3. Формирование языка древнеанглийской народности

Языковая ситуация в Британии и англосаксонское завоевание

История английского языка начинается с момента вторжения в Британию части западногерманских племен - англов, саксов, ютов и фризов - в 5-6 вв.н.э. До германского вторжения на территории Британии звучала кельтская и латинская речь. Кельты, племена индоевропейского происхождения, овладели Британией в течение первого тысячелетия до нашей эры, постепенно переселяясь с территории Европы. Наследницей языка и культуры древних кельтов является Ирландия. Имена главных кельтских племен древней Британии - бриттов и скоттов - отразились в названиях Британии и Шотландии, а также Бретани (области Франции), куда переселилась часть бриттов из Британии после германского завоевания. Кельтская речь до сих пор звучит в Шотландии и Уэльсе, а вплоть до 18 века была распространена также в Корнуолле, то есть на окраинах Британии, куда были вытеснены кельтские племена после вторжения англосаксов.

Античные историки называли Британию "оловянные острова". На грани старой и новой эры ее завоевали римляне, привлеченные ее природными богатствами и выгодным стратегическим расположением. Морские походы Цезаря потерпели неудачу, однако при императоре Клавдии Британия превратилась в римскую провинцию. Римское влияние в Британии оказалось не столь глубоким, как в кельтской Галлии (нынешней Франции).Однако до сих пор здесь сохранились остатки римских вилл, городских крепостей, великолепные римские дороги, знаменитая "стена Адриана"(с помощью которой римские военачальники пытались оградить себя от набегов непокоренных кельтов Шотландии), римские бани (воспоминание о которых хранит англосаксонское наименование города Bath), и многое другое.

Вопрос о лингвистических последствиях римского завоевания до сих пор остается спорным. Разумеется, в городах существовало смешанное кельтско-римское население, в результате христианизации кельтов латинский стал языком образованных людей, однако среди других слоев латынь не получила столь широкого распространения, как, например, в Галлии, и не заменила народу родного языка. В Британии никогда не существовало той "вульгарной" (народной) латыни, которая дала на континенте начало языкам романских народностей (французской, испанской, португальской и других), вытеснив языки как исконных кельтских жителей, так и германских завоевателей (готов, франков и прочих).Поэтому возможности кельтов как посредников в передаче латинского языка новым завоевателям Британии - англосаксам - были весьма ограниченными и не оставили в английском сколько-нибудь существенных следов.

После переселения в Британию англосаксы не могли иметь также непосредственных контактов с римлянами, так как само завоевание германцами Британии стало возможно только после ухода оттуда римских войск и распада римских государственных структур. Древнейшие латинские заимствования в языке англосаксов, многие из которых сохранились до сих пор, обязаны своим появлением более ранним континентальным контактам римлян и германцев.

Римская оккупация Британии длилась более 400 лет.Она закончилась в начале 5 века, когда войска были отозваны для защиты Рима от усилившихся нападений варваров. На континенте германские племена продвигались все дальше вглубь ослабевшей римской империи и основывали там свои королевства. Так, вторжение франков с берегов Рейна на территорию Галлии надолго отрезало Британию от романского мира. В это самое время вожди бриттов попытались привлечь германцев для защиты своих владений от северных соседей-скоттов. Воспользовавшись военной слабостью хозяев, германские наемники обратили оружие против них самих и вскоре начали настоящую колонизацию Британии.

История завоевания и колонизации Британии англосаксами известна благодаря капитальному труду Бэды Достопочтенного (нортумбрийского монаха 7-8 вв.) "Церковная история английского народа", основанной на разнообразных письменных источниках и устных преданиях своего времени. Согласно Бэде, завоевание началось с юга, когда вожди ютов Хенгест и Хорса овладели "воротами Британии" - Кентом. Затем последовало вторжение саксов, которые заселили другие южные области Британии и основали там три королевства - Уэссекс, Сассекс и Эссекс (Wessex, Sussex, Essex), названия которых происходят от сочетаний West Saxons, South Saxons, East Saxons. Последними переселились англы, основавшие три королевства в северной части страны - Восточную Англию, Мерсию и Нортумбрию (East Anglia, Mercia, Northumbria, имя последней указывает на ее расположение к северу от реки Хамбер).Количество королевств в древней Англии, как и их границы, менялись со временем, однако традиционно они характеризуются как гептархия ("семицарствие").

Вопрос об этнических границах между племенами к моменту переселения не вполне ясен, так же как и первоначальные районы их поселений на континенте. Племенное название ютов сохранилось в названии полуострова Ютландия (территория современной Дании).Однако некоторые исследователи отождествляют ютов с франками, другие - с фризами. Области их расселения на континенте явно пересекались также с областями, из которых вышли саксы - Нижняя Саксония вдоль побережья Северного моря и дальше вплоть до устья Рейна и Нормандии. Отсюда шел путь саксов к устью Темзы и вдоль южных берегов Британии. Англы занимали более восточные районы - устье Эльбы и южную Данию, откуда они и переселились в первую очередь в ту область, которой они дали свое имя - Восточную Англию.

Историк кельтов Гильдас рассказывает в своем сочинении "О разрушении Британии", как жестоко расправлялись германские завоеватели с местным населением - убивали и отдавали в рабство, изгоняли в отдаленные районы страны (Уэльс, Шотландию, Корнуолл), опустошали кельтские деревни, разрушали римские города. Отсюда создалось мнение, будто кельтское население на основной территории было просто уничтожено.Однако есть основания полагать, что вымирание кельтов было длительным процессом, связанным с их зависимым положением и полным культурным и языковым подчинением англосаксам.

Древнеанглийский диалекты и памятники письменности

Территориальное отторжение от континентальных германских племен сообщило особое направление развитию диалектов германских переселенцев и действовало поначалу как фактор, способствующий их языковому сплочению и превращению в местные разновидности языка единой древнеанглийской народности. Языковое изменение, начавшись в одной из областей древней Англии, могло легко распространиться на другие области, останавливаясь лишь перед естественной морской границей.Однако единство как народа, так и языка в эту раннюю эпоху еще нельзя понимать буквально. Способ существования германских племен и диалектов в Британии изменился в сторону не только их сближения, но и возникновения их нового членения.

На базе ограниченного числа племенных союзов складывались новые государственно-политические образования - раннефеодальные королевства, число которых отнюдь не совпадало с числом переселившихся племен. Соответственно, вместо трех племенных говоров (англы, саксы, юты) в Британии возникло как минимум семь новых форм устного общения, границы которых совпадали с территориальным членением семицарствия. На смену старым континентальным племенным диалектам пришли новые территориальные диалекты раннефеодальных государств. Таким образом, период с 5 по 11 вв., называемый древнеанглийским, был периодом перехода от родо-племенного строя к раннефеодальнему и от племенных диалектов - к территориальным. В этом заключалось первое изменение в способе существования языка в момент его выделения как языка самостоятельной народности.

Второе заключалось в появлении латинской письменности, что явилось результатом принятия христианства. Англосаксонским переселенцам было знакомо руническое письмо, которое они принесли с собой с континента. Об этом свидетельсвуют надписи на знаменитом Ларце Фрэнкса (искусно сделанном из китовых пластинок реликварии, названном по имени английского археолога, нашедшего его во Франции) и Рутвельском кресте (одном из огромных каменных распятий, обнаруженных на севере Англии), а также ряд вкраплений рунических букв в рукописях на пергаменте. Однако руническая письменность не могла найти широкого применения после христианизации. Попытки применять рунические знаки в контексте новой христианской культуры объясняются, скорее всего, стремлением усилить воздействие написанного латинскими буквами текста на реципиента. Так, поэт Кюневульф вплел свое имя рунами в свои поэмы, прося читателей молиться о спасении его души.

Однако попытки пользоваться рунами в новых условиях были заведомо обречены на неуспех как в силу связи рун с языческой религией и магией, с которыми христианство вело борьбу, так и в силу недостаточной приспособленности рунических знаков к особенностям древнеанглийской фонетики. Любопытно, правда, что два рунических знака были все же заимствованы древнеанглийским вариантом латинского письма для передачи специфически германских звуков, отсутствовавших в латинском.

Первая попытка христианизации англосаксов была предпринята миссией во главе с епископом Августином, посланной непосредственно из Рима по личному указанию папы Григория Великого. В 597 г. крестился король Кента Этельберт, чему способствовал также и тот факт, что жена его Берта была франкской принцессой, которая приняла христианство еще до замужества и привезла с континента собственного духовника. Крещение короля означало принятие христианства как государственной религии и установление долгосрочных связей с Римом. Св.Августин стал во главе английской церкви, его резиденция находилась в Кентербери, откуда он отправлял при содействии Этельберта миссии в другие англосаксонские королевства, в том числе на север в Нортумбрию.

В течение нескольких десятков лет христианство так или иначе укоренилось во всех областях Англии, хотя нередко узурпация власти королем, который упорствовал в язычестве, на некоторое время сводила на нет все усилия миссионеров. Так, в Нортумбрии христианство было восстановлено королем Освальдом благодаря приглашению новой миссии с севера, из кельтских монастырей, в том числе знаменитого монастыря Иона у северо-западного побережья Шотландии. Контакты с кельтскими церковными традициями оказались плодотворными для англосаксов, так как кельты были хранителями христианской латинской письменности. Нортумбрия явилась местом расцвета монастырской книжной культуры в древней Англии 7-8 вв. и дала таких крупных средневековых ученых как Бэда Достопочтенный (673-735) и Алкуин(735-804). Последний был приглашен Карлом Великим к франкскому двору для возрождения латинской учености на континенте, в своей империи, которая объединяла нынешнюю Германию и Францию.

Впервые латинское письмо были применено для записей на древнеанглийском языке на юге Англии. Еще при жизни короля Этельберта его законы, предназначенные, как и всякие древнегерманские законы, для торжественного произнесения вслух, были записаны латинским алфавитом на кентском диалекте. Историки сомневаются, однако, насколько понятными были первые записи для судей: неясное написание некоторых мест свидетельствует о том, что чтецы полагались на свою память столько же, сколько и на знание чужой грамоты. Возможно, первоначально запись законов диктовалась более доводами престижа, нежели удобства. Более практическими соображениями руководствовались англосаксонские монахи, которые надписывали латинскими буквами древнеанглийский перевод непонятных слов в служебниках и евангелиях. Латинские слова с их английскими эквивалентами назывались глоссы, из них впоследствии составились первые переводные словари-глоссарии, которыми пользовались в монастырских школах при обучении латинскому языку.

Древнейшие дошедшие до нас памятники древнеанглийского языка относятся к концу 7 века. Однако до начала 9 века языком письменной культуры оставался почти исключительно латинский, на нем писались как ученые сочинения исторического или религиозного характера, так и стихи. Латинским блестяще владели Альдхельм, Бэда, Алкуин и многие другие. О применении ими на письме родного языка дошли лишь некоторые не всегда ясные сведения. Так, биограф Бэды рассказывает о том, что Бэда перед своей кончиной переводил на древнеанглийский евангелие от Иоанна и почил чуть ли не с пером в руке. Однако перевод этот не сохранился. В этот ранний период развития англосаксонской письменности памятники носят преимущественно юридический характер, среди них преобладают грамоты, законы, завещания, и ни один диалект не может претендовать на то, чтобы стать образцом, литературной нормой.

Древнеанглийские памятники написаны на четырех диалектах - кентском, нортумбрийском, мерсийском, уэссекском. Сохранение диалекта на письме отчасти зависело от политической и культурной гегемонии того или иного королевства. В начале седьмого века ведущее место в общественной жизни Англии принадлежало Кенту, затем (вторая половина седьмого - начало восьмого века) - Нортумбрии, потом (к концу восьмого века) - Мерсии, к началу девятого века относится выдвижение Уэссекса. Другие королевства никогда не играли решающей роли, и потому их диалекты древнего периода на письме, возможно, не отразились или до нас не дошли.

Выдвижение Уэссекса в концу девятого - началу десятого века привело к его окончательной победе над другими королевствами. Династия уэссекских королей стала претендовать на английский престол, а уэссекский диалект в конце концов стал единой письменной нормой языка древнеанглийской народности. Возвышение Уэссекса было обусловлено следующими причинами.

К концу восьмого века Англия стала подвергаться набегам скандинавских викингов, которые к середине девятого века попытались установить контроль чуть ли не над всей страной. Натиск викингов был остановлен только благодаря решительным действиям уэссекского короля Альфреда Великого (годы правления 871-901), которому Англия обязана значительными преобразованиями. Альфред создал великолепный флот, реорганизовал армию, построил новые города-крепости, обновил законы, наконец, выступил как король-просветитель. Он собрал при своем дворе ученейших людей того времени и велел перевести с латинского на древнеанглийский крупнейшие сочинения по всемирной и родной истории, философии, религии - "Всемирную историю" испанского монаха Орозия, "Церковную историю английского народа" Бэды, "Утешение философией" римского философа Боэция, настольную книгу священнослужителя "Обязанности пастыря" Григория Великого, а также свести воедино все летописи, когда-либо писавшиеся в англосаксонских монастырях. Альфред много переводил сам и заботился об организации школьного дела в Англии, чтобы все англосаксонские граждане могли с детства обучаться грамоте. Альфред сетовал на упадок знания латинского языка в его время и требовал для более способных юношей знатного происхождения обучения латинскому языку и наукам в качестве высшей ступени образования.

В эпоху Альфреда уэссекский диалект стал языком королевской канцелярии, школьного образования, законов, исторических, философских и религиозных сочинений. Переводы Альфреда и его сподвижников способствовали выработке литературной нормы и стилистической обработке древнеанглийского языка, приспособлению его к нуждам литературы. Проза Альфреда подготовила почву для дальнейшего развития древнеанглийской прозы и появлению в 10-11 веках блестящих сочинений таких авторов, как аббат Эльфрик и архиепископ Вульфстан. Первый прославился своими житиями святых, второй - пламенными проповедями. Язык и стиль обоих авторов отличаются высокими художественными достоинствами. К концу древнего периода английский язык получил окончательное признание в сфере письменности, в чем и состояло второе кардинальное изменение в способе существования языка после переселения англосаксов в Британию.

Таким образом, формирование языка древнеанглийской народности протекало под влиянием как внешних, так и внутренних факторов развития. К внешним можно отнести следующие:

1) сам факт территориального отделения переселенцев от прочих континентальных германских племен,

2) устойчивые контакты с Римом и письменной латинской культурой вследствие христианизации,

3) скандинавское завоевание Англии. Последнее привело к формированию смешанных англо-скандинавских диалектов на севере Англии, в местах поселения скандинавов. Однако поскольку их влияние на английский язык становится заметным только в начале среднего периода, речь об этом пойдет ниже.

Внутренними факторами развития, повлиявшими на изменение способа существования языка, были:

1) формирование раннефеодальных территориальных диалектов вместо племенных,

2) появление древнеанглийского письма на основе латинского алфавита, 3)возвышение уэссекского диалекта как наддиалектной формы письменного общения, то есть появление письменной литературной нормы.

Вопрос о наддиалектной норме устного общения тогда еще не стоял, так как не было социально-экономических условий для формирования единой национальной жизни, единых систем коммуникации внутри страны (потребность в таковых формируется только вместе с развитием капитализма и современного индустриального общества). В условиях натурального хозяйства жители каждого графства говорили каждый на своем собственном территориальном диалекте независимо от социальной принадлежности.

Язык и стиль древнеанглийской поэзии

Особый характер носит язык и стиль древнеанглийских поэтических памятников, которые дошли до нас в четырех основных рукописях объемом около тридцати тысяч строк. История создания этих рукописей, как и самих произведений, до сих пор не вполне ясна. По содержанию они делятся на две большие группы. Первая связана с историей (часто легендарной) германских племен и вождей на континенте, но упоминает также многие реальные имена и события эпохи великого переселения народов (готских вождей Эрманариха и Теодориха, датского конунга Хродгара и его племянника Хродульва, известных по скандинавским сагам, предводителя скандинавского племени гаутов Хигелака, погибшего со своей дружиной в походе на Рейн, о чем сообщает первый историограф франков Григорий Турский, и т.п.). Крупнейшим памятником этой группы является эпическая поэма "Беовульф" (около трех тысяч строк). Сюда примыкают также две поэмы, повествующие о битвах 10 века в самой Англии - "Битва при Брунанбурге" и "Битва при Мэлдоне", проникнутые тем же героическим германским духом.

Вторая группа включает еще более многочисленные произведения христианской тематики - пересказ Ветхого и Нового Завета ( "Генезис", "Исход", "Даниил", "Юдифь","Христос и Сатана", "Христос"), жития святых ("Андрей", "Елена", "Юлиана", "Гудлак"), переложения латинских поэм на аллегорические сюжеты ("Феникс") и т.п. Несколько особняком стоят произведения элегического характера ("Морестранник" и "Скиталец"), которые используют германские эпические мотивы (особенно мотив изгнания) для христианской проповеди о бренности мира сего и спасении души.

Несмотря на разнообразие содержания, все древнеанглийские поэмы едины по духу и стилю: большей частью они воспевают идеальное прошлое в германских героических терминах.Почти вся древнеанглийская поэзия анонимна. Поэмы на германские сюжеты восходят, вероятно, к какой-то континентальной устной традиции словесного творчества, которая складывалась при дворах германских вождей, но имела, вероятно, распространение и среди более широких слоев. Однако об этом древнейшем этапе англосаксонского поэтического творчества почти ничего неизвестно, поскольку все дошедшие до нас поэмы героического содержания несут на себе тот или иной отпечаток христианства.

Имена двух древнеанглийских поэтов сохранились почти случайно: легенду о Кэдмоне пересказал на латинском языке Бэда в своей "Церковной истории английского народа", Кюневульф, как уже говорилось, сам вплел свое имя рунами в поэмы "Елена" и "Юлиана".

Отсюда исследователи делают вывод о слабом развитии авторского самосознания в древней Англии, где сочинение собственного текста и воспроизведение чужого не были разграничены для поэта и его аудитории так строго, как в литературе нового времени. Возникнув в эпоху устного народного творчества, неосознанное авторство сохранялось долгое время и при переходе на письмо, когда ориентация на традицию значила для поэта больше, чем попытка сделать свое произведение новым и оригинальным. Это обусловило во многом стереотипный, клишированный ("формульный") характер поэтической фразеологии, который, однако, отнюдь не обесценивает ее художественных достоинств.

Древнеанглийские поэты пользовались разновидностью древнегерманского аллитерационного стиха, который сохранился также в эпических песнях древнеисландской "Старшей Эдды", древневерхненемецкой поэме "Песнь о Хильтибранте" и древнесаксонской поэме "Хелианд" ("Спаситель"). В этом стихе почти полностью отсутствует рифма, а поэтическая строка держится на обязательной аллитерации, то есть начальных созвучиях ударных корневых морфем. Аллитерация выполняла также семантическую функцию: она скрепляла только знаменательные слова (чаще всего имена существительные и прилагательные, реже глаголы и наречия), обычно соотносившиеся с ключевыми понятиями героического мира (наименования воина-героя, оружия, битвы, моря и т.п.). Аллитерация имен - очень древнее явление: так, аллитерировали между собой германские племенные названия (сравни "ингвеоны - иствеоны - эрминоны"), и имена вождей внутри династии (сравни Хальфдан - Хродгар - Хредрик в "Беовульфе", но также и Этельвульф - Альфред - Эадвард в династии уэссекских королей). Аллитерация как основа стихосложения стала возможна в древнегерманских языках благодаря возникновению сильного корневого ударения.

Древнеанглийская поэзия обладала очень богатым словарем и фразеологией. Для нее характерно обилие синонимических наименований, многие из которых встречались только в поэтическом языке и являлись архаизмами индоевропейского происхождения. Так, наименования воина-героя guma и segg

этимологически родственны латинским существительным homo"человек" и socius "союзник". Поэтизмы в древнеанглийских памятниках могли быть не только устаревшими словами, вышедшими из употребления в общенародном языке, но и специальными поэтическими новообразованиями. В этом случае они часто построены на метонимическом или метафорическом переносе значения, называя какие-то стороны предмета, его функции, материал или существенные свойства. Так, корабль мог быть назван "пловцом", воин - "жадным", щит - "липой", а копье - "ясенем". Нередко смысл имени коренится в мифологических представлениях. Например, меч обозначается как brand "факел". Это имя поэтически представляет меч как излучающий свет в битве. Тот же образ представлен в древнескандинавской литературе при описании Вальгаллы, мифического жилища павших воинов, которое освещается сиянием мечей ("Младшая Эдда"). В древнеанглийской поэме "Битва при Финнсбурге" начало битвы описывается фразой "поднялось сияние мечей". Этому мифологическому образу соответствует также внутренняя семантическая форма сложного метафорического наименования меча beodu-leoma "битва-луч".

Сложные слова (композиты) являются яркой особенностью древнеанглийского поэтического стиля, причем многие из них дают образное наименование предметам и понятиям, сравни "путешественник по волнам" (корабль), "древо веселья" (арфа), "дорога лебедей" (море). Нередко первый компонент сложного имени (существительное) является украшающим субстантивным эпитетом, который не меняет существенно значения второго компонента, сравни такое племенное наименование как Gar-Dena буквально "копье-даны". Подобные наименования представляют трудность для читателя и переводчика. М.И.Стеблин-Каменский показал, что субстантивный эпитет есть пережиток древнейшей нерасчлененности имени существительного и имени прилагательного. Субстантивный эпитет истолковывается как признак, ассоциирующийся с данным предметом ("копье-даны" - это "храбрые даны", а не только вооруженные копьями, так же как "мечи-кровь" - это "ужасная кровь", а не только проливаемая мечами, и т.п.).

Изучение древнеанглийского поэтического словаря и поэтической фразеологии проливает свет на многие интересные особенности древнего мышления и средневекового словесного творчества (см. об этом подроблее работы 4, 8, 10, 11 в списке рекомендуемой литературы.

4. СКАНДИНАВСКОЕ ЗАВОЕВАНИЕ И

ЕГО ВЛИЯНИЕ НА ЯЗЫКОВУЮ СИТУАЦИЮ В АНГЛИИ

Значительные лингвистические последствия имели набеги викингов 9 века, закончившиеся тем, что северная половина Англии стала "областью датского права" с обширными скандинавскими поселениями. Близкородственные диалекты скандинавских поселенцев, живших бок о бок рядом с англосаксонским населением, оказали значительное влияние на диалекты северной Англии, которое прослеживается в них вплоть до сегодняшнего дня. Поскольку северо-восточные диалекты участвовали в формировании национального английского языка, скандинавское влияние отражается также и в современном литературном английском языке. Первоначально скандинавское влияние сказывалось лишь в устных формах общения, поэтому оно мало заметно в древнеанглийских письменных памятниках 9-11 веков. В письменную речь оно проникает лишь в среднеанглийский период, когда уэссекский диалект перестает быть литературной нормой для всей Англии, а памятники создаются каждый на диалекте своей области.

