5. Организация территории и культурный ландшафт

К важнейшим социальным функциям географии относят научное обоснование территориальной организации общества, т. е. расселения и размещения производства. Именно в этом справедливо видят свою главную задачу многие представители социально-экономической географии. Осуществлять практически эту задачу призваны так называемые районные планировки, которыми занимаются специальные проектные институты градостроительного профиля.

Под районной планировкой подразумевается разработка схем (по областям, краям, республикам) и проектов (в основном по административным районам) размещения объектов народного хозяйства (промышленных, энергетических, сельскохозяйственных) и расселения населения (т. е. размещения населенных пунктов). Сюда же входят инженерное оборудование и планировочная организация территории, включая размещение дорог, зон массового отдыха, курортов и др.

Большой недостаток схем и проектов районных планировок – отсутствие должного комплексного учета природных факторов. Правда, с 70-х годов в инструкциях для планировщиков предусматривается соблюдение требований охраны окружающей среды и проведение оценки территории, но уровень разработок в этом отношении оставляет желать лучшего. Они ведутся без натурных (полевых) обследований, на основе отрывочной, подчас недоброкачественной, сугубо отраслевой информации о природе, какую удается собрать из разных источников. Критически оценить, а тем более синтезировать эту информацию проектировщики не в состоянии. Профессиональные физико-географы в проектных институтах пока насчитываются единицами, да и они не имеют возможности осуществлять полевые наблюдения и лишь пытаются приспособить добытую камеральным путем разнохарактерную информацию о природных условиях к целям планировки. Неудивительно, что существующие схемы и проекты районных планировок с точки зрения современной географии не выдерживают критики и часто противоречат элементарным требованиям согласования проектов размещения хозяйства и населения с ландшафтной структурой территории и потенциалом геосистем.

В последнее десятилетие наряду с районными планировками разрабатываются так называемые территориальные комплексные схемы охраны природы (ТерКСОП)– также по административно-территориальным подразделениям. Подобная ситуация, когда территориальная организация общества и охрана природной среды рассматриваются как две самостоятельные задачи, противоречит логике и здравому смыслу, не говоря уже о неоправданном расточительстве средств государственного бюджета.

Современная география способна дать подлинно комплексные научные основы для оптимизации взаимоотношений природы и общества в конкретном территориальном (региональном) разрезе. Практическая постановка задачи может быть сформулирована как организация территории, а исходную научную основу должна составлять теория культурного ландшафта. За отправную точку, или «первичный материал», для проектирования принимаются современные ландшафты со всеми теми нарушениями, которые обусловлены предшествующей хозяйственной деятельностью. Целью проектирования должен быть культурный ландшафт, критерии которого определяются общественными потребностями. Критерии эти двояки: экологические и экономические. Это значит, что в культурном ландшафте высокая ресурсоотдача и экономическая эффективность должны сочетаться со здоровой средой для жизни людей.

Как достичь одновременно повышения и ресурсного, и экологического потенциалов ландшафта? На первый взгляд может показаться, что эти задачи друг другу противоречат. Во всяком случае до сих пор в подавляющем большинстве случаев человек добивался максимальной ресурсоотдачи за счет ухудшения качества среды обитания. Но новый подход к природопользованию должен принципиально отличаться от прежнего, когда провозглашалось, что мы не можем ждать милостей от природы и наша задача – взять от нее как можно больше, ничего не отдавая взамен. Создание культурного ландшафта должно основываться, по определению академика В. Б. Сочавы, на принципе сотворчества человека и природы, на использовании потенциальных возможностей, заложенных в самом природном комплексе. Например, расширяя площади лесов в ландшафте, мы одновременно повышаем его ресурсный потенциал и улучшаем санитарно-гигиенические условия, а кроме того, защищаем его от деструктивных (эрозионных и др.) процессов. Переходя на использование чистых возобновимых источников энергии (Солнца, ветра), мы также увеличиваем ресурсоотдачу и в то же время исключаем загрязнение среды. Подобных возможностей в каждом ландшафте скрыто немало, но в каждом конкретном случае необходимо опираться на всестороннюю оценку его потенциала и устойчивости к различным воздействиям, на прогноз возможных последствий от нашего вмешательства.

