Современная реконструкция крепости царя Приама

Теперь коснемся обвинений европейских ученых в адрес Шлимана как человека без специального образования. Они несостоятельны. Шлиман нагрузил себя колоссальным объемом самообразования. По начитанности он был выше любого тогдашнего профессора. Он самостоятельно изучил санскрит и египетскую иероглифику, по‑турецки говорил без акцента. Древнегреческий знал до таких тонкостей, которые не были доступны узким специалистам в этой области. Не стоит забывать и то, что Шлиман прослушал университетский курс истории в Сорбонне, посещая лекции по археологии в лучших учебных заведениях Англии и Германии. Он и сам читал лекции во многих университетах Европы. Сохранившиеся воспоминания говорят о широте его исторических взглядов, а его предсказания об открытии в скором времени новых цивилизаций древности сбылись уже через десять лет. Немецкий археолог разбирался еще в топографии, географии, ювелирном искусстве, горном деле, тонкостях фольклора и во многом другом.

Обвинение Шлимана в неправильной стратегии раскопок в Трое – это не открытие его критиканов. Немецкий археолог сам писал и говорил друзьям, что торопился^ делал ошибки, снося один культурный слой за другим, не разбирая его артефакты. Он стремился найти быстрее то, о чем мечтал с юности – город царя Приама и следы Троянской войны. В этой спешке в одном из раскопов он прошел слои гомеровского города и дошел до фундаментов, которые на 1000–1200 лет старше. Он с горечью зафиксировал в целевом дневнике, что искал одну Трою, но подпортил более древние городища. Но ведь тем самым он углубил историю древнего Эгейского мира на целое тысячелетие.

В 1889 году американский историк Ф. Уолстайн выступил в защиту работ и идей Шлимана. Он заявил, что вмешательство немецкого археолога в слои холма Гиссарлык было на узком месте и в то же время своевременным, ибо окрестное население перестало растаскивать камни Трои на свои убогие постройки. Турецкие чиновники впервые стали следить за этим.

Лондонские археологи задали мировой общественности вопрос: «Знаете ли вы, господа, куда поступает античное золото из древнегреческих городов на территории Оттоманской империи?» И ответили: «В султанский гарем. Увы, таковы местные нравы, которым много веков. Все древнее изящное переделывается в дешевые побрякушки». Вот и задумайтесь, что лучше для исторических редкостей: сераль или европейские музеи.

В 1930 году американские историки вновь вступились за авторитет Шлимана. Археолог искал в Трое древние деньги, которые согласно «Илиаде» вручались героям военных дел. Речь шла о слитках золота, серебра и бронзы. Шлиман не нашел их в руинах города, но заявил еще раз, что Гомеру не верить нельзя. Так вот, американские аквалангисты нашли близ острова Лесбос античный парусник с грузом именно таких фигурных слитков. Позже немцы обнаружили их в земле Пелопоннеса и на Крите. В 1989 году их нашли в окрестностях Трои.

Шлиман, уверовав в каждую строфу «Илиады» как путеводитель по району Трои, искал следы похоронных кострищ и урны с прахом героев Троянской войны. На это у него не хватило времени, уходившего как на споры с корыстными турецкими чиновниками, так и на принципиальные разборки с завистниками и клеветниками. И вот такие урны в 1982 году были откопаны в 7 километрах от стен Трои. Это был прах солдат и офицеров из Беотии, Фессалии, Аргоса и других провинций Эллады. Еще три года спустя интересная новость пришла с Крита. Там найдено несколько саркофагов из обожженной глины. В них нашли заупокойные вазы, массивные серебряные кольца, золотые застежки, бронзовое оружие. Но ценнее оказались надписи и росписи на внешних стенках. Из них следовало: здесь погребены участники Троянской войны, счастливо пережившие все перипетии осады и скончавшиеся от старости у себя на родине. Это не просто надписи, а исторические свидетельства реальности Троянской эпопеи и в то же время еще одно свидетельство полной правоты Шлимана.

Или вот еще одна немаловажная деталь. Современные Шлиману кабинетные ученые причисляли троянцев по их именам к грекам. Немецкий археолог более внимательно читал древние тексты и труды по сравнительному языкознанию. Он считал троянцев другим народом, ибо Гомер причислял их родство к фракийцам, фригийцам, лидийцам, мизийцам и тевкрам. И это было строго подтверждено специалистами во второй половине XX века. Словом, троянцы оказались из колена, родственного праславянам.

Таков феномен Генриха Шлимана. Неслучайно известный немецкий биолог Рудольф Вирхов считал его не просто ученым, а специалистом с неисчерпаемой научной интуицией и провидцем с Божьей искрой. Вирхову принадлежит и другая оценка археолога. Он называл его единственным человеком той эпохи, который бескорыстно потратил свой миллионный капитал на детскую мечту, но тем самым обогатил мировую культуру.

