Раздел II

АРЕСТ И СЛЕДСТВИЕ

Следственные процедуры, осуществлявшиеся в рамках «кулац­кой» операции, за исключением редких указаний на скандальные фальсификации и тому подобное, едва ли когда-нибудь выступали предметом научных изысканий. Только сейчас постепенно начи­нается интенсивное критическое изучение следственных дел, ко­торое дает возможность сделать взвешенные выводы в отношении всей процедуры следствия времен Большого террора*. Поэтому в рамках данного сборника документов, освещающего проведение «кулацкой» операции в Алтайском крае, полностью публикуются, анализируются и комментируются пять следственных дел наибо­лее важных для этого сельскохозяйственного региона целевых групп операции по приказу № 00447. Помимо этого, в распоряже­ние читателей предоставляются дополнительные материалы из раз­личных следственных дел. При этом речь идет в особенности о справках (характеристиках) сельских и городских советов, публи­куемых с целью осветить факт соучастия советского аппарата в карательной акции.

Наше комментирование документов опирается на исследова­ние Александра Ватлина о событиях 1937-1938 гг. в Московской области и в одном из предместий Москвы, основывающееся на не­обычайно широком знании автором следственных дел. Особенно острые дискуссии в нашей барнаульской «команде» историков и

[Щербакова И.] 1937 год и современность. Тезисы «Мемориала» //30 октября. № 74. 2007. С. 1-2; Ватлин А. Ю. Следственные дела 1937-1938 гг. // Бутовский по­лигон. Книга памяти жертв политических репрессий. М, 2004. С. 184-218; Ват­лин А. Ю. Террор районного масштаба: «массовые операции» НКВД в Кунцевском районе Московской области 1937—1938 гг. М., 2003; Серегина И. Г. Крестьянство Ка­лининской области в «Большом терроре». Следственные дела бывших кулаков как исторический источник // Сталинизм в советской провинции. Массовая операция на основе приказа № 00447 / Сост. М. Юнге, Р. Биннер, Б. Бонвеч. М., 2009; Лит­вин А. Л. Следственные дела советских политических процессов как исторический источник // Проблемы публикации документов по истории России XX века. М., 2001; Головкова Л. А. Особенности прочтения следственных дел в свете канонизации новомучеников и исповедников российских // «Альфа и омега». Ученые записки Об­щества для распространения Священного Писания в России. 2000. № 4.

архивистов вызвал вопрос, являются ли следственные дела жертв в основной массе фальсифицированным источником, подвергшимся серьезным манипуляциям, или все же они, напротив, отображают действительность или, по меньшей мере, то, что следователи счи­тали действительностью. В какой степени эти дела могут дать воз­можность судить как о конкретных действиях карательных орга­нов, так и о возможной стратегии этих действий? Но в любом случае вызывает удивление то, что, несмотря на жесткий дефицит времени, в условиях которого проводилась карательная акция, на каждого из арестованных заводилось следственное дело. В отно­шении объяснения решающих причин ареста и осуждения дискус­сия велась между утверждениями об объективных факторах, та­ких как прежние судимости, социальное и политическое прошлое жертв или их социальное происхождение, с одной стороны, и о субъективных факторах, таких как вызывающее и подлежащее на­казанию индивидуальное поведение и личная позиция жертв — с другой. Также обсуждался вопрос, в какой степени на основании следственного дела можно установить, подвергались ли жертвы пыткам, и если да — то каким образом. Другим важным дискусси­онным вопросом, обсуждавшимся в ходе анализа следственных дел, был вопрос о том, являлась ли операция социальной «чист­кой» или очередным походом против традиционных политиче­ских «врагов» сталинской власти.

Детальное представление бюрократически организованной про­цедуры следствия также может послужить для проверки на досто­верность широко используемого в историографии тезиса о «вакха­налии террора»*. Из перспективы советского населения и особенно жертв и исходя из его размеров эта картина эксцессивного, одурма­нивающего террора имеет свое основание. Но следственные дела свидетельствуют о том, что преследованиям, которые в первую оче­редь велись в отношении простого советского населения, наряду с аспектами произвола была присуща бюрократическая, государствен­но-террористическая рациональность. Она отображала собой пре­тензии власти на то, чтобы планомерно очистить общество от «соци­ально-вредных» и враждебных системе «элементов», т. е. от тех лю­дей, которые в смысле поставленных государством перед собой це­лей не поддавались «улучшению». Массовые операции не были так-

Bonwetsch В. Der «GroBe Теггог» - 70 Jahre danach // Zeitschritt fur Weltgeschi-chte 9 (2008) H. 1. C. 126, 136; Holm K. Bacchanal des Totens. Stalins Terror in der Provinz. Eine Moskauer Tagung // Frankfurter Allgemeine Zeitung 248 (2006). C. 44. Тезисы Мемориала также обозначают массовые операции как «вакханалию терро­ра». См.: [Щербакова И.] 1937 год и современность. Тезисы «Мемориала» // 30 ок­тября. № 74. 2007. С. 6-11.

Бордюгов Г. А. Политика и идеология чрезвычайных мер между сталинской рево­люцией сверху и большим террором. 1930-1936 // Cahiers du Monde russe 39 (1998) H. 1-2. С. 69-80.

** См. об этом общие положения в: Welzer Н. Tater. Frankfurt/M., 2005. Тоби-ас Фраймюллер, основываясь на выводах Александра Мичерлиха о национал-социа­листских преступниках, рассматривает «изменение коллективного сознания или <...> коллективной морали». Он критически замечает в данной связи, что на основании этого будто бы анонимного процесса ответственность индивида за совершенные пре­ступления грозит оказаться вне сознания. См. дискуссию на тему «Восприятие, кото­рое создает реальность» («Wahrnehmung, die Realitat schafft») в: Friedlander S. Den Holocaust beschreiben. Auf dem Weg zu einer integrierten Geschichte. Gottingen, 2007. C. 123, 125-126.

См. критику Дитера Поля в отношении понятия «террор»: Pohl D. Nationalsozia-listische und stalinistische Massenverbrechen. Uberlegungen zum wissenschaftlichen Vergleich // Stalin und die Deutschen / Сост. J. Zarusky. Munchen, 2006. C. 256. Крити­ка Дэвида Ширера в отношении понятия «Террор» идет еще дальше: «Различие (тер­рор или чистка) является важным для исторической интерпретации мотивов и источ­ников: как лидеры и простой народ понимали, что происходило, и что они делали и испытывали. Лидеры и служащие полиции понимали массовые операции как очище­ние <...>. Они не считали то, что они делали, террором. Таким образом, массовая чи­стка или массовые чистки — это наиболее подходящее историческое определение произошедшего в конце 1930-х <...>. Этот термин как отличает, так и связывает эти события с процессами массовых репрессий, которые происходили до и после них. «Раз и навсегда» — была фраза, которую использовал Ежов, чтобы охарактеризовать цель этой чистки, не в смысле политики уничтожения, а в терминах строительства со­ветского общества и придания ему безопасной для социализма социальной конфигу­рации». Shearer D. «Опсе, And For All Time»: Background to the Great Purges // Shea­rer D. Policing Stalin's Socialism: Repression and Social Order in the Soviet Union, 1924-1953 (в печати).

же политикой «чрезвычайного положения»*, но они были, как это демонстрируют здесь кажущиеся рядовыми некоторые документы из следственных дел, выражением всеобъемлющего ментального из­менения координат**. Следственные дела показывают террор не только или даже не столько как «беспорядочное отправление наси­лия с целью устрашения» (Д. Поль) или как «насилие в отношении немногих с целью устрашения многих» (Б. Бонвеч), что террор без сомнения также делал, но и как совершенно «нормальное» бюрокра­тическое мероприятие с целью создания социалистического общест­ва сталинского образца, что является новым и наиболее ужасающим результатом нашего исследования***.

В. Н. Разгон

ДЕЛО «КУЛАКА»

Уже в связи с первыми публикациями следственных дел НКВД делались предостережения от использования этих «насквозь фаль­сифицированных источников», не поддающихся проверке и беспо­лезных вообще*. Существовало представление о полной фальсифи­кации содержания архивно-следственных дел, и, следовательно, об их непригодности в качестве исторических источников**. Однако по мере все более активной публикации материалов следственных дел, углубленного знакомства с этим видом источников среди исследова­телей постепенно утверждается мнение, что, несмотря на трафарет­ность архивно-следственных дел, сфальсифицированность содержа­щихся в них обвинений, этот источник «чрезвычайно важен и для восстановления имен миллионов жертв репрессий, и для осмысле­ния закономерностей функционирования советской репрессивной системы»***. На сегодняшний день все большим числом исследовате­лей осознается несомненная значимость этих документов, представ­ляющих собой массовый источник для изучения реалий советского общества 1930-х гг., и обсуждаются проблемы, связанные с методи­кой их источниковедческого анализа⁴*.

* См. об этом: Судебно-следственная и тюремно-лагерная документация // Источ­никоведение новейшей истории России: теория, методология и практика / Под общ. ред. А. К. Соколова. М.: РОССПЭН, 2004. С. 152.

** См.: Романова С. Н. «Дела по обвинению» православного духовенства и мирян. 1937-1938 гг. // Отечественные архивы. 2001. № 4. С. 5.

*** Ковальчук Л. В. Методические рекомендации по описанию архивно-следствен­ных дел. Одесса, 2002. С. 4.

⁴* Проблемы публикации документов по истории России XX века. Материалы Все­российской научно-практической конференции научных и архивных работников. М.: РОССПЭН, 2001; Ватлин А. Ю. Следственные дела 1937-1938 гг. // Бутовский по­лигон. Книга памяти жертв политических репрессий. М., 2004. С. 184-218; Кладо-ва Н. В. Проблемы исторического познания: источниковедческий аспект. Учебное по­собие для вузов. Барнаул: Изд-во БГПУ, 2006. С. 95-116, 147-218 и др.

Изучение следственных дел, в том числе содержащейся в них за­кодированной, скрытой информации, имеет важное значение для от­вета на многие важнейшие вопросы, связанные с исследованием фе­номена сталинского термидора. Применительно к Большому терро­ру 1937-1938 гг. это могут быть следующие вопросы:

• Были ли репрессии периода Большого террора «слепой стрель­бой в толпу» (по выражению американского исследователя Дж. Гет-ти) или имели целенаправленный характер, в связи с чем определен­ные категории населения следует рассматривать как безусловные или возможные жертвы репрессий?

• Какую роль играли местные политические и хозяйственные элиты в осуществлении репрессивной политики, и в каких формах осуществлялось их сотрудничество с органами НКВД?

• Преследовали ли репрессии экономические цели, связанные с необходимостью «реанимации» колхозного сектора и «расшивки уз­ких мест» в функционировании других отраслей экономики?

• Какую роль играли доносы населения, межличностные отноше­ния в эскалации террора?

• Каким образом осуществлялась фальсификация следственных ма­териалов, манипулирование показаниями свидетелей и обвиняемых?

• Какую роль играли пытки в выбивании признательных показаний?

• Кто выступал в качестве свидетелей обвинения, существовали ли «штатные свидетели»?

• Каковы были психологические императивы поведения людей, дававших ложные показания на своих односельчан, знакомых и даже родственников?

• Каким было качество следствия и уровень подготовки следст­венного персонала?

• Какой была процедура реабилитационных мероприятий, прово­дившихся в 1939-1941 гг., в 1950-1960-е и в постсоветский период?

Конечно, на многие из этих вопросов нельзя ответить, основыва­ясь только лишь на материалах архивно-следственных дел, вместе с тем они являются незаменимым источником для исследования ме­ханизма политического насилия, в том числе в его «повседневных» проявлениях.

* ОСД УАДАК. Ф. Р-2. Оп. 5. Д. 1-354; ИЦ при ГУВД по Алтайскому краю; Ф. 16. Архивная коллекция протоколов заседаний тройки при УНКВД по АК.

Наиболее многочисленную группу репрессированных в процессе реализации приказа № 00447 составляли лица, проходившие по ка­тегории «бывшие кулаки». Не случайно в документах того времени эту репрессивную акцию называли «кулацкой» операцией. Особен­но значительным удельный вес репрессированных по целевой кате­гории «бывшие кулаки» был в сельскохозяйственных регионах стра­ны, к каковым относился и Алтайский край, где осужденные по этой категории составили 70 % от общего числа репрессированных (со­гласно подсчетам, сделанным по протоколам тройки, заседавшей с 30 октября 1937 по 15 марта 1938 г., - 8924 из 12 764 чел.*). Этот

процент несколько завышен, так как итоговая цифра включает осуж­денных тройкой при НКВД по общеуголовным статьям только за

1937. г., поскольку соответствующие протоколы с литерой «У» за

1938. г. не обнаружены в архиве ГУВД Алтайского края, где они на­ходятся на хранении. Не учтены сведения по Ойротскому оперсек-тору, по которому мы не располагаем данными о разделении осуж­денных по категориям: на кулаков, уголовников, другие контррево­люционные элементы*.

Несколько иные сведения содержатся в сводке № 33 ГУББ НКВД об арестованных и осужденных на основании приказа НКВД СССР № 00447 от 30 июля 1937 г., в которой приведены данные на 1 марта 1938 г. Согласно этому документу, по Алтайскому краю тройкой было осуждено 12 183 чел., из них бывшие «кулаки» соста­вили 6251, или 51,3 %. Если даже руководствоваться этими данны­ми, то все равно процент «кулаков» среди репрессированных на Ал­тае был выше, чем в целом по стране (43,1 %)".

С учетом данных по Ойротскому оперсектору, общее число осужденных алтай­ской тройкой составляет 14 876 чел. " Трагедия советской деревни... Т. 5. Кн. 2. С. 60.

В ходе операции были подвергнуты репрессиям бывшие кулаки, освободившиеся из мест заключения после отбытия срока по приго­ворам, вынесенным тройками, действовавшими в период коллекти­визации, либо досрочного освобождения за «ударный труд», кулаки и их дети, бежавшие из мест ссылки (такие побеги участились после принятия Конституции 1936 г.), спецпоселенцы, высланные в пери­од коллективизации на Алтай из других регионов страны, а также крестьяне, подвергшиеся экспроприации в период коллективизации, но не высылавшиеся за пределы мест жительства. Массовый харак­тер в период действия приказа № 00447 приобрели также аресты среди такой категории сельского населения как отделившиеся дети кулаков, которые официально в период коллективизации не подвер­гались раскулачиванию и лишению избирательных прав. Кроме того, в ходе проведения операции имела распространение практика приписки следователями НКВД «кулацкого происхождения» вы­ходцам из других социальных групп, которые попадали под маховик репрессий за то, что имели в прошлом судимость или другие «тем­ные пятна» в биографии (принадлежность к антибольшевистским политическим партиям, участие в белом движении или антикомму­нистическом повстанчестве и пр.), являлись единоличниками, де­классированными элементами. Нередко «кулацкое происхождение» приписывалось следователями и тем, кто арестовывался по доносам, порождавшимся «вековой деревенской враждой», личными склока­

ми и конфликтами (обстановка массового террора создавала благо­приятные возможности для сведения различного рода личных сче­тов), а также социально-производственными конфликтами, обуслов­ленными низкой эффективностью колхозной системы, созданной посредством насильственной ломки прежнего уклада сельской жиз­ни и переживавшей драматический период своего становления.

Содержание публикуемого ниже следственного дела кулака Е. представлено в соответствии с последовательностью, свойственной оригиналу. Части текста, набранные в документе курсивом, пред­ставляют собой рукописные записи в формулярах.

Публикуемое следственное дело является примером упрощен­ной процедуры проведения следственного разбирательства, харак­терной для периода Большого террора и предусматривавшей уско­ренный порядок ведения следствия (срок от ареста до вынесения приговора составлял, как правило, не более 2-4 недель), необяза­тельность санкции прокурора для ареста, вынесение приговора об­виняемому внесудебным органом — тройкой — заочно и без уча­стия адвоката.

Обязательным документом всех архивно-следственных дел явля­ется ордер на арест и обыск. Он оформлялся в местном отделении НКВД и подписывался его начальником. Ордер заверялся печатью и содержал: дату составления, указание, кем и в какой срок должен быть произведен арест и обыск, фамилию, имя отчество, место жи­тельства подследственного. Арестованному надлежало подписать документ о предъявлении ему ордера. Арест, как правило, проводи­ли сотрудники местных отделов НКВД, чаще всего в ночное время. Как показывает пример публикуемого дела, аресты могли произво­диться (особенно часто в сельской местности) участковыми уполно­моченными милиции.

Обращает на себя внимание то обстоятельство, что если судить по дате ордера, Е. был арестован 4 ноября 1937 г. — уже после того, как были составлены документы, легшие в основу обвинения, — справки местного сельсовета (датированы 6 октября 1937 г.) и протоколы до­просов свидетелей (составлены 4 и 30 октября). Это позволяет пред­положить, что инициатива в аресте Е. могла исходить от местного советского и колхозного актива (в качестве одного из свидетелей вы­ступил председатель колхоза «Завет Ленина», в котором работал обви­няемый), а справки и характеристики в данном случае могли выпол­нить роль своеобразного доноса в органы НКВД, либо же были со­ставлены в ответ на требование служащих советской тайной полиции представить «установочные данные и компрометирующие материа­лы» на определенные приказом № 00447 социально чуждые антисо­ветские элементы.

Просмотр других архивно-следственных дел показывает, что в подавляющем большинстве случаев эти документы составлялись уже после ареста (и соответственно датировались более поздним сроком). Как свидетельствуют многочисленные показания бывших председателей и секретарей местных сельсоветов, данные ими в пе­риод проведения реабилитационных мероприятий, эти справки со­ставлялись по требованию работников НКВД и часто под их «пря­мую диктовку»*.

Результаты обыска, как свидетельствует составленный после его проведения протокол, не дали никаких доказательств антисоветской деятельности Е. В редких случаях, как показывают материалы дру­гих следственных дел, у арестованных изымались такие «веществен­ные доказательства», как охотничьи ружья с патронами, письма родст­венников с жалобами на трудное материальное положение, «контрре­волюционная литература» (как правило, таковой оказывались еще не уничтоженные труды репрессированных большевистских вождей — Бухарина, Троцкого и пр.). Так, у репрессированного жителя Соро-кинского р-на К. при аресте были изъяты книги Н. И. Бухарина «Апелляция» и «Развитие капитализма и его гибель», являвшиеся в этот период уже «вещами глубоко контрреволюционными»**.

Постановление Старо-Бардинского РОМ НКВД об избрании меры пресечения и предъявлении обвинения Е. было составлено 3 ноября 1937 г. Этот стандарный для следственных дел документ составлялся и подписывался следователем и согласовывался с на­чальником райотдела НКВД. Он содержит дату составления, фами­лию, имя, отчество, дату рождения подозреваемого, указание осно­вания возбуждения уголовного дела и указание статьи УК, по кото­рой предъявляются обвинения, формулировку избранной меры пре­сечения. Как правило, это постановление составлялось сотрудника­ми райотделов НКВД, в данном же случае оно составлено инспекто­ром милиции, что, возможно, объясняется тем, что наряду с полити­ческими Е. были предъявлены и уголовные обвинения: «вывел из строя 5 лошадей, подготовлял убийство зам. директора МТС В.».

См.: протоколы допросов председателя Бурановского сельсовета Тогульского района С. М. Кузменкова (1940 г.) (ОСД УАДАК. Ф. Р-2. Оп. 7. Д. 7463. Л. 109), сек-' ретаря Сидоровского сельсовета Романовского района И. П. Воробьева (1958 г.) (ОСД УАДАК. Ф. Р-2. Оп. 7. Д. 6352. Т. 3. Л. 39-40), секретаря Камышенского сель­совета Родинского района М. Ф. Щитова (1958 г.) (ОСД УАДАК. Ф. Р-2. Оп. 7. Д. 6574. Л. 198), председателя Родинского сельсовета одноименного района Д. А. Чер-нусь (1958 г.) (ОСД УАДАК. Ф. Р-2. Оп. 7. Д. 6125. Т. 2. Л. 31) и др. ** ОСД УАДАК. Ф. Р-2. Оп. 7. Д. 7117. Л. 9.

Одним из основных обязательных документов следственного дела являлась анкета арестованного. Она представляет собой фор­

муляр, заполняемый со слов арестованного следователем и вклю­чающий как основные данные биографического характера (дата и место рождения, место жительства на момент ареста), так и сведе­ния, характеризующие степень его интеграции в советский социум: социальное происхождение, социальное положение, профессия и специальность, образование, партийность, национальность и граж­данство, категория воинского учета, сведения о службе в белой ар­мии или участии в антисоветских бандах, сведения о прошлой суди­мости.

Наиболее «уязвимыми» пунктами биографии Е. были сведения о его социальном положении и наличии в прошлом судимости. Соци­альное положение бывшего кулака, хотя и без дореволюционного стажа и не потомственного, но раскулаченного и лишенного избира­тельных прав в период коллективизации, само по себе, если следо­вать букве и духу приказа № 00447, было достаточным основанием для выбора данного лица в качестве потенциальной жертвы репрес­сии. К тому же во время заполнения анкеты обвиняемый мог умол­чать о своих «кулацких корнях», видимо, поэтому в протоколе его допроса, куда также вписывались многие анкетные данные, после их возможного уточнения появились записи о его происхождении «из крестьян-кулаков» и кулацком социальном положении не только после революции, но и в дореволюционный период (см. документ № 16).

Как свидетельство нелояльного отношения Е. к советской власти мог истолковываться отмеченный в анкете факт его прежней суди­мости по ст. 61 УК в 1930 г. за невыполнение налоговых обяза­тельств, что могло стать и причиной раскулачивания.

Менее серьезным «изъяном» биографии подследственного была его служба в белой армии рядовым солдатом, так как мобилизации в период Гражданской войны носили принудительный характер.

Работники НКВД и милиции в соответствии с приказом побуж­дались к привлечению агентурного материала и материалов разве­дывательного или милицейского учета. Агентурные материалы в следственных делах, переданных из ведомственного архива ФСБ в отдел спецдокументации УАДАК, практически отсутствуют. Учет­ные материалы на бывших кулаков представлены в основном сведе­ниями о зарегистрированных судимостях, имевшихся в прошлом. Кроме того, работники НКВД могли использовать имевшиеся в рай­исполкомах данные о лишении избирательных прав (такая справка, выданная Старо-Бардинским РИКом, присутствует в публикуемом ниже следственном деле). В ходе операций, однако, арестовывалось все больше лиц, на которых у НКВД не было оперативного и учетно­го материала. В этой связи должна быть оценена значительная роль

справок и характеристик сельсоветов, а также характеристик, выда­ваемых правлениями колхозов как источника обвинительной ин­формации и основы узаконения ареста для НКВД и милиции.

В справке сельсовета о социальном положении Е. утверждается, что Е. происходил из кулацкой семьи и во время проведения коллек­тивизации лишался избирательных прав. В выданной сельсоветом характеристике на Е. подтверждается факт раскулачивания и лише­ния Е. избирательных прав «за эксплуатацию», вместе с тем, отмеча­ется, что в дальнейшем он вступил в колхоз, где вел антиколхозную агитацию, занимался спекуляцией, «разлагал трудовую дисципли­ну», т. е. вел тем самым деятельность, направленную на подрыв кол­хозного строя.

В некоторых следственных делах вместо характеристики с места жительства (или наряду с ней) прикладывалась характеристика с мес­та производства (колхоза). С содержательной стороны они мало от­личались, вместе с тем, в характеристике с места производства мог­ли быть более подробно охарактеризованы «вредительские» дейст­вия обвиняемого, связанные с работой в колхозе.

* ЦХАФ АК. Ф. 233. On. 1. Д. 540-543.

В рассматриваемом следственном деле отсутствует справка об имущественном положении подследственного, что не являлось редко­стью при ускоренном порядке ведения следствия, установленном приказом. Вместе с тем до половины следственных дел на бывших ку­лаков такие справки содержат. В ней приводилась довольно подроб­ная информация о хозяйственном положении обвиняемого на 1917 и 1929 гг. (количество земли под обработкой, жилые, хозяйственные и производственные постройки, сельхозинвентарь, скот, сведения о го­довом доходе и уплачиваемых налогах, количестве наемных работни­ков (см. документы № 38-40). Однако достоверность этих данных во многих случаях вызывает сомнения. Часто из-за отсутствия необхо­димой учетно-справочной документации или по требованию работни­ков НКВД, желавших придать большую узаконенность своим дейст­виям, связанным с исполнением приказа № 00447, работники сельсо­ветов, составлявшие подобные справки, вносили в них данные, завы­шающие степень зажиточности репрессируемых. Особенно это каса­ется данных за 1917 г., по которым в сельских Советах практически не было никакой документации. Так, сделанное нами выборочное срав­нение данных из справок об имущественном положении, составлен­ных на арестованных в 1937-1938 гг. жителей сел Ключевского рай­она, со сведениями, содержащимися в подворных анкетах сельскохо­зяйственной переписи 1917 г.*, показывает, что примерно в половине случаев данные справок явно преувеличивают их хозяйственную сос­

тоятельность и в действительности подследственные имели в 1917 г. середняцкое хозяйство. Нередко искажались сведения и за 1929 г.: в них включались прямо-таки фантастические сведения о наличии в хозяйствах подследственных поголовья скота, насчитывающего 25-30 и более лошадей и коров, об обработке 25-40 дес. пашни*. Между тем в 1920-е гг. из-за высоких налогов невыгодно было содержать крупные хозяйства, поэтому типичный нэповский кулак был «мель­че» дореволюционного. В ответ на дискриминационное налогообло­жение в ходе хлебозаготовительных кампаний 1928-1930 гг. зажиточ­ные крестьяне существенно сократили размеры своего хозяйства и площади посева зерновых, осуществив так называемое «самораскула­чивание».

В реабилитационных материалах также содержатся многочис­ленные свидетельства распространенности практики «приписыва­ния» кулацкого происхождения жертвам террора 1937-1938 гг."

* ОСД УАДАК. Ф. Р-2. Оп. 7. Д. 16 296. Л. 15; Д. 6651. Л. 11.

** См. показания бывших следственных работников и председателей сельсоветов, данные ими во время проведения реабилитационных мероприятий: ОСД УАДАК. Ф. Р-2. Оп. 7. Д. 7547. Л. 346-368, 674-680; Д. 7218. Л. 370; Д. 8099. Л. 290; Д. 7203. Л. 274; Д. 9037. Л. 201 и др.

*" См.: ОСД УАДАК. Ф. Р-2. Оп. 7. Д. 7665. Л. 126 об.

В соответствии с известным постулатом советского правосудия о признании как «царице доказательств» при формировании доказа­тельной базы в процессе расследования важное место отводилось показаниям и признаниям самого обвиняемого. Протокол допроса Е. показывает, что допрос обвиняемого проводился не работником НКВД, что было более распространенной практикой, а участковым инспектором милиции. Работники милиции активно участвовали в проводимой на основании приказа репрессивной операции, в том числе и в проведении следственных действий. В виду нехватки кад­ров задействовались даже курсанты училищ НКВД и пожарные***. В рассматриваемом следственном деле находится только один про­токол допроса обвиняемого, большинство же дел содержат два про­токола допросов. Протокол допроса представляет собой ответы под­следственного на выдвигаемые ему обвинения в «контрреволюцион­ной вредительской деятельности». Поскольку кулаки изначально рассматривались как главные противники советского колхозного строя, не подлежавшие социальной адаптации, истоки этого вреди­тельства усматривались в обиде и ненависти, порожденных раскула­чиванием и изъятием имущества («меня в 1930 году местный актив с. Сросток раскулачил и все мое хозяйство изъял в колхоз, после этого я активно выражал ненависть к советской власти и местному активу на селе»).

Протокол допроса Е. заканчивается записью о признании им вины. Как показывает просмотр других следственных дел, практиче­ски во всех случаях следователи добивались от обвиняемых призна­ния вины. Случаи непризнания вины были единичными. Хотя такая ситуация была не повсеместной, следственная практика в некоторых других регионах, как, например, в Калининской области, допускала возможность обвиняемому назвать себя «невиновным»*.

Основная «доказательная» база для обвинения Е. в контрреволю­ционной и вредительской деятельности формировалась на основа­нии показаний свидетелей. Активное содействие местного сельского актива (председателей и членов правления колхозов, председателей, секретарей и членов сельсоветов) в проведении репрессивной опера­ции по приказу № 00447 проявилось в том, что на их долю прихо­дится почти половина всех данных в это время свидетельских пока­заний". По делу Е. в качестве свидетелей проходят сразу два предсе­дателя колхозов — «Завет Ленина», в котором работал Е., и «Ка-тунь», располагавшегося в этом же селе. В их показаниях приводят­ся «факты» вредительской деятельности Е. в колхозе («вывел из строя» 5 лошадей, повредил конную сноповязалку), а также анти­колхозной и антисоветской агитации. Показания другого проходя­щего по этому делу свидетеля — рядового колхозника — также укла­дываются в стандарт обычно предъявляемых тогда обвинений — хи­щение колхозного имущества, агитация за выход из колхоза, против подписки на госзаймы, пораженческая агитация.

Сталинизм в советской провинции: 1937-1938. Массовая операция на основе приказа № 00447 / Сост. М. Юнге, Б. Бонвеч, Р. Биннер. М.: РОССПЭН, 2009.

Разгон В. Н. Репрессии против бывших «кулаков» в Алтайском крае в 1937 1938 гг. // Сталинизм в советской провинции. М., 2009.

Далеко не всегда такое свидетельство было добровольным. Один из свидетелей показал в 1959 г. на допросе при проведении следственных действий по реабилитации осужденных по делу 3. и др.: «Как у старого жителя и члена сельсовета в тот период работники НКВД интересовались у меня о социальном положении того или иного жителя с. Петровки. О всем известном я им рассказывал. Впоследствии, примерно че­рез день или два, они предлагали подписать протокол, однако, что я подписывал и сам не знаю до сегодняшнего дня. Спросить боялся, так как в то время обстановка была очень суровая, каждый день производились аресты, которых боялись очень многие, в том числе и я» (ОСД УАДАК. Ф. Р-2. Оп. 7. Д. 7248. Л. 112 об.). ⁴* См, например: ОСД УАДАК. Ф. Р-2. Оп. 7. Д. 7218. Л. 328.

В качестве свидетелей часто использовались работники местных сельсоветов***, негласные осведомители НКВД и пр. Хотя бывали случаи, когда «честные» осведомители отказывались подписывать «липовые» протоколы, в которых содержались обвинения в адрес граждан, которым следователи НКВД приписывали антисоветские высказывания и действия, которых они не совершали⁴*.

Обвинительное заключение по делу Е. составил уполномоченный УР Старобардинского РОМ НКВД, согласовано оно было с началь­ником райотдела НКВД и утверждено начальником Бийского опер-сектора. Рекомендовалось передать дело Е. на рассмотрение тройки по п. 9 и 10 ст. 58 УК.

Обязательным атрибутом каждого архивно-следственного дела яв­ляется выписка из протокола заседания тройки, в которой в краткой форме излагалось основное содержание следственного дела и указыва­лась мера наказания. В рассматриваемом нами случае выписка содер­жит даже больший перечень обвинений, чем сам текст обвинительного заключения. В нее, в частности, включены имеющиеся в протоколе до­проса подследственного признанные им обвинения в поджоге склада с семенным хлебом и угрозе убийством зам. директора МТС по полит­части Васильева, т. е. по сути дела в политическом терроризме.

Если обвиняемый, как в данном случае, приговаривался к смертной казни, в дело включалась выписка из акта о приведении приговора в ис­полнение. Ее подписывали руководящие члены расстрельной команды.

В деле присутствуют также и материалы реабилитации Е. Часть следственных дел содержит материалы реабилитации, проводившейся в 1939-1941 гг., после завершения действия приказа №00447. Однако в это время реабилитация проводилась в весьма ограниченном масшта­бе и, в частности, она совсем не затронула осужденных к высшей мере наказания. Начало реабилитации жертв репрессий, получивших «рас-стрельные» приговоры, было положено только в период хрущевской «оттепели». Реабилитационные мероприятия в отношении этой кате­гории репрессированных проводились по заявлениям их родственни­ков. В рассматриваемом случае процедура реабилитационных меро­приятий была инициирована заявлением жены осужденного Е., кото­рая 27 мая 1957 г. обратилась в Военный трибунал Сибирского военно­го округа с просьбой выдать ей справку о реабилитации мужа.

Реабилитационные материалы в данном следственном деле, как и в других, представляют собой повторные допросы свидетелей, дававших показания и составлявших справки на Е. в 1937 г., могли опрашиваться также новые свидетели, знавшие подсудимого, по архивным материа­лам уточнялось социальное происхождение реабилитируемого.

Свидетельские показания периода реабилитации дают представ­ление о мотивах и причинах, по которым свидетели давали ложные показания в 1937-1938 гг. (боязнь ареста, давление следователей, личная неприязнь и пр.), механизме фальсификации следственных дел, средствах и методах получения «доказательств» вины и пр.

Показания свидетелей, данные в 1957-1958 гг. при проведении реабилитационного расследования дела Е., не подтвердили практи­чески ни одного из «фактов» антисоветской агитации и вредительст­

ва, которые содержались в обвинительном заключении, на основа­нии которого он был расстрелян.

В целом складывается впечатление, что основной причиной, по которой Е. был репрессирован, все же было то, что он в свое время раскулачивался и лишался избирательных прав. Эти факты получили документальное подтверждение и во время реабилитационной про­верки (см. справку Сростинского сельсовета от 1 апреля 1958 г.). Во время Большого террора, когда социальная сегрегация была положе­на в основу отбора жертв, это было распространенной практикой. Приказ № 00447 нацеливал прежде всего на окончательное «выкорче­вывание» антисоветских социально чуждых элементов с тем, чтобы «раз и навсегда покончить с их подлой подрывной работой против основ советского государства». Вместе с тем, то обстоятельство, что документы, легшие в основу обвинения, — справка и характеристика местного сельсовета, протоколы допросов свидетелей (если судить по датам), были составлены до ареста Е, дает основания для предполо­жения о том, что инициатива ареста могла исходить от сельского актива, использовавшего ситуацию Большого террора для очистки колхозов от социально неблагонадежных элементов. При этом значе­ние могла иметь не только классовая вражда сельских активистов к бывшему кулаку, раскулаченному в период коллективизации, но и проявляемая им нелояльность к колхозному строю в 1937 г.: в харак­теристике сельсовета указывалось, что Е. «разлагал трудовую дисцип­лину среди колхозников, вел агитацию, что в колхозе жить невозможно и колхозы скоро так или иначе развалятся. По его агитации был выход из колхоза в 1936 г., в данное время нигде не работает, занимается спекуляцией, разлагательской работой колхозников».

Публикуемые в данном разделе в качестве дополнения другие до­кументы расширяют представление о причинах и обстоятельствах репрессирования бывших кулаков. В частности, справки и характе­ристики сельсоветов свидетельствуют о соучастии сельского актива в репрессивной акции. В заявлениях и жалобах осужденных в апел­ляционные инстанции отражены факты, показывающие, что многие из репрессированных в 1937-1938 гг. по обозначенному в приказе № 00447 целевому контингенту «кулаки» и в прошлом имели «сложные» отношения и подвергались репрессиям со стороны со­ветской власти (судились за невыполнение «твердого» задания, ссы­лались на север, откуда бежали в родные места и пр.). Вместе с тем некоторые из осужденных по этой категории оказались репрессиро­ваны за «грехи» родителей, несмотря на то, что сами не раскулачива­лись и не лишались избирательных прав, а к 1937 г. уже отчасти ин­тегрировались в колхозную систему, а некоторые даже проявили себя как ударники и стахановцы (см. документы № 45-50).

СЛЕДСТВЕННОЕ ДЕЛО НА БЫВШЕГО ПЕЧНИКА Е. (ДОКУМЕНТЫ)

№ 9

Ордер № 246 Старобардинского РО НКВД на арест обвиняемого Е.

4 ноября 1937 г.

Действителен один суток Сотруднику РО НКВД тов. Заводину . Вам поручается произвести обыск и арест гр. Е., проживающего] с. Сростки Ст[аро]бардинского р-на Всем органам советской власти и гражданам СССР надлежит оказывать законное содействие предъявителю ордера при исполне­нии им возложенных на него поручений.

Нач[альник] РО НКВД (подпись)

Секретарь (подпись)

ОСД УАДАК. Ф. Р-2. Оп. 7. Д. 5942. Л. 1. Подлинник, типограф­ский бланк, заполненный от руки.

№ 10

Протокол обыска обвиняемого Е.

4 ноября 1937 г.

Я, участковый] инспектор Ст[аро]бардинского РО НКВД Заво- дил, на основании ордера* за № произвел обыск у гр. Е., про- живающего в с. Сростки по ул. Береговая дом № кв. № .

При производстве обыска присутствовали гр. гр. Попов и Киселев.

Согласно полученным указаниям задержаны гр. гр. Е.

Изъято для предоставления в Ст[аро]бардинское РО НКВД сле­дующее:

Жалобы на неправильность, допущенные при производстве обы­ска на продажу вещей, ценностей и документов — жалоб никаких не имею на неправильность.

В протоколе все занесено правильно, таковой нам прочитан, чем подписываемся.

Председатель домоуправления {подпись)

(в сельских местностях представитель] сельск[ого] Совета) Производивший обыск (подпись)

Копию протокола получил (подпись)

Примечание. 1. Все претензии и заявления должны быть внесены в протокол до его подписания. После подписи никакие жалобы и за­явления не принимаются.

2. С запросом обращаться в НКВД

по адресу ЗСК

ОСД УАДАК. Ф. Р-2. Оп. 7. Д. 5942. Л. 2. Подлинник, типограф­ский бланк, заполненный от руки.

№ 11

Анкета арестованного Е.

4 ноября 1937 г.

1. Фамилия Е.

3. Дата рождения: число 30 месяц марта год 190О

4. Место рождения с. Сростки Ст[аро]бардинского р-на Алтай­ского края

5. Место жительство (адрес) с. Сростки Ст[аро]бардинского р-на

6. Профессия и специальность печник

7. Место службы и должность или род занятий работал в колхо­зе «Завет[ы] Ленина»

8. Паспорт при аресте изъят

(когда и каким органом выдан, номер и категория, где прописан)

9. Социальное происхождение из крестьян

(род занятий родителей и их имущественное положение)

10. Социальное положение крестьянин

(род занятий и имущественное положение арестованного)

а) до революции крестьянин

б) после революции кулак

11. Образование (общее и специальное) м[ало]грамотный

12. Партийность (в прошлом и в настоящем) б/п

13. Национальность и гражданство (подданство) русский, гр-н СССР

14. Категория воинского учета-запаса и где состоит на учете не военнообязан, т. е. военный билет изъят как у кулака

15. Служба в белых и др. к-р армиях, участие в бандах и восста­ниях против Соввласти (когда и в качестве кого) в 1919 г. служил у белых рядовым

16. Каким репрессиям подвергался при Соввласти: судимость, арест и др. (когда каким органом и за что) осужден в 1930 г. по ст. 61 УК, в 1934 г. арестовывался

Подпись арестованного (подпись)

1. Особые внешние приметы*

2. Кем и когда арестован 3/XI-1937 г. Ст[аро]бардинским РО НКВД

3. Где содержится под стражей в Бийской тюрьме НКВД Подпись сотрудника, заполнившего анкету (подпись) Примечание: Анкета заполняется четко и разборчиво со слов аре- стованного и проверяется по документам.

ОСД УАДАК. Ф. Р-2. Оп. 7. Д. 5942. Л. 3, 3 об. Подлинник, типо­графский бланк, заполненный от руки.

№ 12

Справка Сростинского сельского Совета Старобардинского района о социальном положении обвиняемого Е.

6 октября 1937 г.

Дана на гр-на с. Сростки Ст[аро]бардинского р-на ЗСКЕ. с 1900 года рождения, происхождения из крестьян-кулаков. В 1931 году лишался избирательных прав голоса, в настоящее время колхозник. Что и удо­стоверяет Сростинский с/совет.

Председатель] с/совета (подпись)

№ 13

Характеристика Сростинского сельского Совета Старобардинского района на обвиняемого Е.

6 октября 1937 г.

На гр. Сростинского с/с Cmfapo]бардинского РИКа Е., рождения 1900 года, проживающий в селе Сростки, ранее лишался избиратель­ных прав за эксплуатацию. Работал в колхозе «Завет[ы]Ленина», где разлагал трудовую дисциплину среди колхозников, вел агитацию, что в колхозе жить невозможно, и колхозы скоро так ли иначе развалят­ся. По его агитации был выход из колхоза в 1936 г., в данное время ни­где не работает, занимается спекуляцией, разлагателъской работой колхозников.

Что и удостоверяет Сростинский с/с.

Председатель] с/совета (подпись)

ОСД УАДАК. Ф. Р-2. Оп. 7. Д. 5942. Л. 5. Рукописный подлин­ник.

№ 14

Справка Старобардинского райисполкома о социальном положении обвиняемого Е.

11 ноября 1937 г.

Выдана настоящая в том, что Е., житель села Сростки Сростин­ского с/совета Ст[аро]бардинского района Запсибкрая, числится лишенным избирательных прав в Советы на основании постановле­ния президиума РИКа.

Что и удостоверяется.

Зав. социальным] отд[елом] РИКа (подпись)

ОСД УАДАК. Ф. Р-2. Оп. 7. Д. 5942. Л. 6. Подлинник, машино­писный бланк, заполненный от руки.

№ 15

Постановление Старобардинского РОМ НКВД об избрании меры пресечения и предъявлении обвинения Е.

3 ноября 1937 г.

Я, участковый] инспектор Ст[аро]бардинского отд[еле]ния РОМ НКВД, Заводин отдела Управления Государственной Безо- пасности УНКВД по Запсибкраю, рассмотрев следственный ма- териал по делу № *_ и приняв во внимание, что гр. Е., 1900

года рождения, уроженец с. Сростки Старобардинского р-на Ал­тайского края, до ареста проживал в с. Сростки, малограмотный, кулак, работал в колхозе, достаточно изобличается в том, что он, будучи в с. Сростки конюхом колхоза «Заветы Ленина», вывел из строя 5 лошадей, подготовлял убийство зам. директора МТС Ва­сильева, активно проводил к-р пораженческую агитацию среди колхозников, распространял к-р клевету на вождей ВКП(б) и со­ветского правительства, активно выступал против всех меро­приятий ВКП(б) и правительства, а поэтому, руководствуясь ст. ст. 144, 147 УПК,

постановил:

гр. Е. привлечь в качестве обвиняемого по ст. ст. 58-9-10 УК, ме­рой пресечения способов уклонения от следствия и суда избрать со­держание [под] стражей в Бийской тюрьме НКВД.

Заводин

Участковый] инспектор РОМ НКВД «Согласен»

Терехов

Начальник РО НКВД, сержант госбезопасности

Настоящее постановление мне объявлено_ 193 г."

Подпись обвиняемого (подпись)

* Номер в документе не указан. " Дата в документе не проставлена.

ОСД УАДАК. Ф. Р-2. Оп. 7. Д. 5942. Л. 7. Подлинник, типограф­ский бланк, заполненный от руки.

5 ноября 1937 г.

Я, участковый] инспектор Ст[аро]бар[динского] РОМ НКВД За­водим, допросил в качестве обвиняемого 1. Фамилия Е.

3. Дата рождения 1900 г.

4. Место рождения с. Сростки Ст[аро]бардинского р-на

5. Местожительство с. Сростки

6. Национальность] и гражданство] (подданство) русский

7. Паспорт изъят

(когда и каким органом выдан, номер и категория и место при­писки)

8. Род занятий работаю в колхозе

9. Социальное происхождение из крестьян кулаков

(род занятий родителей и их имущественное положение)

10. Социальное положение (род занятий и имущественное поло- жение)

а) до революции кулацкое

б) после революции то же

11. Состав семьи жена, дочь, сын, сын

(близкие родственники, их имена, фамилии, адреса и род за­нятий)

12. Образование (общее, специальное) м[ало]грамотный

13. Партийность (в прошлом и в настоящем) б/п

14. Каким репрессиям подвергался: судимость, арест и др. (когда, каким органом и за что)

а) до революции не судим

б) после революции [в] 1930 году судим по ст. 61 УК [на] восемь м-цев принудительных] работ

15. Какие имеет награды (ордена, грамоты, оружие и др.) при Соввласти не имеет

16. Категория воинского учета-запаса и где состоит на учете ря­довой

17. Служба в Красной армии (Красн[ой] гвардии, в парти- занских] отрядах), когда и в качестве кого [с] 1919 года по 1922 год служил в Красной армии

18. Служба в белых и др. к-р армиях (когда, в качестве кого) в на- чале 1919 года по конец 1919 года служил у Колчака в качестве рядо- вого

20. Сведения об общественно-политической деятельности

(подпись)

Примечание. Каждая страница протокола должна быть заверена подписью допрашиваемого, а последняя и допрашивающего.

Показания обвиняемого Е. «5» ноября 1937 г.

Вопрос: Вам предъявляется обвинение в том, что вы занимались к-р вредительской деятельностью в колхозе «Завет[ы] Ленина». Признаете себя в этом виновным?

Ответ: Да, признаю, я действительно занимался к-р вредитель­ской деятельностью в колхозе «Завет[ы] Ленина».

Вопрос: Расскажите о вашей практической к-р вредительской деятельности.

Ответ: Будучи враждебно настроенным на советскую власть за то, что меня в 1930 году местный актив с. Сросток раскулачил и все мое хозяйство изъяли в колхоз, после этого я активно выражал нена­висть к советской власти и местному активу на селе.

За это я решил отомстить активу, поэтому я, будучи в колхозе, активно стал проводить к-р вредительскую работу в колхозе, соби­рался сжечь государственные здания.

Вопрос: Вам предъявляется обвинение в том, что вы в хлебоубор­ку 1936 года вывели из строя сложную молотилку <...>". Признаешь в этом себя виновным?

Ответ: Да, признаю, что я во время молотьбы 1936 года, буду­чи машинистом на сложной молотилке в колхозе «Завет[ы] Лени­на», с целью вредительства и срыва молотьбы я в ночное время пустил в барабан кусок железа, тем самым вывел из строя слож­ную молотилку, в результате получился срыв молотьбы в тече­ние 5-ти дней.

Вопрос: Вы подготовляли поджег складов в дни празднования 1-го Мая 1937 г. в колхозе «Завет[ы] Ленина». Признаете себя в этом виновным?

Ответ: Да, признаю. Второго мая 1937 г. я действительно поджег склады с семенами в колхозе «Завет[ы]Ленина», но пожар был быст­ро ликвидирован, и семена не сгорели, убытка колхозу причинено не было.

Вопрос: Вам предъявляется обвинение о том, что вы угрожали убить зам. директора по политчасти тов. Васильева. Признаете себя в этом виновным?

Сведения не указаны. " В тексте неразборчиво.

Ответ: Да, признаю, я действительно угрожал убийством Ва­сильеву за то, что он активно разоблачал меня в к-р деятельно­сти в 1937 г. То, что на каждом собрании и совещании называл меня врагом среди колхозников, за это я хотел отомстить Ва­сильеву, но удобного случая не представилось, и осуществить свои замыслы мне не удалось. В посевную 1937 г. для того, чтобы со­рвать сев я лично спаивал пахарей и сеяльщиков и среди них вел активно к-р агитацию, чтобы не сеять, убеждал их, что хлеб все равно отберут.

Во время уборки 1936 года я активно выступал против хлебопо­ставок государству и непланового] хлебозакупа, говорил: «Для чего хлеб сдавать? Коммунисты его отдают взяткой капиталистиче­ским государствам Японии и Германии для того, чтобы они их не раз­громили». Одновременно высказывал колхозникам угрозу, что всем ак­тивистам не поздоровится, когда свергнут Советскую власть, сгова­ривал их, чтобы уходили из колхоза.

Вопрос: Вам предъявляется обвинение в том, что вы сговаривали колхозников, чтобы не подписывались на заем обороны СССР. При­знаете себя в этом виновным?

Ответ: Да, признаю, я действительно сговаривал колхозников, чтобы они не подписывались на заем обороны СССР, говорил им, что заем это обман и очковтирательство колхозникам, потому что соб­ранные деньги коммунисты присваивают себе в карман, а поэтому ни один колхозник не выигрывает на облигации.

Показание мое верно, записано с моих слов, протокол лично мной прочитан. В чем и расписуюсь (подпись)

Допросил участковый] инспектор РОМ НКВД Заводил

ОСД УАДАК. Ф. Р-2. Оп. 7. Д. 5942. Л. 8-10. Подлинник, типо­графский бланк, заполненный от руки.

№ 17

Протокол допроса свидетеля Е.

31 октября 1937 г.

Я, участковый] инспектор Ст[аро]бардинского РОМ НКВД За-водин, с[его] числа допросил в качестве свидетеля Е., с 1909 года рождения, место жительства и рождения с. Сростки Старобар­динского р-на, колхозник, занимаемая должность] председатель

кол[хо]за «Заветfuj Ленина», женат, б/п, м[ало]грам[отный], со слов — не судим.

Вопрос: Что вам известно о к-р вредительской деятельности Е.?

Ответ: Мне известно, что Е. до 1930 года имел крупнокулацкое хо­зяйство, за которое в этом же году был раскулачен и лишался изби­рательных прав голоса. После того как его раскулачили он повел к-р вредительскую работу в колхозах, стал угроблятъ лошадей колхоз­ных и сельхозинвентарь, а наряду с этим вел к-р пораженческую аги­тацию среди колхозников.

Вопрос: Расскажите следствию о практической к-р вредительской дея­тельности Е.

Ответ: Практическая к-р деятельность Е. заключалась в следую­щем. В 1935 году Е. вошел членом в колхоз «Завет[ы]Ленина», послед­ний систематически вредит в колхозе. За 1936 год вывел из строя не меньше 5 штук лошадей, которые после его вредительских действий через некоторое время пали.

В момент хлебоуборки его направили колхозом машинистом, он вывел из строя конную сноповязалку, чем самым сделал срыв хлебо­уборки.

К первому мая 1937 г. он меня сговаривал сжечь колхозные скот­ные дворы, но я не дал и заявил председателю Сростинского с/совета. Но какие меры с ним принимались для меня не известно.

Нынешний год в хлебоуборочную кампанию 1937 г. он системати­чески сговаривал колхозников на не выход на работу, говорил им, что «на какой черт работать в колхозе, как хлеб весь забирают коммуни­сты, а колхозники всегда остаются без хлеба».

Кроме этого он запугивал колхозников будущей войной и жесткой расправой над колхозниками, в момент войны он колхозникам говорил, что тогда колхозы все разгонят и жить будет лучше, надо только будет организовать группу из тех людей, которые обиженные совет­ской властью и во время переворота Японии помочь свергнуть совет­скую власть.

Вел к-р пораженческую клевету на вождей ВКП(б) и советского правительства, говорил, что коммунисты организовали колхозы и совхозы, но отобрали все хозяйство у крестьян, а сами руководить не могут, все рабочие и колхозники сидят голодом и разбитые.

Показание мое верно записано с моих слов правильно, протокол мне зачитан, в чем и расписуюсь (подпись)

Допросил: участковый] инспектор РОМ НКВД Заводин

4 октября 1937 г.

Я, участковый] инспектор Ст[аро]бардинского РОМ НКВД Заво-дин, с [его] числа допросил в качестве свидетеля К., 1902 года рожде­ния, м[ало]грамот[ный], женат, колхозник, проживающий [в] с. Сро­стки, со слов — не судим.

Вопрос: Что вам известно о к-р пораженческой агитации?

Ответ: Мне известно, что Е. до 1919 года имел крупное кулацкое хозяйство, за которое в этом же году был раскулачен и лишен изби­рательных прав голоса, но не ссылался.

До 1936 года Е. жил единоличником. Нигде не работал, исключи­тельно занимался хищением колхозного имущества, т. е. воровал ло­шадей и крупный рогатый скот, за что не однократно за хищение по­падался и подозревался.

Вопрос: Расскажите следствию о практической к-р воровской деятельности Е. Дайте конкретные факты.

Ответ: В январе 1936 года Е. похитил в колхозе «Знамя труда» ко­рову, которую продал через своих родственников в городе Бийске за 450 рублей.

В конце 1936 года Е., чтобы скрыть свои преступления, вошел в колхоз «Завет[ы] Ленина», где занялся к-р подрывной работой и сис­тематическим хищением колхозного хлеба.

Во время посевной кампании он похитил семенной пшеницы с поля 30 кг, которую при обыске у него обнаружили.

В ноябре м-це 1936 года он активно высказывал против неплано­вого] хлебозакупа, как колхозного и колхозников, говорил, что Совет­скую власть не накормишь, она всех колхозников ободрала, коммуни­сты только защищают свою шкуру с той целью, чтобы их Япония и Германия не побили.

В 1922 году участвовал в бегах, выдавал партизан и коммуни­стов, помогал отбирать хлеб и мясо для белых. Показание мое верно, протокол мне зачитан, записано с моих слов, в чем и распи-суюсь

(подпись)

Допросил Заводин

4 октября 1937 г.

Я, участковый] инспектор Ст[аро]бардинского РОМ НКВД Заво­дин, с[его] числа допросил в качестве свидетеля П., с 1903 г. рож., м[ало]грам[отный], кандидат ВКП(б), женат, колхозник, проживаю­щий [в] с. Сростки, со слов — не судим, за ложное показание пре­дупрежден ] по ст. 95 УК.

Вопрос: Что вам известно о прошлом кулака Е.?

Ответ: Мне известно, что Е. до 1929 года имел крупное кулацкое хо­зяйство, за которое в 1929 году был раскулачен и лишен избиратель­ных прав голоса, но одновременно поясняю, что Е. на ссылку не ссы­лался, почему — не могу сказать.

После раскулачивания он занялся к-р подрывной работой в колхо­зах и вел пораженческую клевету на вождей ВКП(б).

После чего, согласно Конституции и селъхозуставу, Е. в 1936 году приняли в колхоз, где он с целью отомстить сельскому активу, старается всячески отомстить за то, что его актив раскулачил и отобрал его хозяйство, которое он наживал чужим трудом.

Вопрос: Расскажите следствию о практической к-р пораженче­ской агитации Е. Дайте конкретные факты.

Ответ: Мне известно, что Е. с 1936 года систематически занима­ется к-р подрывной агитацией в колхозе «Завет[ы] Ленина» Сро-стинского с/с.

В июне м-це 1937 года ему удалось более отстающих колхозников сагитировать за выход из колхоза, как Б. и П., которые в настоящее время живут единоличниками.

Кроме этого, во время подписки нового займа обороны СССР, он активно выступал против подписки на заем, пускал клевету, о том, что скоро Советской власти не избежать гибели, и коммунисты вся­чески стараются быстрее провести подписку и собрать деньги, что­бы дать сдачу тем странам, которые хотят напасть на советское государство, с той целью, чтобы их не разбили.

В сентябре 1937 года он своими вредительскими действиями угробил в колхозе «Завет[ы] Ленина» 2-х лошадей, которые ему были прикреплены для вывозки хлебопоставок государству. Он же, Е., в начале молотьбы в августе м-це 1937 года похитил пшени­цу — один гектар и спрятал ее в солому на токе, при обнаруже­нии он в последствии признался, и за это хищение оформлялись материалы.

Больше добавить я ничего не могу. Протокол мне прочитан, запи­сано с моих слов правильно, в чем и расписуюсь (подпись)

Допросил участковый] инспектор РОМ НКВД Заводин

ОСД УАДАК. Ф. Р-2. Оп. 7. Д. 5942. Л. 14, 15. Рукописный под­линник.

№ 20

Протокол Старобардинского РОМ НКВД

об окончании следствия по делу обвиняемого Е.

5 ноября 1937 г.

Я, участковый] инспек[тор] Ст[аро]бардин[ского] РОМ НКВД Заводин, рассмотрев следственный материал на обвиняемого Е. по делу № 28029 по ст. 58-9-10 УК — следствие считать законченным, о чем объявить обвиняемому, что он имеет право на основании ст. 206 УПК просмотреть весь следственный материал и не желает ли чем дополнить следствие.

Обвиняемый: Е., просмотрев следственный материал, заявил: что со следствием ознакомлен и дополнительно показать ничего не могу.

Подпись обвиняемого (подпись)

Следствие предъявил: участковый] инспектор РОМ НКВД За­водин

ОСД УАДАК. Ф. Р-2. Оп. 7. Д. 5942. Л. 16. Подлинник, машино­писный бланк, заполненный от руки.

№ 21

Обвинительное заключение по делу Е.

10 ноября 1937 г.

По обвинению по ст. 58-9-10 УК РСФСР.

В Старобардинское РО НКВД поступили материалы о том, что в селе Сростках кулак Е. проводит к-р вредительскую деятель­ность.

Произведенным расследованием установлено:

Е., кулак, 1900 года рождения, уроженец с. Сростки Старобар­динского р-на, Алтайского края, м[ало]грамотный, в 1930 году су­дим по ст. 61ч. III УК на 1 год л[ишения] свободы. До ареста рабо­тал в колхозе.

Обвиняется в том, что:

будучи враждебно настроен к Советской власти за то, что его лишили прав голоса и изъяли его хозяйство, в 1936 году, с целью мести Е. совершил диверсионный вредительский акт, т. е. во вре­мя обмолота хлеба пустил в барабан машины кусок железа, вследствие чего машина вышла из строя и обмолот хлеба был сорван.

Во время посевной 1937 года с целью к-р деятельности срыва сева спаивал колхозников вином.

Во время распространения займа обороны СССР Е. среди кол­хозников с. Сростки проводил к-р агитацию, говорил: «Не подписы­вайтесь на заем, пользы от этого нам нет. Заем распространяют ком­мунисты для того, чтобы деньги присваивать себе». В результате к-р клеветы на вождей ВКП(б) отстающая часть колхозников от под­писки отказалась.

Запугивал колхозников будущей войной и расправой с ними, го­ворил: «Кто будет активно участвовать в колхозной жизни и не уй­дет из колхоза, того будут вешать», т. е. в преступлении, предусмот­ренном ст. 58-9-10 УК РСФСР.

Виновным себя признал, кроме того, изобличается показаниями П., К. и др.

Следственное дело № 28029, по обвинению Е. по ст. 58-9-10 УК РСФСР — направить на рассмотрение Судебной тройки УНКВД по Алтайскому краю.

Уполномоченный УР РОМ НКВД Ерышев

Согласен: начальник] РО НКВД,

сержант госбезопасности Терехов

Справка

1) Вещественных доказательств по делу не имеется.

2) Арестованный Е. содержится под стражей в Бийской тюрьме НКВД с 4/XI.

Уполномоченный УР РОМ НКВД Ерышев

Из протокола № 10/8-к заседания тройки при УНКВД по Алтайскому краю по делу Е.

26 ноября 1937 г.

Председатель — нач[альник] УНКВД Попов

Члены: Гусев

Поздняков

Секретарь Лешин

Слушали:

Постановили:

<...>* Дело № 28029 Старобардинского РО НКВД. Е., 1900 г. рождения, кулак, уроженец с. Сростки Ста­робардинского р-на Алт[айского] края. В 1930 г. сужден по ст. 61 ч. III УК на 1 м[есяц] лишения свободы. Срок от­был. До ареста работал в колхозе. Будучи враждебно настроен, Е. с целью вредительства пробрался в колхоз «Заветы Ленина», где проводил актив­но подрывную к-р работу. В 1936 г. во время обмолота хлеба Е. бросил в барабан молотилки кусок железа, вывел из строя молотилку (сложную) и сорвал обмолот и хлебопоставки государству. Причинил убыток в сумме 2500 р[уб.] В 1937 г. 2 мая Е. совершил поджег складов с семен­ным хлебом в колхозе «Завет[ы] Ленина», пожар был бы­стро захвачен и ликвидирован, убытков больших не произ­вел. В 1937 г. Е. угрожал убийством зам. директора по по­литчасти т. Васильева за то, что Васильев разоблачал его, как врага народа. Будучи в колхозе, активно среди колхозников прово­дил к-р агитацию. В 1936 г. во время уборки и хлебопоста­вок говорил: «Зачем сдавать хлеб государству, все равно его коммунисты отдают Японии и Германии, чтобы им не оторвали голову». Распространял к-р пораженческую агитацию, запуги­вал колхозников расправой [в] будущей войне: «Придет время, когда будем активно рубить голову коммунистам». Во время выпуска займа обороны Союза сговаривал колхозников не подписываться на заем. Виновным себя признал.

Е. — расстрелять. Лично принадлежа­щее ему имущество конфисковать.

Здесь и ниже опущена часть протокола в отношении других обвиняемых.

Председатель: нач[альник] УНКВД Члены:

Попов Гусев Поздняков

Секретарь Леишн

ОСД УАДАК. Ф. Р-2. Оп. 5. Д. 89. Л. 1, 12, 26. Машинописная за­веренная копия.

№ 23

Выписка из акта о приведении

в исполнение приговора в отношении Е.

[Не ранее 2 января 1938 г.]"

Решение Судебной тройки УНКВД по Алткраю от 26 ноября 1937 г. протокол № 10/8-к о расстреле Е:. приведено в исполнение 2 января 1938 г. в г. Бийске.

Инспектор 8-го отд[ела] УГБ

УНКВД по Алт[айскому] краю (подпись)

ОСД УАДАК. Ф. Р-2. Оп. 7. Д. 5942. Л. 20. Подлинник, машино­писный бланк, заполненный от руки.

№ 24

Заявление жены осужденного Е. в Военный трибунал Сибирского военного округа о пересмотре дела

27 мая 1957 г.

Прошу выслать мне справку о реабилитации [и] судимости моего мужа Е., рождения 1900 года, взятого по линии НКВД в ноябре 3 числа 1937 года (бывшим НКВД Старобардинского р-на). Я его жена <...>

(подпись)

ОСД УАДАК. Ф. Р-2. Оп. 7. Д. 5942. Л. 20 а. Рукописный под­линник.

№ 25

Протокол повторного допроса свидетеля Е.

31 марта 1958 г.

Следователь прокурор Сростинского района юрист II класса Ми­наев допрашивал нижепоименованного в качестве свидетеля с со­блюдением ст. ст. 162-168 УПК РСФСР.

1. Фамилия, имя, отчество Е.

2. Возраст 1909 г. рождения

3. Место рождения с. Сростки Сростинского р-на

4. Сведения о паспорте при себе не имеет

5. Семейное положение женат

6. Занятие в момент, к которому относится допрос председатель к[олхо]за «Завет[ы] Ленина» Cm[аро]бардинского района

7. Занятие в настоящее время товаровед Сростинского райпо-требсоюза

8. Образование (какое учебное заведение окончил) 7 классов

9. В каких отношениях состоит с обвиняемым сродный брат

10. Происхождение из семьи крестьян

11. Судимость со слов — ранее не судим

12. Партийность б/п

13. Настоящее местожительство и точный адрес с. Сростки, Со- ветская, № 113

Подписка. В соответствии со ст. 164 УПК следователь меня пре­дупредил об уголовной ответственности за отказ от дачи показаний и за дачу ложного показания.

(подпись)

По настоящему делу я могу показать следующее.

В 1935 году я пришел домой из Красной Армии, где я проходил действительную службу. По приезду меня в с. Сростки в 1935 году я поступил на работу в Сростинскую среднюю школу завхозом, где я работал до февраля 1937 года, а в феврале 1937 года меня назначи­ли председателем колхоза «Завет[ы] Ленина» с. Сростки, где я ра­ботал в данной должности до января 1938 года, а затем я был снят с работы председателя колхоза и меня в то время, после снятия с работы, стали приписывать мне, что я сын кулака и другие ложные приписки.

Когда в 1937 году я работал председателем колхоза, то меня не­сколько раз возили и вызывали в НКВД, заставляли подписывать бу­маги на Е., меня несколько раз вызывали в с. Ст[арая] Барда в

НКВД, в с. Сростки и заставляли подписывать протокол допроса, якобы, моих показаний на Е., но я долго не подписывал, они меня держали по трое суток в НКВД и добивались, чтобы я подписал по­казания, но я не подписывал. Тогда они мне стали угрожать, что, если не подпишу протокол допроса, то тебя посадим по линии НКВД, и мне сейчас припоминается, что я все же протокол подпи­сал. Сам я протокол своих показаний не читал, а они его мне зачи­тали, он был уже написан, при мне они его не писали. Что было на­писано в протоколе, я сейчас точно не помню. Но говорилось, как мне сейчас припоминается, что якобы Е. вредил в колхозе, по его вине пало несколько лошадей и другие вредительские действия. Е. в 1937 году был взят по линии НКВД и до сего времени о нем ничего не слышно, где он и жив ли, я не знаю.

Вопрос: Вам зачитывался протокол допроса ваших показаний от 31/Х-1937 года, скажите, Ваша ли подпись на протоколе и правиль­но ли изложены в протоколе Ваши показания?

Ответ: Во-первых, Е. мне является сродным братом, наши отцы родные братья, поэтому думаю, что такие показания я не мог дать. На протоколе подпись моя, но что записано в протоколе ниче­го не соответствует действительности, я уже выше показывал, что я этот протокол не подписывал, хотя меня вызывали в то вре­мя работники НКВД несколько раз, но я все же не подписывал, от­казал. Подписал этот протокол только тогда, когда мне работники НКВД стали угрожать, что, мол, тебя посадим тоже по линии НКВД. После этого я этот протокол подписал, хотя я его лично сам не читал, мне его зачитали, но такого в том протоколе записано не было, как записано и зачитано сейчас Вами, возможно, и тогда это же было записано в протоколе, но его могли мне зачитать совершен­но по другому.

Кулацким хозяйством Е. не считался, но в 1930 году у него забрали дом, он в то время работал в колхозе.

Никакой вредительской деятельности он не проводил, среди кол­хозников он тоже не вел никакой агитации.

Колхозных лошадей он не угроблял, при моей работе в нашем к[олхо]зе пала только одна лошадь у к[рестьяни]на Бедарева, ника­кие машины он из строя не выводил. Лично меня он никогда не сгова­ривал поджигать колхозные скотные дворы, среди колхозников он не агитировал на выход из колхоза, ни о какой войне он ничего не говорил и клевету на вождей ЦК ВКП(б) и правительство он не допускал, все это выдумка самих работников НКВД. Е. работал до ареста в нашем колхозе рядовым колхозником и никаких вредительских действий про­тив колхозного строя он не проводил и никакой агитацией против Со­ветской власти он не занимался и не вел, все это не верно. Сейчас

можно допросить ряд тех лиц, которые его знают, и они могут под­твердить о его работе.

Записано с моих слов верно и мною зачитано (подпись)

Допросил: прокурор Сростинского р-на Минаев

ОСД УАДАК. Ф. Р-2. Оп. 7. Д. 5942. Л. 21-22. Подлинник, типо­графский бланк, заполненный от руки.

№ 26

Протокол повторного допроса свидетеля Р.

31 марта 1958 г.

Следователь прокурор Сростинского района юрист II класса Ми­наев допрашивал нижепоименованного в качестве свидетеля с со­блюдением ст. ст. 162-168 УПК РСФСР.

1. Фамилия, имя, отчество Р.

2. Возраст 1904 г. рождения

3. Место рождения с. Енисейск[ое] Марушинского р-на

4. Сведения о паспорте при себе не имеет

5. Семейное положение семейный

6. Занятие в момент, к которому относится допрос председатель Сростинского с/совета Сростинского района (бывший Ст[аро]бар-дин[ский ] р-[н ])

7. Занятие в настоящее время товаровед Сростинского райпо-требсоюза

8. Образование (какое учебное заведение окончил) 5 классов

9. В каких отношениях состоит с обвиняемым посторонний

10. Происхождение из семьи крестьян

11. Судимость со слов — ранее не судим

12. Партийность член КПСС с 1937 года

13. Настоящее местожительство и точный адрес с. Сростки, Со- ветская, № 113

Подписка. В соответствии со ст. 164 УПК следователь меня пре­дупредил об уголовной ответственности за отказ от дачи показаний и за дачу ложного показания.

(подпись)

По настоящему делу я могу показать следующее. Я родился в селе М[ало]-Енисейское Марушинского района, всю свою трудовую деятельность я работаю в Сростинском и Ст[аро]бардин­

ском районах. До апреля 1937 года я работал в селе Карагуж Ст[аро]бардинского района в должности председателя колхоза «Ал­тайский партизан», а в апреле 1937 года меня избрали на работу председателем Сростинского с/совета Ст[аро]бардинского района, ныне Сростинский район. В должности председателя Сростинского с/совета я работал с апреля 1937 года по август 1938 года, а затем был переведен заведующим] с[елъ]хозотделом Ст[аро]бардинского района. Гражданина Е., с 1900 года рождения, жителя с. Сростки, я не знаю, в деле может быть и знал, но сейчас не помню.

Была ли семья Е. кулацкой, я сейчас не помню. Занимался ли Е. до его ареста вредительством в бывшем к-зе «Завет[ы] Ленина» или дру­гом колхозе, я об этом ничего не знаю, и мне и тогда об этом не было известно. Проводил ли он какую-либо агитацию против советской вла­сти — об этом также мне и в 1937 году и сейчас ничего не известно.

В 1937 году заместителем директора Сростинской МТС по поли­тической части работал гражданин Васильев, я его хорошо знаю, лично мне Васильев никогда не говорил о том, что его хотел убить гр-н Е., также об этом я не слышал в то время и от других граждан села, все это выдумки в то время следственных органов ОГПУ. В к[олхо]зе «Заветы Ленина», в котором работал Е., в 1937 году, а также и в другие годы не было таких случаев, чтобы кто-либо под­жигал склады хлеба, портил с/хмашины и другие вредительские дей­ствия, направляемые Е. против колхоза.

В 1937 году, когда я работал председателем Сростинского с/сове­та, то в то время работники ОГПУ много забирали людей по ст. 58-10 УК, меня как председателя с/совета принуждали давать всякого рода справки и характеристики на граждан, причем ложные, писан­ные под диктовку работников ОГПУ. Эти справки и характеристики давал и я. Давал я ложные фальшивые характеристики на граждан лишь потому, что боялся, что если не дам, то и меня заберут, так как в то время были такие случаи, что если кто не подчинится ра­ботникам ОГПУ и не дадут им тех материалов, которые им нужны, то его забирали по линии НКВД. Я лично сейчас не помню, давал ли я какие справки и характеристики на гражданина Е.в 1937 году в орга­ны ОГПУ, но такие справки и характеристики я давал на многих гра­ждан по указанию работников НКВД.

Вопрос: Вам предъявляется справка № 792 от 6/Х-1937 года на гр-на Е. и на него же характеристика от 6/Х-1937 года, скажите, кем написана была справка и характеристика и соответствуют ли данные документы действительности?

Ответ: Предъявленные мне два документа — справка № 792 от 6/Х-1937 г. и характеристика от 6/Х-[19]37 г. выданы мною на гр-на Е. — эти документы писал и выдал работникам ОГПУ лично я,

эти документы являются ложными и не соответствуют действи­тельности. Эти два документа я выдал по указанию и [под] диктов­ку следственных органов ОГПУ. В действительности гр-н Е. никакой агитации против колхоза не вел, так же не вел агитации и против Советской власти, никакого убийства против зам. директора Сро-стинской МТС Васильева он не организовывал. Все это выдумка, и эта ложь была написана под диктовку в то время работающего в НКВД Ст[аро[бардинского района Заводима.

Записано с моих слов верно и мною зачитано (подпись)

Допросил: прокурор Сростинского р-на Минаев

ОСД УАДАК. Ф. Р-2. Оп. 7. Д. 5942. Л. 23-24. Подлинник, типо­графский бланк, заполненный от руки.

№ 27

Протокол повторного допроса свидетеля П.

31 марта 1958 г.

Следователь прокурор Сростинского района юрист II класса Ми­наев допрашивал нижепоименованного в качестве свидетеля с со­блюдением ст. ст. 162-168 УПК РСФСР.

1. Фамилия, имя, отчество Т.

2. Возраст 1900 г. рождения

3. Место рождения с. Сростки Сростинского р-на

4. Сведения о паспорте при себе не имеет

5. Семейное положение женат

6. Занятие в момент, к которому относится допрос в 1937 году работал кузнецом в к[олхо]зе «Завет[ы] Ленина» в с. Сростки

7. Занятие в настоящее время сторож Сростинского РВК

8. Образование (какое учебное заведение окончил) 4 класса

9. В каких отношениях состоит с обвиняемым посторонний

10. Происхождение из семьи крестьян

11. Судимость со слов — ранее не судим

12. Партийность б/п

13. Настоящее местожительство и точный адрес с. Сростки, Со- ветская, № 1.

Подписка. В соответствии со ст. 164 УПК следователь меня пре­дупредил об уголовной ответственности за отказ от дачи показаний и за дачу ложного показания.

По настоящему делу я могу показать следующее.

В 1937 году я работал кузнецом в колхозе «Заветы Ленина» Сро­стинского с/совета Ст[аро]бардинского района. Гр-на Е. я хорошо знаю, он был член нашего колхоза, его в 1937 году взяли по линии НКВД.

Е. при работе его в колхозе к работе относился добросовестно. Я лично от него да и от народа — жителей с. Сростки — не слышал, чтобы он вел агитацию среди народа против Советской власти, про­тив колхозов, также не слышал, чтобы он клеветал на вождей ЦК КПСС и членов правительства.

Так же не было и таких случаев, чтобы по его вине в нашем колхозе были выведены из строя несколько лошадей, так же он не портил и с/х машины в колхозе.

В общем, я лично ни одного плохого слова от Е. не слышал, чтобы он вел какую-либо агитацию против колхозов и Советской власти. Никаких порочащих фактов против Е. я не слышал и не знаю.

Записано с моих слов верно и мне зачитано вслух (подпись) Допросил: прокурор Сростинского р-на Минаев

ОСД УАДАК. Ф. Р-2. Оп. 7. Д. 5942. Л. 25, 25 об. Подлинник, ти­пографский бланк, заполненный от руки.

№ 28

Протокол повторного допроса свидетеля П.

1 апреля 1958 г.

Следователь прокурор Сростинского района юрист II класса Ми­наев допрашивал нижепоименованного в качестве свидетеля с со­блюдением ст. ст. 162-168 УПК РСФСР.

1. Фамилия, имя, отчество П.

2. Возраст 1903 г. рождения

3. Место рождения с. Сростки Сростинского р-на

4. Сведения о паспорте паспорта при себе не имеет

5. Семейное положение женат

6. Занятие в момент, к которому относится допрос председатель к-за «Катунь» в с. Сростки в 1937-1938 годы

7. Занятие в настоящее время плотник к-за «Путь к коммуниз­му» Сростинского района

8. Образование (какое учебное заведение окончил) 2 класса

9. В каких отношениях состоит с обвиняемым посторонний 10. Происхождение из семьи крестьян

11. Судимость со слов — ранее не судим

12. Партийность член КПСС с 1932 года.

13. Настоящее местожительство и точный адрес с. Сростки, Ши­рокий, № 14.

Подписка. В соответствии со ст. 164 УПК следователь меня пре­дупредил об уголовной ответственности за отказ от дачи показаний и за дачу ложного показания.

(подпись)

По настоящему делу я могу показать следующее.

Я родился в селе Сростки и всю свою жизнь до настоящего времени проживаю в данном селе, работаю в настоящее время в колхозе «Путь к коммунизму» плотником.

В 1930 году я вступил в коммуну в с. Сростки, а в 1931 или 1932 году наша коммуна перешла на устав с/х артели, которую наименовали «Катунъ». В 1937 году я работал председателем к[олхо]за «Катунь». Гр-на Е. я знаю хорошо, он тоже житель села Сростки, в 1937 году он был тоже членом к-за «Завет[ы] Ленина» в с. Сростки. В 1929 или в 1930 году х[озяйств]во Е. было раскулачено, но его не ссылали, он жил в с. Сростки, а затем вступил в колхоз и работал в колхозе, а в 1937 году его забрали по линии НКВД, где он сейчас и жив ли он, я ска­зать не могу.

Вопрос: Скажите, давали ли Вы показания органам НКВД в 1937 году по делу Е., если давали показания, то какие и что Вам из­вестно о контрреволюционной деятельности в то время Е. против колхозного строя и Советской власти?

Ответ: В 1937 году мне припоминается, что я давал свои показа­ния по делу Е. органам НКВД, но какие я давал показания я сейчас не помню, проводил ли тогда Е. агитацию среди населения против колхо­зов и Советской власти, я сказать не могу. Так же не помню и того, чтобы Е. занимался в то время контрреволюционной деятельностью, направленной против колхозного строя от Советской власти.

Вопрос: Вам зачитываются Ваши показания, данные Вами орга­нам НКВД в 1937 году, 4/Х, скажите, Ваша ли подпись на протоколе и подтверждаете ли Вы свои показания?

Ответ: Подпись на протоколе допроса меня в качестве свидетеля от 4/Х-1937 года моя, я этого не отрицаю, но показания, записан­ные в протоколе, я последние не подтверждаю и показываю, что х[озяйст]во Е. действительно было раскулачено в 1929 или в 1930 го­дах, это было в действительности, но его не ссылали, и он затем вступил в колхоз и работал в колхозе, а в 1937 году его забрали по ли­нии НКВД.

Что касается того, что в протоколе записано, что якобы Е. в то время занимался контрреволюционной подрывной работой в колхозах и вел пораженческую клевету на вождей ВКП(б), то эти показания я не подтверждаю, так как я об этом ничего тогда не слышал и не знал. Эти показания были записаны работниками НКВД, но я таких пока­заний не давал. В общем, мои показания, записанные в данном прото­коле от 4/Х-[19]37 года, были сформированы самими работниками в то время НКВД. Они меня путем угроз заставили подписать этот протокол, говоря, что если не подпишешь, то мы Вас заберем, потому я и был вынужден подписать данный ложный протокол. Мне лично и тогда и сейчас ничего не известно, чтобы Е. занимался контрреволю­ционной деятельностью против колхозного строя и Советской вла­сти, так же ни о какой агитации со стороны Е. я не слышал и не знаю. Все это было написано самими работниками НКВД, который протокол я подписал при их угрозе на меня.

Как мне помнится, что Е., когда был раскулачен, то он лишался избирательных прав, а затем его восстановили в правах, и он был принят в колхоз.

Записано с моих слов верно и мною зачитано (подпись)

Допросил: прокурор Сростинского р-на Минаев

ОСД УАДАК. Ф. Р-2. Оп. 7. Д. 5942. Л. 28-29. Подлинник, типо­графский бланк, заполненный от руки.

№ 29

Справка Сростинского районного архива о социальном положении осужденного Е.

2 апреля 1958 г.

Прокурору Сростинского района тов. Минаеву М. К.

В фонде Сростинского райгосархива архивно-документальных ма­териалов на лишенного избирательных прав на гр-на Е. в Сростин-ском райгосархиве нет. А поэтому райгосархив дело Вам на гр-на Е. выдать не может.

Зав. Сростинским райгосархивом Тюрин

Справка Сростинского сельского Совета Сростинского района о социальном происхождении осужденного Е.

1 апреля 1958 г.

Дана Сростинским с/с на Е. в том, что он действительно по соци­альному происхождению из крестьян средняков, до революции и по­сле революции занимался сельским хозяйством, лишался избира­тельных прав. В чем и дана настоящая справка.

Председатель] исполкома с/совета (подпись)

Секретарь исполкома с/совета (подпись)

ОСД УАДАК. Ф. Р-2. Оп. 7. Д. 5942. Л. 33. Машинописный под­линник.

№ 31

Заключение прокуратуры Сростинского района по делу осужденного Е.

3 апреля 1958 г.

По делу по обвинению гр-на Е. в преступлении, предусмотрен­ном ст. 58-10 УК РСФСР, осужденного 26/XI-1937 года Судебной тройкой управления НКВД по Алтайскому краю.

Прокурор Сростинского района юрист II класса Минаев, рас­смотрев архивное дело по обвинению гр-на Е., осужденного 26/XI-1937 года тройкой управления НКВД по Алтайскому краю по ст. 58-10 УК РСФСР, нашел:

что в 1937 году гражданин Е. был привлечен к уголовной от­ветственности органами НКВД по ст. 58-10 УК за то, что он, про­живая в селе Сростки в 1936—[19]37 гг., проводил контрреволю­ционную пораженческую агитацию среди колхозников, распро­странял клевету на вождей ВКП(б) и советского правительства, активно выступал против всех мероприятий ВКП(б) и правитель­ства, уничтожал колхозное имущество и другие контрреволюци­онные действия.

Изучив дело и допросив ряд свидетелей, которые давали в то вре­мя показания на Е. и других свидетелей, знавших Е., установил, что все пункты предъявленного обвинения Е. работниками НКВД в его контрреволюционной деятельности не соответствуют действитель­ности.

При допросе бывшего в то время председателем Сростинского сельсовета Р. установлено, что он выдал в 1937 году на Е. органам НКВД справку и характеристику от 6/Х-1937 г. (л. д. 4, 5) ложные, что также документы он написал под диктовку работников НКВД и что они не соответствуют действительности, что никакой контррево­люционной подрывной деятельностью против колхозов и советского государства и других действий Е. не занимался. Ложные показания дали допрошенные в то время свидетели Е. (л. д. 12) и П. (л. д. 14-15), которые также показали, что они давали в то время на Е. лож­ные показания только потому, что им были угрозы со стороны ра­ботников НКВД и что ни о каких контрреволюционных действиях Е. ничего не было в то время известно.

При допросе ряда свидетелей, знающих гр-на Е., ни один из них не подтвердил контрреволюционную деятельность гр-на Е.

Исходя из вышесказанного, полагал бы:

1. Опротестовать приговор от 26/XI-1937 года тройки управле­ния НКВД по Алтайскому краю по обвинению Е. по ст. 58-10 УК РСФСР, как незаконно осужденного.

Прокурор Сростинского района, юрист II класса Минаев

ОСД УАДАК. Ф. Р-2. Оп. 7. Д. 5942. Л. 34, 35. Машинописный подлинник.

ДОПОЛНЕНИЕ К ДЕЛУ «КУЛАКА» (ДОКУМЕНТЫ)

СПРАВКИ СЕЛЬСКИХ СОВЕТОВ

№ 32

Характеристика Bepx-Суетского сельского Совета Сростинского района на обвиняемого К.

27 июля 1937 г.

На К., 1864 года рождения. Крупный кулак, за эксплуатацию чу­жого труда лишен права голоса. Имущественное положение состояло из следующего: пахотной земли имелось до 70 га, крупного рогатого скота до 100 голов, лошадей до 50 г[олов]. Имелось много с/х инвента­ря, 2 дома, 6 надворных построек. Имелась конная мельница, крупо­рушка, сапожня и столярная мастерская и т. д. Имел постоянных и сезонных рабочих до 25 человек. В 1928-[19]29 годах участвовал в эмиграционном движении крестьян в Америку, а также был актив­ным участником в убийстве активиста села тов. Ч. В 1929 г. прини­мал активное участие в расхищении и разгроме кресткомовского об­щественного амбара. В 1930 г. яро выступал против коллективиза­ции и методами угроз и запугивания добился развала колхоза «Труд крестьянина» в с. Верхняя Суетка. В связи с кулаками систематиче­ски расхищал колхозное имущество. В 1921* году был участником убийства милиционера и представителя района.

За к-р агитацию и вредительскую работу органами О ГПУ аре­стовывался и сужден. Из заключения в 1934 году бежал и в том же году прибыл в с. Верх-Суетка, где и проживает в настоящее время. Общественно-полезным трудом не занимается, ходит по колхозам и колхозникам села, проводит антисоветскую работу. Сочиняет анти­советские анекдоты. В проводимую кампанию по подписке на займ обороны СССР проводил агитацию за срыв займа, говоря, что зачем подписываться на займ, когда Советская власть все равно много не просуществует, скоро будет война и лучше эти деньги приберечь на случай войны, чтобы не пропасть с голоду. Во время проработки про­цессов над фашистскими гадами, выступил в защиту по отношению

троцкистской швали, говоря, что они (троцкисты) хотят лучшей жизни для крестьян и рабочих.

Ко всем мероприятиям партии и правительства относится вра­ждебно, а посему К. социально опасный элемент, которым не место в окружающей массе колхозников.

Председатель Верх-Суетского с/с (подпись)

ОСД УАДАК. Ф. Р-2. Оп. 7. Д. 8311. Л. 112, 112 об. Рукописный подлинник.

№33

Справка Родинского сельского Совета Родинского района о социальном положении обвиняемого К.

[1937 г.]'

Дана Родинским сельсоветом на кулака-лишенца К., жителя с. Ро­дит Родинского района Алтайского края.

В 1930 году лишался избирательных прав. За невыполнение госу­дарственных обязательств имущество дважды продавалось и был су-жден по 61 ст. УК.

В конце 1934 года пробрался в колхоз «Красная весна», где рабо­тал в посевную кампанию 1935 г. на подвозке семенного материала, с целью срыва своевременной подвозки зерна варварски относился к бы­кам, избил и вывел совершенно из строя на все лето пару быков, за что оштрафован был в колхозе на 5 трудодней. Ввиду несвоевремен­ной подвозки сем[енного] материала срок сева был сорван, посевная затянулась на 15 дней. Помимо того, ввиду вредительского действия К. не работал все лето 1 пара быков. В 1936 г., работая чабаном, до­вел стадо овец до истощения, вследствие чего настриг шерсти зани­жен на половину по сравнению с другой отарой овец этого же колхоза, чем принесен убыток колхозу 3500 руб.

В 1937 г. в посевную кампанию, работая прицепщиком в трактор­ной бригаде, вел агитацию, направленную на срыв посевной кампании и бросил сам работу и увлек других сеяльщиков, вследствие чего про­стоял тракторный агрегат сеялок на двое суток. Кроме того, в ре­зультате вредительской агитации К. разложена трудовая дисципли­на среди колхозников в посевную кампанию, и сев вместо установлен­ного срока к 15 мая затянут до 5 июня. 100 гектар позднего сева по­гибли совершенно, чем причинен убыток колхозу 28 ООО руб.

К. имеет жесткую связь с кулаками, которые органами НКВД уже задержаны, и с Б., которые вели вредительскую работу, направ­ленную на развал колхозов.

Председатель сельсовета (подпись)

ОСД УАДАК. Ф. Р-2. Оп. 7. Д. 5916. Л. 22, 22 об. Рукописный подлинник.

№ 34

Справка Родинского сельского Совета Родинского района о социальном положении обвиняемого К.

[1937 г. f

Дана Родинским сельсоветом на кулака-лишенца К, жителя с. Ро­дит Родинского района Алтайского края. В 1929 году лишался избирательных прав.

В 1929 и [19J30 годах дважды имущество продавалось за невыпол­нение государственных обязательств.

В течение ряда лет занимался скупкой и перепродажей скота с целью уничтожения скота и наживы.

В 1936 году пробрался на работу в подсобное хозяйство] Родинской средней школы, где с целью вредительства издевательски относился к ло­шадям, в результате пало 4 лошади, чем приченен убыток школе на 8000руб., после чего с работы был выгнат в 1936 г. Чтобы избежать от­ветственности за вредительские действия К. сбежал на Украину и воз­вратился в с. Родинолетом 1937г. и вступил в колхоз «Червона Сибирь».

Имея тесную связь с кулаками и другими преступно-враждебны­ми элементами, которые уже изъяты органами НКВД, вел вреди­тельскую работу, направленную на разложение колхоза.

Под видом устраиваемых пьянок собирает сборища, куда, пригла­шая колхозников, ведет разлагателъскую агитацию, что с колхоза в Сибирь надо уходить, тут ничего не заработаете, надо уходить на Украину. К. и его сообщники вели эту агитацию и ранее, чем вызваны были выход колхозников из колхоза и выезд на Украину.

Председатель сельсовета (подпись)

ОСД УАДАК. Ф. Р-2. Оп. 7. Д. 5916. Л. 30, 30 об. Рукописный подлинник.

№ 35

Справка Родинского сельского Совета Родинского района о социальном положении обвиняемого М.

[1937 г./

Дана Родинским сельсоветом на кулака-лишенца М., жителя с. Ро­дит Родинского района Алтайского края. В 1929 году лишался избирательных прав.

В 1929-[19]30 годах за невыполнение государственных обяза­тельств применялась дважды продажа имущества.

В 1931 г. был сужден за невыполнение государственных обяза­тельств и за спекуляцию.

В 1932 г. пробрался в колхоз им. Молотова. Все время имеет тес­ную связь с кулаками и прочим преступно-враждебными элементами <...>", которые уже изъяты органами НКВД.

В 1934 г., работая ответственным на току, вел вредительскую работу и под его руководством было оставлено на току открытым около 150 ц зерна. Хлеб этот занесен зимой снегом и сгнил, что при­несло убытка колхозу 6000 руб.

В 1936 г., работая в строительной бригаде М., проводил подрыв­ную работу, вследствие чего строительство помещений для МТФ было сорвано, скот остался в зиму на открытом дворе, что привело к массовому падежу скота: пало крупного рогатого скота 5 [голов] и поросят около 100 шт.

В 1936 году работал старшим в тракторной бригаде, где вел аги­тацию, чтобы тракторами не пахали, доказывал убыточность рабо­ты МТС для колхоза, что весь урожай заберет МТС и колхозникам ничего не останется.

При проработке положения о выборах в Верховный Совет СССР ведет агитацию, что демократия проводится не верно, чтобы за выдвигаемых кандидатов из вождей партии и правительства не го­лосовать, а выдвигать кандидатов из своих на месте. Этим самым подрывает доверие среди колхозников и вождей партии и прави­тельства.

Председатель сельсовета (подпись)

* Дата установлена ориентировочно по другим документам дела. " Опущены фамилии других осужденных.

ОСД УАДАК. Ф. Р-2. Оп. 7. Д. 5916. Л. 67, 67 об. Рукописный подлинник.

№ 36 Справка

Родинского сельского Совета Родинского района о социальном положении обвиняемого А.

[1937 г./

Дана Родинским сельсоветом на кулака-лишенца А., жителя с. Ро­дит Родинского района Алтайского края. В 1929 году лишался избирательных прав.

В 1929-[19]31 г. за невыполнение государственных обязательств неоднократно (3 раза) применялась продажа имущества, кроме того, за невыполнение государственных обязательств сужден в 1934 году.

Занимается единолично сельским хозяйством. Имея свободное время, занимается плотничеством. Под видом религиозных убежде­ний все время ведет к-р агитацию, имея тесную связь с кулаками и другими враждебными элементами, собирает по домам «обиженных» и отсталых, среди которых ведет агитацию, что Япония уже скоро завоюет Китай и недалеко то время, когда Япония вместе с Германи­ей расправятся и с Советской властью, тогда все колхозы и МТС раз­дадут единоличникам.

Ведет агитацию, чтобы при выборах в Верховный Совет СССР не голосовали за выдвигаемых кандидатов из вождей партии и прави­тельства, а избирали кандидатов из своих на месте.

Председатель сельсовета (подпись)

ОСД УАДАК. Ф. Р-2. Оп. 7. Д. 5916. Л. 74. Рукописный подлинник.

№ 37 Справка

Родинского сельского Совета Родинского района о социальном положении обвиняемого 3.

[1937 г.Г

Дата установлена по другим документам дела. Дата установлена по другим документам дела.

Дана Родинским с/с на кулака-лишенца 3., жителя с. Родино Ро­динского района Алтайского края.

В 1930 году лишался избирательных прав. В 1929 году сужден по ст. 61 УК.

После чего как за эксплуатацию раб [очей] силы был продан и, видя свою гибель, пробрался в колхоз «Власть Советов» и, работая пильщиком, всячески тормозил в лесораспиловке леса для построй­ки конюшен и ферм, в результате чего сорвана лесораспиловка и пригоны остались не покрыты. Кроме того проводил в колхозе к-р агитацию среди колхозников такую, что «в колхозе сколько ни ра­ботай и как ни старайся, но никто на это внимания не обращает, а ведь когда мы жили единолично, то к нам те, которые нами ру­ководят, они были нашими подчиненными» и всячески проводил та­кие слухи среди колхозников, что «скоро Япония и Германия разде­лит наш Советский] Союз и тогда мы заживем лучше по старин­ке». И этим самым вербует обиженных людей Советской] вла­стью кулаков как А., У., бывший священник, который арестован органами НКВД в 1937 году. С этими кулаками он имеет крепкую связь и в результате проводимой такой работы с колхоза вышло в 1937 году 2 хозяйства. А при появлении сталинской конституции, то он открыто заявлял, что это все только на бумаге они пишут, а на деле этого никогда ничего не будет, так как партия не допус­тит до того, чтобы мы голосовали за тех, кто нам предан и кого мы схотим, а нам преподнесут, зачитают, а мы послушаем и только нашего [выберем]. И при проработке положения о выборах в Верховный Совет, то он никогда не присутствует и заявляет, что «мне туда идти слушать, что они читают эти голодранцы, вот скоро Япония будет прорабатывать свои законы, тогда и я пойду послушаю, а советских] законов я их слушать не желаю, так как это все ложь, а не закон».

Председатель сельсовета (подпись)

ОСД УАДАК. Ф. Р-2. Оп. 7. Д. 5916. Л. 89, 89 об. Рукописный подлинник.

Справка Верх-Суетского сельского Совета Знаменского района об имущественном положении кулака Г.

14 августа 1937 г.

Год	План мо-локопост.	Вы-полн.	Оста­ток	План пост.	Вы-пол.	Оста­ток	План мя-сопост.	Вы-полн.	Оста­ток	План зерно-пост.	Выполн. остаток	План кар-тоф. пост.	Выполн.	Остаток
1935	300	-	300	020	-	020 кг.	100	-	100 цен.	12	-	120	-	1-	20
1936	-	-	-	-	-	-	0,62 кг	-	0,62 кг	7	-	3-00	-	3-	00
1937	-	-	-	-	-	-	0,62	-	0,62	-	-	1-80	-	1-	80
Всего	300	-	300	020	-	020	2-24	-	2-24	19	-	5-80	-	5-	80
			Денежная сумма
	Сельхоз­налог	Упла­чен	Оста­ток	Страх, плат.	Уп-лач.	Оста­ток	К/сбор	Уп­лачен	Оста­ток	Индивидуаль­но обложен.	Упла­чен	Остаток	Единая вре­менная плата	Упла-чен	Оста­ток
1935	300	-	300	-	-	-	175	-	175	600	-	600	-	-	-
1936	42	-	42	9	-	9	51-60	-	51-60	21-25	-	21-25	-	-	-
1937	-	-	-	-	-	-	-	-	-	-	-	-	-	-	-
Всего	342	-	342	9	-	9	226-60	-	226-60	621-25	-	621-25		-	-

Председатель] с/с

ОСД УАДАК. Ф. Р-2. Оп. 7. Д. 8311. Л. 9. Рукописный подлинник.

{подпись)

Справка Кособоковского сельского Совета Белоглазовского района об имущественном положении арестованного Б.

[1937 г J

Об имущественном положении жителя Белоглазовского района села Кособоково края Алтайского

1. Фамилия Б.

2. Член колхоза (СОЗа, артели) Красный Чарыш

№ по по­рядку	Наименование имущества	Количество			Приме­чание
		в момент ареста	до 1929 года	до 1917 года
	д) баранов	6	30	35
	н) коз	-	-	-
	ж)свиней	1	5	6
	и т. д.

Годовой доход и размер налога

Наименование дохода в год	Сумма				Наиме­нование налога	Сумма
	в момент ареста		до 1929 г.			в момент ареста		до 1929 г.
	руб.	к[оп].	руб.	к[оп].		руб.	к[оп].	руб.	к[оп].
1. От обработки земли	-	-	800	00	1. Един-[ый] с/х	35	00	250	00
2. От аренды дач, дома и помеще­ний	—		—	00	2. Инди-вид[уаль ный]	—	~~	500	00
3. От промыш­ленных] предпри­ятий	—	—	—	—	3. Само­обложе­ние]	20	00	-
4. От подсоб[ных] предпр[иятий]	-	-	3000	00
5. От скотоводства	-	-	1500	00
6. От торговли	-	-	-	-

Количество наемных рабочих, батраков	До ареста	До 1929 г.	До 1917 г.
1) постоянных	-		8
2) сезонных	-	4	10

Социальное положение: кулак, середняк, бедняк кулак, 21 февра­ля 1932 года лишен избирательных прав голоса Лишен ли избирательных прав да

по каким признакам эксплуатация батраков и с/х машин Председатель с/ совета {подпись)

Примечание. 1. Справка составляется сельсоветом и правлением колхозов и подписывается председателем] и секретарем сельсовета, или правления колхоза.

2. Справка составляется немедленно после ареста, приобщается к делу и проверяется следственным путем.

3. На членов колхоза указывается их имущественное и социаль­ное положение до вступления в колхоз.

ОСД УАДАК. Ф. Р-2. Оп. 7. Д. 17770. Л. 5. Подлинник, типо­графский бланк, заполненный от руки.

№ 40

Справка Камышенского сельского Совета Родинского района об имущественном положении Р.

[1937 г. f

Об имущественном положении жителя района Родинского села Камышенка края Алтайского

1. Фамилия Р.

2. Год и место рождения 1865

3. Член колхоза (СОЗа, артели) единоличник

№
Наименование имущества	Количество	Приме-
		в момент	до 1929	до 1917	чание
		ареста	года	года
	в) борон	-	3	6
	г)сеялок	-	-	-
	д)веялок	-	1	1
	е) косилок	-	2	2
	ж) самовязок	-	-	-
	з) молотилок	-	-	-
	и т. д.		-	-
7	Скота:
	а) лошадей	-	7	30
	б) коров	-	12	15
	в) волов	-	-	-
	г) быков	-	1	1
	д) баранов	-	40	60
	н) коз	-	-	-
	ж)свиней	-	2	5

и т. д.

Количество наемных рабочих батраков	До ареста	До 1929 г.	До 1917 г.
1) постоянных		1	5
2) сезонных		6	15

Социальное положение: кулак, середняк, бедняк кулак Лишен ли избирательных прав лишен избирательных прав по каким признакам за эксплуатацию батраков

Председатель Камышенского с/с (подпись)

<...>'

ОСД УАДАК. Ф. Р-2. Оп. 7. Д. 6574. Л. 42. Подлинник, типо­графский бланк, заполненный от руки.

ОБВИНИТЕЛЬНЫЕ ЗАКЛЮЧЕНИЯ № 41

Обвинительное заключение по делу Т. и других

16 ноября 1937 г.

Я, пом[ощник] оперативного] уполномоченного] Родинского РО НКВД Пажиков, 16 ноября 1937 г. рассмотрел следственное дело № 25884 по обвинению:

1. * Опущено примечание: см. документ № 39.

   Т., рождения 1880 г., уроженец с. Русановка той же волости Га-диневского уезда Полтавской губернии, кулак-лишенец, церковный староста, в 1935 г. за злостное невыполнение плана хлебозаготовок хозяйство его распродано и осужден на один год и 6 мес. лишения свободы, до ареста проживал в с. Камышенка Родинского района Алтайского края.

2. Ж., рождения 1876 г., уроженец с. Сергеевка Яблоновской во­лости Полтавской губернии, кулак-лишенец, раскулачен, в 1931 г. за контрреволюционную деятельность был выслан на север, откуда в 1934 г. бежал. По день ареста проживал в с. Камышенка Родинского района.

1. К., кулак-лишенец, раскулачен, дважды судим — в 1929 г. по ст. 58-8 на один год л[ишения] с[вободы], в 1933 г. сужден по ст. 61 УК на 2 года л[ишения] с[вободы], проживал в с. Камышенка Ро­динского района.

3. П., рождения 1907 г. уроженец с. Камышенка Родинского района Алтайского края, кулак, раскулачен, в 1933 г. осужден по закону от 7 августа 1932 г. на 10 лет л[ишения] с[вободы] с поражением в правах, проживал в с. Камышенка Родинского района.

4. Щ., рождения 1868 года, уроженец с. Зыково Бугуручланского уезда Самарской губ., кулак-лишенец, раскулачен, в 1930 г. осужден по ст. 61 УК на один год л[ишения] с[вободы] с высылкой в Нарым, проживал в с. Камышенка Родинского района.

По заданию попа Ш. в контрреволюционную кулацко-повстанче-скую организацию лично завербовал кулаков-лишенцев в количест­ве 9 человек, а именно: Р., Щ., Щ., Р., К., Ч., К, Ж. и П., которым дал задание вести вербовку новых лиц в контрреволюционную органи­зацию и проводить контрреволюционную работу по разложению колхозов и свержению Соввласти.

Т. виновным себя признал, кроме того, изобличается показания­ми Р., Щ. и М., Р., К., Ч., Ж., Н., К. и др.

2. Ж. является активным участником контрреволюционной ку- лацко-повстанческой организации, в которую был завербован в ап- реле мес[яце] 1936 г. кулаком — церковным старостой Т., по зада- нию которого проводил контрреволюционную агитацию против проводимых мероприятий Соввласти, распространял среди колхоз- ников контрреволюционные религиозные письма, призывал колхоз- ников к организационному выходу из колхозов.

По его призыву из колхоза вышли 3 колхозных хозяйства.

Распространял клеветнические слухи по адресу партии, Соввла­сти и ее руководителей.

В 1931 г. за контрреволюционную деятельность был арестован и выслан, по прибытии к месту высылки среди выполнения плана ле­созаготовок, разлагал труддисциплину, призывал трудпереселенцев к организационным побегам, в 1934 г. сагитировал 20 семей трудпе­реселенцев, с которыми бежал.

Принимал активное участие на нелегальных контрреволюцион­ных сборищах в обсуждении вопросов дальнейшей контрреволюци­онной деятельности организации по свержению Соввласти.

Ж. виновным себя признал, кроме того, изобличается показания­ми: Т., Н., К. и др.

3. К. является активным участником контрреволюционной кулац- ко-повстанческой организации, которая активно проводила контрре-

волюционную пораженческую работу, направленную на развал кол­хозов и свержение Соввласти.

В контрреволюционную организацию был завербован в феврале мес[яце] 1937 г. кулаком, церковным старостой Т., по заданию по­следнего проводил контрреволюционную пораженческую агитацию по развалу колхозов, распространял среди колхозников контррево­люционные религиозные письма, призывал колхозников к организа­ционному выходу из колхозов. По его призыву из колхозов вышло 6 хозяйств, распространял провокационные слухи о военном нападе­нии со стороны Японии и Германии на Советский Союз и гибель по­следнего в этой войне.

Принимал активное участие на контрреволюционных нелегаль­ных сборищах и вел подготовку к восстанию против Соввласти.

В 1927 г. пролез членом сельсовета — старшим квартала — в контрреволюционных целях кулацко-зажиточной части села дово­дил заниженные планы по хлебозаготовкам, способствовал им скры­вать посевы и скот от обложения сельхозналогом, а бедняцко-сред-няцкой части села доводил непосильные планы по хлебозаготовкам, средняков подводил под рубрику кулаков, некоторых распродавал и лишал избирательных прав.

К. виновным себя признал, кроме того изобличается показания­ми Т., Н. и К.

4. П. является активным участником контрреволюционной ку-лацко-повстанческой организации, проводившей контрреволюцион­ную пораженческую работу, направленную на развал колхозов и свержение Соввласти.

В контрреволюционную организацию завербован в мае 1937 г. кулаком, церковным старостой Т., по заданию которого распростра­нял контрреволюционные религиозные письма. Вел контрреволю­ционную провокацию о военном нападении со стороны Японии на Советский] Союз и гибели его в этой войне, призывал колхозников к организационному выходу из колхозов, после чего из колхоза «Эйхе» вышло 4 хозяйства колхозников.

Распространял клеветнические слухи по адресу Соввласти и ее руководителей.

Принимал активное участие на нелегальных контрреволюцион­ных сборищах в разрешении вопросов дальнейшей контрреволюци­онной деятельности, организации в подготовке свержения Соввласти.

За время существования Соввласти проводил контрреволюцион­ную работу, на подрыв мощи Соввласти, злостно не выполнял пла­ны хлебозаготовок, хлеб прятал в ямы. В 1930 г. принимал активное участие в кулацком заговоре против выполнения плана хлебозагото­вок и уничтожении актива села, занимался хищением социалистиче­

ской собственности (воровал колхозный хлеб, скот, сено и пр.), пы­тался сжечь колхозный хлеб.

П. виновным себя признал, кроме того, изобличается показания­ми Т., Н., К. и др.

5. Щ. является активным участником контрреволюционной ку- лацко-повстанческой организации, проводившей контрреволюцион- ную пораженческую работу, направленную на разрыв колхозов и свержение Соввласти.

В контрреволюционную организацию был завербован в 1937 г. кулаком, церковным старостой Т., по заданию которого распростра­нял клеветнические слухи по адресу партии, Соввласти и ее руково­дителей, призывал колхозников к организованному выходу из кол­хозов.

Присутствовал на нелегальных сборищах и принимал активное участие в обсуждении вопросов дальнейшей контрреволюционной работы организации в подготовке свержения Соввласти.

В 1930 г. являлся активным членом кулацко-повстанческого штаба, который ставил своей задачей с оружием в руках выступить на колхо­зы, их хозяйства разграбить, а актив колхозов и села уничтожить.

Щ. виновным себя признал, кроме того, изобличается показания­ми Т., М., Б. и др.

6. Щ. является активным участником контрреволюционной ку- лацко-повстанческой организации, активно проводившей контрре- волюционную повстанческую работу, направленную на развал кол- хозов и свержение Советской власти.

В контрреволюционную организацию был завербован в январе 1937 г. кулаком, церковным старостой Т., по заданию которого вел контрреволюционную пораженческую агитацию по разложению колхозов, призывал колхозников к организационному выходу из колхозов и вредить в колхозе.

Присутствовал на нелегальных контрреволюционных сборищах и активно принимал участие в обсуждении вопросов дальнейшей контрреволюционной деятельности организации на свержение Сов­власти, взятие местной власти в свои руки, арестовать и обезоружить коммунистов, распустить колхозы, а их имущество раздать кулакам.

Щ. виновным себя признал, кроме того, изобличается показания­ми Т., М., К. и др.

7. Р. является активным участником контрреволюционной ку- лацко-повстанческой организации, которая активно проводила контрреволюционную пораженческую работу, направленную на раз- вал колхозов и свержение Соввласти.

В контрреволюционную организацию был завербован в марте мес. 1937 г. кулаком, церковным старостой Т., по заданию которого

распространял среди колхозников контрреволюционные письма, призывал их к организованному выходу из колхозов, клеветал на партию, Соввласть и ее руководителей.

Посещал контрреволюционные нелегальные сборища и прини­мал активное участие в разрешении вопросов организации о даль­нейшей контрреволюционной деятельности.

Р. виновным себя признал, кроме того, изобличается показания­ми Т., М., К. и др.

8. К. является активным участником контрреволюционной ку- лацко-повстанческой организации, которая активно проводила контрреволюционную пораженческую работу, направленную на раз- вал колхозов и свержение Советской власти.

В контрреволюционную организацию был завербован в апреле мес. 1937 г. кулаком, церковным старостой Т., по заданию которой вел провокацию о военном нападении со стороны Японии на Совет­ский] Союз и его гибели в этой войне, проводил контрреволюцион­ную агитацию среди колхозников за невыход на работу колхоза, за разложение труддисциплины, за организованный выход из колхоза. Распространял клевету на Соввласть. Принимал активное участие на нелегальных контрреволюционных сборищах в обсуждении во­просов дальнейшей контрреволюционной деятельности организа­ции в деле свержения Соввласти.

К. виновным себя признал, кроме того, изобличается показания­ми Т., М., К. и др.

9. Ч. является активным участником контрреволюционной ку- лацко-повстанческой организации, которая проводила контррево- люционную пораженческую работу, направленную на развал колхо- зов и свержение Советской власти.

В контрреволюционную организацию был завербован в мае мес. 1937 г. кулаком, церковным старостой Т., по заданию которого про­водил контрреволюционную агитацию, направленную на поражение колхозов и свержение Соввласти, распространял среди колхозников контрреволюционные религиозные письма, призывал колхозников к вредительской деятельности в колхозе, к организованному выходу из колхозов, вел провокацию о военном нападении со стороны Япо­нии на Советский] Союз. В результате его контрреволюционной ра­боты из колхозов вышло 5 колхозных семей.

Принимал активное участие на нелегальных контрреволюцион­ных сборищах в обсуждении вопросов о свержении Соввласти.

Ч. виновным себя признал, кроме того, изобличается показания­ми Т., М, К.

10. Р. является активным участником контрреволюционной ку- лацко-повстанческой организации, которая активно проводила

контрреволюционную пораженческую работу, направленную на раз­вал колхозов и свержение Соввласти.

В контрреволюционную организацию был завербован в декаб­ре мес. 1936 г. кулаком, церковным старостой Т., от которого по­лучил задание проводить контрреволюционную пораженческую агитацию за уничтожение колхозов, вести вербовку новых лиц в контрреволюционную организацию. Выполняя это задание, про­водил контрреволюционную пораженческую работу против кол­лективизации, призывал колхозников к организационному выхо­ду из колхозов, лично завербовал в контрреволюционную органи­зацию кулаков Л. и С.

Присутствовал на нелегальных контрреволюционных сборищах и принимал активное участие в разрешении вопросов о взятии мест­ной Соввласти в свои руки, обезоружить коммунистов, распустить колхозы, а их имущество раздать кулакам.

Р. виновным себя признал, кроме того, изобличается показания­ми Т., Л., Л., С, Т. и О.

11. Л. является активным участником контрреволюционной ку- лацко-повстанческой организации, активно проводившей контрре- волюционную пораженческую работу по развалу колхозов и сверже- нию Соввласти.

В контрреволюционную организацию был завербован в феврале мес[яце] 1937 г. кулаком Р., по заданию которого ходил по кварти­рам колхозников, разносил провокационные слухи о будущей войне Японии и Германии с Сов[етским] Союзом и гибели последнего в этой войне, призывал колхозников за массовый выход из колхоза, разлагал трудовую дисциплину колхоза, агитировал колхозников за невыход на работу [в] колхозе, проводил контрреволюционную аги­тацию против реализации займа обороны СССР.

Л. виновным себя признал, кроме того, изобличается показания­ми Р., Т. и О.

12. С. является активным участником контрреволюционной ку- лацко-повстанческой организации, которая активно проводила контрреволюционную пораженческую работу по развалу колхозов и свержению Соввласти.

В контрреволюционную организацию был завербован в мае мес[яце] 1937 г. кулаком Р., по заданию которого распространял провокационные слухи о военном нападении со стороны Японии и Германии на Советский Союз и гибели последнего в этой войне, раз­лагал трудовую дисциплину колхоза, компрометировал стахановцев, восхвалял лодырей и рвачей.

Работая в полевой бригаде, с целью срыва хлебоуборочной кам­пании и уничтожения конского поголовья в хомутины, подкладки

хомутов и седелки заделывал гвозди, от чего во время работы лоша­ди сбивали плечи, спины, калечились и выходили из строя.

Пытался сжечь колхозный хлеб урожая 1937 г.

Дискредитировал членов правительства, опошлял советскую власть и Сталинскую конституцию, распространял контрреволюционные ре­лигиозные письма, призывал колхозников к массовому выходу из кол­хозов.

В результате его контрреволюционной деятельности из колхоза имени Микояна вышло 30 колхозных семей.

С. виновным себя признал, кроме того, изобличается показания­ми Р., Г. и Е.

Постановил:

Следственное дело № 25884 по обвинению Т., Ж., К., П., Щ., Щ., Р., К., Ч., Р., Л. и С. направить на рассмотрение Судебной тройки при УНКВД по Алтайскому краю.

Пом[ощник] оперативного] уполномоченного]

Родинского РО НКВД (подпись)

Согласен: зам. нач[альника] Родинского РО НКВД,

сержант государственной] безопасности] (подпись)

Справка:

1. Арестованные находятся под стражей при КПЗ Родинского РОМ.

2. Вещественных] доказательств] по делу нет.

Пом[ощник] оперативного] уполномоченного]

Родинского РО НКВД (подпись)

ОСД УАДАК. Ф. Р-2. Оп. 7. Д. 6574. Л. 140-147. Машинописный подлинник.

№ 42

Обвинительное заключение по делу «контрреволюционной повстанческой кулацкой организации» в Змеиногорском районе

Декабрь 1937 г.

Змеиногорским РО НКВД вскрыта и ликвидирована в селе Змеиногорске* к-р повстанческая кулацкая организация, состоящая

В 1943 г. получило статус рабочего поселка, а в 1952 г. - города краевого подчи­нения.

исключительно из кулаков села Змеиногорска и насчитывающая в своем составе 32 человека.

Произведенным по данному делу расследованием установлено, что кулак села Змеиногорска С, по заданию своего брата белогвар­дейца, эмигрировавшего с бандой Шишкина в Западный Китай, соз­дал осенью 1936 г. в селе Змеиногорске к-р повстанческую кулацкую группу, в которую завербовал Я., К. и его двух сыновей, Ч., С, Р. и своего брата С, через которых были вовлечены и остальные 23 уча­стника.

Своей целью к-р повстанческая кулацкая организация ставила: свержение Советской власти путем вооруженного восстания во вре­мя войны СССР с Японией и Германией.

В практической своей к-р деятельности к-р повстанческая кулац­кая организация проводила:

1. Нелегальные к-р сборища участников к-р повстанческой ку­лацкой организации, на которых разрешали вопросы о подготовке к вооруженному восстанию, приобретению оружия, проведению сре­ди населения практической к-р деятельности.

2. Вела к-р подрывную работу в колхозах и на государственных] предприятиях с целью подрыва экономической мощи страны.

3. Проводила к-р агитацию среди рабочих, колхозников и неор­ганизованного населения, вызывая в них недовольство к советской власти, добиваясь срыва проведения мероприятий партией и прави­тельством.

Так, например, к-р сборища участников к-р повстанческой кулац­кой организации проводились в доме С. 14/Х-1936 года, в июне и июле 1937 года.

Сам организатор, руководитель к-р повстанческой кулацкой ор­ганизации С, работая в транспортной конторе Змеиногорского При­искового управления «Запсибзолото», проводил к-р подрывную ра­боту. Им в июне месяце 1937 года умышленно после длительного пе­регона транспорта в количестве 18 лошадей, все лошади были напое­ны, вследствие этого они заболели опоем, и 11 из них сдохли.

А в августе месяце 1937 года он же, С, уничтожил 2-х лошадей, которых умышленно обкормил зерном.

В начале июня месяца 1937 года участник к-р повстанческой ку­лацкой организации Я. среди старателей золотничников говорил: «Скоро Советская власть погибнет. В Китае Япония создает бело­гвардейские части, которые скоро совместно со своими войсками бу­дет перебрасывать на территорию СССР, тогда уже Советская власть погибнет обязательно».

Он же 16 июня с. г. около транспортной конторы «Запсибзолото» среди рабочих заявил: «Наверно, скоро будем хоронить Советскую

власть. На Дальнем Востоке уже пахнет японским порохом, да и так видно, что у народа терпенье лопнет, т. к. он весь замучен, тогда по­берегись, коммунисты».

В августе месяце он среди шоферов в гараже Запсибзолото, проводя к-р агитацию, говорил им: «Скоро ваши машины будут возить пушки, но не советские, а японские, т. к., безусловно, япон­цы своими превосходными войсками сразу захватят весь транс­порт».

Весной 1937 года участник к-р повстанческой организации С, работая плугарем на паровспашке, с целью к-р вредительства уничтожил 4-х лошадей, которых отравил стрихнином, посыпан­ным на соль.

В период обмолота урожая 1937 г. он же, С, похитил приводной ремень от молотилки с той целью, чтобы сорвать уборку урожая, из-за чего 8 дней был приостановлен обмолот.

В период реализации займа С. призывал колхозников отказы­ваться от подписки, которым говорил: «Опять началась грабиловка народа советской властью, довели до того, что все ходят босые, раз­детые и полуголодные».

Он же, С, во время выполнения плана хлебопоставок 1937 года, проводя к-р агитацию, говорил: «План надо выполнять тогда, когда полностью обеспечим себя хлебом, а если не останется хлеба, так и выполнять не нужно, а то в начале обмолота сдадим весь хлеб госу­дарству, то нам ничего не останется».

Участник этой же организации Ю., работая на мельнице мельни­ком, также проводил к-р подрывную работу и к-р агитацию, им в ок­тябре месяце 1937 года с целью к-р вредительства была подставлена под приводной ремень турбины железина, которой во время работы этот ремень перетерт до основания, и мельница на несколько суток была выведена из строя.

Он же, Ю., в начале заморозок в 1937 году спустил из плотины воду ниже требуемого уровня, вследствие чего установившийся слой льда не давал возможности вмещать требуемое количество воды для подъема мельницы, по этой же причине мельница трое су­ток не работала, пока не был удален лед.

Кроме того, Ю. проводил среди помольщиков и рабочих мельни­цы к-р агитацию в период реализации займа укрепления обороны СССР, говорил: «Советская власть хочет до основания разорить на­род своими займами, последние деньги у народа отбирают, не счита­ются, есть они у них или нет, а отдай и только», призывая отказы­ваться от подписки на заем.

Во время выполнения плана хлебопоставок в 1937 году Ю. кол­хозникам помольщикам говорил: «Не торопитесь выполнять эти

планы, сначала обеспечьте полностью себя и что уже останется, то­гда можно сдать, а не останется, можно не сдавать, т. к. ничего не сделают с колхозами, хотя они и не выполнят свои планы».

К-р агитацию проводил участник к-р повстанческой организа­ции Ж., который в июле месяце 1937 г. рабочим, работающим на сооружении кирпичного здания фабрики, говорил: «При Советской власти рабочему никакой хорошей жизни не добиться, потому что она только и знает грабить народ. Вот сейчас опять выпустили но­вый заем, это опять новая грабиловка, которая и так уже замучила народ».

Он же 16 августа 1937 года около гаража «Сибзолото» среди шо­феров говорил: «Советская власть скоро погибнет, т. к. на Дальнем Востоке Япония уже начинает войну, опять будем жить по-старому, и мы тогда расправимся с коммунистами».

23 ноября 1936 года участник этой к-р организации, сектант С, проводя среди колхозников к-р агитацию, говорил: «Советская власть нас довела до нищеты, сколько ни работай, все равно будешь сидеть голый, босой и голодный, это все господь бог нас за грехи наказыва­ет. Вот раньше веровали в бога и жили хорошо».

К-р деятельность остальных участников этой к-р повстанческой кулацкой организации выражается в проведении агитации среди на­селения с целью вызова недовольства у него к Советской власти, а также срыва мероприятий правительства и партии, а также к-р под­рывная работа, направленная на подрыв экономической мощи стра­ны, проводилась систематически и доказана свидетельскими показа­ниями, а также признанием самих обвиняемых.

Допрошенные по данному делу в качестве обвиняемых все участ­ники в предъявленном им обвинении виновными себя признали, а поэтому, на основании вышеизложенного:

1. С, 1888 года рождения, уроженец села Доброва быв[шей] Там­бовской губ., из крестьян, кулак, в 1929 году лишен избирательных прав и раскулачен, в 1924 году судим за скрытие посева к 3 месяцам ИТР, срок наказания отбыл. С 1918 по 1919 г. служил в армии Кол­чака. До ареста работал коновозчиком транспортной конторы Змеи-ногорского приискового управления «Запсибзолото» и проживал в селе Змеиногорске Алтайского края.

2. Я., 1898 г. рождения, уроженец села Саввушки Змеиногорско-го района Алтайского края, из крестьян, кулак, в 1929 году вместе с отцом был лишен избирательных прав и раскулачен, в том же году отец его за к-р деятельность осужден по линии НКВД к расстрелу, в 1918 году служил в армии Колчака. До ареста работал счетоводом в Змеиногорском приисковом управлении Запсибзолото и проживал в селе Змеиногорске Алтайского края.

1. С, 1864 года рождения, уроженец села Незнамовки б[ывшей] Тамбовской губ., из крестьян, кулак, в 1929 году был лишен избира­тельных прав и раскулачен, а в 1930 году подвергался высылке. В данное время без определенных занятий. До ареста проживал в селе Змеиногорске Алтайского края.

3. К., 1910 г. рождения, уроженец села Змеиногорска Алтайского края, из крестьян, кулак, в 1934 году был лишен избирательных прав и раскулачен. До ареста работал старателем золотничим приисково­го управления «Запсибзолото» и проживал в селе Змеиногорске Ал­тайского края.

4. К., 1870 года рождения, уроженец села Ялошевки б[ывшей] Черниговской губ., из крестьян, кулак, в 1930 году лишен избиратель­ных прав и раскулачен. В данное время без определенных занятий.

До ареста проживал в селе Змеиногорске Алтайского края.

6) К., 1902 года рождения, уроженец села Змеиногорска Алтай- ского края, из крестьян, кулак, в 1933 г. был лишен избирательных прав и раскулачен в 1934 году за саботаж в выполнении государст- венных обязательств, судим по ст. 61 УК к 2 годам лишения свобо- ды, срок наказания отбыл.

В данное время без определенных занятий. До ареста проживал в селе Змеиногорске Алтайского края.

7) Ч., 1888 года рождения, уроженец села Змеиногорска Алтай- ского края, из крестьян, кулак, в 1930 году лишен избирательных прав и раскулачен, в 1931 году судим за к-р повстанческую деятель- ность к 10 годам лишения свободы, срок наказания отбыл.

До ареста работал ветсанитаром в колхозе «Красная гвардия» и проживал в селе Змеиногорске Алтайского края.

8) С, 1892 г. рождения, уроженец села Доброва б[ывшей] Там- бовской губ., из крестьян, кулак, в 1918 году был арестован за кара- тельную деятельность красными, в 1929 году был лишен избира- тельных прав и раскулачен. Два брата эмигрировали в Западный Китай вместе с бандой Шишкина и проживают в городе Кульджа.

До ареста работал в колхозе «Красный орел» и проживал в пос. По-летаевском Змеиногорского сельсовета и района Алтайского края.

9) Р., 1903 года рождения, уроженец села Таловки Змеиногорско- го района Алтайского края, кулак, в 1929 году лишен избирательных прав и раскулачен.

До ареста работал мельманом* на обогатительной фабрике Змеи­ногорского приискового управления «Запсибзолото» и проживал в селе Змеиногорске Алтайского края.

Так в документе. Калька с немецкого. Очевидно тот, кто осуществляет размол по­роды.

10) Т., 1904 года рождения, уроженец села Карамышевского Змеи- ногорского района Алтайского края, из крестьян, кулак, в 1933 году лишен избирательных прав и раскулачен, в том же году судим по ст. 109 УК к 5 годам лишения свободы. Срок наказания отбыл.

До ареста работал в Змеиногорском приисковом управлении «Запсибзолото» и проживал в селе Змеиногорске Алтайского края.

11) Р., 1911 года рождения, уроженец села Таловки Змеиногор- ского района Алтайского края, из крестьян, кулак, в 1929 году ли- шен избирательных прав и раскулачен.

До ареста работал старателем золотничим в Змеиногорском при­исковом управлении «Запсибзолото» и проживал в селе Змеиногор­ске Алтайского края.

12) К., 1863 года рождения, уроженец села Змеиногорска Алтай- ского края, из крестьян, кулак, в 1929 г. лишен избирательных прав и раскулачен, в том же году подвергался высылке.

До ареста работал в Змеиногорском приисковом управлении «Запсибзолото» и проживал в с. Змеиногорске Алтайского края.

13) П., 1896 г. рождения, уроженец села Змеиногорск Алтайского края, из крестьян, кулак, в 1929 г. лишен избирательных прав, в 1934 г. судим по постановлению правительства от 7/8-32 г. и по ст. 109 УК к 10 годам лишения свободы, срок наказания отбыл, в данное время без определенных занятий.

До ареста проживал в с. Змеиногорске Алтайского края.

14) Б., 1902 года рождения, уроженец села Змеиногорска Алтай- ского края, из крестьян, кулак, в 1930 году лишен избирательных прав, в том же году был выслан, сектант-молокан.

До ареста работал кладовщиком в Змеиногорском приисковом управлении «Запсибзолото» и проживал в селе Змеиногорске Ал­тайского края.

15) Б., 1883 г. рождения, уроженец села Черепановского Змеино- горского района Алтайского края, из крестьян, кулак, в 1933 году ли- шен избирательных прав и раскулачен, в 1930 году участвовал в бан- де Кныша, которому выдал трех колхозных лошадей, в 1933 году су- дим за к-р повстанческую деятельность по ст. 58 УК к 10 г. л[ише- ния] св[ободы], срок наказания отбыл.

До ареста работал банщиком в бане Змеиногорского приискового управления «Запсибзолото» и проживал в селе Змеиногорске Ал­тайского края.

16) С, 1883 года рождения, уроженец села Змеиногорска Алтай- ского края, кулак, к 1931 году лишен избирательных прав, в 1935 году судим по ст. 61 УК к 6 месяцам ИТР, срок наказания отбыл. Без опре- деленных занятий.

До ареста проживал в селе Змеиногорске Алтайского края.

17) Б., 1902 г. рождения, уроженец села Таловки Змеиногорского района Алтайского края, из крестьян, кулак, в 1931 г. лишен избира- тельных прав и раскулачен.

До ареста работал старателем золотничим Змеиногорского при­искового управления «Запсибзолото» и проживал в селе Змеиногор­ске Алтайского края.

18) К., 1895 года рождения, уроженец села Старо-Алейского Змеиногорского района Алтайского края, из крестьян, кулак, масло- заводчик, лишен избирательных прав и раскулачен, с 1915 года по 1918 г. служил в царской армии в чине ефрейтора, в 1928 году судим по ст. 166 УК к 5 годам лишения свободы, срок наказания отбыл.

До ареста работал отпалыциком горного цеха Змеиногорского приискового управления «Запсибзолото» и проживал в селе Змеи­ногорске Алтайского края.

19) Ж., 1898 года рождения, уроженец села Барановки, кулак, сектант секты «христиан-евангелистов», в 1928 году лишен избира- тельных прав и раскулачен.

До ареста работал помощником шофера в транспортной конторе Змеиногорского приискового управления «Запсибзолото», прожи­вал в селе Змеиногорске Алтайского края.

20) Р., 1870 г. рождения, уроженец пос. Патетковского Покошен- ского района, быв[шей] Черниговской губ., раскулачен, имущество в том же году конфисковано.

До ареста работал столяром в Змеиногорском маслозаводе и про­живал в селе Змеиногорске Алтайского края.

21) П., 1901 г. рождения, уроженец села Змеиногорска Алтайско- го края, из крестьян, кулак, в 1933 году лишен избирательных прав и раскулачен, в том же году был сужден за к-р деятельность по ст. 58- 10 УК к 10 годам лишения свободы, срок наказания отбыл.

До ареста работал чернорабочим при транспортной конторе Змеиногорского приискового управления «Запсибзолото», прожи­вал в селе Змеиногорске Алтайского края.

22) Т., 1902 г. рождения, уроженец села Корбалиха Змеиногор- ского района Алтайского края, из крестьян, кулак, в 1934 году ли- шен избирательных прав, а в 1935 году был выслан, из высылки со- вершал побег, за что в том же, 1935 году, был сужден по ст. 82 УК.

До ареста работал грузчиком на Змеиногорском приисковом управлении «Запсибзолото» и проживал в селе Змеиногорске Ал­тайского края.

23) В., 1882 г. рождения, уроженец села Змеиногорска Алтайско- го края, из крестьян, кулак, в 1933 году лишен избирательных прав и раскулачен. В настоящее время без определенных занятий.

Проживал до ареста в селе Змеиногорске Алтайского края.

24) В., 1907 года рождения, уроженец села Змеиногорска Алтай- ского края, из крестьян, кулак, в 1933 году лишен избирательных прав и раскулачен, имущество конфисковано.

До ареста работал на фабрике Змеиногорского приискового управления «Запсибзолото» и проживал в селе Змеиногорске Ал­тайского края.

25) В., 1912 г. рождения, из крестьян, кулак села Змеиногорска Алтайского края, в 1928 г. судим по ст. 142 ст. УК к 2 годам лишения свободы, приговор кассационной] коллегией отменен, как несовер- шеннолетнему, в 1933 году был лишен избирательных прав и раску- лачен.

До ареста работал грузчиком на фабрике Змеиногорского приис­кового управления «Запсибзолото» и проживал в селе Змеиногорске Алтайского края.

26) Ю., 1891 года рождения, уроженец села Огибное быв[шей] Харьковской губернии, из крестьян, кулак, владелец мельницы, в 1930 году лишен избирательных прав и раскулачен.

До ареста работал на мельнице № 1 коммунального хозяйства Змеиногорского РИКа и проживал в селе Змеиногорске Алтайско­го края.

27) Ш., 1891 года, уроженец села Староалейского Змеиногорско- го района Алтайского края, из крестьян, кулак, в 1931 году лишен избирательных прав и раскулачен, в том же году был судим по ст. 61 УК к 1 году ИТР, имущество конфисковано как у кулака.

До ареста работал в Змеиногорском приисковом управлении «Запсибзолото» и проживал в селе Змеиногорске Алтайского края.

28) Ш., 1915 года рождения, уроженец села Змеиногорска Алтай- ского края, из крестьян, кулак, в 1932 г. лишен избирательных прав и раскулачен, в 1935 г. судим за хулиганство к 6 месяцам ИТР, срок наказания отбыл.

До ареста работал счетоводом колхоза «Красная гвардия» и про­живал в селе Змеиногорске Алтайского края.

29) У., 1888 г. рождения, уроженец села Змеиногорска Алтайско- го края, из крестьян, кулак, в 1933 году лишен избирательных прав и раскулачен, в том же году судим по ст. 61 УК к 2 годам лишения сво- боды, срок наказания отбыл.

До ареста работал зав. хозяйством Змеиногорского отделения маслопрома и проживал в селе Змеиногорске Алтайского края.

30) С, 1872 года рождения, уроженец села В.-волк Родковской волости Мишевского уезда, кулак, сектант и руководитель секты баптистов.

До ареста работал в колхозе «Крестьянин» и проживал в селе Бе­резовском Змеиногорского сельсовета и района Алтайского края.

31) М., 1899 года рождения, уроженец села Змеиногорска Алтай- ского края, из крестьян, кулак, в 1931 году лишен избирательных прав и раскулачен, в 1934 году арестовывался и состоял под следст- вием по ст. 58 УК, сектант-баптист, с 1918 года по 1919 г. служил в армии Колчака.

До ареста работал пимокатом промартели «Ремесленник» и про­живал в селе Змеиногорске Алтайского края.

32) Б., 1860 г. рождения, уроженец села Колмык, быв[шей] Воро- нежской губ., быв[ший] торговец, кулак, три сына служили в белой армии, четвертый, участвовал в банде Шишкина, зять — белый офи- цер, сам в период колчаковщины поставлял продовольствие колча- ковской армии. В данное время без определенных занятий. Прожи- вает в селе Змеиногорске Алтайского края.

Обвиняются:

в том, что все они являются участниками к-р кулацкой повстан­ческой организации, организованной по заданию белогвардейца эмигранта С, кулаком села Змеинорска С.

Ставили своей целью свержение Советской власти путем воору­женного восстания, во время войны СССР с Японией и Германией.

Проводили к-р подрывную работу в колхозах и госучреждениях, подрывая экономическую мощь страны, вели среди колхозников, рабочих и неорганизованного населения к-р агитацию, вызывая у них недовольство к Советской власти, добиваясь срыва проводи­мых мероприятий партией и правительством, т. е. совершили пре­ступление, предусмотренное ст. 58-2-11-7-10 УК РСФСР, а по­этому полагал бы:

дело № 39258 по обвинению С. и др. в количестве 32 чел. напра­вить на рассмотрение «тройки» УНКВД по Алтайскому краю.

Пом[ощник] уполномоченного РО НКВД (подпись)

Согласен: нач[альник] Змеиногорского РО НКВД,

старший лейтенант государственной] безопасности (подпись)

Справка

Все арестованные в количестве 32 чел. содержатся под стражей в Рубцовской временной тюрьме с 18-26 ноября 1937 года.

Пом[ощник] уполномоченного РО НКВД (подпись)

№ 43

Обвинительное заключение Краюшкинского PO НКВД по делу Л.

20 ноября 1937 г.

Я, пом[ощник] оперативного] уполномоченного Краюшкинско­го PO НКВД мл[адший] лейтенант госбезопасности Андрющенко, 20 ноября 1937 года рассмотрел следственное дело по обвинению б[ывшего] кулака Л., украинец, перед арестом проживал [в] с. Смир­нове Краюшкинского района Алт[айского] края, работал в сельском хозяйстве — единоличник.

Установил:

что Л., в 1921 году активный участник Сорокинского восстания, до 1933 года имел крупное кулацкое хозяйство. В 1933 году раскула­чен и осужден за саботаж выполнения сельскохозяйственных обяза­тельств к одному году принудительных] работ.

В 1934 году, отбыв срок наказания, вновь вернулся в с. Смир­нове

Оставаясь враждебным к Советской власти, Л. среди колхозни­ков села Смирнове систематически проводил контрреволюционную агитацию, направленную на свержение Соввласти.

В начале мая 1937 г. возле сельсовета в присутствии Л. и дру­гих, Л. в контрреволюционных словах всячески клеветал на Сов-власть, говорил: «Раньше не было колхозов, а крестьяне были сыты обуты, одеты, а сейчас работают в колхозе много, а ничего не име­ют. Единолично жить лучше», — и призывал присутствующих вы­ходить из колхоза.

В конце июля месяца 1937 года возле магазина сельпо в присут­ствии П. и других Л. распространял провокационные слухи о войне, говоря: «Япония уже давно объявила войну Советскому Союзу, ряд городов на Дальнем Востоке уже в руках Японии, скоро придут к нам. Крестьянам, которые не выйдут из колхозов до прихода япон­цев, не будет никакой пощады». В результате чего 9 человек вышли из колхоза «Победим».

В начале сентября месяца с[его] года возле конторы колхоза «По­бедим» в присутствие Ф. всячески старался клеветать на Советскую власть и высказывал террористические] намерения над вождями партии и правительства, заявил: «Если бы мне удалось проникнуть в Кремль, я бы ни с чем не посчитался, убил бы Сталина, тогда бы нам жилось лучше. И призывал присутствующих на борьбу с Советской властью». А по этому постановили:

настоящее дело по обвинению Л. подлежит рассмотрению Особой тройкой УНКВД по Алтайскому краю по ст. 58-2-10-11 УК РСФСР.

Пом[ощник] оперативного] уполномоченного РО НКВД, мл[адший] лейтенант госбезопасности (подпись)

Согласен: нач[альник] Краюшкинского РО НКВД, мл[адший] лейтенант госбезопасности (подпись)

ОСД УАДАК. Ф. Р-2. Оп. 7. Д. 1687. Л. 11. Машинописный под­линник.

№ 44

Обвинительное заключение Залесовского РО НКВД по делу Л.

2 марта 1938 г.

По обвинению Л. по ст. 58-2-11 УК РСФСР

Следствием установлено, что Л., русский, уроженец с. Залесово Залесовского района Алт[айского] края, в 1921 г. был одним из активных организаторов банды, командовал взводом банды.

До ареста проживал в с. Шмаково Залесовского р-на Алтайско­го] края, без определенных занятий.

Как участник контрреволюционной эсеровско-повстанческой орга­низации, активно проводил подготовку к вооруженному свержению Советской] власти. По заданию руководителя организации Т. зани­мался обработкой и вербовкой новых членов группы, лично обрабо­тал и завербовал В., Ю. и других.

В 1935-[19]36 гг. в с. Шмаково создал к-р повстанческую группу, в состав которой входило 15 участников из кулацко-бандитского элемента.

Распространял клеветнические слухи на тов. Сталина и др. вож­дей партии и правительства. Занимался распространением к-р про­вокационных слухов о наступающей войне и скорой гибели Совет­ской] власти.

Виновным себя признал, а так же изобличается показаниями об­виняемых Т., В. и свидетелей Н. и др.

Настоящее дело подлежит рассмотрению Особой тройкой УНКВД по Алтайскому краю.

Начальник Залесовского РО НКВД,

мл[адший] лейтенант госбезопасности (подпись)

Арестован 15/2-[19]38 года, содержится в Барнаульской тюрьме.

ОСД УАДАК. Ф. Р-2. Оп. 7. Д. 12203. Л. 31. Машинописный под­линник.

ПОВТОРНЫЕ ДОПРОСЫ, ЗАЯВЛЕНИЯ И ЖАЛОБЫ № 45

Заявление осужденного А. в прокуратуру СССР о пересмотре дела

14 апреля 1938 г.

21/VII-[19J37 [г.] я был арестован Бийским отд[елом] НКВД. Просидев полтора м-ца в Бийской тюрьме, я был направлен сперва в Мариинск, затем в Тайшетлагерь НКВД. Мне было предъявлено обви­нение в контрреволюционной агитации и вредительстве, и Особым совещанием НКВД я приговорен к 10 годам лишения свободы с пора­жением в правах на 5 лет.

Однако это обвинение я считаю неверным на основании ниже из­ложенных соображений: с 1933 года по день моего ареста, я рабо­тал сначала учетчиком, а затем управляющим зерноучастка в мол-мясосовхозе № 85. К работе своей я всегда относился честно и акку­ратно, не имел ни разу никаких выговоров и замечаний, все время числился стахановцем, нормы выполнял на 150-170 % и несколько раз за время моей службы в совхозе был премирован денежным воз­награждением. Однако, несмотря на все это, одним из моих сослу­живцев, продавцом И., было написано на меня клеветническое заяв­ление, приписывающее мне такие деяния, которых я не совершал никогда. В своем заявлении И. утверждает, что под моим руково­дством было совершено вредительство, что будто бы я прополол ко­сами-литовками 800 гектар хлеба, порезав при этом 50% посева, сгноил 250 центнеров вики и с целью скрыть преступление закопал эту вику в яму. В том же заявлении было указано, что ко мне буд­то бы приехали кулаки, и я, забросив всю работу, гулял и пьянство­вал вместе с ними 3 дня. Эти кулаки, якобы, завербовали меня в контрреволюционную группу и, в свою очередь, поручили мне вербо­вать в эту группу новых членов.

Все показания И. против меня не содержат в себе никакой прав­ды и целиком даны по злобе против меня. Эта злоба возникла благо­

даря нижеописанному случаю. Однажды нужно было выдавать хлеб нештатным рабочим совхоза. Однако хлеба этого не оказалось, ибо И. распродал его на строну. Рабочие остались голодными. Я стал делать выговор И. У нас с ним произошел крупный разговор, пере­шедший в ссору. В то время И. стоял у меня на дому, но после опи­санного случая я попросил его покинуть меня, предоставив ему дру­гую квартиру. Расстались мы с ним настоящими врагами, и через день И. подал на меня ложное заявление, а еще через день я был аре­стован.

Что касается показаний И. насчет уничтоженных посевов хлеба и вики, то эти показания неверны, ибо прополка производи­лась не косами, а вручную, и весь хлеб остался цел и невредим. Это мое утверждение могут подтвердить весь наш участок, вся дирекция и рабочие. Тоже самое насчет вики, — не было сгноено и закопано ни одного зерна. Вику мы обмолотили, сушили и сеяли, как полагается и потом, которая была самого лучшего качества, отправляли по фермам нашего совхоза. Это обстоятельство так­же могут подтвердить все вышепоименованные лица и организа­ции. Также все могут показать, что никаких кулаков ко мне не приезжало, никакой агитации не велось, а также и пьянства ни­какого не было, тем более, что я весьма умеренно и очень редко употребляю спиртные напитки и не было еще случая, чтобы я напивался до пьянства.

Я прошу подробно пересмотреть мое дело и освободить меня [из] под стражи. Правда, хотя я и сын зажиточного, но безбат­рачного крестьянина, который в 1930 г. был раскулачен и сослан только [за] то, что купил полу сложную, старую машину для мо­лотьбы, однако я сам никогда не подвергался никаким репрессиям со стороны Советской] власти, всегда был советски настроен­ным человеком, добросовестно работал в советских] организаци­ях и предприятиях, а в то время, когда отец купил машину, я уже был с ним в разделе (с 1924 г.) и, естественно, что никакой ответственности за его поступки нести не мог. Дома у меня остались жена и 4 сына, в настоящее время все учатся в школе и вузе. Очень прошу вернуть меня к моей семье и оставить на ра­боте. Я совершенно ни в чем не повинен, содержать меня в лаге­рях не имеет под собой никакого законного основания. Я обещаю, что получив свободу, буду работать еще лучше и упорнее, чем ра­ботал до дня ареста. Я вполне советский человек и, во имя благо­получия моей родины готов всегда отдать без остатка все мои силы, всю мою волю и энергию.

Тайшетский лагерь НКВД, Бийлагпункт (подпись)

ОСД УАДАК. Ф. Р-2. Оп. 7. Д. 5366/4. Л. 158. Рукописный под­линник.

№ 46

Заявление осужденного Т. на имя Прокурора СССР А. Я. Вышинского о пересмотре дела

20 декабря 1938 г.

Прошу я вас, обратите внимание на мою просьбу. Прошу не отка­зать и дать ответ жалобщику, как я арестован 14 февраля [19]38 го­да [из] Алтайского края, город Барнаул, Косихинского района Конто-шинского лестранхоза с места работы, работал я столяром. Семья у меня находится в деревне Озеро-Красилово. Семейное положение у меня жена и трое малолетних детишек, которые существовали на мои средства, на моем иждивении, которым сейчас существовать не­чем. Арестовал меня председатель с/совета Красиловского и был я отправлен в Косихинский район. И предъявил мне начальник милиции Н. бумагу, и записали меня кулаком и заставили расписаться. Я рас­писываться не хотел, стал говорить, что я не кулак, у меня имеются на руках справки. С [19J31 года есть справка от с/совета — батрац­кий, [19]34 года — бедняцкий и [19J36 — есть бедняцкий. Я долго гово­рил, что я не кулак, а батрак. А он одно говорит: «Давай распишись, а то хуже себе сделаешь». Я, конечно, побоялся, что не расписаться — опять будут бить, взял расписался, пусть я буду кулаком. И больше не вызывали до 27 мая. А 27 мая отправили в стан и ехали до Влади­востока и сроку не знали. До Владивостока на транзите объявили срок — лишен свободы на 10 лет и 5 лет лишен избирательных прав. И кто судил не знаю и за что тоже не знаю и дали статью 58. И в чем я прошу Вас — примите меры не отказать мою просьбу, разбери­те мое заявление как я не кулак, можете потребовать с места жи­тельства мои справки, как у меня все справки батрацкие. Написали в 1930 году будто я хотел какое-то восстание. Конечно, данных у них никаких нет и свидетелей нет. Доказать ему нечем было, и взял на­писал какую-то ерунду из своей головы и заставил меня расписаться. Я расписываться не стал. А стал просить его прочитать, что там было написано. Он читать не стал, а стал кричать дурным голосом на меня: «Давай много не разговаривай, давай распишись. А то вон шашка — сейчас головы не будет». Я, конечно, расписываться не стал, он меня начал бить по-всякому. Мне, конечно, было больно, при­шлось потерпеть. Потом меня выгнал в коридор, я простоял часов 5 или 6. Потом приходит дежурный милиционер, повел меня, в камеру

пустил. И больше не возили до 10 марта. А 10 марта вызвали на этап в тюрьму Барнаула. С 10 марта и до 27 мая продержали в тюрьме в Барнауле и вызывали один раз. Так и [положение] бедняцкое, и вос­стание ни какое не думал и не собирался.

Я родился [в] 1907 году [вJ Тамбовской губернии село Журавки-но. Родной язык мордовский, меня отец привез оттуда в 1925 году и [в] [19 [25 год [у ] я жил батраком и [в] [19 ]26 год [у ] батраком, а потом стал с отцом. Плотничал до [19J30 года, плотничал с от­цом, как мой отец не был кулаком, свой весь век плотничал. А меня записали кулаком с тридцатого года. Я ушел по производствам, работал [в] Песьянском химлесхозе 5 лет бондарем, а потом по­ступил в леспромхоз столяром и до 14 февраля работал столяром, как я судим не разу не был, а сейчас дали 10 лет и 5 [лет] пораже­ния [прав]. Зачетов не дают, у меня даже площади никогда не име­лось, посевом не занимался, только имел огород. Можете потребо­вать справки с сельсовета о том, что я не кулак, так и справки с производства. В чем я вас прошу не отказать моей просьбе, разо­брать мое заявление и дать ответ жалобщику, освободить от тяжкого наказания.

И к сему, заключенный Тайшетлага Т.

ОСД УАДАК. Ф. Р-2. Оп. 7. Д. 5366/4. Л. 177-178. Рукописный подлинник.

№ 47

Заявление осужденного Б. в прокуратуру Алтайского края о пересмотре дела

10 октября 1939 г.

от з/к Б., осужденного тройкой НКВД СССР' к 10 годам лише­ния свободы без поражения в правах, по ст. 58, пп. 10 и 11 УК РСФСР и отбывающего меру наказания при Тайшетлаге НКВД СССР, 2-й ОЛИ

Жалоба в порядке надзора

Согласно постановлению тройки я присужден к 10 годам лишения свободы по ст. 58, пп. 10 и 11 УК РСФСР.

Моя автобиография и обстоятельства моего дела таковы:

родился в 1914 году, в с. Соузга Бийского уезда быв[шей] Тоболь­ской* губ. (теперь Ойротская автономная обл.), в крестьянской се­мье. До 1927 года никуда не уезжал из своего родного села, помогая своим родным по сельскому хозяйству. В 1927 году вся наша семья, в том числе и я, переехала в Алтайский край, поселилась в поселке Верх-Айченок Бийского района. Здесь мы по-прежнему все занима­лись сельским хозяйством. В 1930 году я вступил в члены местного колхоза им. Первого мая, выполняя всевозможные работы по сельско­му хозяйству. На этой работе я пробыл вплоть до ареста, последо­вавшего 28 июля 1937 г., произведенного органами НКВД Бийского района. Через месяц после ареста меня вызвали на допрос. Записав мою биографию, следователь предъявил мне обвинение в антисовет­ской агитации, которую я, якобы, вел среди колхозников и что я, яко­бы, имел связь с японцами.

На мой вопрос следователю, в чем выражалась эта агитация, последний ответил, что она выражалась в каких-то «собраниях колхозников», [в] которых я, якобы, участвовал и на которых я «разлагал колхозников», предлагая им не работать и т. д. Связь же с японцами будто бы выражалась в том, что я «вел с кем-то переписку».

На эти обвинения я ответил следователю, что никакой агитаци­ей я нигде и никогда не занимался и что этого никто не мог бы дока­зать, так как не было и быть не могло никаких свидетелей, которые могли бы доказать, что я вел эту агитацию. Переписку же вести я также не мог, так как сам я человек неграмотный и политикой нико­гда не интересовался. Моим желанием было всегда лишь желание хо­рошо и честно работать и помогать своим родным. Так же как и в деле с «агитацией» никаких свидетелей моей, якобы, переписки следо­ватель, конечно, не приводил и приводить не мог.

Таким образом, у меня не было никакого дела. Но, тем не менее, следователь, записав все мои показания в протокол, прочел последний и предложил расписаться. Будучи неграмотным и не зная, что было написано в протоколе, я сперва отказался его подписывать, но следо­ватель начал угрожать мне и мне пришлось под давлением этих угроз расписаться, после чего я был отправлен в Бийскую тюрьму, в кото­рой просидел дней 8-10. Затем меня отправили в Тайшетлагерь, за­читав перед самым этапом постановление тройки с указанием срока и статьи.

* Так документе, правильно — Томской.

Я не чувствую за собой никакой вины, гр. прокурор, и сидеть здесь, отбывая такое суровое наказание не зная, главное, за что — для меня чрезвычайно тяжело. Поэтому прошу Вас, во имя революционной за­

конности, пересмотреть мое дело в стадии первичного расследования и, отменив постановление тройки, освободить меня от незаслужен­ного наказания.

(подпись)

ОСД УАДАК. Ф. Р-2. Оп. 7. Д. 5366/4. Л. 180, 180 об. Рукопис­ный подлинник.

№ 48

Заявление осужденного Р. в прокуратуру Алтайского края о пересмотре дела

24 января 1940 г.

3/к Р., 3-й уч[ас]ток Камышетского ОЛП Тайшетлага НКВД. Почт[овый] адрес: Камышет Иркутской области, п[очтовый ящ[ик] № 240/1.

Меня арестовали 22 июля 1937 г. в колхозе «Вторая пятилет­ка» — село Старая Белокуриха Алтайского района, где я работал с 1 мая 1937 г. На допросе мне было предъявлено обвинение в том, что я:

1. в 1936 г. бежал с места высылки — Нарымского края;

2. прибывши с Нарымского края, вступил в колхоз.

На допрос я был вызван всего один раз. Через некоторое время в Бийской тюрьме, где я находился во время следствия, объявили, что тройкой НКВД по ст. 58 п. 10 УК присуждено 10 лет заключения и 5 лет поражения в правах.

Приговор этот в последствии был изменен. Ибо, когда этапом прибыл в Тайшетлаг НКВД, там мне объявили, что тройкой НКВД по категории «к-р» мне дано 10 лет заключения, без поражения в правах.

Я виновен в том, что в 1931 г. сделал попытку к побегу, а в 1936 году бежал с места ссылки — Нарымского края, куда я вместе с роди­телями и братьями был выслан в 1930 году после раскулачивания хозяйства отца. Поэтому мне можно было предъявить обвинение по ст. 82 УК. Но тройка НКВД, по неизвестной и непонятной для меня причине, приписала мне ст. 58 п. 10 УК. Едва ли это можно было делать лишь на том основании, что я, бежав из ссылки, всту­пил в колхозе?

Другое дело, если бы я, вступивши в колхоз, стал бы заниматься разложением его, проводил бы антисоветскую агитацию среди кол­

хозников, занимался бы вредительством. Тогда, естественно, мне можно было предъявить ст. 58 п. 10 или п. 7 УК. Но этого не было. Я вступил в колхоз без какого-либо злого умысла, работал честно и добросовестно, административных взысканий не имел, о чем в любое время краевая прокуратура может затребовать справку и харак­теристику.

