27 Декабря 1939 г.

<...>*

Вопрос: Скажите, Вы хорошо знали С. и С?

Ответ: Да, этих лиц я знал хорошо как односельчан.

Вопрос: Расскажите их социально-имущественное положение.

Ответ: Социально-имущественное положение как С, так и С. средняцкое, прав голоса лишены не были, хозяйство не репрессирова­но, оба состояли членами колхозов.

Вопрос: Вас по их делу в качестве свидетеля в 1937 г. допрашивали?

Ответ: Да, меня, Б. в качестве свидетеля по делу С. и С. допраши­вали в 1937 году.

Вопрос: Кто Вас допрашивал?

Ответ: По делу С. меня допрашивал сотрудник РО НКВД П., по делу С. допрашивал уполномоченный К*

Вопрос: Какие вам ставились вопросы при допросе?

Ответ: Со стороны следователей мне были поставлены вопросы: рассказать об их социальном прошлом и отношении их к работе.

Вопрос: На допросе 19/XI—1937 года Вы показали, что х[озяй-ст]ва С. и С. были раскулачены, и они лишались права голоса, а сей­час в справке указываете, что они не лишались прав голоса, чем объ­яснить такую разницу?

Ответ: На допросе 19/XI—1937 года я показал, что их хозяйство распродавалось за невыполнение обязательств перед государством, но они раскулачены и лишены права голоса не были.

Вопрос: На этом же допросе Вы показали, что С. и другие вели террористические действия против работников партии и правитель­ства. Скажите, какие известны факты террористических актов.

Ответ: В 1936 г. был убит чл[ен] ВКП(б) Гурьянов, в 1935 г. был убит Дьяков.

Вопрос: Было установлено кем убиты указанные вами лица?

Ответ: Установлено не было кем были убиты Гурьянов и Дьяков.

Вопрос: Какие основания вы имели на то, что убийство Г. и Д. было произведено С. и С?

Ответ: Конкретно на этих лиц я не указывал, но знал, что они враждебно настроены к существующему строю, в бытность их ра­боты в колхозе они проводили антисоветскую агитацию на колхоз­ный строй, плохо относились к работе. Часто занимались выпивкой и как факт имевший место убийство указанных лиц в с. Ненинки, я в своих показаниях привел, поэтому надо полагать следователь за­писал прямо С.

Вопрос: Протоколы допроса Вам зачитывались?

Ответ: Протоколы допроса зачитывались очень редко, в большин­стве случаев протокол нам не зачитывался, а прямо было предложено подписывать, то, что там написано, говоря, что в протоколе допроса особенного нет ничего, а поэтому мы подписывали протокол допроса, не читая, что там написано.

Вопрос: Скажите, Б. Вы хорошо знали?

Ответ: Да, Б. я знал хорошо. Б. имел бедняцкое хозяйство, работал по найму у кулаков. Во время организации колхозов Б. вступил в кол­хоз, работал бригадиром, председателем колхоза года три. Антисо­ветских разговоров со стороны Б. слышать не приходилось. В быт­ность его работы бригадиром, а затем председателем колхоза к ра­боте относился хорошо.

Вопрос: Скажите, И. вы знали?

Ответ: Да, И. я знал хорошо, хозяйство его было распродано за не­выполнение гособязательств, был сужден за невыполнение гособяза­тельств и л[есо]заготовок.

Записано с моих слов верно, мною прочитано. К сему — Б.

Допросил: следователь] следчасти УНКВД

А[лтайского] к[рая] Плотников

Верно: (подпись)

ИЦ при ГУВД по Алтайскому краю. Ф. 9. Оп. 29 а/с. Д. 576. Л. 49-50. Машинописная заверенная копия.

№ 215

Протокол допроса обвиняемого М., бывшего начальника отделения 2-го отдела УНКВД по Алтайскому краю

[г. Барнаул] 30 декабря 1939 г.