Скандинавское завоевание Англии связано с особым периодом в истории скандинавских народов - эпохой викингов (9-11 вв.). Походы викингов, наводившие ужас на всю цивилизованную Европу того времени - это явление, обусловленное социальными и экономическими особенностями скандинавского общества той эпохи. Социальными причинами походов викингов было обострение борьбы между отдельными королями и возвышение королевской власти, заставлявшие низверженных военных вождей вместе с их дружинами отправляться в изгнание. Экономические причины были связаны с ограниченностью земельных наделов и неплодородием почвы Скандинавии, а также обычаем передачи земельной собственности по наследству только старшему сыну, в результате чего младшие члены семьи вынуждены были искать себе пропитание на стороне, в том числе в военных походах. Отсюда следует, что целью викингских походов были не только разбойничьи набеги, но также торговые поездки и колонизация завоеванных стран.

Колонизаторская деятельность викингов, начавшаяся очень рано - после 600 года - охватывает первоначально Шетланские, Фарерские, Оркнейские, Гебридские острова, позже (9 век) - Исландию. К 8 веку викинги добираются до Ирландии и северного побережья Англии.Завоевать Ирландию оказалось легче, и там скандинавы устанавливают длительное господство, ограничиваясь отдельными пиратскими набегами на побережья Англии и Франции. Викингские походы предпринимались из разных частей Скандинавии, преимущественно Норвегии и Дании, однако представители разных скандинавских народностей чаще объединяются под единым названием норманнов ("северных людей"). Все же с севера Англии чаще угрожали норвежцы, а с юга датчане. В 793 году норманны безжалостно разграбили знаменитый монастырь на острове Линдисфарн, о чем сохранилась скорбная запись летописца. В 850 г . они впервые перезимовали в устье Темзы, а затем бросили все силы на Британию.

После крупных военных столкновений королю Уэссекса Альфреду (871-901) удалось заключить Уэдморский мир (Wedmore, 878 г.), после чего скандинавы получили право селиться и устанавливать свои порядки только севернее Темзы. С тех пор северная часть Англии более чем на столетие получила название "области датского права" (the Danelaw), где постепенно сложилось смешанное скандинаво-англосаксонское население. Нередки были случаи смешанных браков, в результате которых часто в семье возникала ситуация билингвизма - отец говорил по-скандинавски, а мать по-англосаксонски. Смешению населения и поддержанию билингвизма по всей области датского права способствовало сходство социального положения скандинавов и англосаксов, близость их культурных традиций и языков.

Отсутствие социальных противоречий между завоевателями и местным населением способствовало быстрой ассимиляции двух народностей. Хотя в 9-11 вв. скандинавское общество несколько отставало от англосаксонского, было более архаичным, со временем это различие стерлось, так как процесс развития феодальных отношений ускорился у скандинавов, поселившихся в Англии. В этническом отношении - по быту, нравам, обычаям - скандинавы и англосаксы стояли очень близко друг к другу. Английский и скандинавские языки были настолько близки, что люди, говорившие на них, могли свободно понимать друг друга, поэтому между ними был возможен непосредственный контакт.Интересно, что исландские источники иногда передают английские имена в переводе.Так, имя англосаксонского короля Этельстан (Æþel-stan”благородный камень”) в исландских рукописях не передается фонетически, а калькируется(Aþal-steinn).Это доказывает, что скандинавам была понятна внутренняя форма древнеанглийского слова.Тесный контакт между говорящими на двух близкородственных языках приводил к взаимопроникновению, смешению этих языков. В ряде случаев в результате этого смешения стиралась грань между обоими языками, вырабатывался особый скандинавско-англосаксонский смешанный диалект.

В 10 веке потомкам Альфреда Великого удалось почти полностью отвоевать область датского права и даже наладить мирные отношения со скандинавскими поселенцами, однако затем новые набеги норманнов и недальновидная политика короля Этельреда Неразумного привели к тому, что английским престолом завладел датский король Кнут Могучий (1016-1035) и его сыновья. Последний из сыновей Кнута, Эдуард Исповедник, мать которого происходила из французского герцогства Нормандия, умер, не оставив наследников, чем и было спровоцировано завоевание Англии нормандским герцогом Вильгельмом в 1066 году после битвы при Гастингсе.

Кнут был женат на вдове Этельреда Эмме, жил преимущественно в Англии и управлял с помощью английского дворянства, поэтому его правление не привело к кардинальному изменению лингвистической ситуации. Известно, что Кнут даже использовал английское духовенство для распространения христианства в Дании. Скандинавские наречия на севере страны растворились в англосаксонских диалектах, хотя и оказали на них существенное влияние, а литературным языком древней Англии, принятым во всех центрах англосаксонской письменности, оставался вплоть до самого нормандского завоевания уэссекский диалект. Лишь к середине 12 века уэссекский диалект был вытеснен из письменной речи старофранцузским языком вследствие гегемонии французов во всех сферах государственной и культурной жизни Англии.К этому же времени относится и первая попытка создания английского письменного памятника на иной диалектной основе - "Питерборская хроника" (ок.1054 г.), в которой явственно прослеживаются черты северо-восточных (по происхождению - англских) диалектов.

Таким образом, скандинавские наречия никогда не использовались в Англии в письменной речи, но употреблялись лишь в повседневном (бытовом) устном общении, обычно между социально равноправными и культурно близкими слоями населения, которые к тому же могли без особых затруднений понимать друг друга благодаря сходству самих языков, проистекавшему из их генетического родства. Все это обусловило особый характер влияния скандинавских языков на английский, который возможен лишь при взаимодействии генетически родственных яыков, сохранивших многие общие корни и грамматические морфемы.

5. НОРМАНДСКОЕ ЗАВОЕВАНИЕ И ЕГО ВЛИЯНИЕ

НА ЯЗЫКОВУЮ СИТУАЦИЮ В АНГЛИИ

Нормандское завоевание Англии

Как указывалось выше, основу периодизации истории языка составляют не только внутрилингвистические изменения, но прежде всего изменения экстралингвистические, связанные с условиями существования языка в обществе. Начало нового (среднеанглийского) периода ознаменовано не внутриязыковой революцией (таких практически не бывает), а революцией в способе существования языка. Крупным событием, предопределившим способ существования языка в эту новую эпоху, было нормандское (французское) завоевание Англии. Это было второе крупное иноземное нашествие на Англию после переселения англосаксов в Британию.

В 900 г. на севере государства франков (нынешняя Франция) одним из предводителей скандинавского войска викингов по имени Хрольв (по-французски Роллон) было основано герцогство, названное впоследствии Нормандия по имени завоевателей ("норманны" по-скандинавски значит "северные люди"). Сам Хрольв и его соратники очень быстро романизовались (население Франции говорило в ту пору на том варианте народной латыни, которая дала начало старофранцузскому языку). Скоро Нормандия превратилась в типичное феодальное государство, славилась военной мощью, участвовала в крестовых походах. Нормандцы, потомки скандинавских викингов-норманнов, стали ревностными поборниками христианской культуры и искусства, в Нормандии были сооружены самые красивые каменные соборы Франции.

Связи Нормандии с Англией возникли еще до завоевания - уэссекские короли отбывали там изгнание во время последнего господства скандинавов.Возникли родственные династические связи. Матерью последнего англосаксонского короля Эдуарда Исповедника была нормандская принцесса Эмма, и сам Эдуард воспитывался во Франции. После его смерти нормандский герцог Вильгельм направил войска в Англию, требуя признания своих прав на престол, и победил в битве при Гастингсе.

После нормандского завоевания произошла не только смена королевской династии - сменилась вся феодальная верхушка, что повлияло на политическую и культурную жизнь Англии. Завоевание подчинило чужеземному господству, длившемуся два столетия, всю духовную и культурную жизнь Англии, и это оставило неизгладимый след во всех областях жизни, а следовательно, и в языке. Очень большая часть старой знати погибла в битве при Гастингсе. Многие из тех, кто выказывал неповиновение, были отправлены в изгнание или казнены, их земли конфискованы и розданы придворным-французам. Все войско Вильгельма осело в Англии и составило новое дворянство, а англосаксонские крестьяне были приписаны к ним как крепостные.

Сменилась вся правящая верхушка общества, наблюдался прилив французов в торговое сословие, была осуществлена реформа церкви. На все важные посты Вильгельм старался поставить французов. Таким образом, французский язык вытеснил английский во всех сферах общественной жизни: при дворе, церкви, в судах, школах и т.д. Это привело к изменению самого способа существования английского языка - из языка социальной и культурной жизни всей страны он стал средством бытового общения. Это послужило важным экстралингвистическим фактором его изменения и проложило границу между древним и средним периодом его существования.

В 11-12 веках и король,и приближенные имели самые тесные контакты с Францией. Англия была лишь довеском к обширным владениям нормандских герцогов на континенте. Все их интересы были связаны с Францией, они часто там бывали, и английский язык не переставал звучать и в их английских владениях. Статус французского и английского языков в Англии был в то время неодинаков. Французский был языком чужеземцев, завоевателей, господ, английский - языком низших сословий. Вследствие изгнания английского из сфер культуры, образования и литературы уэссекский диалект перестал быть наддиалектной нормой на письме. Исчезло вообще понятие литературной нормы: раннесреднеанглийский язык рассыпается на отдельные диалекты как колода карт. Казалось, что языком государственной жизни в Англии навсегда останется французский.

Взаимоотношения английского и французского

языков в средний период

Ситуация изменилась в начале 13 века, когда английский король Иоанн потерял все владения во Франции, за что и был прозван Безземельным. Это было связано с изменением политической ситуации в самой Франции, где в то время возвышался Парижский округ, вокруг которого объединялись другие земли. Французский король стремился к единовластию на территории своей страны. Чувствуя в английском короле соперника, он конфисковал французские владения своих подданных, живших в Англии. В ходе этой борьбы с французским королем английские дворяне французского происхождения все больше ощущали себя англичанами и теряли связь с континентом. Столетняяя война 14-15 вв. окончательно сформировала чувство вражды к Франции и французскому языку. Врагами Жанны Д"Арк выступают уже англичане вообще, без различия их англосаксонского или нормандского происхождения.

В 13 веке король впервые обращается к народу на английском языке ("Воззвание Генриха III", 1258), давая этим понять, что он более распространен. "Воззвание" - первое признание прав английского языка в общественной жизни. В 1362 г. на английский переходят судопроизводство и парламент. А это означает, что англичане заговорили о своих государственных делах на своем национальном языке. Это был важный государственный шаг. Свидетельства современников показывают, что он был предпринят именно потому, что иначе законы оставались непонятными для населения: "Because it is often showed to the king by the prelates, dukes, earls, barons and all the commonalty, of the great mischiefs which have happened because the laws, customs and statues of this realm be not commonly known in the same realm - so that the people... have no knowledge nor understanding of that which is said for them or against them". Эти законы должны быть выучены на родном языке "by so much every man of the said realm may the better govern himself without offending of the law".

Был ли французский язык изгнан из Англии сразу? Нет, ведь он так глубоко проник во все области культурной жизни. Историк конца 13 века Роберт Глостерский пишет: "Так Англия попала под власть Нормандии. И норманны не умели говорить тогда ни на каком языке, кроме своего собственного, и говорили по-французски, как у себя на родине, и так же учили своих детей. Так что знатные люди нашей страны, которые произошли от них, придерживаются того же языка, который они привезли со своей родины. Ибо, если человек не знает по-французски, люди о нем низкого мнения, но люди низшего звания еще держатся за английский язык. Эта цитата показывает, что господствующее положение в английском обществе 13 века по-прежнему занимает французский язык, однако статус его уже иной. В 13 веке дворяне учат своих детей французскому не потому только, что это язык их предков, но чтобы "люди не были о них низкого мнения". Французский язык в 13 веке - это уже не столько язык господствующего класса, сколько язык образованных людей. В "Романе о Ричарде Львиное Сердце" встречается такая реплика: "Эти неучи не знают французского языка, едва ли найдется один на сотню".

В 14 веке дети дворян приобретают знание французского преимущественно в школах, растет потребность в переводах с французского. Незнание французского языка никого уже не могло удивить. Автор переводной поэмы "Артур и Мерлин" восклицает:

Freynsshe use this gentilman

Ac everich Inglische Inglische can.

Mani noble ich have yseige

That no Freynsche couthe seye.

"Французским языком пользуются эти господа, но каждый англичанин знает английский. Я видел много благородных людей, которые не умели говорить по-французски".

В 1332 году выходит указ, что "лорды, бароны, рыцари и все честные люди крупных городов" должны позаботиться об обучении своих детей французскому языку, чтобы лучше подготовить их для войны во Франции. Появляются первые учебники французского языка. Англо-нормандский язык 13 века уже не был живым, хотя еще в 14 веке на нем был создан ряд произведений. К тому же он отличался от парижского говора, который все больше распространялся во Франции в качестве средства национального общения.

Еще в 12 веке в патриотических кругах появлялись жалобы, что Бэда Достопочтенный и прочие учителя прошлого учили народ по-английски. Ранульф Хигден в своей истории пишет о порче английского языка по той причине, что ему не учат в школах. Со второй половины 14 века обучение в школах переводится на английский язык, а французскому начинают учить как иностранному.

На изучении и употреблении французского языка в Англии настаивали до тех пор, пока это было возможно. Авторитет французского языка был высок на континенте, им продолжали пользоваться в английских университетах, прекрасно владел французским первый национальный поэт Англии Чосер,по-английски долго запрещали говорить в монастырях. И все же знание французского в английском обществе быстро шло на убыль.

К 15 веку знание французского не является более обязательным даже в высших слоях населения. В 1400 г. один из пэров Англии пишет королю: "And, noble Prince, marvel ye not, that I write my letters in English, for that is more clear to my understanding than Latin or French". В начале 15 века во времена Генриха IV начинаются раздоры между французским и английским королем. Должностные лица жалуются в это время, что французский им так же незнаком, как древнееврейский. Французский начинает восприниматься в английском обществе как иностранный язык, который ни для кого уже не был родным.

Последний шаг, после которого английский завоевывает себе повсеместное употребление в Англии - это распространение его на письме. Здесь он конкурирует не только с французским, но и с латинским, который был очень распространен в деловой корреспонденции. Ярким примером письменного английского в 15 веке являются письма семьи Пастон ("Paston Letters"). Завещания английских королей в 15 веке пишутся по-английски. Особенно характерен пример Генриха V.

Наконец, в 14 веке английский становится языком художественной литературы, причем языком оригинальных, а не переводных произведений.Первым английским национальным поэтом выступил Чосер.Чосер пользуется заимствованным с континента пятистопным ямбом, в его поэтике еще ощущается подражание итальянскому, однако он уже мастерски пользуется ресурсами родного языка, давая образец для подражания другим мастерам слова. Однако Чосер пользуется лондонским диалектом не потому, чтобы тот был лучше приспособлен к стилистическим потребностям художественной литературы, а потому что язык Лондона был для него родным. Его современники, авторы не менее оригинальных произведений - такие как Джон Тревиза и Лэнгленд - продолжают пользоваться другими диалектами.

Вытеснение французского языка из общения сопровождалось исключительно большим влиянием его на английский язык. Влияние оказывается наиболее сильным именно тогда, когда французский язык окончательно отступает - во второй половине 14 века. Это явление, кажущееся на первый взгляд парадоксальным, легко объяснимо. английский язык получает распространение в таких сферах общественной жизни, где он раньше не применялся. Отсутствие соответствующей терминологии в английском языке вызвало потребность в заимствовании ее из французского.

В этот же период нормандская знать уже не играет большой роли в Англии, и нормандский диалект представляется провинциальным вариантом французского. Новые заимствования идут из центрального диалекта Парижа, а старые видоизменяются в соответствии с нормами этого последнего. Так, например, для англо-нормандского диалекта была характерна передача носового "а" через "au". Замена назализации дифтонгизацией была вызвана тем, что в английском языке не было носовых гласных, отсюда такие написания у Чосера как chaunce, daunce, chaumber. В период вытеснения французского языка эти формы заменяются формами парижского французского chance, dance, chamber, в результате чего меняется как орфография, так и произношение. Современный литературный язык сохранил новые формы, однако есть и случаи сохранения старых англо-нормандских форм, например daunt, haunt, paunch, где дифтонг развился в ранненовоанглийском в долгое "о". В слове aunt написание старое, а произношение новое.

Характер французского и скандинавского влияния

на английский язык

Характер французского влияния на английский язык иной по сравнению со скандинавским. Он определяется иным характером языкового расслоения - не территориальным, а социальным. Скандинавы селились на северо-востоке, и их диалекты, смешиваясь с северо-восточными английскими диалектами, придавали им специфическую скандинавскую окраску. Скандинавские заимствования преобладают в среднеанглийских памятниках северо-восточного происхождения. Напротив, французских заимствований в северных памятниках меньше, чем на юге, но это незначительное различие. Над территориальным расслоением здесь преобладает социальное: чем выше социальное происхождение автора памятника, тем больше в его языке французских заимствований.

Знание скандинавских диалектов англосаксами было обусловлено родственными или дружескими связями. Необходимость говорить по-французски определялась не происхождением, а участием в культурно-общественной жизни страны. Этим определяется путь и способ проникновения французских заимствований в английский язык. Путь скандинавских слов был как бы двухступенчатым: они попадали в литературный английский язык через северо-восточные диалекты, то есть сначала становились диалектизмами.

Французские слова на диалекты практически никакого влияния не оказали, а попадали в английский национальный литературный язык непосредственно в период его становления. Основная масса французских слов появилась в английском языке тогда, когда он стал вытеснять французский из всех сфер культурно-общественной жизни. Иным был также и способ проникновения французских заимствований по сравнению со скандинавскими.

Французские заимствования проникали в английский язык не из-за случайного смешения местного и иностранного слова в сознании билингва, а в результате сознательных поисков наилучшего выражения для того культурного понятия, которое традиционно обозначалось французским словом. Случайное смешение не могло быть правилом, так как сферы употребления французского и английского языков для билингва были различны.

6. СРЕДНЕАНГЛИЙСКИЕ ДИАЛЕКТЫ

И ПАМЯТНИКИ ПИСЬМЕННОСТИ

Среднеанглийские диалекты

После нормандского завоевания коренное население Англии продолжало говорить по-английски. Английский язык в условиях феодальной раздроблености распадался на ряд диалектов. Диалектное членение древнеанглийского языка, возникшее на племенной основе (англы, саксы, юты), отражало деление страны на семь раннефеодальных королевств, хотя письменные памятники сохранили образцы только четырех из них( кентский, мерсийский, нортумбрийский. уэссекский). В среднеанглийском диалектов больше, что связано с исчезновением старых королевств и формированием новых феодальных владений. Региональные среднеанглийские диалекты развились на основе диалектов англосаксонских королевств, их территориальное членение в целом сохранилось, хотя возможны были и отдельные изменения диалектных границ, которые в условиях развитого феодализма часто совпадали с границами феодальных поместий. Среднеанглийские диалекты называются по их географическому положению.

В северу от реки Хамбер на основе прежнего нортумбрийского сложилась северная группа диалектов, включающая также диалект Шотландии. Шотландский диалект в 14-15 вв. развивается в шотландский язык, представленный целым рядом литературных прроизведений, но затем утративший свою самостоятельность вследствие подчинения Шотландии власти английских королей и снова оказавшийся на положении диалекта. Черты этого диалекта отразились в творчестве поэта Роберта Бернса.

В центральной части Англии, между Хамбером и Темзой, сложилась на основе мерсийского диалекта группа центральных(мидлендских) диалектов, подразделяемая на восточноцентральные (занимающие бывшую Восточную Англию) и лежащие вдоль границы Уэльса западноцентральные диалекты (East-Midland и West-Midland dialects), которые в свою очередь делятся на северо-восточные и юго-восточные, северо-западные и юго-западные. В среднеанглийский период район Мидленда, приблизительно совпадающий с территорией прежней Мерсии, стал более разнообразным в лингвистическом отношении. Северо-восточные мидлендские диалекты приобрели большой вес в 14-15 вв., в эпоху формирования национального английского языка.

К югу от Темзы образовалась группа южных диалектов, состоящая из юго-восточного (кентского) и юго-западного диалектов. Кентский диалект сохранил свое название, так как графство Кент продолжало существовать на месте прежнего королевства. Юго-западная группа унаследовала черты диалектов Уэссекса, Эссекса и Сассекса. Диалект Эссекса не играл значительной роли в древнеанглийский период, но приобрел таковую позднее в связи с возрастанием политического, экономического и культурного значения Лондона.

Это диалектное членение в основном сохраняет силу и по сей день.

Диалекты различались между собой существенными фонетическими и морфологическими особенностями, причем расхождения между крайними (северными и южными) диалектами были больше, чем расхождения между каждым из крайних и центральным. Джон Тревиза, переводчик Polychronicon Ранульфа Хигдена (Ranulphus Higden), говорит по этому поводу: "Жители востока с жителями запада, как бы находясь под той же частью неба, более согласуются в произношении речи, чем жители севера с жителями юга. Поэтому мерсийцы, то есть жители средней Англии, как бы соседи с концами (страны), лучше понимают окраинные языки (то есть диалекты), северный и южный, чем северяне и южане понимают друг друга". И далее Тревиза приводит суждение из Вильяма Мальмсберийского (12 в.): "Весь язык нортумбрийцев, особенно в Йорке, такой резкий, пронзительный, трескучий и некрасивый, что мы, южане, с трудом можем понять этот язык" (Перевод Тревизы Б.Ильиша).

В раннесреднеанглийском (12-13 вв.) все диалекты занимали равное положение, но начиная с 14 века диалект Лондона выдвигается в качестве языка национального общения, а остальные диалекты постепенно отходят на второй план сначала в письменной, а потом и в устной речи, становясь признаком принадлежности к социальным низам. Диалектные различия отразились в среднеанглийской письменности. Неизвестный автор поэмы Cursor Mundi сообщает около 1300 г., что он перевел рассказ об Успении Богородицы с "южноанглийского" на свой родной северный диалект "для тех из северян, которые не могут читать ни на каком другом английском" (цит. по Baugh, с.189). Еще в конце 14 века, когда лондонский диалект стал вытеснять другие в сфере литературы, Чосер жалуетcя на разнообразие письменных форм английского языка:

And for ther is so gret diversite

In Englissh, and in writyng of oure tonge

So prey I god that non miswrite the,

Ne the mys-metre for defaute of tonge.

Среднеанглийские памятники письменности

Среднеанглийский период - это период двуязычия в обществе. Французский - язык господствующих, образованных классов. Поэтому в самом начале периода

в рукописях наряду с латынью преобладает французский язык. Нормандские герцоги, ныне английские короли, всячески покровительствуют поэтам и писателям, которые пересказывают им в остроумных стихах их собственную историю (сравни произведения Роберта Васа). В литературу проникают также сюжеты из старинных кельтских преданий, которые обрели вторую родину во Франции во время переселения части бриттов после англосаксонского завоевания Британии (сказания о короле Артуре и рыцарях Круглого Стола, о Тристане и Изольде). Этот литературный период в средневековой Англии получил название "кельтского возрождения". Подобные сюжеты, пересказываемые в стихах и прозе, пользовались большой любовью при англо-нормандском дворе.

1066 год или, шире, вторая половина 11 века - это, как говорилось выше, отчасти условный рубеж между древним и средним периодами в истории английского языка. Этот рубеж показывает только время, когда возникли новые исторические условия для развития английского языка. Памятники, в которых отразились вызванные этими новыми условиями перемены, принадлежат более поздней эпохе: они относятся к концу 12 - началу 13 веков. Французское завоевание прервало древнеанглийскую письменную традицию (в школах учили по-французски), положило конец древнеанглийской культурной жизни. 12 век - это время расцвета англо-нормандской литературы, французской по языку. Английский язык на целое столетие вообще уходит из сферы литературной жизни, низводится до положения простонародного языка. Это позволило одному историку 19 века сказать: "После Гастингской катастрофы наступил для туземцев период безмолвия. Сто лет длилась эта безмятежная тишина".

Первоначально письменность на английском языке остается консервативной. Рукописи в основном только переписывались, новых произведений было очень мало, они носили сугубо религиозный характер и по языку должны быть отнесены к древнеанглийской эпохе, хотя по времени создания принадлежат эпохе после французского завоевания. Рукописи 11 и даже начала 12 века невозможно отличить от рукописей конца 10 века. Монахи следовали англосаксонской традиции, которая, однако, быстро исчезала.Только после второй половины 12 века появляются в письменной литературе первые симптомы тех грандиозных изменений, которые происходят в английском языке. Такой "первой ласточкой" является произведение, которое по жанру принадлежит еще древнеанглийской литературе, а именно "Питерборская хроника" (Peterborough Chronicle), продолжение англосаксонской летописи.

С начала 13 века появляются и другие произведения, отражающие значительные изменения в английском языке среднего периода. Памятники среднеанглийской письменности сохранились на всех диалектах, но с разного времени и в разном количестве. Некоторые памятники особо ценны тем. что вообще дают первое свидетельство о языке областей, которые не были представлены в древнеанглийской письменности (например, памятники на северо-восточном мидлендском диалекте, продолжающем диалект Восточной Англии древнего периода). Другие впервые обнаруживают на письме особенности разговорного языка эпохи.

Основной особенностью среднеанглийских памятников, в отличие от древнеанглийского, является отсутствие какой-либо унификации, единообразия языка. Нет единой литературной письменной нормы, которой старались бы следовать все образованные люди страны, пишущие по-английски. Создается впечатление, что письменность попала в руки малообразованных людей, которые пишут как им вздумается и в письменном языке которых невольно отражаются все индивидуальные и диалектные особенности их устной речи. Вариантность языка резко возрастает по сравнению с древнеанглийским, часто трудно бывает узнать слова и грамматические формы в их разном обличье.

В чем дело? Может быть, древнеанглийский не знал такой диалектной раздробленности? Нет, единообразие древнеанглийских памятников объясняется наличием письменной нормы, которая сложилась в период политического и культурного объединения древнеанглийской народности в борьбе со скандинавским нашествием. Ни другие диалекты, ни явления живой речи почти не находили в поздний древнеанглийский период отражения на письме. Язык древнеанглийской письменности напоминал в ту пору корку льда, под которой бурлила живая стихия разговорной речи, не находя себе выхода.

Отличие основной массы среднеанглийских рукописей от рукописей древнеанглийских состоит в том, что вместо традиционного, письменного, консервативного языка перед нами язык живой, непосредственно отражающий разговорные тенденции эпохи. И в древнеанглийский период был разговорный язык, но он мало находил отражение в письменных памятниках. Древнеанглийские диалекты менее доступны для изучения, поскольку литературная уэссекская норма образовывала нечто вроде корки льда.

Иная ситуация сложилась в среднеанглийском: лед сломан, диалекты хлынули в письменность. Переориентация письменности на диалектную речь произошла не сразу. В 11-12 вв. монастыри еще поддерживали уэссекскую традицию письма. Однако передача церковной власти в руки завоевателей скоро приводит к тому, что и переписка рукописей переходит к французским клирикам или образованным на французский лад англосаксам. Уэссекская традиция вымирает - в школах учат по-французски. Попытка писать по-английски приводит к проникновению в письменную речь особенностей разнодиалектной и разговорной речи, не связанной прежними нормами, отражением чего и служит

"Питерборская хроника". Новшества этого памятника объясняются как фактором времени (язык изменился с 9 века), так и другой диалектной основой (не-уэссекской).

Англосаксонская летопись, последней частью которой является "Питерборская хроника" (называемая иногда также "Питерборская летопись"), представляет собой ряд параллельных записей событий, которые велись в англосаксонских монастырях начиная с 7 века. Во второй половине 9 века они были впервые систематизированы (объединены и пополнены) в Винчестере, столице уэссекской Англии, в царствование короля Альфреда. Эти ранние Уинчестерские летописи впоследствии переписывались и в других частях Англии, в том числе в монастыре Питерборо на северо-востоке, увеличиваясь за счет более поздних вставок и ежегодной записи последующих событий. Питерборская летопись, в отличие от других, продолжается вплоть до 1154 года.

Последние записи в ней (1122-1154), написанные на северо-восточном мидлендском диалекте того времени, представляют ценный образец языка раннего среднеанглийского периода.

Их орфография сильно отличается от орфографии среднеанглийских рукописей. Ее отличает некая небрежность, невнимание. Так, писец пользуется разными буквами для обозначения одного и того же звука (c, k или þ, th ). Создается впечатление, будто за перо взялся или иностранец, или человек неграмотный, который пишет, как говорит. И оба эти предположения отчасти верны. Мы не знаем происхождения писца, но можем предполагать, что он был знаком с французскими рукописями, так как он иногда употребляет латинские буквы в соответствии с французской, а не англосаксонской традицией, сравни king вместо cyning, или the вместо pe, или maked вместо macod. Заметно также отражение на письме ассимиляции звуков в потоке речи: and te вместо and þe. Одна грамматическая форма нередко приобретает разное написание: wæs, was, wes. Все это выглядит так, будто ему не хватает выучки, умения пользоваться той письменной уэссекской нормой, владение которой было прежде обязательным для переписчика. За английскую рукопись он взялся как бы случайно, у него не та школа. Писец явно пишет, как говорит, а говорит он по-другому, чем во времена Альфреда, например hadde вместо hæfde. В целом его письмо представляет странную смесь уэсскской традиции и его родного северо-восточного диалекта, поэтому наряду с уэссекскими фонетическими формами он воспроизводит иногда старые нортумбрийские, сравни ælle вместо ealle. Заметны также скандинавизмы, например союз oc "и" вместо and.

Среднеанглийские письменные памятники распределяются по диалектам следующим образом.

"Питерборская летопись" - самый ранний памятник, написанный на северо-восточном мидлендскром диалекте. Свидетельства этой диалектной группы особенно важны, так как с 14 лека северо-восточные черты проникают в лондонский диалект и участвуют в формировании национального языка. Как указывалось, сколько-нибудь нормализованная орфография в этом памятнике отсутствует.

Весьма примечателен другой ранний памятник северо-восточной группы -Ormulum(около 1200 г.). В посвящении к своему труду автор пишет: "Эта книга названа Ormulum, потому что Orm ее писал". Имя автора явно скандинавского происхождения (буквально означает "змей", сравни родственное английское слово worm "червяк"). Неизвестно, был ли автор скандинавом, но его имя характерно для той части Англии, которая считалась прежде"областью датского права". Памятник изобилует скандинавизмами. Это религиозно-дидактическое произведение, содержащее изложение отрывков из четырех евангелий, читаемых каждый день на церковной службе, с соответствующими проповедями и комментарием. Поэтическая форма памятника характеризуется отходом от англосаксонского аллитерационного стихосложения в сторону однообразного чередования ударных и неударных слогов по образцу средневековой латинской поэзии.

Ormulum замечателен попыткой создать последовательную орфографию, которая давала бы строгую передачу на письме среднеанглийских звуков, особенно долготы и краткости гласных. Орфография памятника позволяет многое узнать о среднеанглийской фонетике. В 13 веке были и другие попытки создать письменную норму для употребления английского языка в литературе, в том числе и на других диалектах. Однако эти попытки не были поддержаны, поскольку социальная и культурная жизнь Англии носила в то время феодально-замкнутый, ограниченный характер.

На юго-западном диалекте (соответствующем ранее диалекту Уэссекса) написан также такой религиозно-дидактический памятник как "Правила для отшельниц" (Ancren Riwle), руководство для трех молодых монахинь знатного рода. Это ценный бытовой документ, автор которого наставляет монахинь на все случаи жизни, много говорит об их религиозных обязанностях, приводит назидательные примеры и аллегории.

Наиболее ранний памятник, принадлежащий к группе юго-западных диалектов - "Брут" Лаямона(около 1205 г.). Но это совсем другой жанр по сравнению с Ormulum. В 13 веке в английскую письменность проникает влияние нормандско-французской литературы. "Брут" - это первый английский памятник, в котором своеобразно сочетались традиции англосаксонского героического эпоса и французской куртуазной литературы. О его авторе Лаямоне мы знаем только то, что он сам о себе рассказал: "Жил среди людей священник по имени Лаямон... в знаменитой церкви на берегу Северна...Там он читал книги. И пришло ему на ум, и стало его любимой мыслью, что нужно ему рассказать о благородных деяниях англичан, о том, как они назывались и откуда пришли... Путешествуя повсюду по стране, он приобрел себе книги, которые и взял за образец. Сначала он взял английскую книгу, которую написал святой Бэда, затем другие латинские, написанные святым Альбином и прекрасным Августином, затем среди них положил он третью книгу, которую написал по-французски монах, прозывавшийся Васом - ту самую, которую он составил для благородной Алиеноры, жены короля Генриха. Он с любовью смотрел на них... Взял он перо в руку и написал на пергаменте, и истинные слова составил вместе, и три книги соединил в одну". Сведения, которые дает о себе автор поэмы, весьма примечательным образом характеризуют тот сдвиг во взаимоотношениях английского и французского языков в 13 веке, о котором говорилось выше.

Лаямон, бедный священник, пишет на родном языке, чтобы быть понятным народу и повысить национальное самосознание англичан через обращение к их славной истории. Однако с не меньшим почтениям, чем к ученым латинским сочинениям своих предшественников, относится он к книгам на французском языке - источнику образованности и культуры.

Поэма показывает, что Лаямон получил поверхностное полуфранцузское, полуанглийское образование, что родным языком для него был английский и что он обладал некоторой, не очень значительной начитанностью в старой англосаксонской письменности. Лаямон заинтересовался стариной, прошлым своей округи и помимо книжныхъ источников, возможно черпал материалы из богатых эпосом местных устных преданий. "Брут" - длинная стихотворная история Британии полулегендарного харатера, начиная от предков римского полководца Брута, который якобы основал Британию. Повествование начинается с разрушения Трои и бегства Энея, далее упоминается рождение короля Артура. В нем присутствуют волшебные элементы, воспеваются доблесть и энергия, чем он напоминает "Беовульфа".Рыцарские идеалы чужды автору, и этим он отличается от Васа. В целом заметен двойственный, неоригинальный, подражательный характер поэмы.

К 14 веку относятся памятники на юго-восточном (кентском) и северном диалектах.Перевод с французского представляет религиозная поэма "Угрызения совести" (Ayenbyte of Inwyt) Дана Мичела (Dan Michel). Около 1300 г. создана неизвестным автором на северном диалекта поэма "Бегун по свету" (Cursor Mundi) - стихотворная история мира, представляющая смесь библейских сказаний с легендами, созданными на территории Британии. Автор этой огромной стихотворной энциклопедии признается, что презирает рыцарские романы, эти "суетные произведения, которыми услаждает себя светское общество и которые написаны по-французски". В его книге, написанной на английском языке "из любви к английскому народу", упоминается вкратце и случайно о "несравненном в свое время короле Артуре", о рыцарях Круглого Стола, но его гораздо больше занимают другие сюжеты: в тридцать тысяч стихов он пробегает всю историю мира, начиная от сотворения его и кончая Страшным Судом. На северном диалекте писал свои религиозные произведения и Ричард Ролле Хэмпольский (Hampole), в которых звучат мотивы обновления церкви.

Особое место занимает среди среднеанглийских диалектов шотландский диалект. Джон Барбур был первым в ряду знаменитых шотландских поэтов 14-16 вв. в период, когда древний северный (нортумбрийский) диалект, в дальнейшем известный под названием шотландского, развился в особый литературный язык инглис (Inglis). Главное произведение Барбура - поэма "Брус" (Bruce, около 1375) представляет собой хронику с влетенными в нее легендами о приключениях Роберта Бруса, шотландского короля, при котором происходила ожесточенная борьба за независимость Шотландии. После присоединения Шотландии языком литературы становится стандартный английский, а шотландский сохраняется только в народной поэзии (Роберт Бернс). Но и разговорный язык образованных людей вплоть до 18 века сохранял щотландские особенности.

Хотя в 14 веке продолжается развитие всех жанров среднеанглийской литературы, и в целом облик письменности тот же, что и в 13 веке, все же появляются и новые черты. 14 век - это век отдельных писателей, когда на смену неоригинальной, подражательной средневековой литературе приходят оригинальные, мастерские произведения Лэнгленда и Чосера. Английская литература приобретает свое лицо, занимает подобающее ей место в ряду национальных литератур того времени. Это означает смену средневекового сознания на сознание людей Возрождения, новые идеалы. Эта литература всегда имеет авторов, и авторов блестящих. Как в "Петре Пахаре", так и в "Кентерберийских рассказах" перед нами проходит вся Англия, это действительно энциклопедии английской жизни своего времени. Но эта Англия имеет разное лицо."Петр Пахарь" носит морализаторский, назидательный характер. Автор выводит своих героев на суд в аллегорической одежде, и чистым пред лицом суда остается только крестьянин. "Кентерберийские рассказы" полны мягкого юмора и лиризма, который смягчает острую критику недостатков отдельных сословий. Чосер и Лэнгленд принадлежали к разным кругам: демократически настроенный Лэнгленд был из беднейших слоев, Чосер происходил из состоятельной семьи и вращался при дворе. На диалектах писали в 14 веке Гауэр и Тревиза. И вот если сравнить язык всех этих авторов с позднейшим литературным языком, то ближе всего к нему оказывается Чосер. Тревиза писал на архаическом юго-западном диалекте, Лэнгленд - на западно-мидлендском. В 15-16 вв. их было уже невозможно читать, и Кэкстон испытывал затруднения при печатании их. Чосер же писал на лондонском диалекте, который становился национальным стандартом. Чосер не был создателем литературного языка, хотя последующие писатели ориентировались на него: он лишь удачно угадал те формы, которые вошли потом в литературную норму.

7. ВОЗВЫШЕНИЕ ЛОНДОНСКОГО ДИАЛЕКТА

КАК СРЕДСТВА НАЦИОНАЛЬНОГО ОБЩЕНИЯ

К концу 14 века английский язык победил французский как средство национального общения. Но в каком качестве он победил? Откуда взялся единый национальный язык, если прежде он рассыпался на местные диалекты?

Если раньше диалектную раздробленность принимали как нечто само собой разумеющееся, то в 14-15 веке стали воспринимать как помеху. Первопечатник Кэкстон сокрушался по поводу того, насколько резко отличались друг от друга северные и южные диалекты, так что купцу с севера невозможно было заказать на юге яичницу, воспользовавшись северным вариантом произношения слова (северн. egges и южн. eyren).

Развитие национального языка тесно связано с развитием нации и зарождением буржуазных отношений. Выдвижение английского языка на первый план в 14 веке связано с выдвижением на арену социальной жизни нового общественного класса - буржуазии, который противостоит аристократии. Английский был распространен среди средних слоев, которые в связи с развитием капитализма поднимаются в это время из низов, где и сохранился английский язык. Эти слои и приносят английский язык в государственную и культурную жизнь.

В 14 веке впервые появляется потребность в едином национальном языке вследствие развития национальной жизни, возникновения новой капиталистичской формации, выдвижения новых социальных слоев как ведущей политической, экономической и культурной силы в стране. Эту роль берет на себя именно английский язык, а не французский, вследствие двух причин: (1) именно на английском говорили средние слои населения( middle class), (2) французский ни для кого не был уже в то время родным языком.

Вместе с развитием торговли и коммуникации повышается подвижность населения, растет потребность в едином средстве общения. Национальный язык - это новая, наддиалектная форма языка, которая понятна всем слоям населения. Особенностью образования нации является то, что все ее силы - политические, экономические, духовные - концентрируются в одном месте,в столице. Жизнь нации сосредоточена в столице, поэтому диалект Лондона и становится базой национального языка.

В качестве национального стандарта мог выступить лишь тот диалект, который отвечал двум условиям: (1) обладал определенным социальным престижем и (2) был понятен одинаково северянам и южанам, сочетая в себе северные и южные черты. Этим-то требованиям и отвечал диалект Лондона как принадлежащий к центральной группе и пользующийся престижем при королевском дворе.

Лондон, который по своему географическому расположению тяготеет к южной части Мидленда и граничит с Кентом, по своему языку уже с 13 века вырабатывает иные черты, которые выделяют его из всех местных диалектов. Это столица, куда приезжают со всех концов страны, поэтому здесь постепенно вырабатываются формы, понятные для всех. Лондон становится одновременно и центром национальной жизни, и кузницей национального языка. На смену диалектной раздробленности 11-13 веков приходит возвышение лондонского диалекта в 14 веке и зарождение национального литературного языка, что находит выражение в творчестве отдельных писателей, в первую очередь Чосера.

Лондон находился на границе нескольких графств, но по языку он издавна тяготел к южным районам - юго-восточному со включением юго-западных черт. В 14 веке это единство лондонского диалекта нарушается.Экономическая и общественно-политическая жизнь страны в этот период концентрируется в Лондоне, здесь собираются люди из самых разных областей страны, говорящие на разных диалектах. Особую роль в этот период приобретает восточно-мидлендский диалект (East Midland), распространенный к северу от Лондона.

Область распространения восточно-мидленского диалекта была наиболее развитой в экономическом и культурном отношении, имела постоянные торговые контакты с Лондоном. В то же время этот диалект был наиболее удобным как средство общения, он являлся как бы связующим звеном между диалектами севера и юга. Уже в 14 веке отмечалось, что диалект средней полосы понятен и северянам, и южанам. Джон Тревиза писал по этому поводу: "Поэтому мерсийцы, то есть люди средней Англии, лучше понимают крайние языки - северный и южный, чем северяне и южане - друг друга".

В процессе превращения в единый национальный язык лондонский диалект претерпел диалектную переориентацию вследствие изменения состава населения Лондона в 14 веке, что объяснялось двумя причинами: треть населения города(причем именно беднейшая ее часть) вымерла во время чумы, а приток новой рабочей силы, необходимый для развития нового мануфактурного производства, шел с северо-востока Англии как наиболее развитой в экономическом отношении области. В результате вместо южных черт в лондонском диалекте стали преобладать северо-восточные мидлендские черты. Таким образом, национальный язык, складывавшийся на основе лондонского диалекта, с самого начала приобрел гетерогенный характер, то есть включал разные по происхождению элементы. Поэтому современные литературные формы нередко имеют своей основой формы разных среднеанглийских диалектов. Создаваемый в результате смешения на основе восточно-мидлендского диалекта лондонский диалект распространяется затем по всей стране, приобретая престиж столичного говора, языка, которому подражают.

В 14 веке растет значение лондонского диалекта, который становится средством наддиалектного общения, превращается в национальный стандарт, прежде всего в устной, разговорной форме. К концу 15 века он повсеместно распространяется также в письменности и начинает рассматриваться как норма, которой надлежит придерживаться всем. Ярким образцом лондонского диалекта, применявшегося в качестве нормы письменного общения, являются письма зажиточной семьи Пастон (Paston Letters). Как орудие национального общения национальный язык существует. Однако единство внутри самого лондонского диалекта в это время еще не достигнуто. Все еще высока вариантность форм, внутри языка нет единой нормы.

Являлся ли этот новоиспеченый национальный язык в полном смысле слова языком литературы? Еще нет, хотя с 14 века характер памятников уже иной. В 14 веке на смену подражательной, неоригинальной средневековой литературе приходят оригинальные, мастерские произведения отдельных писателей, письменный язык становится более богатым в стилистическом плане. Однако пишут они еще каждый на своем диалекте: например, Лэнглэнд, автор знаменитой поэмы "Видение о Петре Пахаре" - на родном западно-мидлендском диалекте, Тревиза - на юго-западном. Первым представителем блестящего использования в художественной литературе лондонского диалекта был Джеффри Чосер. Формы его языка ближе к нынешним, чем формы его современников.

На этом основании Чосера считают иногда создателем английского национального литературного языка. Но это, конечно, заблуждение. Язык Чосера потому близок к современной литературной норме, что он писал на родном ему лондонском диалекте, который и лег затем в основу национального английского языка. Чосер угадал многие из тех форм, которые утвердились потом в литературном языке, авторитет Чосера немало значил для писателей 15-16 века, но Чосер не мог один создать литературный язык. Он лишь мастерски использовал в литературе тот стандарт, который уже сложился в 14 веке в национальной жизни. Его счастливое превосходство над не менее талантливыми современными писателями заключалось лишь в том, что лондонский диалект был для него родным.Английский национальный язык был создан потребностями английской общественной жизни, новыми общественными условиями конца 14 века.