Я родился в 1914 г. в селе Старая Белокуриха Алтайского рай­она и края. Мой отец имел середняцкое хозяйство. Жил и вырос в своей семье. В 1930 г. хозяйство отца было подведено под катего­рию кулацких хозяйств и раскулачено. Вся наша семья была высла­на в Нарьшский край. В том же году отца оттуда взяли. Тройка НКВД присудила его к 3 годам заключения. Срок этот он отбывал на Балтийско-Беломорском канале. Братья мои в 1931 г. завербо­вались и уехали в Кузнецкий бассейн, где поступили на работу при комендатуре НКВД Киселевского рудника. Там они живут и рабо­тают до сих пор.

На месте высылки остался я и моя мать, которая в 1934 г. умер­ла. Мне было тогда 20 лет и меня стала заедать тоска по родине. В конце декабря 1936 г. я бежал с места ссылки и 15 апреля 1937 г. вернулся в свою деревню — Старая Белокуриха. 1 мая я вступил в ме­стный колхоз «Вторая пятилетка». В этом колхозе меня 22 июля 1937 г. арестовали. Тот факт, что я, бежав из ссылки, вернулся имен­но в свою деревню, свидетельствует, что у меня не было никаких злых намерений.

Как на месте ссылки и потом в колхозе, так и сейчас — Тайшетла-ге НКВД — честно и добросовестно отношусь к труду. Администра­тивных] взысканий не имел и не имею. До высылки судим не был и приводов не имел. Являюсь инвалидом II гр. с детства. Семьи не имел. Отец мой работает в колхозе. Адрес его: Омская ж.д., Колондинский район, Воздвиженский с/с, погост Воздвиженка.

На основании всего выше изложенного прошу Вас, гражданин про­курор Алтайского края, пересмотреть в порядке прокурорского над­зора мое дело, переквалифицировать статью обвинения, изменить меру пресечения и освободить меня из заключения.

(подпись)

ОСД УАДАК. Ф. Р-2. Оп. 7. Д. 5366/4. Л. 183, 183 об. Рукопис­ный подлинник.

Заявление осужденного Н. в Верховный Совет РСФСР о пересмотре дела

31 января 1940 г.

9 ноября 1937 года я был арестован в с. Благовещение того же района Алтайского края районным управлением НКВД, и Алтайской краевой тройкой НКВД осужден по обвинению в к-р к лишению свобо­ды с заключением в ИТЛ сроком на 10 лет.

На предварительном следствии в районном управлении НКВД мне не было предъявлено никаких конкретных обвинений.

Процедура предварительного следствия проходила так:

1. Заполнив анкету и дав ее мне подписать, следователь, произво- дивший предварительное следствие, сказал:

а) «Тебя завербовал П.». «Не знаю ничего про это. Я от него плохо- го слова не слыхал», — ответил я.

б) «Знаешь ли ты вот этих людей?» — спросил следователь. «Ка- ких?» — переспросил я. «Да вот П.!». «Как не знать, знаю», — отве- тил я. «У него было 12 пар быков. Может это подтвердить?» — спросил меня следователь. «Могу», — ответил я.

Следователь записал что-то в какой-то лист и дал его мне подпи­сать. Меня увели в камеру.

2. Вечером вызвали опять к следователю. «Знаешь ли ты П.?», — спросил следователь. «Знаю», — ответил я. «Как он торго- вал до военного времени?». «Торговал он на чужие деньги: в городе брал у Винокурова в кредит, выручит, отдаст и опять берет», — отвечал я. Записал на лист, дал мне подписать и снова увели меня в камеру.

3. На следующий день, утром снова повели меня к следователю.

«Расскажи, где ты родился и раньше проживал», — сказал следо­ватель. Я рассказал: «Родился в с. Кривозерское Кочетовского уезда бывш[ей] Акмолинской обл. В 1901 году отец мой переехал с семьей на жительство в пос. Егорьевка Барнаульского уезда. Проживал здесь три года. Не понравилась жизнь... В 1904 году отец снова переехал в пос. Северный Ключевского района. Тамошняя жизнь так же не удов­летворила отца. Наконец, в 1908 году отец переместился в с. Благо-вещенку бывш[его]Леньковскогорайона». «Какое имел хозяйство?» — спросил следователь. «Пару лошадей, две коровы, дом, амбар и основ­ной земледельческий инвентарь», — ответил я. Опять увели в каме­ру. В тот же день вызвали еще раз к следователю. «Судим был?» — спросил следователь. «Был», — ответил я. «За что и на какой срок?» — спросил следователь. Я ответил: «На 5 годов и 2 года высел­

ки за невыполнение плана посева. Но по моей кассации мне было ос­тавлено только 2 года. А пробыл я на выселке только полтора года». «Распишись», — сказал следователь, указывая на лист бумаги. Я вскинул глазами и прочел на нем на верху крупными буквами «Акт». Я оробел и молча подписал. Меня увели в камеру и больше никуда на допрос не вызывали.

На суд в тройку меня не вызывали. Что я осужден Алтайской краевой тройкой НКВД по обвинению в к-р сроком на 10 лет, мне было объявлено уже в лагере, в мае м[еся]це 1938 года.

Как видно из процедуры допроса и «общего» обвинения меня в к-р, которое тройка в отношении меня нашла якобы доказанным, меня, я убежден в этом, осудили за старый мой «грех» — за прежнюю судимость, по которой я полтора года отбывал наказа­ние в лагерях!

Никакого нового преступления с моей стороны против Совет­ской власти не установлено ни следствием, ни судом. Но зато суд (тройка) «обновила» мое прежнее «преступление» — судимость и квалифицировала его теперь в к-р. В эти две буквы суд вложил смысл чудовищного и наитягчайшего преступления — «контррево­люция», — которого я не свершал перед Советской властью. Спо­койно, с глубокой грустью на душе, откровенно вспоминаю, за что я раньше был осужден и отбывал наказание: в 1930 году я вступил в коммуну. Через месяц она распалась. В 1931 году вступил в кол­хоз «Ленинградский рабочий» и работал кузнецом. В 1931 году меня исключили из колхоза за то, что у моего отца — а после раз­дела — у моего брата Якова был кустарный кожевенный завод — и «довели» мне «твердое задание» засеять 8 га, каждую пятидневку по 2 га. Так как из колхоза из бывшего моего имущества мне ничего не вернули, пахать и обрабатывать землю нечем было (да и засеи­вать нечем было, т. к. выданное из колхоза на посев зерно я выну­жден был в большей части обратить на прокорм семьи!). Попробо­вал обрабатывать лопатой. Всякими средствами и способами уда­лось мне засеять 2 га.

И вот, за невыполнение плана посева меня в числе других судили показательным судом и засудили, как указано было выше (см. предва­рительное следствие).

За то же «преступление», на меня переселенное — что у моего брата и отца был кожзавод — я был лишен избирательных прав. Вернувшись из высылки в 1935 году, я подал ходатайство в Моск­ву, в Центризбирком о восстановлении меня в избирательных правах. Центризбирком меня восстановил. Как раз в день получе­ния моего извещения из Центризбиркома о восстановлении меня в правах — в апреле 1936 года прибегает ко мне член правления

н[ашего] колхоза и просит на работу в колхоз, кузнецом: «Прихо­ди вечером, будет собрание, примем. А завтра и на работу в куз­ницу <...> Работать некому». Я пошел, меня приняли в колхоз. И стал я снова колхозником — кузнецом. Забыл старое — «кто старое помянет, тому глаз вон» — вспоминал я старую народную пословицу.

Работал я в колхозе кузнецом вплоть до момента моего ареста. Работал не за страх, а за совесть, ремонт инвентарю давал хороший, все выполнял во время. И вот снова мою трудовую жизнь в колхозе прервал мой арест, а дальше лагерь.

В 1909 году отец совершил раздел своего двора между 4-мя сы­новьями. Кустарный кожевенный завод достался старшему — Яко­ву, мне досталась одна лошадь и одна корова. Осенью в том же году я был призван на действительную военную службу. Осенью 1912 года вернулся с военной службы и продолжал вести с/х в с. Благовещенке. В 1914 году, с первых дней мобилизации, меня при­звали в действительную армию и назначили в оружейную мастер­скую 25-го Сибирского стр[елкового] полка. В этой части я пробыл на фронте империалистической войны до конца 1917 года. Вернул­ся с фронта в Благовещенку, опять занялся с/х. До самой Ок­тябрьской революции я не мог поднять свое хозяйство выше бед­няцкого. После революции мое хозяйство поднялось было до уровня середняцкого, но несчастье — падеж скота — подорвал его. Всту­пая в коммуну в 1930 году, я имел опять одну лошадь и одну коро­ву. Мне сейчас 60 лет. Всю свою жизнь я был трудовым. Только в одном году — [19]25 или 1926 году (точно не помню) — я ввиду своей тяжелой и продолжительной болезни вынужден был взять на уборочную одного батрака, что впоследствии и послужило причи­ной для клеветнического на меня доноса враждебных мне людей. Причиной моего исключения из колхоза послужили лживые, клевет­нические доносы. Исключение из колхоза повлекло за собой мою су­димость и заключение в лагерях. Прежняя судимость обернулась в контрреволюцию!!! Я человек малограмотный, самоучкой научился кое-как читать и писать. Всю свою жизнь, как крот, «горбом» сво­им переворачивал землю или коптильню у кузнечного горна. Могу ли я быть контрреволюционером?! В. И. Ленин где-то сказал, что неграмотный не может быть ни революционером, ни контрреволю­ционером.

Я ни активно, ни пассивно против Советской власти не высту­пал, не боролся с Советской властью, а наоборот честным и упор­ным трудом помогал Советской власти строить и укреплять кол­хозную жизнь. Вся моя вина — прежняя судимость, наказание по которой я отбыл.

Прошу Вас дать указание прокурорскому надзору приговор Ал­тайской краевой тройки НКВД, допустившей в отношении меня крайнюю суровость и несправедливость — опротестовать и пере­дать мое дело на новое рассмотрение и решение гласного суда, а меня из заключения освободить.

Дайте мне возможность вернуться в родную колхозную семью и пока еще есть здоровье трудиться на благо народа.

Заключенный (подпись)

ОСД УАДАК. Ф. Р-2. Оп. 7. Д. 7722. Л. 295-299. Рукописный подлинник.

№ 50

Из протокола повторного допроса осужденного М.

7 декабря 1958 г.

Я, ст[арший] следователь УКГБ при СМ СССР по Алт[айскому] краю, допросил в качестве свидетеля.

1. Фамилия, имя и отчество: М.

2. Изменял ли фамилию не изменял

3. Год рождения: 1902. Место рождения с. Иня Шелаболихинского района Алтайского края

4. Национальность, гражданство русский, гр-н СССР

5. Социальное положение из крестьян

6. Образование 2 класса

7. Партийность беспартийный]

8. Род занятий рабочий-сплавщик Инского сплавучастка <...>'

10. Адрес с. Иня Шелаболихинского района Алт[айского] края

11. Каким репрессиям подвергался в 1938 году был осужден трой­кой УНКВД по Алт[айскому] краю по ст. ст. 58-8-9-10-11 УК РСФСР на 10 лет ИТЛ

12. Сведения об общественно-политической деятельности не за­нимался

Об ответственности за отказ от дачи показаний по ст. 92 УК РСФСР и дачу ложных показаний по ст. 95 УК РСФСР преду­прежден

(подпись)

Опущены сведения о семье свидетеля.

Показания свидетеля М. от 7 декабря 1958 года.

Вопрос: Вы подавали заявление в Верховный суд РСФСР о пере­смотре вашего дела?

Ответ: Да, я подавал заявление в Верховный суд РСФСР, в кото­ром просил пересмотреть мое дело и полностью меня реабилитиро­вать, т. к. в 1938 году я был арестован органами НКВД необоснован­но. Никогда никаких преступлений против Советской власти я не со­вершал.

Вопрос: Уточните, когда вы были арестованы и каким органом НКВД?

Ответ: Я был арестован 13 февраля 1938 года сотрудником Пав­ловского райотдела НКВД Алтайского края М.

Вопрос: Какое обвинение предъявлялось вам на следствии в 1938 году?

Ответ: Никто никакого обвинения на следствии в 1938 году мне не предъявлял. 13 февраля 1938 года М., будучи в с. Иня, арестовал меня и председателя колхоза «Кр[асная] Иня» К. После этого он вручил нам какой-то пакет и велел явиться с ним в Павловское РО НКВД. Без всякой охраны мы вдвоем с К. на другой день явились в РО НКВД. Начальник райотдела А., прочитав пакет, который мы ему вручили, усмехнулся и спросил нас, зачем мы к нему явились. Мы ответили, что нас арестовал М. и послал в райотдел НКВД, вот мы и явились. А. снова рассмеялся, а потом вызвал милиционера и велел нас увести, сказал: «Ладно, разберемся». Милиционер отвел нас в камеру, кото­рая была битком набита арестованными. За что я был арестован ни М., ни А. мне не объявили. К. тоже не знал, в связи с чем его арестова­ли. В течение 10 дней после ареста меня на допросы не вызывали. По­том вызвал к себе в кабинет М. и заявил, что я обвиняюсь в преступ­лениях, предусмотренных статьей 58-8-10-11 УК РСФСР, и стал заставлять меня подписывать какие-то бумаги. Так как я ни в чем не был виновен, то стал категорически отказываться подписывать бу­маги, которые он мне подсовывал, закрывая при этом текст бумаг, чтоб я не прочитал их содержание. Т. к. я упорствовал и ничего не подписывал, то М. поставил меня в угол к раскаленной печке под ох­раной милиционера и собаки-овчарки. При малейшем движении соба­ка бросалась ко мне и кусала за ноги. Хорошо помню, что так просто­ял я 21 час, потом не выдержал и упал, после чего милиционер, охра­нявший меня, на свой страх и риск разрешил мне сесть на скамейку, потом перед приходом М. снова поставил на ноги. Таким образом, до следующего вызова на допрос я простоял без сна, пищи и воды 37 ча­сов. На следующем допросе М. опять стал принуждать меня подпи­сывать бумаги. Так как я продолжал отказываться, то он сначала один, а потом с помощью двух вызванных им милиционеров (фамилии

не знаю) стал применять ко мне различные меры физического воздей­ствия. Будучи доведен до полного изнеможения и видя бесполезность сопротивления, я подписал бумаги, которые дал мне М. Что в них было написано, я так и не знаю. Лишь несколькими днями позже нахо­дившийся вместе со мной в камере Д. (имя, отчество не помню, раза два видел его в Инском сельсовете), придя с допроса, рассказал мне и К., что на допросе М. вынуждал его подписать показания, будто он, т. е. Д., завербовал меня и К. в какую-то контрреволюционную орга­низацию.

После того, как М. вынудил меня подписать какие-то бумаги, он на допросы меня больше не вызывал. Уже когда я находился в лагере заключенных в Горной Шории, в апреле 1938 года, меня вызвали в кан­целярию лагеря и зачитали мне, что я осужден тройкой УНКВД по Алтайскому краю на 10 лет лишения свободы по ст. «к-р деятель­ность ]». В постановлении тройки говорилось также, что я будто бы в прошлом кулак и псаломщик.

Вопрос: Вам зачитывали протокол допроса М. от 22 февраля 1938 года (арх[ивное] следственное] дело № 28649, л. д. 144) и давали такие показания, которые изложены в зачитанном вам протоколе?

Ответ: Протокол допроса М. мне зачитан. Таких показаний, кото­рые изложены в протоколе от 22 февраля 1938 года, я никогда не да­вал. Все факты, изложенные там — сплошной вымысел М. В протоко­ле говорится, что меня будто бы завербовал в контрреволюционную организацию Д. Это сплошная ложь. Д. я не знал и никогда с ним не встречался. Лишь раза два видел его в Инском сельсовете, а разгова­ривать с ним вообще не приходилось. Офицер ли он, нет в прошлом — мне совершенно не известно. Агитацию против Советской власти и колхозов среди населения я никогда не вел, провокационные слухи о якобы предстоящей войне с Японией и Германией не распространял. Я всю жизнь честно работал. Кулаком и псаломщиком никогда не был, в нашем селе даже не имелось церкви. Наоборот, я сам, работая в 1930 году секретарем Инского сельсовета, активно участвовал в выселении кулаков в Нарымский край. Работал до ареста мастером по сплаву в Инском леспромхозе, я постоянно получал премии за хоро­шую работу, был награжден именными часами, а бригада, которой я руководил, все время держала переходящее Красное знамя. Все это свидетельствует о том, что никакой вражды к Советской власти у меня не было никогда, и враждебной работой я никогда не занимался. В протоколе допроса от 22 февраля 1938 года М. изложил сплошную клевету и ложь, которую слушать сегодня мне было обидно и против­но, когда зачитывался указанный выше протокол. Теперь я понял, что М. просто свел со мной личные счеты.

Вопрос: О каких личных счетах вы говорите?

Ответ: С М. до ареста я был хорошо знаком, т. к. в свое время работал секретарем Инского сельсовета, и мне часто приходилось с ним сталкиваться. Накануне дня моего ареста М. вызвал меня в сельсовет и предложил мне подписать ряд протоколов допроса, со­ставленных от моего имени в отношении рабочих сплавного участ­ка, арестованных ранее. Фамилии этих рабочих я уже не помню. Помнится, я подписал протокол допроса только в отношении В., т. к. прочитав первую страницу протокола, увидел, что данные о В. соответствовали действительности. А там говорилось, что В. в прошлом был кулаком, сужден, являлся кержацким попом. Все это было в действительности так. Что дальше говорилось в протоколе о В. я читать не стал, но протокол все-таки подписал. Когда стал знакомиться с другими протоколами допроса, составленными М. от моего имени, то увидел, что в них написана всякая чепуха, не соответствующая действительности. Я категорически отказался подписывать ложные показания на честных людей. М. долго меня уговаривал, но т. к. я с ним не соглашался, то рассердился и заявил: «Ну хорошо, я тебе припомню это». И действительно он мне при­помнил: на другой день арестовал, а потом и написал на меня вся­кую чушь и клевету.

Вопрос: На допросах М. зачитывал вам показания Д. или каких-либо свидетелей?

Ответ: Ничьих показаний в отношении меня М. не зачитывал. О том, что меня завербовал будто бы в контрреволюционную органи­зацию (и К. тоже) Д. рассказывал в камере сам Д., когда пришел с до­проса. Он заявил тогда, что его М. вынудил подписать показания, будто он, т. е. Д., завербовал меня и К. в контрреволюционную орга­низацию. Подписал ли Д. эти показания, он не сказал. Допрашивались ли обо мне свидетели, на следствии мне известно не было. Лишь когда я был в лагере, то из писем жены узнал, будто обо мне давали показа­ния С, М., И., Б. Правда ли они давали обо мне показания в 1938 году, я не знаю.

Вопрос: Вам зачитываются показания С. от 13 февраля 1938 года и М. от 13 февраля 1938 года, в которых изложены факты, касаю­щиеся вас. Что вы можете сказать по поводу показаний С. и М.?

Ответ: Указанные выше протоколы С. и М. мне зачитаны. Должен сказать, что в обоих этих протоколах нет ни одного слова правды, а есть лишь сплошная ложь и клевета. Я уже показывал выше, что про­тив советской власти никогда никакой работы не вел и прибавить к этому больше ничего не могу. Кулацкий элемент вокруг себя не груп­пировал и лиц, которые в связи с этим перечислены в протоколе до­проса С, никогда не знал.

Вопрос: В каких взаимоотношениях вы находились с С. и М. до вашего ареста?

Ответ: Взаимоотношения с С. и М. у меня были хорошие. Личных счетов между нами не имелось.

Вопрос: Охарактеризуйте с деловой и политической стороны К.

Ответ: С К. я вырос вместе в селе Иня. До ареста он работал пред­седателем колхоза «Красная Иня». К работе относился очень хоро­шо. Пользовался большим авторитетом среди колхозников. По проис­хождению он бедняк. Никогда не раскулачивался и права голоса не ли­шался. Это мне очень хорошо известно, т. к. в период ликвидации ку­лачества я как раз работал секретарем Инского сельсовета. В начале [19]30-х годов К. более двух лет работал председателем Инского сельсовета. Разговоров против Советской власти я с его стороны ни­когда не слышал.

Вопрос: Уточните, К. был арестован, работая председателем кол­хоза, или перед арестом был снят общим собранием колхозников с должности председателя?

Ответ: К. арестовал М., когда он был председателем колхоза «Красная Иня». Никто его перед арестом с должности председателя колхоза не снимал.

Вопрос: Действительно ли по умыслу К. в колхозе «Кр[асная] Иня» лошади заражались часоткой и осенью 1937 года 25 га хлеба было оставлено на полях?

Ответ: Как мне помнится, отдельные лошади тогда болели ча­соткой (сколько именно не помню), но такого факта, чтобы, оста­валось 25 га неубранного хлеба, в колхозе «Красная Иня» никогда не было.

Вопрос: Вам известно, где сейчас находится К.? Ответ: От жены К., проживающей сейчас в Ине, мне известно, что К. умер в заключении, что она получила на него похоронку. <...>"

Допросил:

Ст[арший] следователь] отдела У КГБ

при СМ СССР по А[лтайскому] [краю] (подпись)

* Опущены показания допрашиваемого об отсутствии у него сведений о судьбе других осужденных по делу.

ОСД УАДАК. Ф. Р-2. Оп. 7. Д. 6339. Л. 374-381. Подлинник, ти­пографский бланк, заполненный от руки.

В. Н. Разгон

ДЕЛО КОЛХОЗНИКА

Многие следственные дела времени Большого террора отражают противоречия колхозной системы, переживавшей в 1930-е гг. драма­тический период своего становления. Если в период коллективиза­ции на рубеже 1920-1930-х гг. еще имели место открытые выступле­ния крестьян против насаждения колхозного строя, то в дальнейшем недовольство аграрной политикой Советской власти приобрело форму массового саботажа (своеобразного «скрытого бунта») и про­являлось в невыработке колхозниками минимума трудодней, в от­сутствии полной отдачи в труде, который не стимулировался долж­ным материальным вознаграждением («работай, не работай, все рав­но на трудодни ничего не получишь»).

Террор 1937-1938 гг., в ходе которого основную массу репресси­рованных составили сельские жители, можно рассматривать как по­пытку посредством экстраординарных мер стабилизировать колхоз­ный строй, очистив колхозы от наиболее явно саботировавших кол­хозное производство элементов и воздействовать дисциплиной стра­ха на остальных. Этим объясняется массовый характер обвинений во «вредительстве» и «диверсионной деятельности» (по п. 7, 9 ст. 58 УК), которые предъявлялись подследственным в ходе репрессивной акции, проводившейся в рамках выполнения приказа № 00447. По отношению к колхозникам это были обвинения в хищении и порче колхозного имущества, злонамеренной организации падежа скота, умышленном нарушении севооборота, подрыве трудовой дисципли­ны и разложении колхозов, срыве социалистического соревнования и т. п.

С самого начала операции работников НКВД, занимавшихся сбо­ром компрометирующих сведений для составления списков лиц, подлежащих репрессии, руководство нацеливало на включение в них тех, кто допускал «антиколхозные проявления». Бывший на­чальник отдела НКВД Алтайского района И., назначенный на эту должность в конце 1937 г., а в начале операции занимавший долж­ность помощника оперуполномоченного Бийского РО НКВД, сви­детельствовал в 1956 г.: «В начале массовых арестов группе сотруд­ников Бийского РО НКВД <...>, в которую входил и я, руковод­ством Бийского РО НКВД было дано задание выехать в с. Плешко­

во и собрать там данные на ранее судимых за контрреволюционные преступления, на кулаков, на лиц, плохо выполняющих госпоставки, на лиц, не вступивших в колхозы и ведущих антиколхозные и анти­советские разговоры <...>. Перед допросом свидетелей собирался актив села Плешково, в беседе с которыми выяснялись те или иные факты антисоветских и особенно антиколхозных проявлений, имев­ших место в селе»*.

Р., работавший во второй половине 1930-х гг. председателем Кур­ского сельсовета Кулундинского района, будучи допрошен в 1954 г. в процессе реабилитационных мероприятий, свидетельствовал, что следователи в 1937 г. «спрашивали меня о всех фактах падежа скота, нарушениях трудовой дисциплины, убытках, понесенных за пере­пашку посевов <...>»**. Начальник Ново-Киевского районного отде­ления НКВД Т. У. Баранов инструктировал своих подчиненных, чтобы они при составлении обвинительного заключения спрашива­ли у арестованного, «какие были недостатки в колхозе, как то по­ломка тракторов, падеж скота, какие были пожары и т. д., а после чего писать все ему известные факты как им сделанные в контррево­люционных целях»***. О том, что руководство приказывало ему, что­бы при составлении протоколов «все недостатки, имевшиеся в кол­хозах подводить под вредительство», свидетельствовал и бывший сотрудник Змеиногорского райотдела милиции Б.⁴*

Публикуемое ниже архивно-следственное дело колхозника с. Са-винка Парфеновского района А. дает типичный пример осуждения по обвинению во «вредительской деятельности» в колхозе. Не рас­сматривая подробно всех входящих в дело документов, так как их состав однотипен с делом Е., проанализированном в предыдущем разделе сборника, остановимся на особенностях, присущих некото­рым из них.

/ ОСД УАДАК. Ф. Р-2. Оп. 7. Д. 7123. Л. 243-244.

** Там же. Д. 4133/1. Л. 186.

"* Там же. Д. 9097. Л. 195.

⁴* Там же. Д. 5207/3. Л. 76-76 об.

Как уже отмечалось, производимый во время ареста обыск очень редко имел результатом изъятие каких-либо реальных компромети­рующих материалов. Дело А. является как раз таким исключением. В протоколе обыска, проведенного во время ареста А., зафиксирован факт изъятия в качестве компрометирующего материала портрета репрессированного маршала Тухачевского. Хранение портретов и трудов репрессированных государственных и партийных руководи­телей квалифицировалось как предосудительное с политической точки зрения деяние и могло стать в 1937-1938 гг. основанием для ареста.

Большинство осужденных тройками в 1937-1938 гг. жителей сель­ской местности в процессе следствия подводились под социальную ка­тегорию «бывших кулаков», обозначенных в приказе № 00447 в каче­стве одного из основных социальных контингентов, подлежащих ре­прессии. Во всех же документах, содержащих указание на социальное положение А. до вступления в колхоз (анкета арестованного, справка и характеристика сельсовета), оно определяется как середняцкое, что дает основания для поиска других, не связанных с социальным проис­хождением и положением, причин его ареста и осуждения.

Одной из них могли быть «пятна» в его биографии, свидетельст­вующие, что он хотя и не раскулачивался, но неоднократно выказы­вал в прошлом свою нелояльность существующему режиму, в ре­зультате чего был дважды судим: в 1933 г. по ст. 109 УК* на 5 лет, а в 1935 г. (после досрочного освобождения) — за «поджог комбайна». Впрочем, сведения о судимостях А., содержащиеся в разных доку­ментах, не во всем совпадают: в его анкетных данных указано, что он был осужден по ст. 109 УК, а в справке сельсовета указана другая статья — «политическая» 58-я.

В числе предъявленных А. обвинений значится и «вредительство в колхозе», где он работал полевым бригадиром: «производил посев порченными семенами пшеницы, умышленно выводил из строя с/х машины, вредительски использовал трактора, давал задание учетчи­ку П. запутывать учет трудодней <...>».

Статья 109 УК РСФСР карала за «Злоупотребление властью или служебным по­ложением, т. е. такие действия должностного лица, которые оно могло совершить единственно благодаря своему служебному положению и которые, не вызываясь со­ображениями служебной необходимости, имели своим последствием явное наруше­ние правильной работы учреждения или предприятия или причинили ему имущест­венный ущерб, или повлекли за собой нарушения общественного порядка или охра­няемых законами прав и интересов отдельных граждан, если эти действия соверша­лись должностным лицом систематически или из соображений корыстных, или иной личной заинтересованности, или хотя бы и не повлекли, но заведомо для должностно­го лица могли повлечь за собой тяжелые последствия».

В таких и подобного рода обвинениях, которые часто фигуриру­ют в следственных делах колхозников, очень трудно, а чаще всего невозможно, отделить реальные факты упущений в хозяйственной деятельности, которым в процессе расследования придавалась окра­ска «вредительства», т. е. политического преступления, от фактов, выдуманных следователями, либо имевших место в том или ином хозяйстве, но, за не установлением действительных виновников, приписанных обвиняемому. Под «вредительство» могли подводить­ся и срывы в выполнении хозяйственных заданий, обусловленные природно-климатическими катаклизмами (засухами, заморозками, паводками и пр.)

Тем не менее такого рода обвинения отражают, пусть и в иска­женном, а подчас гипертрофированном виде, реально существовав­шие противоречия колхозной системы. В случае А. это могли быть проявления его хозяйственной неадекватности как бригадира, кото­рые могли вызвать конфликт с председателем (см. в деле характери­стику председателя колхоза — «не обеспечил свекловичниц питани­ем и питьем, чем добивался недовольствия колхозниц. Были случаи, когда бросили работу, уходили искать напиться или домой пообе­дать», «развалил трудовую дисциплину»). Мог иметь место и хозяй­ственный спор по поводу готовности к севу сельхозинвентаря: «со­ставлял фиктивные справки на сеялки» как непригодные, а «сеялки оказались вполне пригодны к севу».

В протоколах допросов свидетелей и в обвинительном заключе­нии указываются и другие упущения в бригадирской работе А., квалифицированные как «вредительство»: производил сев «порчен­ными семенами», «посылал трактора в низкие места, где имелось много влаги. Вследствие этого трактора буксовали и теряли мощ­ность <...>».

Обстановка Большого террора предоставляла благоприятные возможности для руководителей колхозов избавиться не только от неудобных или некомпетентных бригадиров, но и рядовых колхоз­ников, уклонявшихся от работы или недобросовестно работавших в колхозном производстве, не выполнявших установленного миниму­ма трудодней, допускавших прогулы из-за пьянства и т. п. Такого рода компромат часто фигурировал в выдававшихся сельсоветами и правлениями колхозов справках и характеристиках, которые ис­пользовались затем при формулировании обвинений*. Так, в справ­ке-характеристике, выданной Каменским горсоветом на арестован­ного в январе 1938 г. Д., члена с/х артели имени Эйхе (базировалась в г. Камень-на-Оби), указывалось, что он «за 1937 год не имеет ни одного трудодня и справкой колхозника уклоняется от всех плате­жей <...>. Живет на средства от содержания индивидуального заез­жего двора, надсмехается над колхозниками, что дураков работа лю­бит, вы работайте на большевиков, а мы поживем и так»**.