Протокол допроса М. 1908 [г.р.], уроженец с. Шевнино Уржум­ского района Кировской обл., русский, гр-н СССР, из крестьян-средняков, с 1926 года служащий, член ВКП(б) с 1932 года нач[аль-ник] отделения 2-го отдела УНКВД по А[лтайскому] к[раю].

Вопрос: Расскажите, как проходила операция и следствие в пери­од массовой операции в Солтонском районе, когда вы были там в ко­мандировке?

Ответ: Примерно 10-11 ноября 1937 г., днем меня вызвал к себе в кабинет быв[ший] нач[альник] 4-го отдела П. и сказал, чтобы я со­брался и немедленно выехал в командировку в Солтонский р-н в по­мощь начальнику РО НКВД для проведения следствия.. Здесь же он сообщил, что нас поедет двое, еще работник 3-го отдела УГБ. П. разговаривал со мной более 5 минут, сказав: «Быстрее собирайтесь и до Бийска поедете вместе с Б.», который был вызван в УНКВД в то время. Уходя из кабинета, П. сказал, что Солтон входит в Бий-

ский оперсектор НКВД, который возглавляет Б.*, у него получите подробные указания, так как он был у [С. П.] Попова и получил установки по работе.

Из 3-го отдела поехал сотрудник С, который сейчас работает нач[альником] Славгородской тюрьмы.

Б. из Барнаула выехал раньше нас, и мы его встретили в поезде, когда поехали со ст. Алейской. В вагоне никаких разговоров не было за исключением того, что Б. сообщил, что в Солтоне работает началь­ником А., энергичный парень, у которого дело обстоит не плохо. По приезду в гор. Бийск, Б. пригласил зайти в номер гостиницы, где он жил, так как в РО НКВД он не поехал, а прямо заехал в гостиницу. На вокзал встречать приезжал быв[шийJ нач[альник] РО С. В гости­нице Б. сказал, что Солтонскийрайон исключительно засорен кулака­ми бандитами. Там мы взяли много, т. е. арестовали, но еще нужно взять, так как саботаж в выполнении государственных зернопоста­вок и в ряде колхозов оставили на полях не убранным посевов. «А.», — как заявил Б. — «я послал список на 45 или 50 чел. (сейчас точно не помню) кулаков, бандитов, утвержденный мною, и он там проводит операцию. В первую очередь вы ведите следствие по ним, а там полу­чите указание, так как я с А. разговариваю ежедневно по телефону, а что нужно будет, звоните вы». Пробыв в номере 10-15минут, Б. от­правил нас в тюрьму, там курсанты вели следствие, и мы ночевали с курсантами в общежитии. Как позднее мы узнали, в этот вечер, как мы приехали, был подготовлен вечер и ждали приезда из Бийска Б., он после отправки в тюрьму на ночлег, отправился на этот вечер. По словам Б., в тюрьме должна быть автомашина полуторатонка, на которой мы и должны уехать. Машину мы ждали до следующего ве­чера и в ночь поехали в Солтон, с нами работники Солтонской мили­ции везли 2-х арестованных. Когда мы еще были в гостинице, Б. по­звонил А. в Солтон, предупредил о нашем приезде и дал указание об аресте этих 45-50 человек, по утвержденному Б. списку.

Перед отъездом в Солтон, не дождавшись машины, мы поехали из тюрьмы в Бийское РО НКВД, где Б. показал список, представленный А. и утвержденный Б. для ареста. Как помню, в этот список были включены фамилия, имя, отчество, год рождения, место работы и в последней графе компрометирующие] материалы.

В Солтон приехали 13 или 14 ноября 1937 года, нач[альником] РО А. было арестовано человек 30-35, и он организовал арест других лиц по утвержденному списку.

Не помню точно, 16 или 17 ноября 1937 г., в Солтон приехал По­пов и Б. Попов там выступил на собрании гр-н с. Солтон, был на

бюро РК ВКП(б). Я его встретил в кабинете у А., и он не разговари­вал, а Б. спросил: «Приступили к работе?» Я ответил, что начина­ем вести следствие и больше разговоров не было. Попов и Б. ночева­ли в Солтоне, кажется, на квартире А., и уехали, а после их выезда из Солтона я зашел в кабинет А., спросил, какие имеются указания, так как ни со мной, ни с С. они не разговаривали. А. сообщил мне, что Попов приказал арестовать 200 или 230 человек в течение су­ток и что он, А., послал в село для ареста секретаря РО П., работ­ника связи Г., последний сейчас работает во 2-м отделе УГБ и еще 2-3 человек из милиции и что люди будут скоро прибывать, нужно организовать следствие.

Кроме этого, А. показал мне разнарядку арестов в виде плана, в которой было напечатано на машинке наименование нескольких сель­советов и колхозов, а против [нJux цифра, сколько нужно арестовать. Не помню сейчас, точно, но кажется там было три подписи — А., Б., а сверху «Утверждаю. Попов». А. сообщил, что согласно этой разна­рядке поехали ночью же люди для ареста.

Когда стали прибывать арестованные, мне поручено было вести следствие по с. Ненинка на группу в 32 человека, все эти лица в основ­ном были арестованы 18-19 ноября 1937 г.

Каких-либо агентурных материалов на этих лиц я не видел, как основание к следствию было это данные Уполкомзаг СНК о выполне­нии плана государственных зернопоставок и информация А. и Б. о том, что организован к-р саботаж, который нужно разгромить. Прежде чем приступить к следствию, я допросил одного или двух сви­детелей по вопросам антисоветской вредительской деятельности в колхозах. На арестованных лиц были представлены справки сельсове­та о том, что они кулаки. Уполкомзаг СНК дал сведения, что в ряде колхозов этого сельсовета план государственных зернопоставок вы­полнен от 10 до 20 %. Эти данные сейчас можно восстановить в ар­хивах Уполкомзаг СНК. Кроме этого были данные о том, что много завалено снегом посева на корню. Эти данные подтверждались пока­заниями свидетелей. Вот все основания, на основе которых было пре­ступлено к следствию.

Установка Попова и Б., которую передавал А. и лично Б. еще в Бийске — провести следствие до 1/ХП-[19]37 г., а А. после выезда Попова говорил, что на всех арестованных к 1/ХП-[19]37 г. закон­чить следствие, так приказал Попов. К 18/XI — сидело примерно 50-55 чел., арестованных по списку Б., и 18/XI поехали арестовы­вать еще 200 или более человек по плану, утвержденному Поповым. Когда я спросил А., на основании чего и кого арестовывать, так как в плане указаны только цифры и нет фамилии даже людей, А. ска­зал: «Так приказано сделать, а в район я послал работников, кото­

рые знают всех кулаков и бандитов, подберут на месте, возьмут в с/совете справки и при подтверждении соцпрошлого будут аресто­вывать».

Действительно, после выезда уполномоченных по арестам в села, стали поступать арестованные, справки с/с о соцпрошлом, акты колхозов на гибель скота и др. справки и часть протоколов допроса свидетелей об антисоветской деятельности. Ни одного документа я не проверял и не имел возможности, так как торопили со следствием. Я провел следствие лично на 27 чел., а С. человек на 22-23. А. и упол­номоченный РО Н. упрекали нас в том, что мы мало провели следст­вия, так как в этот период они закончили каждый на 50-60 человек.

Установка Б. была дана, чтобы мелкие дела не давать, а оформ­лять большими группами, поэтому и все лица по одному селу проходи­ли в одном деле.

По существу самого следствия ни какого тщательного расследо­вания не производилось. Это можно видеть по протоколам допроса, так как по 3-4 чел. допрашивались в один день, а иногда идо 5 чело­век. Основанием были представленные документы, протоколы допро­са свидетелей, справки и др. В соответствии с установкой о крупных группах, все лепилось в одно дело, так и допрашивались.

