2.2. Трагедия Печорина как «умной ненужности» (в. Г. Белинский).

Роман “Герой нашего времени” стал продолжением темы “лишних людей”. Как уже было сказано выше, эта тема стала центральной в романе в стихах А. С. Пушкина “Евгений Онегин”. Герцен назвал Печорина младшим братом Онегина.

В предисловии к роману автор показывает отношение к своему герою. Так же как и Пушкин в “Евгении Онегине” (“Всегда я рад заметить разность между Онегиным и мной”), Лермонтов высмеял попытки поставить знак равенства между автором романа и его главным героем. Лермонтов не считал Печорина положительным героем, с которого надо брать пример. Автор подчеркнул, что в образе Печорина дан портрет не одного человек, а художественный тип, вобравший в себя черты целого поколения молодых людей начала XIX века.

В романе «Герой нашего времени», как и в стихотворении «Дума», поставлена очень важная проблема: почему образованные, мыслящие, энергичные люди не находят применения своим силам и «вянут без борьбы» в самом начале жизненного пути? Прошли годы высокого подъема общественной мысли. Правительство жестоко расправилось с людьми, посмевшими выступить против рабства и насилия. Всюду, насколько хватало глаз, медленно текла, по выражению Герцена, «глубокая и грязная река цивилизованной России... — бесформенная и безгласная масса низости, раболепства, жестокости и зависти, увлекающая и поглощающая все».

В это время сохранить в себе веру в будущее, найти силы противостоять торжествующей реальности, увидеть пути служения истине могли лишь очень немногие. Господствующим типом эпохи был тот тип человеческой личности, который известен в истории русской общественной мысли под горьким названием «лишнего человека».

Григорий Александрович Печорин, герой романа М. Ю. Лермонтова, принадлежит именно к этому типу.

Это молодой, 25-летний человек, страдающий от своей неприкаянности, в отчаянии задающий себе мучительный вопрос: «Зачем я жил? Для какой цели родился?» У него деятельная душа, требующая живого, цельного движения, воли. Он подставляет лоб чеченским пулям, он ищет забвения в любви, в рискованных приключениях, в «перемене мест». Но трагедия в том, что все это лишь поиск какого-то выхода, лишь попытка «рассеяться», забыть об угнетающей его «огромной пустоте». Его преследуют скука и сознание того, что жить такой жизнью вряд ли «стоит труда». Он горько иронизирует над самим собой: «... А все живешь — из любопытства: ожидаешь чего-то нового... Смешно и досадно!».

Главное в Печорине то, что движет им, — индивидуализм. Печорин привык смотреть «на страдания и радости других только в отношении к себе». Именно на этом пути он ищет забвения от преследующей его скуки, именно этой «пищей» пытается заполнить как-то гнетущую пустоту своего существования.

Он идет по жизни, ничем, в сущности, не жертвуя для других — даже для тех, кого любит: он любит тоже лишь «для себя», «для собственного удовольствия». Вторжение «в мирный круг честных контрабандистов», вырванная из родной семьи и брошенная им Бэла, упорное преследование княжны Мери, ее обманутая любовь, смерть Грушницкого, холодное пари с Вуличем, где ставкой жизнь человека, — всегда «без сожаления», всегда и все лишь «для себя, для собственного удовольствия».

И что же? Результаты трагичны. Вот итог его размышлений: «Из жизненной бури я вынес только несколько целей — и ни одного чувства. Я давно уже живу не сердцем, а головою».

Каждый шаг Печорина доказывает, что полнота жизни, истинная свобода самовыражения невозможны без полноты чувства, а полнота чувства невозможна там, где общение человека с окружающим миром основано на принципе индивидуализма. Нельзя быть счастливым, не давая счастья другому человеку. Печорин сам объяснил причины своего несчастного характера: «Я был готов любить весь мир, — меня никто не понял: и я выучился ненавидеть. Лучшие мои чувства я, боясь насмешки, хоронил в глубине сердца. Они там и умерли». Однако Душа его страстно жаждет истинной влюбленности. При возможности потерять Веру навсегда она становится вдруг для Печорина дороже всего на свете. В минуту расставания с ней болезненно сжимается его сердце.