Чосера можно назвать творцом английского литературного языка лишь постольку, поскольку он первым применил в литературе лондонский диалект, стихийно сложившийся на базе социальных и экономических отношений. Не менее важна в этом отношении и роль крупного религиозного деятеля Джона Уиклифа (John Wycliff), который явился инициатором первого полного переводи Библии на английский язык. В своем переводе Библии Уиклиф следовал нормам лондонского диалекта. Библейский текст считался священным, каждое слово его внимательно читалось, бережно переписывалось, повторялось и заучивалось, а вместе с ним и языковые нормы перевода. Библия была любимым семейным чтением для средних классов по всей стране, и потому ее перевод явился мощным стимулом в укреплении лондонского диалекта во всех областях Англии.

Язык Лэнгленда и Тревизы казался к концу 15 века уже настолько устаревшим, что Уильяму Кэкстону пришлось менять диалектные формы при печатании их произведений, приспосабливая их к национальному стандарту. В то же самое время язык Чосера при печатании не требовал изменений. Таким образом, если Чосеру принадлежит заслуга первого художественного использования лондонского диалекта в литературе, то деятельность первопечатника Кэкстона сыграла важную роль в закреплении национального стандарта в печатных произведениях, которые распространялись по всей стране.

Сознательная обработка языка необходима всякий раз, когда язык из домашнего, бытового становится языком литературы. Если в раннем среднеанглийском она затрагивала только орфографию (сравни попытку Орма нормализовать написания), то позднее ей подвергаются все уровни языка - морфология, синтаксис, словарь. При введении книгопечатания Кэкстону пришлось немало потрудиться, чтобы изменить, как он сам выразился, "грубый и устаревший английский язык", то есть те слова. которые в наши дни больше не употребляются и непонятны.

В 1476 г. в Вестминстере Вильям Кэкстон (1422-1491) установил первый печатный станок. Уроженец Кента, Кэкстон в 1441 г. отправляется в Нидерланды, где он прожил 35 лет. В 1468-71 гг. он делает первый перевод с французского "Истории Трои" и в 1475 г. печатает его в Брюгге (нынешняя Бельгия).Эти переводы были первыми книгами, напечатанными на английском языке.Около одной трети книг, изданных Кэкстоном, представляли собой его собственные переводы с французского. Но Кэкстон не ограничивался ролью издателя и печатника при опубликовании им чужих переводов и произведений более ранних авторов. Стремясь найти и установить нормы английского языка, он был и редактором своих изданий. На первых порах печатный станок Кэкстона был единственным в Англии, изданные им книги распространялись по всей стране, являясь образцом и примером. Кэкстон относился к своему делу с большой серьезностью и чувством ответственности.Однако эти попытки нормализации не означают произвола Кэкстона - он лишь ориентировался на нормы лондонского диалекта, ставшего разговорным языком нации.

Итак, к концу 15 века лондонский диалект стал нормой для всех говорящих на английском языке. Но в нем самом еще не было однообразия, отсутствовала характерная для развитого национального языка нормализация. Однако это никого не смущало. Кэкстон лишь подправляет те языковые формы, которые кажутся ему устаревшими. Английский язык еще не приспособлен вполне для употребления в литературе, в нем отсутствует развитая система функциональных стилей.Писатели 15 века ориентировались на язык Чосера, во многом подражая ему.Однако это не могло дать выход из создавшегося положения: Чосер дал образец, а не свод правил. Проблема выработки литературной нормы встанет перед писателями, учеными и всеми образованными людьми лишь в 16 веке, и это знаменует собой начало нового периода в истории английского языка - ранненовоанглийского.

Главной темой среднеанглийского периода явилось распространение лондонского диалекта в роли национального стандарта. Главной темой периода ранненовоанглийского будет его нормализация во всех сферах употребления - как в устной речи, так и всех видах литературы.

8. ФОРМИРОВАНИЕ ЛИТЕРАТУРНОЙ НОРМЫ

В РАННЕНОВОАНГЛИЙСКИЙ ПЕРИОД

Новоанглийский период продолжается и по сей день.Грань между среднеанглийским и новоанглийским периодом отчасти условна, поскольку не отмечена никакими социальными катаклизмами. Тем не менее она весьма определенна, и ее целесообразно отнести примерно к 1500 году, когда появились новые общественные условия в национальной жизни, способствовавшие формированию литературной нормы. Эти условия следующие: 1) изобретение книгопечатания, 2) распространение образования, 3) расширение средств коммуникации, и 4) рост общественного самосознания.

В плане истории языка особенно важна первая часть этого периода (до окончательного установления нормы к концу 18 века) - эпоха ранненовоанглийского языка, которая в свою очередь обнимает собой две литературные эпохи - эпоху возрождения и эпоху классицизма. В каждую из них на формирование языковой нормы действовали разные силы - радикальные и консервативные, причем радикальные преобладали в области словаря (эпоха Возрождения), а консервативные - в области грамматики и орфографии (эпоха классицизма). В 15-16 веке меняется весь характер жизни европейского общества. Повсюду начинается культурное движение под названием Возрождения, родиной которого стала Италия. Оно означало освобождение всей культурной жизни от давления средневековой церковной схоластики и появление свободного светского научного исследования. Английский поэт Чосер, в творчестве которого воплотились многие черты мировоззрения той эпохи, был младшим современником Петрарки и Бокаччо. Возрождение ориентировалось на античную литературу. "Илиада" и "Одиссея", трагедии Софокла, философия Платона, речи Цицерона после долгих веков забвения зажили новой жизнью в европейских академиях и школах. В Англии это культурное движение исходило из таких центров образования, как Кембридж и Оксфорд, а затем охватило всю страну. Росло знакомство с латинскими и греческими авторами, изучение их языка и стиля. Латинский язык, который в средние века был в Западной Европе международным языком церкви, стал в эпоху Возрождения международным языком новой светской науки.

Одновременно с конца 15 века происходил и другой переворот во всем культурном движении эпохи. Великие географические открытия в корне преобразили картину мира. Отважные мореплаватели ранней капиталистической эпохи проникли во все концы земного шара в поисках торговых путей в дальние страны. Все эти новые стороны жизни эпохи Возрождения глубоко отразились на лексическом составе английского языка. Оживление сношений с передовыми странами эпохи, установление связей с Новым Светом, появление новых, ранее неизвестных товаров - все это вызвало потребность и в новых названиях, новых заимствованиях.

В новую эпоху английский язык заимствовал слова из самых разнообразных языков - латинского, французского, испанского, итальянского, португальского и других, при этом сфера лексического влияния каждого языка в большой степени определялась сферой культуры, для которой имела существенное значение та или иная нация или народность: итальянский язык дал английскому слова из области изобразительных искусств и музыки, языки американских индейцев - названия животных американского континента и товаров, привезенных из Америки и т.д.

Через полтора-два столетия после вытеснения французского языка, в эпоху Возрождения, наблюдается сильное влияние классических языков - латыни и греческого. Исключительное влияние латыни в эту эпоху объясняется тем, что английский язык начинает выдвигаться в качестве языка науки, философии, публицистики, то есть проникает в такие сферы общественной жизни, где раньше применялась исключительно латынь.Любопытна история "Утопии" Томаса Мора, написанной на латинском языке и вышедшей первым изданием в 1516 г. Спустя почти полстолетия, в 1551 г. появился английский перевод "Утопии", сделанный Ральфом Робинсоном. Из перевода видно, что переводчик часто был вынужден обращаться к латинским словам источника, так как в английском языке соответствующие слова либо отсутствуют, либо нетерминологичны.Поэтому даже в тех случаях, когда переводчик переводит то или иное слово на английский язык, он одновременно прибегает к параллельным словам-синонимам, к объяснению. Стремясь к точности перевода, Робинсон часто передает латинское слово двумя или тремя английскими эквивалентами. Ясно, что такое положение создавало благоприятные условия для проникновения латинских слов в английский язык.

В новоанглийскую эпоху самыми существенными для обогащения словарного состава английского языка оказались, как и прежде, латинский и французский языки. Латинские заимствования 16-17 века проникли в английский язык почти таким же образом, как и французские в 14 веке, то есть благодаря проникновению английского в новые культурные сферы. Можно отметить легкость заимствований в эту эпоху вследствие смешанного характера английской лексики.

Каким же был метод введения новых слов? Латинские слова, составлявшие столь важную часть английского словаря, обычно входили в язык через письменность. В отличие от скандинавских и французских слов, относительно которых трудно установить точное время их проникновения в язык, латинские заимствования - результат сознательной работы писателей, даже если это не были ученые слова. Sir Thomas Elyot, Thomas More и другие являются известными авторами многих слов, например, таких как absurdity, acceptance, anticipate, contradictory, exact, explain, fact, monopoly, exhaust, etc. В 16-17 вв. нельзя не признать роли отдельных писателей в развитии английского словаря, которые с полным правом могут быть названы individual makers of English в отличие от эпохи Чосера.

Несмотря на преобладание заимствований наблюдалась в то время и противоположная тенденция, которую можно назвать оживлением архаизмов. В пору становления английского национального литературного языка словарь обогащался преимущественно из иностранных источников. "Ничто в Англии не пользуется столь уничижительной репутацией, как то, что отдает родиной (savours- букв."имеет вкус, привкус"- of our own country), а не носит смешанный, иноземный характер", - писал один из современников. Однако были и пуристы, которые стремились к возрождению старых, исконных английских слов, принадлежавших англосаксонской литературной традиции, связь с которой была утеряна и которая лишь частично отразилась в произведениях среднеанглийской литературы. Тем не менее появляются следующие слова, заново образованные от англосаксонских корней вместо прочно вошедших в язык иностранных: mooned вместо lunatic, foresayer вместо prophet, и т.д.

Подлинному возрождению ряда исконных слов содействовали поэты, из которых самую важную роль играл Спенсер. Некоторые даже смеялись над этим его пристрастием. Например, Бен Джонсон выразился так: "Spencer in affecting the ancients writ no language".Следует однако признать, что мы действительно обязаны Спенсеру реабилитацией многих полезных англосаксонских слов, которые он черпал из Чосера - традиции авторитетной и в то время еще понятной.

В конце 16 века, главным образом в связи с латинским влиянием, встает проблема лексического отбора, упорядочивания употребления слов. В течение 16 века английский язык стал до такой степени наводняться латинизмами, что это вызвало протест многих писателей и привело к борьбе за чистоту языка, против так называемых "чернильных терминов" (inkhorn terms), то есть терминов, которые каждый отдельный автор как бы "выуживал из чернильницы" по собственному произволу. В Англии началось пуристическое движение, разгорелись споры вокруг лексикона. Положение было очень сложным, так как крайний пуризм тормозил развитие языка, но и чрезмерное увлечение латинизмами засоряло язык. Требовался сознательный и тщательный отбор лексики. Во многих случаях сама жизнь вносила коррективы - одни латинизмы оказались временными, другие удержались в языке.

В ранненовоанглийскую эпоху заново возникает и проблема орфографии. В среднеанглийском орфография не была упорядочена, варьировалась от писателя к писателю в соответствии с образованием, темпераментом и практикой каждого. В начале новоанглийского периода в языке произошло много фонетических изменений, усиливших разрыв между произношением и написанием. Вопрос орфографии стал актуален, и в 16-17 вв. делаются попытки ее упорядочить. Результаты попыток были ограниченными: движение за создание новой орфографической системы привело лишь к фиксации известных написаний. Так, например, если раньше слово со значением "книга" можно было писать по-разному (boock, boc, bocke, boke, book), то теперь устанавливается написание book. И так для каждого слова устанавливается определенная орфографическая норма.