На всех лиц, которых я допрашивал, ни одного протокола не писал в отсутствие обвиняемого. Допрос с начала и до конца происходил в присутствии арестованного. Мер репрессии не применял ни к одному арестованному, даже не стояли на ногах, за исключением одного аре­стованного, который отказался давать показания, несколько часов стоял, физического воздействия к арестованным не применял. Было несколько случаев, когда работники РО НКВД заходили в комнату, где я допрашивал, и я в присутствии их зачитывал протоколы обви­няемым при окончании допроса, и они их подписывали.

По приезде в Солтон и ознакомившись с ходом следствия, которое вели работники РО НКВД П., В. и др., мы заметили с тов. С, что ра­ботники РО много выпускают в день протоколов допроса, а когда за­ходишь в комнату, арестованных нет. Обменявшись мнениями со С, мы решили поставить в известность Б., как начальника] сектора* и когда он приехал в Солтон, сказали об этих фактах. Б. в резкой фор­ме сказал: «Яйца курицу не учат, вы приехали помогать в следствии и ведите», и больше с нами по вопросам следствия не разговаривал.

Если бы вести тщательное расследование по отдельным лицам из числа кулацкого бандитского элемента, несомненно были бы вскрыты лица, которые проводили антисоветскую вредительскую работу, так как сигналы к этому были. На 10/Х1-[19]37 г. в ряде колхозов

этого сельсовета план государственных поставок был выполнен на 10-20 % и по с/с до 270-300 га было завалено посевов снегом, была гибель скота. Эти документы и сейчас можно подтвердить. Но след­ствие велось без тщательного изучения этих фактов и лиц, которые их совершили, а расследовались на лиц, которых арестовали и пред­ставлены на них справки как на кулаков. В с/советы я не выезжал, справки с/с, колхозов, протоколы допроса свидетелей мне передавал нач[альник] РО НКВД. Я допрашивал 4-5 свидетелей, сам лично в том числе допросил и председателя] с/с он без всяких побуждений давал показания, секретаря с/сов., который писал справки, я совер­шенно не видел. Ни каких установок по следственной работе я не да­вал и также не видел, что бы давал их С, нам было сказано, что мы едем в помощь нач[альнику] РО А. и Н. Мы неоднократно говорили, что допрос обвиняемых нужно вести в присутствии обвиняемого, они нас заверяли, что так и делают, а допрашивали в отсутствие, а ко­гда мы настойчиво стали выдвигать этот вопрос, то они вызывали их, но по моему мало с нами разговаривали, потому, что я и С. захо­дили несколько раз и этих разговоров не слыхали.

Сказать сейчас точно, на кого и сколько наносного в деле мате­риала, трудно, так как прошло уже более двух лет и восстановить все подробно трудно, но нужно сказать, что протоколы допроса об­виняемых в части их организационной связи между собой писались на основании того, что они знакомы друг с другом, ходили друг к другу. Первые протоколы были как организованная группа, посколь­ку была установка проводить дела на группы, а последующие допра­шивались соответственно первых протоколов допроса, факты же практической а[нти]с[оветской] деятельности приводились и из по­казаний обвиняемых, справок колхоза, с/совета, актов и свидетель­ских показаний.

В отношении кулаков, бандитов, которые установлены после пе­репроверки, я считаю, что конкретная деятельность была недоста­точна в отношении лиц, на которых были ложные справки с/совета о том, что они кулаки, а фактически оказались середняками и бедняка­ми, необходимо расчистить дело, так как и организационная дея­тельность не подтверждена и справки с/совета указывают проти­воположное.

Протокол подписан мной лично — М.

Копия верна: (подпись)

№ 216

Из протокола допроса свидетеля С, сотрудника УНКВД по Алтайскому краю