4. Пути к интеграции

Основная проблема интеграции в географии сводится к преодолению разрыва между ее естественным и общественным «блоками», т. е. между физико-географическими науками, с одной стороны, и общественно-географическими – с другой. Самостоятельность тех и других не может вызывать сомнений – она основывается на различии предметов исследования. У физико-географических наук предметами исследования служат природные геосистемы разного уровня и их компоненты, у социально-экономической географии – разнообразные территориальные системы расселения и хозяйства. Будь у обеих ветвей географии общий предмет исследования, проблемы интеграции просто не существовало бы. Однако природные и социально-экономические системы и отдельные явления, хотя и связаны между собой, имеют принципиальные качественные различия и, что немаловажно, не совпадают в своем пространственном размещении. Изучение тех и других требует специфических подходов и методов. Отсюда неизбежная специализация в научных географических исследованиях.

Надо, однако, признать, что эта специализация зашла настолько далеко, что физико- и экономико-географы перестали понимать друг друга. В существующих определениях социально-экономической географии особенно подчеркивается ее хорологический характер. Обычно главная задача социально-экономической географии усматривается в изучении размещения или территориальной дифференциации различных явлений, относящихся к населению и хозяйству. При этом круг явлений по существу ничем не ограничен: исследуются территориальные различия данных о подписке на периодические издания, о преступности, о результатах выборов в центральные или местные органы власти и т. д. Для представителя социально-экономической географии единственным критерием «географичности», т. е. принадлежности объекта к географии, служит наличие у него территориальных различий, практически понятия «географический» и «территориальный» рассматриваются как синонимы.

В физико-географических науках доминирует принципиально иной подход к изучаемым объектам, не имеющий ничего общего с хорологией. Ни в одном определении физической географии нет акцента на размещение, на территориальные различия и, напротив, подчеркивается, что природные комплексы и их компоненты – рельеф, почвы, водоемы и пр.– изучаются во всех отношениях как пространственно-временные системы, причем обязательно предполагается исследование их общих (глобальных) закономерностей.

Некоторые географы уже обращали внимание на то, что у социально-экономической географии нет общей теории, что она ограничивается лишь изучением региональных различий, но в ней отсутствует раздел, содержащий глобальные обобщения, аналогичный общему землеведению, или учению о географической оболочке, которое играет роль общей теории в физической географии. В этом, несомненно, следует видеть определенную ущербность социально-экономической географии, не позволяющую ей подняться до уровня научной теории. Она развивается не столько вглубь, сколько вширь, включая в свою орбиту все больше и больше объектов, что ведет к дальнейшему размыванию ее границ, усилению центробежных тенденций и отдалению от физической географии.

Однако было бы неправомерным отрицать у физической и социально-экономической географии наличие сближающих признаков. Традиционный интерес к территориальной дифференциации присущ обеим наукам, хотя для физической географии он и не служит определяющим критерием. Обе науки широко пользуются картой как важнейшим научным инструментом, в той и другой большое значение имеет районирование как особый метод исследования. Таким образом, существует определенная общность в научно-методическом аппарате. Правда, это обстоятельство вряд ли может иметь существенное интегративное значение. Методы исследования вообще не могут служить критерием самостоятельности науки или ее специфическим признаком. Так, картографическим методом широко пользуются многие науки, кроме географии (например, геология). С другой стороны, в методическом аппарате каждой из двух основных ветвей географии мы находим много своеобразия. Например, известно, что во всех физико-географических науках полевые методы исследований играют гораздо более существенную роль, чем в экономической географии. То же можно сказать о лабораторной методике.

Многие географы не теряли надежды найти для «всей» географии общий объект исследования. Мы уже упоминали о несостоятельности попыток объявить таким объектом географическую оболочку. Трудно согласиться и с предложением считать объектом единой географии географическую среду. Географическая среда – это среда жизни и деятельности людей. Сами люди и их производственная деятельность, естественно, не могут входить в свою среду (среда их окружает, или «вмещает»). Следовательно, приняв географическую среду в качестве объекта географии, мы тем самым автоматически исключаем из этой науки население и хозяйство, т. е. всю социально-экономическую географию. Таким образом, получается то же, что и в случае с географической оболочкой. Практически, если не вдаваться в некоторые детали, географическая среда совпадает с географической оболочкой. Это значит, что она может служить объектом изучения лишь для физико-географических наук, а не для всей географии.

Еще одно направление поиска общего объекта привело к представлению о неких единых природно-общественных территориальных комплексах, или системах. Беда, однако, в том, что пространственные границы природных и социально-экономических систем не совпадают (например, Урал как физико-географическое понятие и Уральский экономический район), и пока никому не удалось их совместить и нанести на карту подобные «суперсистемы». Искусственность последних очевидна.

Предпринимались попытки отыскать общие, т. е. физико-и экономико-географические, законы, однако из этого ничего, кроме курьезов, не получилось.

