8. Структуралистская поэтика

 Лотман: Язык — материал литературы. Из самого этого определения следует, что по отношению к литературе язык выступает как материальная субстанция, подобно краске в живописи, камню в скульптуре, звуку в музыке.  Являясь средством передачи информации, язык, как это представляется современной лингвистике, развивающей известное положение Ф. де Соссюра, состоит из двух начал. Одно представляет собой совокупность сигнальных знаков, имеющих определенную физическую природу. В процессе осуществления речевого акта определенная часть сигналов реализуется. Чтобы информация была возможной, необходимо, чтобы реализуемым в процессе передачи информации сигналам у воспринимающего соответствовали те же самые, но потенциальные, нереализуемые сигналы [В современной лингвистической литературе эти две (реальная и потенциальная) стороны называются речью (или языковой деятельностью) и языковой способностью]. Однако для того, чтобы говорящий мог быть понят слушающим, необходимо и третье начало: код, который позволил бы классифицировать языковые сигналы и устанавливать их значение.  Описательное стиховедение и описательная поэтика исходят из представления о художественном построении как механической сумме ряда отдельно существующих “приемов”. При этом художественный анализ понимается как перечисление и идейно-стилистическая оценка тех поэтических элементов, которые исследователь обнаруживает в тексте. Подобная методика анализа укрепилась и в школьной практике. Методические пособия и учебники пестрят выражениями: “выберем эпитеты”, “найдите метафоры”, “что хотел сказать писатель таким-то эпизодом?” и т. п.  Структурный подход к литературному произведению подразумевает, что тот или иной “прием” рассматривается не как отдельная материальная данность, а как функция с двумя, или чаще многими, образующими. Любое перечисление приемов ничего нам не даст, поскольку, входя в различные структуры целого, один и тот же материальный элемент текста неизбежно приобретает различный, порой противоположный, смысл. Особенно наглядно проявляется это при использовании отрицательных приемов, “минус-приемов”. Приведем пример.  Возьмем уже привлекавшее нас стихотворение Пушкина “Вновь я посетил…”. Оно, с точки зрения описательной поэтики, почти не поддается анализу. Если к романтическому стихотворению еще можно применить подобную методику: выбрать обильные метафоры, эпитеты и другие элементы так называемой “обратной речи” и на основании их дать оценку идейной системы и стиля, — то к произведениям типа пушкинской лирики 1830-х годов она решительно неприменима. Здесь нет ни эпитетов, ни метафор, ни рифм, ни подчеркнутого “ритма”, и исследователю остается лишь констатировать отсутствие “художественных приемов”.  Структурный анализ позволит подойти к вопросу иначе: художественный прием — не материальный элемент текста, а отношение. В эпоху, когда читательское сознание, воспитанное на поэтической школе Жуковского, Батюшкова, молодого Пушкина, отождествляло романтическую поэтику с самим понятием поэзии, художественная система “Вновь я посетил…” производила впечатление не отсутствия “приемов”, а максимальной их насыщенности. Но это были “минус-приемы”, система последовательных и сознательных, читательски ощутимых отказов. В этом смысле в 1830 г. поэтический текст, написанный по общепринятым уже нормам романтической поэтики, производил бы более “голое” впечатление, был бы действительно в бoльшей степени лишен элементов художественной структуры.  Описательная поэтика похожа на наблюдателя, который зафиксировал определенную жизненную сцену (например, “голый человек”). Структурная поэтика всегда исходит из того, что наблюдаемый феномен — лишь одна из составляющих сложного целого. Она походит на наблюдателя, неизменно спрашивающего: “В какой ситуации?”.  С. п. имела три основных географическихцентра: Париж, Тарту и Москву. Важнейшим свойствомсистемности, или структурности считаласьиерархичность уровней структуры. Это положение было взято из структурной лингвистики. Уровни были такие (их число и последовательностьварьировались в зависимости от того, какой исследователь принимался за дело): фоника (уровень звуков,которые могли приобретать специфически стихотворное, поэтическое назначение, например аллитерировать-строфика, лексика (метафора, метонимия и т. д.), грамматика (например, игра напротивопоставлении первого лица третьему - синтаксис (наименее разработанный в С. п.); семантика(смысл текста в целом). Если речь шла о прозаическом произведении, то фоника, метрика и строфикаубирались, но зато добавлялись фабула, сюжет, пространство, время (то есть особоехудожественное моделирование пространства и времени в художественном тексте). Надо сказать, чтоизлюбленным жанром С. п. был анализ небольшого лирического стихотворения, которое действительно вруках структуралиста начинало походить на кристаллическую решетку. Одним из важнейших лозунгов С. п. был призыв к точностиисследования, применению основ статистики, теории информации, математики и логики, приветствовалосьсоставление частотных словарей языка поэтов и индексов стихотворных размеров.