальных целей; получить психологическую выгоду от принижения партнера для того, чтобы лучше выглядеть на его фоне. Эгоисты не способны к конструктивному взаимодействию и обладают рядом личностных свойств, превращающих личные контакты с ними в деструктивное общение.

2. Агрессивные формы общения. Агрессивность как черта личности неизбежно придает общению деструктивный оттенок. Она может принимать самые разнообразные формы: мстительность, враждебность, угрозы, обиды, крики, ссоры и т.д. Агрессивное взаимодействие держит партнера в напряжении и активизирует у него разнообразные способы психологической защиты.

3. Криминогенные формы общения. Криминогенное общение характеризуется повышенной стрессогенностью и конфликтностью. Основные признаки криминогенного общения следующие:

– антиобщественная направленность;

– психологическая стрессогенность и конфликтность; в результате общения не только не возникает релаксация и успокоение, а, наоборот, человек испытывает еще больший стресс;

– иррациональность конфликтов, возникающих на пустой почве и по ничтожному поводу;

– жестко заданный ролевой характер, условность и конспиративность, специфика средств связи.