Глава 2-14

2 Третьей, высшей ступени — речь идет о третьей ступени состояния домохозяина, то есть о состоянии питающегося оставленными на поле колосьями; слово «домохозяин» (грихастха) текст заменяет описательным выражением: «соблюдающий обет брака», так как для домохозяина брак обязателен. В тексте стоит родительный падеж множественного числа, что исключает сомнение в значении синтаксической связи. Дейссен переводит: «усталых от брачных обетов» и вынужден для сохранения смысла вставить пояснительные слова: «следует ступень». Такое толкование малоубедительно хотя бы уже потому, что человеку, уходящему в леса на отшельничество, не возбранялось брать с собой жену, чему «Махабхарата» дает многочисленные примеры. Уход вместе с женой скорей даже поощрялся. Только санньясин или пари-враджака (странник) должен был рвать все родственные узы.

5 Небожитель — в древнеиндийских памятниках, в частности в «Махабхарате», нередко говорится о совершении жертвоприношений богами, даже верховными; это как бы самодовлеющий акт. Обычно даже не упоминается, во имя кого и для

чего он совершается; религиозный момент здесь или совсем отсутствует, или сведен на минимум, все — в магической силе обряда, не требующий себе обоснования, ибо она сама является обоснованием. Подобно и отшельник совершает ритуал жертвоприношения ради ритуала, не заботясь о плоде, о цели жертвоприношения; так он поддерживает «тот же огонь, что и домохозяин».

6 В шестой срок. — то есть раз в три дня, вечером, считая, что сроков вкушения пищи 2: утро и вечер.

6 Его корова — то есть корова, полагающаяся брамину за совершение обряда.

7 Жертвоприношений — в тексте макха, так называется веселый народный праздник, сопровождаемый особо торжественным жертвоприношением. По Нилаканте сюда

относятся 5 обрядов: 1) агнихотра, 2) жертвоприношения во время новолуния и полнолуния, 3) жертвоприношения в лунные четверти, 4) кровавое жертвоприношение (животного), 5) жертвоприношение с употреблением священного напитка сомы (Дейссен).

10 Творят подвиг пяти огней — то есть стоят под палящим солнцем между четырьмя кострами.

17 Судиватанди — Дейссен дает еще один вариант этой шлоки: «Судиватанди, живший где попало и пи о чем не заботившийся».

22 Сияют — букв, «видимы», «являются». Хотя в «Махабхарате» и высказывается верование, что праведники сияют на небе в виде звезд (ср. путешествие Арджуны в небо Индры), однако нет необходимости понимать данный текст буквально, а не как метафору, что усиливает образ. За метафорическое понимание свидетельствует оговорка: «хотя и не звезды». Дейссен решительно принимает буквальный смысл текста, вводя дополнение: am Himmel, не имеющего адекватного слова в тексте.

23 Непосредственно приготовляемое — то есть не требующее огня для приготовления; вишнуизм противопоставлял кровавым ведическим жертвам жертвы бескровные (ср. «Бхагавадгнта», IX, 26): цветы, плоды, коренья.

23 Вознагражденьем — принося жертву «для себя» и «в себе», санньясин отдает «вес имущество» — всего себя тебе же, как дакшину. Выражение, кажущееся со стороны несколько вычурным и мало понятным, вполне естественно и логично с точки зрения древнего миросозерцания. Превысит — все эти, казалось бы сугубо ритуалистическне предписания, принимаемые в исторической перспективе, в действительности оказываются выражением напряженной борьбы против ритуализма, от которого древний человек освобождался с громадным трудом, преодолевая сознание своей зависимости от конкретного и внешнего и развивая осознание своих внутренних сил и свободы, восходя от единичного к общему. Для ясного понимания исторической значимости этого процесса развития психики современному человеку нужно проделать немалый труд переориентировки не просто своего мировоззрения, что относительно легко, а переориентировки своего мировосприятия, мироощущения, что уже гораздо труднее. Внутреннее содержание данного текста становится яснее при рассмотрении параллельных мест упанишад. Вопросу о смысле замены внешней жертвы внутренней уделяет большое внимание Маханараяна упанишада, памятник, подобно «Мокшадхарме», представляющий смесь очень древних отрывков со значительно более поздними текстами. Внутренняя близость обоих памятников подчеркивается их связью с вишнуизмом, близостью их к культу и философии Вишну-Нараяны. В поисках высшего упанишада утверждает Вишну-Нараяну как Правду (Satyam, 62, 1), возражая против иных понятий о высшем, замечает, что некоторые считают высшей жертву, так как силой жертвы боги достигли неба и победили асуров. Отвергая такое мнение, упанишада учит, что высшим средством очищения является духовная работа (manasam), выражающаяся в способности к отрешению (sanyasa), которое есть Брама (63, 10—13). Так как все Веды настаивают на необходимости совершения жертвы огню, то упанишада предлагает всю жизнь мудреца рассматривать как символическую жертву. Описанию этого символизма посвящен последний, шестьдесят четвертый раздел упанишады. считающийся древним, авторитетным текстом, который цитирует даже Шанкара в комментариях к Веданта-Сутре, хотя авторитета всей упанншады он не признает.

26 Три огня — упанишады по-разному говорят о трех жертвенных огнях. Одна из древнейших, Чханд., описывая обряд вкушения пищи как жертвоприношение, называет человека Атманом-Вайшванарой, то есть «всенародным» (обычно говорят об Агни Ваишванаре: этот огонь, пребывающий в чакре огня, то есть в солнечном сплетении, пронизывает все тело). Принятие пищи есть жертвоприношение Вайшванаре. Первый из трех огней есть рот вкушающего пищу (Чханд. уп., 5, 18 и ел.). Маха нараяна распределяет огни по Ведам (Риг, Яджур и Саман). Мантр, тремя огнями называет землю, поднебесье и небо (согласно возгласам «головы» ведического гаятри). Вся эта сложная символика сводится к сочетанию в едином символе Человека, Макрокосмоса и Микрокосмоса. Так начинается процесс

величайшего философского обобщения — учения о единстве законов природы, одинаково протекающих в макро- и микрокосмосе. (Это одна из основ учения упанишад, и тот, кто хочет проследить грандиозный процесс самосознания в человеке и построения космологии, не должен останавливаться перед, казалось бы, скучными, детски наивными, мелочными подроб ностями этой символики.

88 Мантру — в тексте употреблен технический термин yajus, то есть магическое жертвенное изречение. Об этом подробно говорится в нескольких упанишадах (например в Чханд. уп.).

27 Муки — то есть санньясин не может жить на одном месте, подобно отшельнику, хотя бы даже в лесу. Дейссен читает: «живущий в лесу отшельник».

30 Те — Дейссен вставляет поясняющие слова: