3. Центробежные и центростремительные тенденции в географии

Возникает вопрос: в чем причины столь глубоких расхождений между учеными-географами во взглядах на свою науку? Одна из причин, чисто объективная, заключается в том, что развитие географии в разных странах шло неодинаковыми путями и это сказалось на ее специфическом современном состоянии. Существенные различия в самом объеме географического знания наблюдаются между наукой в нашей стране и странах Запада, особенно англоязычных. Так сложилось, что в США и ряде других стран на протяжении всего нынешнего столетия в географии преобладало антропоцентрическое направление и, в сущности, была потеряна физическая география. Такое положение вещей отчетливо отражается в тех определениях географии, которые выше приводились.

Отечественной географии присуща давняя и глубокая естественнонаучная традиция. Успехи физической географии в нашей стране признаны во всем мире. Этим, однако, ни в какой мере не ущемляются интересы и значение социально-экономической географии. Фактически география в нашей стране сложилась в обширную и сложную «двуединую» систему знаний, что более или менее удачно отразилось в ряде приведенных определений географии 60–80-х годов. Но в самой этой обширности и разнородности сферы географии заложено серьезное противоречие: с расширением объема географических знаний ослаблялась связь между отдельными направлениями и отраслями, углублялась дифференциация отечественной географии, и становилось все труднее охватить ее единым определением.

Как мы видели, география никогда не была единой наукой и, по выражению В. В. Докучаева, расплывалась во все стороны. Этот процесс «расплывания» отнюдь не пошел на убыль в последнее время. Число всевозможных «географий» все множится. Появились «география сервиса», «география сферы обслуживания», «география изобретательской и рационализаторской деятельности», «электоральная география» (изучающая территориальную дифференциацию результатов выборов в органы власти) и т. д. Заметим, что все эти новые дисциплины относятся к сфере социально-экономической географии и уходят далеко за пределы интересов физико-географов, усиливая центробежные тенденции в нашей науке. Эти тенденции вызывают серьезные опасения у многих специалистов. По мнению одного из эстонских географов, «географии угрожает опасность «растечься» и превратиться в туманное образование, не имеющее связующей теоретической основы»¹. Некоторые авторы полагают, что сейчас нет оснований говорить о географии даже как о системе наук, так как у нее отсутствует единая концепция и различные географические концепции противоречат друг другу.

Не раз уже обращалось внимание на то, что наши научные географические журналы представляют собой довольно механические наборы статей разнообразной тематики, не имеющих общего «стержня» и представляющих интерес лишь для узких специалистов совершенно разного профиля. В одном и том же выпуске журнала соседствуют, например, такие статьи: «О масштабах пассатной циркуляции» и «Реурбанизация в Западной Европе и США» или «Перестройка гидрографической сети Внутреннего Тянь-Шаня в позднем плейстоцене» и «Территориальная расстановка партийно-политических сил во Франции». У вдумчивого читателя не может не возникнуть вопрос: что общего между пассатами и урбанизацией или между палеогидрографией и партийно-политической борьбой? И на каких основаниях все это отнесено к географии? В географических сборниках обсуждаются проблемы изменения структуры семьи, будущего амортизированного жилого фонда, поведения городских жителей во время отпуска и многое другое. География стала воистину всеядной. Немудрено, что объединить столь разные предметы общим определением не только трудно, но и практически невозможно. Не случайно некоторые американские географы, отчаявшись в попытках сформулировать приемлемое определение географии, пришли к полушутливому-полусерьезному заключению: «География – это то, чем занимаются географы». Отечественные географы оказываются в еще более затруднительном положении, так как у нас география более сложна и многопредметна, чем в США.

Беспредельное разрастание сферы географии ведет к тому, что различные ее ветви начинают тяготеть к иным, смежным с ними отраслям знания (например, к демографии, социологии, политологии) и теряют связи с остальными географическими дисциплинами. Тем самым усугубляются центробежные тенденции в «семье» географических наук.

Ученые-географы не могут равнодушно наблюдать процесс распада своей науки. Проблема сохранения ее единства всегда занимала географов, однако пути к такому единству предлагались разные. Нередко думают, что главное в том, чтобы найти удачное определение, в котором география выглядела бы «единой». Отсюда множество самых разных определений (в том числе география как наука о размещении, о географической оболочке и т.д.). Однако подобные определения вступают в противоречие с действительным положением вещей: они отражают не то состояние, в котором фактически находится сегодня география, а тот «идеальный» ее образ, который соответствует взглядам автора. Иначе говоря, желаемое выдается за действительное.