Следует подчеркнуть, что всякий культурный ландшафт есть улучшенная модификация естественного ландшафта, сохраняющая свои основные инвариантные черты. Мы не в состоянии управлять потоком лучистой энергии Солнца, перемещениями воздушных масс или подвижками земной коры. Но в наших силах целенаправленно и разумно регулировать некоторые функции ландшафта. Многовековой опыт человечества свидетельствует, что основные естественные «инструменты» такого регулирования – сток и биота. Разумно используя их, можно непосредственно влиять на влагооборот и биологический круговорот веществ, а через них – в определенной степени и на другие функциональные звенья геосистемы. Так, путем сокращения поверхностного стока (например, с помощью снегозадержания, лесонасаждений, террасирования склонов) пополняются запасы почвенной влаги, повышается биологическая продуктивность, выравнивается водный режим рек, предотвращается эрозия и вынос вещества из ландшафта. Растительный покров – важнейший стабилизирующий фактор в геосистеме. Поэтому, увеличивая продуктивность биомассы и усиливая биологический круговорот веществ, мы способствуем накоплению вещества в почве, улучшению баланса кислорода в атмосфере, сокращению потерь солнечной радиации, регулированию стока и т. д.

Все мероприятия по регулированию функционирования ландшафта должны осуществляться на строгом учете его морфологического строения, на точном знании характера урочищ и фаций и связывающих их латеральных связей. Собственно организация территории есть не что иное, как рациональное использование морфологической структуры ландшафта. Задача сводится к тому, чтобы найти для каждого применения (сельскохозяйственного, селитебного, рекреационного и т. д.) наиболее подходящие урочища или фации. С другой стороны, можно ставить вопрос и так: найти каждой морфологической единице наилучшее применение. При таком диалектическом подходе можно добиться наибольшей гармонизации между потребностями общества и возможностями природы.

Разумеется, число конкретных ситуаций, с которыми столкнется проектировщик культурного ландшафта, необозримо велико. Оно определяется и реальным многообразием естественных ландшафтов, и множеством их современных антропогенно обусловленных состояний (одни ландшафты, еще сравнительно слабо нарушенные, быть может, потребуют лишь профилактических мероприятий с целью предотвратить их возможную деградацию, другие потребуют серьезного «лечения» – рекультивации нарушенных земель, мелиорации, переориентации хозяйственного использования и т. д.), и, наконец, разнообразием человеческих потребностей и конкретных социально-экономических задач.

Можно сформулировать лишь несколько самых общих принципов организации культурного ландшафта, которые сохраняют силу в любых условиях.

Культурный ландшафт не должен быть однообразным. Внутреннее разнообразие структуры, например сочетание пахотных угодий с пастбищами, зелеными насаждениями, водоемами и т. д.,– залог устойчивости ландшафта и важное условие его высоких экологических и эстетических достоинств.

В культурном ландшафте не должны оставаться антропогенные пустоши, разного рода свалки, заброшенные карьеры и другие неудобные земли. Все они подлежат рекультивации.

Из всех видов использования земель приоритет нужно отдать зеленому покрову. Как правило, лучшие угодья отводятся под сельскохозяйственное использование, но необходимо стремиться к максимально возможному (насколько позволяет естественный потенциал ландшафта) увеличению площадей под древесными насаждениями, используя для этого рекультивируемые площади, пустоши и даже часть малопродуктивных сельскохозяйственных угодий.

Интенсивное использование земель следует сочетать с экстенсивным, учитывая, что во многих случаях спонтанные природные комплексы экономически более эффективны, чем культурные. Они полнее используют солнечную энергию и нередко более продуктивны. При минимальном нарушении естественных ценозов и разумном уходе за ними они способны давать ценнейшую продукцию в качестве лесных, кормовых, охотничье-промысловых и других угодий и при этом поддерживают естественное равновесие в геосистеме. Болота, например, могут дать до 0,5 т клюквы с гектара и имеют большое водоохранное и санитарное значение; в большинстве случаев их сохранение предпочтительнее осушения.

В тех ландшафтах, где еще сохранились геосистемы в состоянии, близком к естественному, необходимо предусмотреть создание охраняемых земель разных категорий – от заказников и природных парков с ограниченным хозяйственным использованием до абсолютно заповедных территорий как эталонов природной среды, предназначенных только для научных исследований.

Рациональная функциональная планировочная структура ландшафта должна сочетаться с его внешним благоустройством. Искусственные сооружения должны гармонически вписываться в ландшафт. Размещение сооружений, их размеры и архитектурный стиль, дорожная сеть и придорожное оформление – все это должно не ухудшать, а по возможности улучшать эстетические качества ландшафта (эти задачи входят в сферу так называемой ландшафтной архитектуры).

Важнейшее условие научно обоснованной организации ландшафта – учет сопряженности его морфологических частей. Взаимное расположение промышленных предприятий, жилых кварталов, зеленых зон, водоемов должно согласоваться с присущими данному ландшафту латеральными потоками – преобладающими направлениями ветра, поверхностного и подземного стока. Очень важно правильно разместить (и в нужной пропорции к общей площади) защитные лесные полосы и массивы, так чтобы они выполняли противоэрозионную, почвозащитную и водоохранную роль.