С таким же успехом некоторые географы пытались найти (а в сущности – придумать) особую географическую форму движения материи, исходя из того, что именно ее наличие дает право науке на существование. Однако обосновать специфическую для географии форму движения материи никому не удалось. Есть науки, которые изучают ряд связанных между собой и переходящих одна в другую форм движения материи. К ним относится и география, в поле зрения которой и механическая, и физическая, и биологическая, и другие формы движения, связанные взаимными переходами.

Среди географов, особенно зарубежных, широко распространено мнение, что все географические науки объединяет общий «подход», а именно территориальный. В других вариантах это подход пространственный, региональный, размещенческий и т. п., а если обобщить все это одним словом, то правильнее будет назвать его хорологическим подходом. Судя по высказываниям современных американских географов, которые опубликованы в уже цитированном сборнике «Наука и искусство географии» (1989), географии надлежит заниматься изучением территориальной дифференциации явлений (преимущественно или даже исключительно общественных), ключевым для географии является вопрос «где?».

Как известно, подобная точка зрения далеко не новая. Это типичный «страбонизм». Если в социально-экономической географии хорологическая традиция еще очень сильна и, пожалуй, даже доминирует, то для естественно-географических наук она абсолютно неприемлема. Сейчас уже невозможно заставить исследователя изучать рельеф, климат, почвы, ландшафты только с точки зрения их размещения в пространстве Земли, абстрагируясь от их генезиса, развития во времени и сущности соответствующих процессов, притом не в узкорегиональных рамках, а в глобальных масштабах. С точки зрения физико-географа, любые местные или региональные особенности того или иного природного явления необходимо рассматривать как проявление общих, глобальных законов – этот принцип провозгласил еще Александр Гумбольдт. Хорологический подход, акцентирующий внимание географа на местных особенностях, на изучении отдельных частей вне охвата целого, и отрицающий общие закономерности, противоречит указанному основополагающему принципу. На хорологической основе можно построить разве что хороший путеводитель, но не научную теорию.

Мы рассмотрели самые разнообразные «рецепты» интеграции географии, но вынуждены прийти к неутешительному выводу о том, что ни один из них не указывает путей решения проблемы. Между тем выход из тупика в сущности очень прост. Его указывает нам наличие взаимосвязи между самими объектами изучения обеих «географий». Надо вспомнить, что при всех перипетиях своего развития география всегда концентрировалась вокруг триады: природа – население – хозяйство. И географов интересовали не только каждый из этих объектов сам по себе, но и их взаимные связи и взаимодействия. Правда, интерес этот не всегда и не везде был устойчивым. Он то ослабевал, то усиливался, и соответственно в нашей науке перевешивали то центростремительные, то центробежные тенденции. В современную эпоху, похоже, последние преобладают, хотя вопросы взаимодействия природы и общества сейчас приобрели особую остроту, и именно география накопила в области их изучения огромный опыт и конкретный материал.

Проблема взаимодействия природы и общества – междисциплинарная, и решение ее требует совместных усилий многих естественных и общественных наук. Было бы слишком самонадеянным и неверным по существу видеть в географии всеобъемлющую науку о взаимоотношениях человека и природы (хотя известны и подобные определения географии), но у нее имеется здесь свое и весьма ответственное поле деятельности, о чем подробно говорится в главе III. Сейчас для нас важно подчеркнуть, что между территориальными системами расселения и производства, с одной стороны, и природными географическими системами, с другой, существуют достаточно сложные, многообразные связи, и никто, кроме географа, не способен в этих связях разобраться. Сфера соприкосновения и перекрытия этих систем определяет область непосредственных контактов физико-географических и общественно-географических наук, хотя, конечно, не исчерпывает всего их содержания.

Можно сформулировать три условия интеграции современной географии: 1) готовность к ней с обеих сторон, 2) выработка общих методологических основ, или теоретического фундамента интеграции, и 3) реальное, практическое сотрудничество физической и экономической географий в решении общих проблем.

Чтобы прийти к интеграции, недостаточно одного желания: обе ветви географии должны быть к этому подготовлены, они должны достичь определенной зрелости и накопить некоторый «интеграционный потенциал».

Еще несколько десятков лет назад Н. Н. Баранский, ратуя за тесные связи физической географии с экономической, упрекал первую в «бесчеловечности», а вторую – в «противоестественности». Сейчас положение несколько изменилось. Можно сказать с уверенностью, что физико-географические науки преодолели свою «бесчеловечность». Это проявляется, во-первых, в резко усилившемся внимании к изучению воздействия человека на природные процессы в геосистемах. Появились новые разделы и направления физико-географических исследований, например посвященные климату городов, влиянию урбанизации на процессы стока, формированию техногенных форм рельефа и антропогенным трансформациям ландшафта в целом. Во-вторых, расширяется сфера прикладных физико-географических исследований, направленных на удовлетворение разнообразных общественных потребностей, на рациональное использование природных ресурсов. Среди них и отраслевые дисциплины – такие, как инженерная геоморфология, агроклиматология, строительная климатология, и комплексные направления – ландшафтно-рекреационное, ландшафтно-мелиоративное, агроландшафтное и ряд других. Таким образом, упрек физической географии в «бесчеловечности» явно устарел, утратил свою силу.