Показательным в этой связи является и тот факт, что почти половину (45 %) сви­детелей, проходящих по изученным нами 300 архивно-следственным делам, составля­ли председатели колхозов, директора МТС, председатели и секретари сельсоветов, оригадиры, заведующие фермами и другие представители сельского руководства.

** Справка Каменского горсовета на Д. от 27.01.1938 г. // ОСД УАДАК. Ф. Р-2. Оп. 7. Д. 4136. Л. 371.

Документы, помещенные в данном разделе в качестве приложе­ний к следственному делу А., дают представление и о других причи­нах и поводах, по которым колхозники могли попасть в число жертв

репрессий. В частности, изучение архивно-следственных дел пока­зывает, что обращения в органы НКВД (в обязанности которых вхо­дил контроль за выполнением колхозами плановых заданий по ре­монту техники, проведению сева, уборки урожая и т. д.) составля­лись местными хозяйственными и советскими руководителями не только на нерадивых работников, нарушителей трудовой дисципли­ны, но и колхозников, стремившихся выйти из колхоза и устроиться на работу на промышленные предприятия в райцентрах и городах и подававших тем самым «дурной пример» остальным колхозникам. Их обвиняли в «подрыве колхозов», «вредительстве» и т. п. Показа­телен в этом отношении пример с членом сельхозартели им. Микоя­на Родинского района С, который в сентябре 1937 г., во время убор­ки урожая, обратился в правление колхоза и сельсовет с просьбой о выдаче ему справки на отходничество. Это привело к скандалу с прибывшим в село для инспектирования хода уборки районным уполномоченным, который вместе с одним из членов сельсовета на­писали на С. характеристику-донос, в которой обвиняли его в разло­жении трудовой дисциплины, и передали ее в местный отдел НКВД. 9 ноября 1937 г. С. был арестован* (см. документ № 70).

* ОСД УАДАК. Ф. Р-2. Оп. 7. Д. 6574. Л. 175-176. См. также: Д. 5608, 7665 и др. ** Движение за высокую урожайность, названное по имени его зачинателя — звенье­вого колхоза «Искра» Белоглазовского района М. Е. Ефремова.

ОСД УАДАК. Ф. Р-2. Оп. 7. Д. 7218. Л. 255-255 об., 269-269 об.

Некоторые из арестованных могли стать «козлами отпущения», на которых списывали неудачи в организации социалистического соревнования в колхозах. В частности, на Алтае злонамеренным вре­дительством «антиколхозных элементов» объяснялись неудачи в по­пытках придать массовый и долговременный характер насаждавше­муся здесь так называемому ефремовскому движению**. Так, руко­водитель ефремовского звена в колхозе имени Чапаева Хабаровско­го района У., который из-за нарушения технологии получил на сво­их опытных полях урожай даже более низкий, чем тот, который был собран на обычных полях колхоза, был арестован и предан суду тройки, а среди предъявленных ему обвинений значилось и обвине­ние в «опошлении ефремовского движения»"* (документ № 65). Вы­сокий риск попасть в число жертв репрессий в период Большого террора имели виновники производственных аварий. Так, поводом для ареста и осуждения комбайнера Леньковской МТС Благовещен­ского района Е., как следует из ее заявления в Президиум Верховно­го Совета СССР с просьбой о пересмотре дела, стала серьезная по­ломка комбайна, допущенная ею во время работы. Свою роль сыгра­ло и ее социальное происхождение (отец был раскулачен как совла­делец паровой мельницы) (документ № 68).

Жертвами репрессий становились также колхозники, критико­вавшие руководство на колхозных собраниях*, сельские правдолюб­цы, писавшие в газеты письма и заметки о недостатках и злоупот­реблениях в работе колхозных руководителей и подрывавшие тем самым авторитет их личной власти, что зачастую истолковывалось последними как подрыв колхозного строя. В данном разделе публи­куется жалоба приговоренного тройкой к 10-летнему заключению П., который, обращаясь в сентябре 1939 г. к прокурору Алтайского края с заявлением о пересмотре дела, писал, что он есть «жертва ложных доносов и сведения личных счетов» со стороны председате­ля колхоза, бригадира и председателя ревизионной комиссии, кото­рые «с корыстной целью в посевную кампанию 1937 г. в одной из клеток колхозных полей оставили посередине клетки незасеянное место площадью 5 гектар, семена, видно, продали на кутеж, потому что зерно выписано на всю площадь клетки». Когда с началом косо­вицы незасеянное место обнаружилось, П. как селькор колхоза на­писал статью в газету и показал ее председателю колхоза, «который в пьяном виде разорвал эту статью и пригрозил мне, что он это об­стоятельство мне в свое время вспомнит»**.

Несмотря на стремление властей к установлению тотального контроля за общественными настроениями, в крестьянской среде массовыми были проявления недовольства колхозной жизнью, по­рождаемые бедственным материальным положением, полуголод­ным существованием. Это недовольство находило вербальное вы­ражение в выступлениях на колхозных собраниях, обыденных раз­говорах односельчан, песнях, частушках и пр. Если до 1937 г. такие настроения населения хотя и оценивались властями как контррево­люционные и антисоветские и отслеживались через агентуру НКВД, их публичное проявление далеко не всех случаях влекло за собой уголовное наказание. С началом же репрессивной акции по приказу № 00447 то, что ранее рассматривалось как «обыватель­ские разговоры и пересуды», теперь трактовалось как политическое преступление (антисоветская и антиколхозная агитация) и стано­вилось основанием для ареста. Не случайно в народном воспри­ятии событий Большого террора получило распространение пред­ставление о том, что арестовывали «по линии НКВД» в 1937— 1938 гг. в основном за «язык»***.

* См.: ОСД УАДАК. Ф. Р-2. Оп. 7. Д. 4127. Л. 338; Д. 16260. Л. 118-118 об. 2 Там же. Д. 5210. Л. 272-272 об.

Щеглова Т. К. Деревня и крестьянство Алтайского края в XX веке. Устная исто­рия. Барнаул, 2008. С. 200-201.

Причиной ареста в 1937-1938 гг., когда действия органов НКВД стали во многих отношениях бесконтрольными, могли быть даже

случаи непроявления должного уважения к местным руководите­лям советской «тайной полиции». Так, житель с. Верх-Суетка Зна­менского района К. на допросе в 1954 г. говорил, что, по его мне­нию, «он был арестован только за то, что не уступил дорогу авто­машине, в которой следовал начальник Знаменского РО НКВД» (см. документ № 69).

С доносами в органы НКВД обращались и рядовые колхозни­ки — на односельчан из-за конфликтов на бытовой почве, а также на хозяйственных руководителей — председателей колхозов и осо­бенно часто на бригадиров — своих непосредственных производст­венных начальников, которые нередко наказывали их штрафами за опоздания и невыход на работу, брак при посеве и уборке, ненадле­жащий уход за скотом и т. д. Характерным в этой связи является свидетельство бывшего бригадира колхоза им. Шмидта Топчихин-ского района К., осужденного 23 ноября 1937 г. тройкой по обвине­нию во вредительстве к 10-летнему лагерному заключению. В сво­ей жалобе на имя Верховного прокурора СССР с просьбой о пере­смотре дела, датированной 12 августа 1939 г., он пишет, что был арестован по доносу двух колхозников, «которые неоднократно снимались правлением колхоза как недисциплинированные кол­хозники. Я как бригадир тоже за невыполнение ими порученных работ снимал с работы их. Это было вызвано необходимостью, что­бы закрепить трудовую дисциплину в колхозе. А на почве этого эти колхозники подали на меня материал кляузный»*. Сын осуж­денного в 1937 г. бывшего бригадира полеводческой бригады кол­хоза «Путь Сталина» Михайловского района M., в своем заявлении в прокуратуру Алтайского края, поданном в 1960 г., просил реаби­литировать отца, так как тот пострадал по доносу одного из кол­хозников, которого отец-бригадир оштрафовал за брак при уборке урожая пшеницы. Оштрафованный заявлял односельчанам, что «М. меня оштрафовал, за это он и подохнет в тюрьме». Как спра­ведливо указывалось в заявлении, «в 1937 году было благоприят­ное время мщения, у кого на это были права, т. е. возможность <...>»**. Бригадиры как представители низового управленческого звена в колхозах оказывались как бы «между двух огней»: с одной стороны, на них доносили рядовые колхозники, а с другой — пред­седатели колхозов, с которыми они тоже нередко конфликтовали на производственной почве.

* ОСД УАДАК. Ф. Р-2. Оп. 7. Д. 4127. Л. 334-335. " Там же. Д. 9736. Л. 148 об.

В целом публикуемые в данном разделе следственное дело кол­хозника А. и другие документы расширяют и конкретизируют пред-

ставления о причинах и факторах, вызвавших Большой террор 1937-1938 гг. В них содержатся многочисленные свидетельства того, что актуальный социальный статус и поведение (ненадлежа­щее выполнение трудовых обязанностей, проявление нелояльности к колхозному строю и к заинтересованной в его существовании сельской элите), играло не менее значимую роль в отборе жертв ре­прессий, чем социальное происхождение. В связи с этим можно го­ворить о том, что массовые репрессии времени Большого террора имели не только социально-политические причины, но и экономиче­скую подоплеку и были обусловлены необходимостью «отладки» механизма колхозного производства, дававшего серьезные сбои, вы­званные низкой производительностью труда в колхозах, обуслов­ленной принудительным насаждением колхозного строя и отсутст­вием у крестьян-колхозников материальной мотивации к произво­дительному труду. Репрессивные меры, реализовавшиеся в рамках операции по приказу № 00447, были нацелены на стабилизацию колхозного строя как необходимого элемента сталинской модели со­циалистической модернизации.

СЛЕДСТВЕННОЕ ДЕЛО НА БРИГАДИРА А. (ДОКУМЕНТЫ)

№ 51

Ордер № 28 Парфеновского PO НКВД на арест А.

4 августа 1937 г.

Действителен суток. Сотруднику РО НКВД

Вам поручается произвести обыск и арест гр. А. Проживающего] село Савинка

Всем органам Советской власти и гражданам СССР надлежит оказывать законное содействие предъявителю ордера при исполне­нии им возложенных на него поручений.

Нач[альник] (подпись)

Секретарь (подпись)

4 августа 1937 г.

Я, сотрудник РО НКВД Огнев, на основании ордера Парфеновско-го РО НКВД ОГПУ за № 28 произвел обыск у гражданина] А, про­живающего в село Савинка Савинского с/сов. При производстве обы­ска присутствовали гр. гр. С. и Г.

Согласно полученным указаниям задержаны гр. гр. А.

Изъято для представления в Парфеновский РО НКВД следующее:

№ п/п	Наименование изъятого	Количество	Качественное состояние
1	Военный билет на имя А.	1
2	Уд остов [ерение] личности старое	1
3	Портрет Тухачевского	1
4	Разные справки стар[ые]	2
5	Союзные билеты два на имя А.	2
6	Фотокарточка	1
7	Разная переписка	6

Жалобы на неправильность, допущенные при производстве обы­ска на продажу вещей, ценностей и документов, в жалоб нет

В протоколе все занесено правильно, таковой нам прочитан, чем подписываемся.

Председатель домоуправления (подпись)

(в сельских местностях представ[итель] сельск[ого] Совета)

Производивший обыск (подпись)

Копию протокола получил (подпись)

Примечание. 1. Все претензии и заявления должны быть внесены в протокол до его подписания. После подписи никакие жалобы и за­явления не принимаются.

2. С запросом обращаться в НКВД

по адресу Парфеновское РО НКВД

ОСД УАДАК. Ф. Р-2. Оп. 7. Д. 17934. Л. 2. Подлинник, типо­графский бланк, заполненный от руки.

Постановление Парфеновского PO НКВД об избрании меры пресечения и предъявлении обвинения А.

15 сентября 1937 г.

Я, п[омощник] уполномоченного отд[еле]ния Парфеновского райотдела Кулешов Управления государственной безопасности УНКВД по Запсибкраю, рассмотрев следственный материал по делу

№ и приняв во внимение, что гр. А., 1895 года рождения, русский,

гр-н СССР, б[ес]п[артийный], м[ало]гр[амотный], середняк, 2 раза судим, проживал в с. Савинка Парфеновского р-на ЗСК, достаточно изобличается в том, что он является активным членом к-р повстан­ческой организации, работая бригадиром колхоза, проводил вреди­тельство при посеве хлебов и сахарной свеклы, срывая прополку хлебов, производил отравление колхозниц, а потому на основании ст. ст. 147, 158 УПК постановил:

гр. А. привлечь в качестве обвиняемого по ст. ст. 58-2-11-7 УК, мерой пресечения способов уклонения от следствия и суда избрать содержание под стражей в КПЗ Парфеновского РО НКВД.

Полномочный] уполномоченный Кулешов

«Согласен»: нач[альник] отд[еле]ния Тернер

Настоящее постановление мне объявлено 18 сентября 1937 г.

Подпись обвиняемого (подпись)

ОСД УАДАК. Ф. Р-2. Оп. 7. Д. 17934. Л. 3. Подлинник, типо­графский бланк, заполненный машинописью и рукописно.

№ 54

Справка Савинского сельского Совета Парфеновского района о социальном положении обвиняемого А.

22 июля 1937 г.

А., 1895 года рождения, по социальному] положению середняк, в колхозе с 1935 года, судился по 58 ст. УК.

Председатель] с/с (подпись)

Секретарь (подпись)

ОСД УАДАК. Ф. Р-2. Оп. 7. Д. 17934. Л. 4. Рукописный подлинник.

№ 55

Характеристика Савинского сельского Совета Парфеновского района на обвиняемого А.

22 июля 1937 г.

А., 1895 года рождения, по соцположению середняк, в колхозе с 1935 года, семья 4 чел., из них трудоспособных 2 чел.

До революции имел в своем хозяйстве избу, 3 лошади, одну корову и посева 2~3 гектара. После революции имел посева в 1928 году 3 га, одну лошадь и одну корову. Судился на 5 лет по 58 ст. В колхозе рабо­тает бригадиром, на работу не выходят колхозники и он не требует, хлеб у его бригаде не полотый, умышленно не ведет никакой работы для подрыва состояния колхоза.

Председатель] с/с (подпись)

Секретарь (подпись)

ОСД УАДАК. Ф. Р-2. Оп. 7. Д. 17934. Л. 5. Рукописный подлинник.

№ 56

Характеристика председателя колхоза «Красный Октябрь» на обвиняемого А.

20 июля 1937 г.

Бригадир А. в своей хозяйственной деятельности вел бригаду на пол­ный развал. Например, А. во время в[есенней] посевной составлял фик­тивные акты на сеялки, где были им привлечены его единомышленники К., учетчик П. На второй день их деятельность была разоблачена, сеял­ки оказались вполне пригодны к севу. Несмотря на это предупреждение, А. свою вредительскую деятельность продолжал. [В] сенокосную кампа­нию А. косил траву непригодную к употреблению (старая полынь). А. умышленно не обеспечил свекловичниц питанием и питьем, чем доби­вался недовольствия колхозниц. Были случаи, когда бросили работу, ухо­дили искать напиться или домой пообедать. Были случаи, когда был в бригаде хлеб, он его не выдавал, говорил, что хлеба нет (говорил В.).

А. развалил трудовую дисциплину в колхозе. Были случаи, ко­гда А. хулиганов натравливал на малолеток, загоняли их под кой­ки и заставляли их лаять по собачьему. Этим А. добивался, что­бы избавиться от привлечения последних к прополке хлеба. У А. были случаи хищения семян. Не исключена возможность его уча­

стия. А. уничтожал сооружения, например, сжег частично кры­тый ток.

А. привлекался по 58 [ст.] за контрреволюцию. Впоследствии А. подал заявление о снятии его с бригады.

Председатель] колхоза (подпись)

ОСД УАДАК. Ф. Р-2. Оп. 7. Д. 17934. Л. 6-7. Рукописный под­линник.

№ 57

Из протокола допроса обвиняемого А.

14 сентября 1937 г.

Я, пом[ощник] оперативного] уполномоченного Парфеновского PO НКВД Кулешов, допросил в качестве обвиняемого А., 1895 года рождения, уроженец дер. Николаевки Старооскольского уезда Кур­ской губ., русский, гр-н СССР, грамотный, середняк, б/п, в 1933 году сужден по ст. 109, в 1935 году сужден за поджег комбайна, женат.

Вопрос: Вам предъявляется обвинение в том, что вы являетесь членом контрреволюционной повстанческой организации. Винов­ным себя признаете?

Ответ: Да, признаю. Я, А. вошел в состав контрреволюционной повстанческой организации 1 мая 1937 года по предложению моего брата А. и С.

Вопрос: Когда и при каких обстоятельствах вы вошли в состав контрреволюционной повстанческой организации?

Ответ: 1 мая 1937 года в колхозе проводилось собрание. По оконча­нии собрания я вышел из конторы. У подъезда колхозной конторы ко мне подошли мой брат А. и С, которые рассказали мне, что они орга­низуют повстанческую организацию и предложили мне вступить в нее, на что я согласия не дал.

Вопрос: Продолжайте ваше показание об обстоятельствах вер­бовки вас в к-р повстанческую организацию.

Ответ: После разговора у подъезда конторы колхоза я, А. и С. По­ехали в поле проводить собрание в бригадах. Дорогой А. и С. возобнови­ли разговор о формировании повстанческой организации и рассказали мне, что повстанческая организация существует в с. Парфеново и др. селах, а также в гор. Барнауле и сказали, что в с. Парфеново руково­дят организацией Т. и М., а в гор. Барнауле б[ывшие] офицеры и пол­ковники, но фамилии их они не назвали, так же заявили, что в с. Савин-ка ведет работу по формированию повстанческой организации

заведующий J мельницей III., и по его заданию они, т. е. А. и С. также ведут вербовку в повстанческую организацию и показали мне список лиц завербованных в указанном списке были записаны К., Г. и др., и сно­ва стали предлагать мне вступить в повстанческую организацию.

По приезду в бригаду я опросил К. и Г., что действительно ли в с. Са-винка формируется повстанческая организация и входят ли они в нее, на что Г. и К. мне ответили, что действительно в с. Савинка существует к-р повстанческая организация, которая готовит восстание, а также подтвердили, что они входят в состав названной повстанческой органи­зации и после этого разговора я дал согласие вступить в к-р повстанче­скую организацию и расписался в списке, в который я был записан С.

Вопрос: Назовите всех членов к-р повстанческой организации.

<...>*

Вопрос: Какие задачи ставились перед названной вами контрре­волюционной повстанческой организацией?

Ответ: А. и С. мне говорили, что задачи организации заключаются в следующем: подготовить восстание и в момент объявления войны Советскому] Союзу со стороны Японии по их указанию всем членам повстанческой организации будет выдано оружие и с оружием в ру­ках должны выступать разгромить советские] учреждения, уби­вать коммунистов и актив.

Вопрос: И вы дали согласие выступить с оружием в руках против Советской] власти?

Ответ: Да, я дал согласие по указанию руководителей повстанче­ской организации выступить с оружием в руках убивать коммуни­стов и актив.

Вопрос: Какую контрреволюционную работу должны были вы­полнять члены вашей повстанческой организации до начала войны?

Ответ: До момента объявления войны мы должны были проводить следующую контрреволюционную работу: расхищать социалисти­ческую ] собственность, создавать недовольство колхозников против Советской J власти и колхозного строя, всячески добиваться развала колхоза.

Вопрос: Какие задания давались вам, как члену контрреволюци­онной повстанческой организации?

Ответ: С целью проведения контрреволюционной вредительской работы А., К., С. и др. выдвинули меня бригадиром 1-й полеводческой бригады и после этого стали давать мне поручения на проведение вредительской деятельности в бригаде.

* Опущены фамилии, названные обвиняемым.

Вопрос: Продолжайте ваши показания о даваемых лично вам за­даниях.

Ответ: Мне, как члену контрреволюционной повстанческой орга­низации и как бригадиру А., С, К. и др. давали задания с целью пони­жения урожайности уменьшить норму высева семян на га, произво­дить посев порченными семенами, которые будет направлять мне С, срывать прополку хлебов и сахарной свеклы, сорвать строительство риг, создавать озлобление колхозников против Советской] власти и колхозного строя и добиваться развала колхоза.

Вопрос: Выполняли даваемые вам задания?

Ответ: Да, как член контрреволюционной повстанческой организа­ции я выполнял все задания, какие были мне даны.

Вопрос: Продолжайте ваше показание, какие конкретно давались вам задания и как практически вы их выполняли.

Ответ: С целью затяжки сева по заданию А. и К. я посылал на ра­боту трактора туда, где они бы не нужны, т. е. я засылал их в мес­та, где имеется большое количество влаги, и там заставлял пахать, в результате чего трактора не работали, тогда как в это время на высоких местах заготовленная земля, а я влагу не прибивал. Как, при­мер: на 17 мая с/г в моей бригаде заготовленной земли 300 га, кото­рой требовалась прибивка влаги, я же вместо прибивки влаги послал трактора производить весновспашку с целью срыва по заданию К. ив присутствии его мы составили фиктивный акт на списание 3-х кон­ных сеялок как непригодных к севу, тогда как сеялки были совершенно исправны. В мае м[еся}це с/г, числа не помню, по заданию А. и К., С. во время яровизации пшеницы запарил ее и привел в негодность, после этого прислал мне по заданию А. и К. Я произвел посев порченными се­менами на площади 8 га, после чего старший агроном МТС обнаружил это и запретил производить посев.

В мае м[еся]це с/г по заданию К. я дал распоряжение колхозникам П., И., Т. и др. сломать ригу и лесоматериал изрезать на дрова, что и было сделано.

По заданию С. и Ш. я давал задание звеньевому высокого урожая В. производить подборку высокого урожая не простыми боронами, а зигзагом с целью выдрать посевы с корнем и понизить урожай.

По заданию К. и А. я не выдавал продукты колхозникам, работаю­щим на прополке хлебов и сахарной свеклы, в результате чего бригада бросила работу и разбежалась, и 300 гектар пшеницы осталось не прополотой, которые из-за сильной засоренности полынью нельзя стало убирать комбайном.

Вопрос: Лично вы давали задания другим членам повстанческой организации проводить вредительскую работу в колхозе?

Ответ: Нет, я задания проводить вредительскую работу в колхозе никому не давал.

Вопрос: А П.?

Ответ: Да, П. я действительно давал задания проводить вреди­тельскую работу в колхозе.

Вопрос: Какие конкретные задания вы давали П.?

Ответ: Во исполнение даваемых мне заданий А., К. и С. я также давал отдельные задания П. как члену нашей организации.

Вопрос: Назовите конкретно даваемые вами задания П.

Ответ: П. как члену нашей повстанческой организации и как учет­чику бригады я давал задания запутывать учет трудодней, при вы­даче продуктов колхозникам уменьшать норму положенных колхоз­никам продуктов, а записывать больше чем они получают, срывать снабжение колхозников, работающих на полевых работах.

Вопрос: П. выполнял ваши задания?

Ответ: Да, все даваемые мной задания П. он выполнял полностью. Вопрос: Какие еще задания вы давали П.?

Ответ: С целью срыва прополки хлебов и сахарной свеклы А. и К. дали мне задание произвести отравление колхозниц, работающих на прополке, путем снабжения их зараженной водой. Во исполнение это­го задания я дал задание П. привезти для питья колхозницам воды из заброшенного и зараженного колодца, что им было выполнено. В ре­зультате, напившись указанной воды, колхозница Ю. и вторая кол­хозница, фамилии ее не помню, заболели. Другие же колхозницы ука­занную воду пить не стали.

Протокол мне зачитан, с моих слов записано верно в чем распи-суюсь (подпись)

Допросил: п[омощник] оперативного]

уполномоченного] РО НКВД Кулешов

ОСД УАДАК. Ф. Р-2. Оп. 7. Д. 17934. Л. 8-11. Машинописный подлинник.

№ 58

Протокол допроса свидетеля И.

15 августа 1937 г.

Я, сотрудник Парфеновского РО НКВД Бычков, допросил в ка­честве свидетеля, предупредив [об ответственности] за ложные по­казания по ст. 95 УК, он показал: И., 1897 года рождения, малогра­мотный, к[андидат] партии, имеет семьи 5 чел., не судим, колхозник, проживает в селе Савинка Парфеновского района ЗСК.

Вопрос: Скажите, гр-н И., что вам известно о А. и что он из себя представляет?

Ответ: Я знаю А. с 1910 года, ранее они занимались с/х и держали ямщину, имели имущество — сенокосилку, рабочих лошадей 7 шт., крупного рогатого скота 7 шт. В 1932 г. А. вступил в колхоз «Крас­ный Октябрь», занимался пьянкой с колхозниками ~ с К., А. и А. Ор­ганизовал хищение и сам принимал активное участие, за что и был сужден в 1932 году за воровство.

Вопрос: Скажите, гр-н И., что вам известно о вредительской деятель­ности в колхозе «Красный Октябрь» со стороны А. и др. колхозников?

Ответ: Мне известна вредительская деятельность А. в колхозе «Красный Октябрь». Я. с целью понижения урожайности в колхозе с членом правления колхоза К. умышленно сократили нормы высева, из нормы 1 центнер 10 кг на га они высевали 72 кг на га. Производили по­сев не по культивированной и не забороненной земле с целью затяжки сева, ставил на прицепы не вполне нормального колхозника К., кото­рый производил аварии прицепа, что и отражалось на проведении сева в колхозе. Произвел посев на площади 8 га, не заделывая зерно в землю. А. с целью расхищения колхозного хлеба ставил родственников охранять хлеб, потом посылал во главе группы своего родственника Я. за колхозным хлебом. Этим самым понижали натуральную часть колхозникам на трудодень и создавали недовольствие колхозников против колхозного строительства.

Вопрос: Скажите, гр-н И., что вам известно о А.?

Ответ: Мне известно, что А. наносил грубые оскорбления колхоз­никам и выражался всякими нецензурными словами на колхозников. В августе м[еся]це, числа не помню какого, с. г. А. ударил колхозницу К., издевался над красноармейкой С. и запрещал работать в колхозе как звеньевой по семенным травам и вследствие этого на 15 августа трава осталась не прополотой.

С моих слов записано верно, прочитано мне вслух.

Допросил: Бычков

ОСД УАДАК. Ф. Р-2. Оп. 7. Д. 17934. Л. 12. Машинописная заве­ренная копия.

№ 59

Протокол допроса свидетеля М.

3 сентября 1937 г.

Я, пом [ощник] оперативного [уполномоченного Парфеновского РО НКВД Кулешов, допросил в качестве свидетеля, предупредил [об от­ветственности] за ложные показания по ст. 95 УК: М., 1870 г. рожде­

ния, м[ало [грамотный, б [ее [партийный, имеет семью 3 чел., не судим колхозник, проживает в с. Савинка Парфеновского района.

Вопрос: С какого времени вы знаете А. и что он из себя представ­ляет?

Ответ: Я хорошо знаю А. с 1929 года, он занимался сельским хозяй­ством, хозяйство имел следующее: рабочих лошадей 2 гол[овы], дой­ных коров 2. В 1935 году вступил в колхоз «Красный Октябрь» Савин-ского с/совета.

Вопрос: Скажите, за что был сужден А. в 1930 году?

Ответ: В 1930 году А. был арестован органами НКВД за уча­стие в повстанческом движении против Советской] власти совме­стно с кулаками — его братом А., также являлся активным орга­низатором этого повстанческого движения, за что был сужден сроком на 5 лет. Брат его А. ранее служил в белой армии прапор­щиком, в данное время работает председателем]рев[изионой] ко­миссии колхоза.

Вопрос: Что вам известно о к-р деятельности А. и других в колхо­зе «Красный Октябрь»?

Ответ: Мне известно о к-р деятельности А. и других следующее. А., будучи недоволен колхозным строительством, проводил вреди­тельскую деятельность в к[олхо]зе «Красный Октябрь», подрывали экономическое состояние колхозников и создавали недовольствие кол­хозников к колхозному строительству. Организовывали группу в кол­хозе на расхищение колхозного имущества. А. стал проводить к-р деятельность в колхозе с апреля м-ца 1937 года. С целью вредитель­ской деятельности в колхозе его брат А., который работает предсе­дателем] рев[изионной] комиссии в колхозе «Красный Октябрь», б[ело]бандит и П., К. и Я. провели на общем собрании бригадиром пер­вой полеводческой бригады, и А. с апреля м-ца 37 г. стал активно про­водить к-р деятельность в колхозе. 17мая [ 19J37 года во время весен­него сева А. умышленно посылал трактора в низкие места, где име­лось много влаги. Вследствие этого трактора буксовали и теряли мощность, и затягивал сев в колхозе. Не обеспечивал тракторную бригаду своевременно горючим и водой, с целью понижения урожайно­сти в колхозе не проводил своевременную прибивку влаги. Имелось в 1-й бригаде заготовленной земли 300 га, но он вместо прибивки влаги производил весной вспашку, вследствие этого из заготовленных зе­мель влага испарялась, земля была высушена. Производил недоброка­чественную обработку земли. 22 мая [19J37 г. сговорился с членом правления К., чтобы затянуть сев в колхозе. Составили фиктивный акт на то, что 6 шт. сеялок конных к севу не пригодны, и эти шесть сеялок простояли 22-23 мая, что в простой этих сеялок они могли засеять 60 гектар. 23 мая их вредительская деятельность в колхозе

была разоблачена, и эти сеялки стали давать производительность до 60 га в рабочий день. А. с целью понижения урожайности в к[олхо]зе совместно с членом правления К. сокращали норму высева на га, сэко­номленные семена за счет сокращения расхищали с К.