Разумеется, никакими заклинаниями или искусственными определениями сделать географию единой, обратить центробежные тенденции в центростремительные не удастся. К сожалению, центробежные тенденции в нашей науке сейчас преобладают. Это вынуждены признать даже американские и британские географы, давно уже привыкшие считать свою науку единой («унитарной») и доказывавшие, что ее деление на физическую и гуманитарную искусственно и вредно. Известный английский социо-географ Р. Дж. Джонстон пришел к убеждению, что нынешние связи социальной и физической географии слабы и что использования сходных методов и подходов недостаточно для объединения их в одну науку; он утверждает, что точек соприкосновения между этими науками становится все меньше и меньше и обе они имеют больше связей с другими дисциплинами, чем друг с другом¹.

Другой английский географ, представитель естественнонаучного направления К. Грегори констатирует, что интеграция географии – нерешенная проблема, что, по мнению ряда авторов, «физическая география и социально-экономическая география все более отдаляются одна от другой» и из-за несоответствия теоретических задач этих наук трудно устранить центробежные тенденции в географии².

Наконец, приведем еще свидетельство наиболее ортодоксальных представителей географии США П. Джеймса и Дж. Мартина. Престон Джеймс (1899–1986) был видным деятелем традиционной американской географии, одним из идеологов хорологического антропоцентризма. Он с явным удовлетворением отмечал усиливающийся отход географии в США от изучения природы и «отторжение» от нее физико-географических дисциплин. В его представлениях география – единая, нерасчлененная, «монистическая» наука. И тем не менее в результате подробного анализа истории и современного состояния географической науки в США и других англоязычных странах он вместе со своим соавтором вынужден был констатировать ее нынешнюю «эклектическую и моральную неразбериху» и прийти к пессимистическому заключению, что единство географии остается иллюзорным³.

Итак, разнородность, разнопредметность географии – объективный факт. Современная география – обширная область знаний, охватывающая множество самостоятельных естественных и общественных дисциплин, зачастую мало или вовсе не связанных между собой. И эту реальность невозможно скрыть с помощью определений, декларирующих единство географии.

Перед нами дилемма: признать факт дезинтеграции географии и примириться с ее «разбазариванием» или же искать пути интеграции, т. е. пытаться активно противодействовать стихийному процессу расплывания географии в разные стороны. Дальнейшее усиление центробежных тенденций не в интересах географов. От ослабления контактов между представителями естественной и общественной географии много теряют и те и другие, в особенности экономико-географы. Без опоры на фундаментальные физико-географические исследования социально-экономическая география рискует потерять географическую специфику и раствориться среди других общественных наук. Отсутствие взаимопонимания и сотрудничества между физико- и экономико-географами наносит ущерб делу общеобразовательной географической подготовки и формированию географического мышления. Это неизбежно отрицательно скажется на глубине наших познаний в сфере взаимодействия природы, населения и хозяйства.

Надо полагать, что и внутренняя логика развития самой науки, и – главное – практические потребности, т. е. сама жизнь, рано или поздно приведут к усилению центростремительных тенденций в географии. Но не следует пускать этот процесс на самотек, нужно всячески содействовать его ускорению. Для этого надо прежде всего отказаться от призывов «объединить» в одну науку физическую и экономическую географию, «стереть границы» между ними или пытаться превратить первую в служанку второй, объявляя всю географию гуманитарной наукой. К сожалению, подобные призывы звучали со стороны отдельных советских географов.

Как писал известный философ Н. П. Федосеев, «любая интеграция знаний – это не слияние, не взаимное растворение наук, а их взаимодействие, взаимообогащение в интересах совместного решения комплексных проблем, каждая из которых изучается специальной наукой в каком-то одном аспекте»¹.

Чтобы прийти к подлинной интеграции географических наук, необходимо сначала тщательно разобраться в том, что их объединяет, а что – разъединяет, затем надо выработать общую теоретическую платформу, общую систему понятий («общий язык»), определить общие научные и практические проблемы. Немаловажное значение имеет и вопрос о границах географии, о пределах компетенции географа, за которыми он превращается в дилетанта, вторгающегося в чуждую научную сферу. Речь идет, следовательно, о профессионализме географа. Своими непрофессиональными экскурсами в политику, социологию и другие общественные дисциплины географы, к сожалению, часто дискредитируют свою науку.