Что же касается социально-экономической географии, то пока нет оснований отрицать ее «противоестественность». Несмотря на настоятельные рекомендации Н. Н. Баранского, Н. Н. Колосовского и других видных экономико-географов недавнего прошлого, современные экономико-географы редко опираются на достижения физико-географических наук. В экономико-географических разработках (например, по экономическому районированию) практически не учитываются физико-географические закономерности, результаты природного районирования, ландшафтная структура территории (т. е. характер и разнообразие ее природных территориальных комплексов).

Слабой подготовленностью экономической географии к восприятию современных физико-географических теорий и прикладных разработок объясняется то, что представители физико-географических дисциплин часто легче находят общий язык с практиками, чем, казалось бы, с родственной наукой. Они активно сотрудничают с экономистами, агрономами, архитекторами, планировщиками, не прибегая к посредничеству экономико-географов, хотя было бы логично ожидать наличие преемственной связи между физико- и экономико-географическими исследователями.

Сравнивая состояние физической и экономической географии, сами экономико-географы, и среди них Ю. Г. Саушкин, В. А. Анучин, Э. Б. Алаев, вынуждены были признать более высокий уровень зрелости и самостоятельности физической географии.

Некоторые авторы, как, например, Н. К. Мукитанов, крайне скептически оценивают теоретический уровень и интеграционный потенциал экономической и социальной географии. Под интеграционным потенциалом надо, очевидно, подразумевать наличие таких теоретических принципов, концепций, понятий, которые могли бы иметь фундаментальное значение как для физической, так и для экономической географии и служить методологическим базисом для их интеграции. С этой точки зрения комплексная физическая география обладает более высоким интеграционным потенциалом, чем социально-экономическая. Разработанная физико-географами синтетическая концепция природных комплексов – геосистем – имеет общегеографическое значение. Такие понятия, как географическая оболочка и ландшафт, являются ключевыми, или базисными, для всей географии, им принадлежит решающая роль при наведении «мостов» между физической и социально-экономической географией.

Природные геосистемы лежат в основе всей цепочки географического исследования. Они служат жизненной средой для населения и источниками всех производственных ресурсов. Их анализ и всесторонняя экологическая и хозяйственная оценка являются необходимой предпосылкой для рационализации природопользования, для разработки научно обоснованных предложений по организации систем расселения и размещения производства с учетом разнообразия природной среды и необходимости бережного к ней отношения в интересах будущих поколений. Такова (схематично) логическая цепочка задач и этапов географических исследований, в которой нетрудно заметить преемственность между работой физико- и экономико-географа.

Н. Н. Баранский и Н. Н. Колосовский подчеркивали фундаментальное значение физической географии как теоретической опоры географии экономической. Ю. Г. Саушкин сравнивал физическую географию с фундаментом здания, имея в виду под зданием всю систему географических наук. По его убеждению, «экономическая география должна опираться на закономерности развития природных комплексов разного масштаба, изучаемые физической географией»¹. Виднейшие теоретики экономической географии хорошо понимали, что ее существование как географической науки зависит от того, в какой мере она будет опираться на физическую географию.

Если мы всерьез собираемся создавать теоретические основы интеграции географии, то за начало таких основ надо принять учение о природных геосистемах (его краткому изложению посвящена следующая глава). Всесторонняя разработка методологии «интегральной» географии – дело будущего. Но более нельзя откладывать эту задачу в долгий ящик, и у нас нет иной альтернативы, кроме как начать с освоения синтетической концепции комплексной физической географии. Она должна быть положена в основу вузовской подготовки специалиста-географа, ее начала должны найти должное место и в школьной программе.

Однако принципиальное единство физической и социально-экономической географии, даже обоснованное теоретически, останется лишь на бумаге, если оно не будет подтверждено и закреплено в совместной практической работе, т. е. реальным сотрудничеством. Возможная сфера такого сотрудничества поистине безгранична. Можно было бы назвать ряд актуальных проблем, ждущих результатов такого сотрудничества. Особенно перспективны совместные экологические и ресурсоведческие исследования, которые специально рассматриваются в главах IV и V этой книги. Общеизвестно, насколько остро сейчас стоят проблемы, связанные с ухудшением качества среды жизни населения Земли и истощением природных ресурсов. Участие в их решении – профессиональный и гражданский долг географов. Но успех во многом будет зависеть от взаимопонимания и сотрудничества представителей различных отраслей нашей чрезвычайно разветвленной науки.