* * *

С 1925 года по наши дни руины Трои регулярно посещают археологи США, Италии, Германии, Австрии, Франции и многих других стран. Авторитет Генриха Шлимана растет и укрепляется с каждым годом. Раскопки многое прояснили в судьбе Трои, но и породили новые загадки. До сих пор идут споры о количестве культурных слоев в этом многослойном городе. Давно не заканчивается дискуссия о точном возрасте золотых вещей из клада царя Приама. Некоторые считают, что они гораздо старше, чем принято думать. Троянскую войну уже не отрицают, но стараются прояснить ее причины и последствия. В «Илиаде», которой Шлиман придал полнокровие, разыскиваются новые мотивы для исследований прошлых веков и уточнений, к примеру, контуров театра военных действий, в которых, по Гомеру, было задействовано более 100 тысяч человек.

Гомер живописал, что все главные события происходили у стен Трои. Но с какой стороны пошли на главный штурм ахейцы? Где состоялся легендарный поединок между Ахиллом и Гектором? В какую сторону потащил за волосы царь Менелай из поверженного дворца Приама свою коварную жену Елену?

В поэме есть глава, в которой говорится, что ахейское войско бросило свои якоря в маленьком заливе севернее Трои. Они там высадились, устроили лагерь, а потом устремились на первый штурм, оказавшийся крайне неудачным. Шлиман вслед за Гомером представил поле боя у северных стен крепости.

И вот совсем недавно к руинам отправилась еще одна экспедиция. На этот раз вокруг Трои разъезжал трехосный грузовик с буровым оборудованием. Первые скважины проделывались примерно там, где Шлиман бродил с градусником, а затем по всему району вокруг руин. Анализ грунта, поднятого с глубин от 4 до 40 метров, проводили американские и турецкие палеогеографы и геологи. Первый вывод, который они сделали, касался цифр из греческих и римских хроник. Считалось, что Троя удалена от моря всего на 2 километра. Шлиман нашел крепость в 5 километрах от береговой полосы. В чем тут дело?

Оказалось, что в XII веке до н.э., в годы Троянской войны, береговая линия имела иную конфигурацию и располагалась ближе к Дарданеллам. Море здесь отступало постепенно. Этот процесс идет и сейчас.

Дотошные палеогеографы установили, что с северной стороны Троя раньше была окружена солевыми болотами и воевать там было невозможно. Театр военных действий был в другом месте. Да и северный залив был тогда мелким, неудобным для высадки десанта воинов Агамемнона. Более того, ученые получили данные, позволяющие говорить о том, что в конце последнего ледникового периода каменистый холм, на котором стояла Троя, скорее всего, был полуостровом. Затем море стало отступать и мелеть. Пробы грунта содержали торф, песок, морские ракушки. Общее заключение палеогеографов звучит следующим образом: «Театр военных действий Троянской войны мог быть только южнее стен крепости, где грунт в древности был твердым. Что касается высадки десанта, то он мог происходить в заливе, который ныне носит название Бешика. Он находится юго‑западнее Трои».

Между прочим, этот залив и сейчас весьма удобен для кораблей. Он глубок, защищен от ветров. Практически все паломничества археологов в Трою с середины XIX века начинались с выгрузки поклажи именно в этом заливе. И сам Генрих Шлиман выбрал его в качестве первой базы. Можно еще добавить, что находки захоронений героев Троянской войны произошли к югу от крепости.

Но что получается? В очередной раз уточнили Шлимана? Нет, только Гомера. Турецко‑американская экспедиция, понимая деликатность своих выводов, поспешила успокоить научную общественность, что не имела поползновений внести поправки в основные толкования Шлимана. Наоборот, они хотели привнести свой вклад в целостность значения открытия Трои.

Итак, в данном случае виноват Гомер. Рапсод описал перипетии осады Трои примерно 400 лет спустя после исторического события. Поэтому он мог ошибиться в деталях. Давайте простим его!

Что касается Шлимана, то раскопки на поле боя он не проводил, сосредоточив основные усилия на поисках дворца царя Приама. Если бы он, будучи щепетильным исследователем, нашел следы торфа к северу от крепостных стен, то сам бы пересмотрел версии Гомера. Ведь когда специалисты доказали древность «клада Приама», у Шлимана нашлась смелость заявить, что в его оценках был эмоциональный порыв, теперь он согласен с новым мнением о датировке.

Трою он раскапывал с перерывами более 15 лет, ему помогали квалифицированные специалисты, и у него было время прислушаться к ним, переосмыслить свои утверждения. Почитайте последний том его отчетов о работах в Трое, и вы сами убедитесь, что многие обвинения в его адрес устарели еще в XIX веке.

* * *

Генрих Шлиман, как всякий человек, увлеченный одной идеей, не безгрешен, но пьедестал, на который он сам себя поставил трудом подвижника, не так просто раскачать. Он один сумел увидеть первым то, к чему пришла мировая наука много позже и в результате усилий огромной когорты археологов. Ныне к нему пришло всеобщее признание.

Сейчас в Трое работает крупная международная экспедиция ученых из 12 стран мира. Они вооружены компьютерами, спектроанализаторами, электронными микроскопами. Такой приборный арсенал на раскопках применяется впервые. И команда археологов открыла, казалось бы, уже в безнадежных руинах много абсолютно сенсационного. Оказалось, Троянских войн было много, а сам город был столицей крупного государства Троада. Но обо всем этом речь пойдет позже.