«Но трагичность Печорина в том, что не суждено ему было понять этот внутренний голос человеческой природы и пойти за ним туда, где он мог бы обрести наконец истину человеческого существования. Сын своего времени, вечный мученик разума, послушный только его приговорам, Печорин остался пленником рокового заблуждения.

Печорин — офицер. Он служит, но не выслуживается. Печорин не занимается музыкой, не изучает философию или военное дело. Но мы не можем не видеть, что Печорин на голову выше окружающих его людей, что он умен, образован, талантлив, храбр, энергичен. Нас отталкивает равнодушие Печорина к людям, его неспособность к настоящей любви, к дружбе, его индивидуализм и эгоизм. Но Печорин увлекает нас жаждой жизни, стремлением к лучшему, умением критически оценить свои поступки. Он глубоко несимпатичен нам “жалкостью действий”, пустой растратой своих сил, теми поступками, которыми он приносит страдания другим людям. Но мы видим, что и сам он глубоко страдает.

Характер Печорина сложен и противоречив. Герой романа говорит о себе: "Во мне два человека: один живет в полном смысле этого слова, другой мыслит и судит его...” Каковы причины этой раздвоенности?

“Я говорил правду — мне не верили: я начал обманывать; узнав хорошо свет и пружины общества, я стал искусен в науке жизни...” — признается Печорин. Он научился быть скрытным, злопамятным, желчным, честолюбивым, сделался, по его словам, нравственным калекой.

В общественно-политических условиях 30-х годов XIX века Печорин не может найти себе применения.

И все же Печорин — натура, богато одаренная. Он обладает аналитическим умом, его оценки людей и их поступков очень точны; у него критическое отношение не только к другим, но и к самому себе. Его дневник — не что иное, как саморазоблачение. Он наделен горячим сердцем, способным глубоко чувствовать (смерть Бэлы, свидание с Верой) и сильно переживать, хотя пытается скрыть душевные переживания под маской равнодушия. Равнодушие, черствость — маска самозащиты. Печорин все-таки является человеком волевым, сильным, активным, в его груди дремлют “жизни силы”, он способен к действию. Но все его действия несут не положительный, а отрицательный заряд, вся его деятельность направлена не на созидание, а на разрушение. В этом Печорин сходен с героем поэмы “Демон”. И правда, в его облике (особенно в начале романа) есть что-то демоническое, неразгаданное.

По словам Белинского, «Герой нашего времени» – это «грустная дума о нашем времени…», а Печорин – «это Онегин нашего времени, герой нашего времени… Несходство их между собой гораздо меньше расстояния между Онегою и Печорою…». Но различия в их характерах, мировоззрении все же есть. У Онегина – равнодушие, пассивность, бездействие. Не то Печорин. «Этот человек не равнодушно, не апатически несет страдание: бешено гоняется он за жизнью, ища ее повсюду; горько обвиняет он себя в своих заблуждениях». Печорину свойственны яркий индивидуализм, мучительный самоанализ, внутренние монологи, умение беспристрастно оценить себя. «Нравственный калека», –  скажет он о себе. Онегин же просто скучает, ему присущи скептицизм и разочарование. Белинский как-то отмечал, что «Печорин – эгоист страдающий», а «Онегин – скучающий». И в какой-то мере это так.

Печорин, к сожалению, так и остался до конца жизни «умной ненужностью». Таких людей, как Печорин, создавали общественно-политические условия 30-х годов XIX века, времена мрачной реакции и полицейского надзора. Его трагедия – это трагедия деятельного человека, у которого отсутствует дело. Печорин жаждет деятельности. Но возможностей применить эти свои душевные стремления на практике, реализовать их, у него нет.

Следует отметить, что, работая над романом, Лермонтов ставил перед собой задачу прежде всего создать образ, который станет зеркальным отображением эпохи, современной самому автору. Он глубоко несимпатичен нам «жалкостью действий», пустой растратой своих сил, теми поступками, которыми он приносит страдания другим. Но и сам он глубоко страдает.