С 16 века возникает проблема признания английского языка как языка культуры и науки. В это время из сферы литературы окончательно исчезают территориальные диалекты. Английский распространяется на все виды литературного творчества. В центре находятся вопросы культуры родного языка. Здесь впервые возникает проблема выработки единой нормы, горячо обсуждаются вопросы стиля. Английский язык оценивается при этом как язык uneloquent ("некрасноречивый") в противоположность классическим языкам, обладавшим богатой риторической традицией. Писатели, жившие во времена правления королевы Елизаветы, часто характеризовали родной язык как "грубый и бесплодный" (a rude and a barren tongue). Одни жаловались на ненужное обилие наименований для одной вещи, между которыми не было установлено четких семантических и стилистических границ("We have more words than notions... half a dozen words for the same thing"), другие, напротив, так же остро ощущали их недостаток ("There are more things than there are words to express things by"), утверждая, что невозможно найти английских эквивалентов для многих латинских слов, особенно обозначающих общие понятия (например, animal "животное", homo "человек" и других).

В центре ранненовоанглийского периода стоит борьба за признание английского языка в сферах культуры и науки. До начала 16 века английский завоевал сферу популярной литературы, но в науке, в областях серьезного знания употреблялась исключительно латынь. Знакомство с классическими языками - латинским и греческим, когда в связи с возрождением учености античная культура снова стала доступна в оригинале, могло лишь усилить эту тенденцию. Язык Цицерона после средневековой латыни казался верхом совершенства. На латинском и греческом существовала непревзойденная поэзия, ораторское искусство, философия. Вся образованная Европа читала и писала в то время по-латыни. По сравнению с классическими языками английский язык казался незрелым, неотполированным, ограниченным в средствах выражения. Абстрактные идеи лучше выражались по-латыни. Поэтому были противники употребления родного языка в сферах культуры и науки. Однако они не могли противостоять общей тенденции эпохи Возрождения к демократизации культуры и науки, к переходу на родной язык. За это еще в 15 веке горячо ратовал итальянский гуманист Альберти.

Вопрос о качествах родного языка встает прежде всего перед переводчиками, поэтами, ищущими новых форм, авторами научно-дидактической прозы. Puttenham в "Искусстве английской поэзии" выступает за уравнивание в правах английской и античной поэзии ("...that there may be an Art of our English Poesie as well as there is of the Latin and Greek"). Томас Вильсон (Thomas Wilson) в "Искусстве риторики" (книге, на которой воспитывались все писатели елизаветинской эпохи) и Филип Сидни (Philipp Sidney) в "Защите поэзии" поднимали вопросы отбора и использования средств родного языка.

Роберт Эшем (Robert Asham), один из пионеров литературного языка в области дидактической прозы, в своем произведении "Стрелок" (Toxophilus") еще находит необходимым оправдываться, почему он пишет на английском: "Если лучшие люди королевства не брезгуют говорить на нем, то почему бы мне не писать?" Richard Eden уже отстаивает свое право писать по-английски:"Поскольку мне сказали, что Ваше сиятельство сомневается, может ли книга быть переведена на английский язык, я уверяю Вашу честь (и это я утверждаю со всей смелостью), что мне было бы стыдно заимствовать так много из латинского языка при переводе истории Плиния на наш язык, как он заимствует из греческого - хотя латинский язык считается богатым, а английский необработанным и варварским, каким он был в прежнее время гораздо больше, чем сейчас, когда он обогатился и расширился с помощью книг по всем отраслям знания". Наконец, Ричард Малкастер (Richard Mulcaster) с уверенностью заявляет: "Нужно быть только искусным в употреблении языка и писать со знанием дела. Зачем быть слугами одного языка? Читать по-английски - значит экономить время", и далее: "I love Rome but London better, I honour the Latin but I worship the English" .

Переход на английский язык определялся потребностями эпохи Возрождения - расширением круга людей, которые хотели обладать знанием. Ощущение ценности античного наследия для разнообразных слоев общества привело к необходимости переводов. В 16 веке появляется огромное количество переводов ученых сочинений. В эпоху Реформации осуществляется демократизация религии, начало которой было положено Уиклифом и его современниками в 14 веке. Теологические споры ведутся на родном языке, церковь переходит на английский язык. В условиях рыночной экономики немалую роль в увеличении книжной продукции на английском языке играли и соображения расчета - английские книги лучше шли на рынке.

Широкое применение английского языка в сфере литературы вызывает споры о том, какой именно английский был пригоден для этой цели. Кэкстон в своих переводах продуманно избирает тип словаря, определяемый кругом лиц, для которых они были предназначены. Родной язык оценивался многими писателями как plain, rude and curious. Язык простого народа не годился для образованных людей.Литературный английский должен был быть обработанным, но в то же время простым и доступным. Литература нуждалась в средствах выражения, понятных для всех (the comyng terms). Вильсон рассуждал по этому поводу примерно так. Есть речь двора и речь деревни. Необходима ориентация на двор, но без излишней аффектации. И все же нужно стремиться к единой манере речи: "Разве мы не говорим для того, чтобы нас понимали?". Это одно из первых признаний необходимости единства языка, единой языковой нормы, диктуемой целями общения и понимания людей. При этом в целом преобладает ориентация на разговорную норму (custom or usage), хотя и более отвечающую привычкам более высоких социальных слоев.

17-18 века в истории общественной мысли часто называют эпохой рационализма, господства разума. Эта характеристика применима и в отношении к языку. Если в 16 веке писатели и ученые были озабочены преимущественно тем, как обогатить английский язык, сделать его способным выражать самые разнообразные и самые тонкие мысли и чувства (это была эпоха становления норм английского литературного языка), то деятели следующих двух веков стремились внести в него дух упорядоченности и разумности. 17-18 век - это эпоха окончательной стабилизации литературной нормы.

Обсуждение вопросов языка направляется по новому руслу. Если раньше оно касалось больше лексики, обогащения словаря, то теперь все взоры обращаются к грамматике. Однако тут же выясняется, что, как выразился один писатель, English has no grammar, или, по крайней мере, она некодифицирована и несистематизирована по сравнению с классическими древними языками - латинским и греческим.Подобное положение вещей было противно духу века. Драйден признавался, что ему иногда приходится переводить мысль на латинский, чтобы понять, как ее следует выразить по-английски. Как выразить мысль правильно - решалось с точки зрения логики и нормы древних языков. Часто это вело к ясности стиля, но иногда и к искусствнным решениям, поскольку не учитывались естественные тенденции развития английского языка.Полностью оградить язык от изменений и навязать ему чужие нормы нельзя.

В 17-18 вв. обнаруживаются три главных направления в работе над английским языком.

1) Установление определенных правил, попытка дать стандарт правильного употребления.

К концу 17 века возникает острое сознание нестандартности языка, недостатка правил в нем. Драйден горестно констатирует: "We have yet no prosodia, not so much as a tolerable dictionary, or a grammar, so that our language is in a manner barbarous". В начале 18 века даже высказывается мнение: "We write by guess more than by any stated rule". Стандартизация языка мыслится как его "установление" (ascertainment). Писатель Г.Свифт выдвигает предложение, которое называется Proposal for Correcting, Improving and Ascertaining the English Tongue. Короче, требовался словарь, который зафиксировал бы правильное употребление слов, и грамматика.

2) Усовершенствование, облагораживание языка, то есть попытка устранить недостатки и ввести улучшения.

Под "облагораживанием" понималось изгнание из языка всего, что казалось не соответствующим вкусу. Иногда, однако, перебарщивали, с сожалением отзываясь о языке Чосера и елизаветинцев и изгоняя такие слова, которые в конечном итоге все же наши себе дорогу в речь образованных людей.

3) Стремление фиксировать язык, оградить его от изменений.

Мотивы, которые лежали в основе желания "фиксировать" язык, то есть оградить его от изменений, лучше всего выразил Свифт, который восклицал: "Будут ли писать, если знают, что через несколько поколений их язык будет непонятен?" И безапеляционно добавлял: "Не вижу никакой необходимости в том, чтобы язык изменялся". Ему же принадлежит и яркое поэтическое выражение той же мысли:

But who can hope his lines should long

Last in a daily changing tongue?

While they are new, envy prevails,

And as that dies, our language fails...

Poets that lasting marble seek,

Must carve in Latin or in Greek,

We write in sand".

Свифт прямо заявлял о необходимости некоего метода, который помог бы навсегда остановить изменение языка ("Some method should be thought on for ascertaining and fixing our language for ever"). В поисках средства по улучшению английского языка Свифт обращается даже к пэрам Англии: "Я обращаюсь к Вашему Высокопревосходительству с жалобой на то, что английский язык чрезвычайно несовершенен". Высказывания Шеридана и Дефо также полны жалоб по тому же поводу. Лекарством представлялось создание Академии по образцу Италии и Франции, которая ставила бы своей целью "работать со всевозможным старанием над тем, чтобы сделать наш язык чистым, выразительным и способным к употреблению в искусствах и науках". Академия не состоялась, зато в 18 веке был создан "Словарь английского языка" знаменитого доктора Джонсона, колоритной фигуры своего времени, который заменил собой целую Академию. Словарь отличался полнотой лексикона, фиксированной орфографией, обилием цитат. Об энергии и трудолюбии его автора сохранились весьма выразительные поэтические строки:

And Johnson, well armed like a hero of yore,

Has beat forty French and will beat forty more.

Трактаты по английской грамматике стали появляться в 16 веке, а в 17 веке их писали даже такие известные личности как Бен Джонсон и Мильтон. Цели грамматистов были следующие:

1) систематизировать и кодифицировать принципы английской грамматики,

2) разрешить спорные вопросы,

3) указать типичные ошибки.

Авторы трактатов стремились не только описать реальные факты употребления, но и дать собственные рекомендации и предписания, то есть выступали в роли законодателей. Любопытно при этом, что оценка многих фактов отнюдь не сразу совпала с нынешней. Так, некоторые существенные с нашей точки зрения разграничения (например, глаголов lie и lay, предлогов between и among) были введены довольно поздно, не ранее конца 18 века, а другие употребления, в конце концов узаконенные литературной нормой (например, конструкции I had rather, it is me) отвергались как неправильные. В частности, вопрос о герундии долгое время оставался неразрешенным.Окончательным критерием при отборе являлось всеобщее употребление (usage). Для конца 17 века характерны следующие высказывания Джонсона и Честерфильда: "General acception is the only standard of speech",

"Every language has its own peculiarities. They are established by usage, and whether right or wrong, they must be complied with".

Образование литературного языка в Англии происходило в двух центрах. Одновременно с формированием национального литературного языка в Лондоне, во второй половине 14 века в Шотландии, в Эдинбурге на основе древнесеверного, нортумбрийского диалекта складывается литературный шотландский язык Инглис. Первым литературным произведением, написанным на этом языке, была поэма Джона Барбура "Брус". В 15 веке шотландский литературный язык достиг расцвета, на этом языке была создана богатая литература, в частности, произведения замечательных шотландских поэтов 14-16 веков и позже - Роберта Бернса. Однако расцвет щотландского литературного языка был непродолжительным. Уже в начале 17 века, после смерти королевы Елизаветы, когда произошло объединение Шотландии и Англии (1603 г.), шотландский язык перестает быть государственным языком и постепенно вытесняется английским. Впоследствии возрождается он лишь в произведениях отдельных писателей, среди которых самое видное место занимает классик шотландской литературы Роберт Бернс (вторая половина 18 века).

И Н О Я З Ы Ч Н Ы Й В К Л А Д