В мае м-це, 30 числа, был обнаружен в чаще один центнер пшени­цы семян. Производил посев порченными семенами. Для того, чтобы не была разоблачена его вредительская деятельность, он мешал пор­ченные семена пшеницы с доброкачественной пшеницей с членом правления К. В июле м-це [19J37 г. А. дал распоряжение И., чтобы он подвез воды из зараженного колодца, где вода для питья была непри­годна, для того, чтобы колхозники напились и заболели. Как факт, к[олхозни]ца Ю., напившись зараженной воды, заболела. А. заставлял колхозниц на себе возить воду до полутора километров для подкорм­ки сахарной свеклы. А. ставил перед собой цель, чтобы вывести кол­хозниц из колхозного производства. А. давал распоряжение звеньевым пятисотницам, чтобы они уходили с плантации с[ахарной]свеклы, а потом составлял акты, передавал на правление как за самовольный уход. На свекловичницу пятисотницу составил акт за самовольный уход, тогда как сам разрешил и обеспечил волом для личного пользова­ния. А. совместно со своим учетчиком П. расхищали печеный хлеб в колхозе, расхитили 7 центнеров печеного хлеба. Сокращали норму вы­дачи печеного хлеба колхозникам, ударникам и членам семей красно­армейцев, чем создавали недовольство со стороны ударн[иков] и се­мей к[расно]армейцев. А. совместно с учетчиком П. не начисляли трудодней колхозникам до 10-15 дней, смешивали трудодни свекло­вичниц с трудоднями работавших колхозников на других работах, чем не давали возможность авансировать свекловичниц по обработке свеклы. А. с учетчиком П. запугивали колхозников, что скоро придет время мы будем вас пороть плетями. Он говорил в июне м-це колхоз­нице 3., что создавали мнение у колхозников, что якобы скоро придет крепостное право, и будут помещики издеваться над крестьянами. А. сговорился с членом правления К., чтобы вывести из строя тягловую силу лошадей. Они 2 июня 1937 г. под видом заводки автомашины шо­фера Б. выпрягли тройку лошадей из сеялки и запрягли той, прицепи­ли прицеп от сеялки к автомашине и стали заводить машину на бук­сир, возили около трех часов машину на лошадях для заводки. Вслед­ствие этого надсадили тройку лошадей. А. и учетчик П. категориче­ски запретили своим женам работать в колхозе в присутствии кол­хозников, что отразилось на труд[овой] дисциплине в колхозе. 13 июля с. г. в к[ульт]стане А. и член правления К. сговорили колхоз­ников С. и других в количестве 12 человек, чтобы бросили работать в колхозе и расходились по домам, вследствие этого три сенокосилки не работали на сенокосе. 3 июля в бригаде А., К. и П. сговорились для

того, чтобы сорвать развитие социалистического] животноводст­ва, производить сеноуборку не по доброкачественным травам и где малый валовой сбор травы, а на лучших массивах траву оставляли. А. категорически запретил звеноводке И. производить прополку люцер­ны. Вследствие этого осталось не прополотых трав на 6 августа 9 га. А. и учетчик П. с целью вредительской деятельности распускали кол­хозников с прополки и не обеспечивали продуктами питания подрост­ков до 6-7 дней. Вследствие этого осталось не прополотого хлеба при сильной засоренности до 300 га, что не дало возможность использо­вать комбайны на уборке хлеба и привели в недоброкачественное со­стояние пшеницу, зараженную полынью.

В июне с. г., числа не помню, А. и член правления К. дали распоря­жение колхозникам П., И. и др. сломать ригу и сжечь лес. Это распо­ряжение было с целью вредительства для того, чтобы не было где хранить зерно. В июне м-це с. г. в полевом к[ульт]стане А. и член правления К. загнали под нары в культ-стане членов красноармей­ских семей сирот, заставляли их лаять по-собачьи и кукарекать по-петушиному, все это делалось с целью озлобления колхозников. Эти подростки работали у меня в бригаде по борьбе с сусликами. А. и член правления К. во время вспашки огородов для личного пользования кол­хозников не выполняли распоряжение председателя] колхоза в пер­вую очередь пахать огороды семьям красноармейцев и ударников стахановцев. Они производили вспашку огородов единоличников, вспа­хали единоличнице И. и лодырям колхозникам, которые не выходили по 2-3 месяца на колхозную работу, чем создавали недовольствие со стороны семей к[расно]армейцев и ударников.

С моих слов записано верно, мне прочитано вслух (подпись) Допросил Кулешов

ОСД УАДАК. Ф. Р-2. Оп. 7. Д. 17934. Л. 13-16. Рукописный под­линник.

№ 60

Из протокола допроса обвиняемого П.

6 сентября 1937 г.

Я, пом[ощник] оперативного] уполномоченного Парфенов­ского РО НКВД Кулешов, допросил в качестве обвиняемого П., 1918 года рождения, уроженец с. Савинка Парфеновского района ЗСК, русский, гр-н СССР, сын крестьянина середняка, беспартий­ный, грамотный, женат, на иждивении жена и мать, в 1934 году

сужден за кражу, колхозник, проживает в с. Савинка Парфенов­ского р-на ЗСК.

Вопрос: Вам предъявляется обвинение в том, что вы являетесь членом к-р повстанческой организации. Виновным себя признаете?

Ответ: Да, признаю. В состав контрреволюционной повстанческой организации я вошел в 1937 году по предложению А.

Вопрос: Когда и при каких обстоятельствах вы вошли в назван­ную контрреволюционную повстанческую организацию?

Ответ: В средних числах мая 1937 года, числа точно не помню, я повез из колхоза в бригаду хлеб. Недалеко от колхозной конторы меня догнал председатель ревизионной] комиссии колхоза А., последний сел ко мне в телегу и поехал со мной. Дорогой А. мне сказал следующее: «Ты, П., не бойся, делай все то, что мы будем тебе говорить, но толь­ко никому не говори об этом», — и после этого взял у меня 1 булку хлеба, спрыгнул с телеги и ушел домой.

Вопрос: Продолжайте ваше показание об обстоятельствах вер­бовки вас А. в состав названной контрреволюционной повстанче­ской организации.

Ответ: Вскоре после первой встречи в последних числах мая с. г. А. пригласил меня к себе на квартиру, на что я дал согласие и пошел вме­сте с ним в его квартиру. Когда пришли в квартиру А., то там в это время находился его брат А. и К. Во время выпивки А. рассказал мне, что в с. Савинка существует контрреволюционная повстанческая организация и тут же предложил мне вступить в нее. При этом зая­вил, что ты не бойся, что ты будешь выполнять наши задания и тебя никто подозревать не будет, а если что заметят, то мы суме­ем тебя защитить и тут же добавил, что такая организация суще­ствует не только в село Савинка, но в Парфеново и в др. селах и даже в гор. Барнауле и что якобы, руководят организацией б[ывшие] офи­церы и полковники. И после чего я дал согласие вступить в названную контрреволюционную повстанческую организацию.

Вопрос: Назовите членов названной вами контрреволюционной повстанческой организации.

<...>*

Вопрос: Откуда вам известно, что в состав названной вами контр­революционной повстанческой организации входят названные вами лица?

Ответ: Мне об этом рассказывал А., а также известно из моих не­однократных разговоров с выше названными мной лицами, которые собирались на сборища и вели контрреволюционные разговоры, где я лично участвовал.

Опущены фамилии, названные обвиняемым.

Вопрос: Когда и где проходили сборища контрреволюционной повстанческой группы?

Ответ: 26 или 27 июня с. г. сборище проходило в поле у реки Чис-тюнька в 7 км от с. Савинка в шалаше. На указанном сборище при­сутствовали А., К., К., С. и другие, но о чем был разговор на указанном сборище я не знаю. Когда я вошел в этот шалаш А. попросил меня оставить их и сказал, что они обсуждают очень секретное дело, о чем он мне расскажет после. Кроме того, эти же лица часто собира­ются в квартире А., а также в полевых станах нашего колхоза.

Вопрос: Какие задачи ставились перед названной вами контрре­волюционной повстанческой организацией?

Ответ: Как мне известно из беседы с А. и др. членами организации, задачи нашей контрреволюционной повстанческой организации за­ключались в том, чтобы подготовить восстание и в момент объявле­ния войны Советскому] союзу со стороны Японии поднять восста­ние в с. Савинка и др. селах района, разгромить сов[етские] учрежде­ния и убивать коммунистов и актив.

Вопрос: Какую контрреволюционную работу должны были вести члены названной вами контрреволюционной повстанческой группы до начала войны?

Ответ: До момента объявления войны мы должны были проводить следующую контрреволюционную работу: расхищать социалисти­ческую ] собственность, создавать недовольство колхозников против Советской J власти и колхозного строя, всячески добиваться развала колхоза.

Вопрос: Какие задания давались лично вам как члену контррево­люционной повстанческой организации?

Ответ: Мне как участнику бригады А. давали задание: запуты­вать учет трудодней, при выдаче продуктов колхозникам записы­вать на счет колхозников больше, чем они получат, срывать снабже­ние колхозников, работающих на полевых работах, производить по­сев пшеницы порченными семенами, срывать прополку хлеба и свеклы.

Вопрос: Вы выполняли задания А.?

Ответ: Да, как член контрреволюционной повстанческой организа­ции я выполнял все задания, даваемые А.

Вопрос: Как вы практически выполняли полученные от А. за­дания?

Ответ: В июле м-це с. г. по заданию А. в течение 5-6 дней не вы­давал работающим 15-20 человек колхозникам положенного им пе­ченого хлеба, из-за чего колхозники бросили работу и ушли по домам, в результате чего 300 га пшеницы остались не прополотыми, кото­рые из-за сильной засоренности полынью нельзя было убирать ком­байном.

В июле м-це я запретил звеньевой И. пропалывать семенные тра­вы, благодаря чему 5,78 гектара осталось не прополото при сильной засоренности.

Я запутывал учет трудодней и даже не начислял совсем колхозни­кам по 10-15 трудодней.

20 июля лично сам А. сжег табели учета трудодней, благодаря этому установить кто сколько заработал не представлялось воз­можности. 20 мая с. г. по заданию А. я смешал семенную пшеницу с порченной и дал распоряжение колхознику сеяльщику О. произвести высев порченных семян, которыми было засеяно 8 гектар. Я умыш­ленно норму хлеба, выдаваемую колхозникам во время полевых работ, сокращал, вместо 600-800 гр. выдавал по 400-600 гр., а записывал 600-800 гр., а сэкономленный хлеб мы вместе с А. расхищали. Часть похищенного хлеба отправляли домой, а часть А. отправлял своему шурину С, проживающему в колхозе «Победим».

Вопрос: Какие еще давал задания А.?

Ответ: В июне м-це с. г., число не помню, с целью срыва прополки сахарной свеклы А. дал мне задание подвезти зараженной воды и про­извести отравление колхозниц, работающих на прополке.

Вопрос: Вы выполнили это задание?

Ответ: Да. Во исполнение задания А. я дал распоряжение колхоз­нику И. привезти для питья колхозниц воды из заброшенного и зара­женного колодца, что им было сделано. Когда он привез зараженной воды, то, напившись ее, колхозница Ю. заболела, но другие колхозницы пить указанную воду не стали.

Вопрос: Что вам известно о контрреволюционной деятельности других членов контрреволюционной группы?

Ответ: Мне известно, что все члены контрреволюционной орга­низации с целью подрыва экономического состояния колхоза, озлоб­ления колхозников и развала колхоза проводили вредительскую ра­боту в колхозе: сокращали норму высева, а сэкономленные семен­ные материалы, расхищали, организовывали хищение социалисти­ческой J собственности, вели контрреволюционную агитацию среди колхозников за выход из колхоза. При этом заявляли, что скоро власть переменится и тогда колхозников будут пороть плетями, детей красноармейцев загоняли под нары и заставляли лаять по-собачьи.

С целью срыва уборочной кампании и просушки зерна в мае м-це с. г. А. дал распоряжение поварам сломать ригу и лесоматериал изре­зать на дрова, что и было сделано. Во время весенней посевной кампа­нии с. г. А. похитил семенной пшеницы 1 цент[нер] и спрятал его в щиты. С целью срыва сеноуборочной кампании А. отправил с полей весь ручной с/х инвентарь: косы, грабли и др. Кроме того, он давал

распоряжение косить недоброкачественные травы, т. е. с полынью, а хорошие травы косить для индивидуального скота колхозников, что и делалось. Значительная часть хороших трав осталась совсем не ко­шенной, это делалось с целью вредительства по животноводству. По­мимо этого А. организовал в первую очередь косить сено для индиви­дуального скота, вследствие чего его бригада не выполнила план сено­уборки на 100 тонн.

В последних числах мая и в начале июня м-ца с. г. бригадир бри­гады №2 Я. и учетчик И. за счет уменьшения нормы высева расхи­щали семенную пшеницу, из которой они продали 2 мешка П. и еди­ноличнице 3.

К. неоднократно предлагал мне как учетчику начислять ему тру­додней больше, чем он зарабатывает, а также из предназначенных для бригады продуктов часть отправлять к нему на квартиру. При этом он мне заявил: «Я, член партии, меня никто не подозревает, осенью мы сумеем запастись хлебом не только для себя, но и для про­дажи, т. е. путем хищения из колхоза».

Вопрос: Что вам известно о террористических действиях А.?

Ответ: 9-го августа с. г. я, П., бригадир А. и И. ехали из с. Савинка в поле, дорогой А. рассказал, что в 1935 году или в 1936 году, точно не помню, он работал в Алейском з[ерно[совхозе и, будучи озлоблен на работника политотдела, пытался убить заместителя] начальни­ка] политотдела П. Когда П. ехал в автомашине, то А. произвел вы­стрел из дробового ружья и выбил в автомашине одну фару, но в П. не попал и тут высказывал террористические намерения против вож­дей партии и Советского] правительства.

В протокол записано с моих слов верно, лично мной прочитано, в чем и расписуюсь (подпись)

Допросил: Кулешов

ОСД УАДАК. Ф. Р-2. Оп. 7. Д. 17934. Л. 17-21. Машинописная заверенная копия.

№ 61

Анкета арестованного А.

Вопросы	Ответы
3. Год и место рождения	родился 28 декабря 1895 г. [в] Кур­ской губ., Старооскольского уезда, дер. Николаевка
4. Постоянное местожительство (адрес)	с. Савинка Парфеновского р-на ЗСК
5. Место службы и должность или род занятий	колхозник-бригадир
6. Профессия и профсоюзная принадлеж­ность, № билета	нет
7. Имущественное положение в момент ареста (перечислить подробно недвижимое и движи­мое имущество: постройки, сложные и про­стые с.-х. орудия, количество обрабатываемой земли, количество скота, лошадей и проч., сумма налога с.-х. и индивидуального. Если колхозник, указать имущественное положение до вступления в колхоз, время вступления в колхоз)	дом один, двор, 1 лошадь, 1 корова
8. То же до 1929 г.	4 лошади, 4 коровы, овец 10 шт., дом, двор
9. То же до 1917 г.	то же
10. Социальное положение в момент ареста	колхозник
11. Служба в царской армии и чин	с 1915 по 1918 г. в 4 кав[алерийском] полку, рядовой
12. Служба в белой армии и чин	нет
13. Служба в Красной армии а) срок службы б) воинская категория	нет
14. Социальное происхождение	крестьянин - середняк
15. Политическое прошлое	нет
16. Национальность и гражданство	русский, гр-н СССР
17. Партийная принадлежность с какого вре­мени и № билета	б/п
18. Образование (подчеркнуть и указать точ­но что закончил)	м[ало ]грамотный
19. Категория воинского учета	нет
20. Состоял ли под судом и следствием, а также приговор, постановление или опреде­ление	в 1933 году сужден по ст. 109 УК, в 1935 году сужден за поджег ком­байна
21. Состояние здоровья

22. Состав семьи: пе­речислить: отца, мать, сестер, братьев, сыно­вей и дочерей. (Их фамилии, имена и от­чества, место службы и должности и род за­нятий и адрес)	Степень родства	Фамилия, имя и от­чество	Возраст	Место ра­боты, должность или про­фессия	Место жительст­ва
	жена сын дочь		55	колхозница с Савинка Парфеновского р-на ЗСК

Подпись арестованного (подпись)

1. Оособые внешние приметы

2. Кем и когда арестован Парфеновским РО НКВД 4/VIII-[ 19]37 г.

3. Особые замечания

Подпись сотрудника, заполнявшего анкету Кулешов

ОСД УАДАК. Ф. Р-2. Оп. 7. Д. 17934. Л. 22. Подлинник, типо­графский бланк, заполненный от руки.

№ 62

Обвинительное заключение по делу А.

21 сентября 1937 г.

Управлением государственной безопасности УНКВД по ЗСК на территории Западно-Сибирского края вскрыта и ликвидирована контрреволюционная кадетско-монархическая эсеровская организа­ция, которая по заданию японской разведки и зарубежной белогвар­дейской организации, именующей себя «Российский Общевоинский Союз», до последнего времени вела активную подготовку к воору­женному выступлению против Советской] власти, намеревалась под­нять вооруженное восстание в момент внешних военных осложнений.

Следствием установлено, что член Барнаульского боевого пов­станческого штаба Б. в 1935 году завербовал в с. Парфеново в пов­станческую организацию лиц из б[ывших] эсеров и офицеров В., М., Е., и Т., которые по его заданиям в разных селах района завербовали членов повстанческой организации из б[ывших] кулаков, бандитов и контрреволюционного элемента.

В августе м-це 1937 года в с. Савинка Парфеновского района аре­стован и привлечен к уголовной ответственности как член контрре­волюционной повстанческой организации А.

Произведенным следствием установлено, что А. в 1933 году суж­ден по ст. 109 УК на 5 лет, в 1935 году сужден за поджег комбайна.

Следствием установлено, что А., будучи озлоблен на Советскую] власть, в мае м-це 1937 года по предложению руководителя контррево­люционной повстанческой группы с. Савинка б[ывшего] бандита А., дал последнему согласие вступить в контрреволюционную повстанческую группу и в момент войны Японии с Советским] Союзом с оружием в ру­ках выступить за свержение Советской] власти и убивать коммунистов.

По заданию А. проводил вредительство в колхозе, производил посев порченными семенами пшеницы, умышленно выводил из строя с/х ма­шины, вредительски использовал трактора, давал задание учетчику П. запутывать учет трудодней. С целью срыва прополки сахарной свеклы давал задание П. произвести отравление колхозниц, что и было сделано.

Допрошенный по делу А. себя виновным полностью признал. Кроме того, изобличается показаниями И., М.

На основании изложенного: А., 1895 года рождения, уроженец б[ывшей] Курской губ., в 1933 году сужден по ст. 109 УК сроком на 5 лет, в 1935 году сужден за поджег комбайна, проживал в с. Савин­ка Парфеновского района ЗСК, обвиняется в том, что:

1. Является участником контрреволюционной повстанческой орга­низации, ставившей своей задачей в момент войны Японии с Совет­ским] Союзом вооруженное свержение Советской] власти. Организо­вал через члена к-р повстанческой группы П. отравление колхозниц.

2. Во время весеннего сева 1937 года с целью срыва сева загнал трактора в низкие массивы, где они буксовали 3 дня. С той же целью списал вполне пригодные к работе 3 сеялки как непригодные и что он уговаривал 12 колхозниц бросить работу в поле и уйти домой, т. е. в преступлении, предусмотренном ст. ст. 58-2-7-11 УК РСФСР.

Настоящее дело подлежит рассмотрению Особой тройкой при УНКВД по ЗСК

Пом[ощник] оперативного]

уполномоченного] РО НКВД Кулешов

«Согласен»: нач[альник] Парфеновского РО НКВД Тернер

Справка: 1. Вещественных доказательств по делу нет.

2. Обвиняемый А. арестован 4 августа 1937 г., содержится в Бар- наульской тюрьме.

3. Родственников служащих РККА не имеет.

Пом[ощник] оперативного]

уполномоченного] РО НКВД Кулешов

Из протокола № 2/14-к заседания судебной тройки при УНКВД по Алтайскому краю по делу А.

31 октября 1937 г.

Председатель — нач[альник] УНКВД Члены: секретарь крайкома ВКП(б) крайпрокурор секретарь

(Попов) (Гусев) (Поздняков) (Лешин)

Слушали:

Постановили:

Дело № 38711/50 Парфеновского РО НКВД

А., 1895 года рождения, уроженец Курской губ., в прошлом крестьянин-середняк, 2 раза сужден, срок наказания отбыл.

В момент ареста работал бригадиром полеводческой бригады, проживал в с. Савинка Парфеновского р-на ЗСК.

Состоит членом к-р повстанческой организации, руководимой б[ывшим] бандитом А., ставившей своей задачей — свержение Советской] власти путем вооруженного восстания в момент внеш­них военных осложнений.

В мае 1937 года с целью срыва прополочных работ умышленно не выдавал колхозникам причитающихся им продуктов, вследствие чего колхозники бросили работу и разошлись по домам. В следствие этого 300 га пшеницы остались не прополотыми, сильно заросли по­лынью, отчего при уборке имелась большая потеря.

В мае 1937 года с целью вредительства лично давал колхозникам задания разобрать ригу, что ими и было сделано, лесоматериал сожжен.

По его заданию во время сева 1937 года произведен посев пор­ченными семенами на площади 8 га.

Виновным себя признал. Изобличается показаниями И., М. и П.

Арестован 4 августа 1937 года, содержится в КПЗ Парфенов­ского РО НКВД.

А. заключить в исправтруд-лагерь на де­сять лет с по­ражением в правах на пять лет. Срок за­ключения счи­тать с 4 авгу­ста 1937 г. Дело сдать в архив

Председатель: нач[альник] УНКВД Члены: секретарь крайкома ВКП(б) крайпрокурор Секретарь:

Попов Гусев Поздняков Лешин

* Здесь и ниже опущены данные о других обвиняемых. 162

ОСД УАДАК. Ф. Р-2. Оп. 5. Д. 27. Л. 1-3, 22. Машинописная за­веренная копия.

ДОПОЛНЕНИЕ К ДЕЛУ КОЛХОЗНИКА (ДОКУМЕНТЫ)

№ 64

Акт о гибели лошадей колхоза «Победа» Карасукского района

30 октября 1937 г.

Мы, нижеподписавшиеся, комиссия в составе председателя Чу майско­го с/совета С, рай[онного]вет[еринарного] врача В., заведующего] Хоро-шинским вет[еринарным] участком Д. в присутствии председателя] колхоза «Победа» О. и председателя] вет[еринарной] комиссии Ш., со­ставили настоящий о том, что с [его ] числа произвели осмотр места происшествия, происшедшего на культстане №2 колхоза «Победа» в ночь на 30 октября [19J37 года. Причем оказалось: 29 октября [19J37 го­да вечером П. (который являлся ночным конюхом) лошади в количестве 59 голов, из которых кобыло-маток 19 гол[ов], молодняка 34-35-36 го­дов рождения 22 гол[овы] и жеребят 37 года рожд[ения] 18 гол[ов] были загнаны на ночь в заброшенный старый культстан, который из себя представлял камышоватое помещение длиной 20 м, шириной 7,5 м и вы­шиной 2,5 м, крытое пластами и заваленное глиной. Стены обставлены камышом и обмазаны глиной. Внутри помещения было две перегородки из камышей, так же обмазаны глиной. Примерно в 9-10 часов ночи, в силу крайне тесного помещения лошади забеспокоились и выдавили сте­ны со стойками. В силу чего крыша упала и придавила лошадей. Когда приступили к помощи придавленным животным, то оказалось:

1. Задушены следующие лошади:

№	Пол	Кличка	Воз-р[аст ]	№ пас­порта ]	Рыноч[ная ] стоимость	Примечание
1.	Коб[ыла]	Карнаухая	1915	531948	500
2.	-"-	Суслиха	1920	531932	900
3.	-"-	Тамара	1936	531983	700
4.	-"-	Казачка	1934	531955	1500
5.	-"-	Грунька	1935	531980	1200
6.	-"-	Искра	1935	531966	1200
7.	Жер[ебец]	Бром	1935	531981	1000
8.	Коб [шла]	Ворониха	1935	531967	1200
9.	Жереб[ец]	Завет	1935	531977	1200

№	Пол	Кличка	Воз-р[аст ]	№ пас­порта ]	Рыноч[ная ] стоимость	Примечание
10.	Кобыла	Нюрка	1937	531996	300
11.	Жереб[ец]	Ворон (мет. орл.)	1937	532005	400
12.	Кобыла	Надя	1937	33199	300
Всего задушено лошадей 12 шт. с рыночной стоимостью 10 400руб. 2. Прирезаны безнадежно изувеченные
13.	Кобыла	Платониха	1923	531975	1500	Полн[ая ] па-рал [изация]
14.	Жер[ебец]	Прожектор	1935	531968	1300	перелом голени

Рыночная стоимость] 2 зарез [анных] лошадей выр[ажается] в 2800 руб.

3) Изувечены и требующие лечения следующие] лошади:

15.	Кобыла	Мелешничиха	1921	531925	800	Раст[яжение] сух[ожилий] зад [них]
16.		Грузчиха	1926	531923	1000	Неразборчиво
17.	-"-	Машка	1919	532204	600	Растяж[ение] сухож[илия]
18.	-"-	Демиха	1925	531963	1000	Полупарал[иза -ция ] зад [а ]
19.		Дунька	1929		700	Растяж[ение] сух[ожилий] зад [них]
20.		Лысуха	1937	532008	400	Надлом таз[овой] кости
21.	Жереб[ец]	Белоножка	1937		300	Растяж[ение] сух[ожший] зад [них]

Стоимость лечения указанных лошадей выражается в 200 руб.

Кроме того, выведено из строя 5 рабочих лошадей, что составляет убыток к[олхо]зу 585руб. Всего убытков причинено к[олхо]зу «Победа» на сумму 13 985руб. Настоящий [акт] составлен для передачи следст­венным органам на предмет привлечения виновных к ответственности.

Комиссия (подписи)

№ 65

Акт о вредительской деятельности руководителя ефремовского звена У.

12 ноября 1937 г.

Мы, нижеподписавшиеся председатель] правления с/х арт[ели] [им.] Чапаева Ильинского с/сов. Хабарского района П., бригадиры Г., Ш. составили настоящий акт в ниже следующем: в том, что в период [19]37 г. было организовано ефремовское звено и звеноводом был выбран У. и каковому было поручено посеять на опытном уча­стке 4 га пшеницы, и семена были отобраны высшего качества с высевом на 1 га по 1-20 кг. То У. своим вредительским действием несвоевременно внес удобрения в почву опытного поля, как золу и навоз, а зола находилась под дождем, и высеял на 1 га только по 0,60 кг. Этим самым ефремовское звено скомпрометировал, где с 2 га была пшеница свожена с рядовой, а с 2 га была сложена от­дельно и намолочено 7 цент. Эти самые вредительские действия отразились на опытном участке. Он крепко работу проводил с баптистами, что это все, якобы, являлось выдумками ефремовско­го звена, что у нас не будет родить по 50 центнеров с га. Что и составили настоящий акт.

Пред[седатель ] правления (подпись)

Счетовод (подпись)

ОСД УАДАК. Ф. Р-2. Оп. 7, Д. 7218. Л. 269. Рукописный под­линник.

№ 66

Из протокола допроса свидетеля С.

6 ноября 1937 г.

<...>*

За период лета 1937 года по заданию указанных выше участни­ков к-р группы и непосредственно ими самими искалечено и унич­тожено 3 рабочих лошади и один раб[очий] бык. Так родственник Ш. — X. одну лошадь утопил в реке, второй умышленно машиной отрезал ногу, третьей лошади неизвестно кто изломал челюсти,

Опущены биографические данные свидетеля.

эту лошадь прирезали и рабочему быку неизвестно кто отбил поч­ки, этот бык пал.

Участник к-р группы У. весной 1937 года взялся руководить ефре-мовским звеном. Колхоз выделил ему опытный участок в два сектора, навозили удобрение, ручным способом отобрали два центнера добро­качественных семян, на все это много было затрачено трудодней. С наступлением весеннего сева У. с тем, чтобы опошлить ефремов-ское движение и доказать колхозникам в невыгодности, а во вреде этого движения на площадь два га рассеял семян 1 ц20 кг. Тогда как нужно было рассеять 2 ц 20 кг. Кроме того, этот участок удобряли сухим перегноем. У него же был «опытный огород», котор[ый] он по­садил 15 дней спустя после окончания посевной. В результате этого вредительства У. на его «опытн[ом] участке» урожайность получи­лась в несколько раз ниже нежели на обыкновенных полях и огородах. Хлеб на опытном участке скосили, сбросали, [с]вязали в кучи и свезли в общие кладовые.

Я хорошо знаю, что в 1919 году он, У., будучи враждебно настро­енным к красным партизанам, совместно с попом села Ново-Ильинка выдали белым красного партизана коммуниста Рукас Матвея, кото­рого в последствии белые непосредственно в Ильинке казнили.

<...>

У. весной 1937 года был назначен заведующим] хатой-лаборато­рией, инспектором по качеству, на него же было возложено руково­дство ефремовским звеном. У. был выделен опытный участок в 4 гектара, колхозники ручным способом отобрали 1 ц 20 кг семян, которые были предназначены для посева. У. с тем, чтобы в глазах колхозников скомпрометировать ефремовское движение и методы по­вышения урожайности, произвел посев пшеницы в количестве двух гектар, на которые рассеял 1 ц 20 кг. Тогда как на эту площадь нужно было высеять 2 ц 70 кг. В результате из этих двух «опыт­ных» гектар намолотили по 3 ц 50 кг с гектара, т[огда] к[ак]рядо­вая пшеница давала с гектара 7 ц 60 кг. Этим У. и опошлил ефре­мовское звено в глазах колхозников. Следует указать, что на опыт­ное поле ефремовского звена было доставлено 36 ц доброкачествен­ной золы, которую У. поручалось сохранить, но он умышленно сва­лил ее под открытым небом, а не в рядом стоящее помещение, и эта зола от дождя погибла.

Протокол написан с моих слов верно и мне зачитан (подпись) Допросил: (подпись)

№ 67

Заявление осужденного П. в прокуратуру Алтайского края о пересмотре дела

15 сентября 1939 г.

Заключенного П., отбывающего срок наказания при Комаевском №46 лагпункте IX отделения Сев.-ураллага НКВД. Почт[овое] отделение] Сосьва Серовского района Свердловской области.

Постановлением тройки НКВД гор. Барнаула 2 ноября 1937 года без предъявления мне какой-либо статьи УК я приговорен к 10 годам лишения свободы ик5 годам поражения гражданских прав, как «к-р».

Постановление это считаю необоснованным и явно противозакон­ным по следующим соображениям:

1) Ведение предварительного следствия начато и закончено дело в Ключевском райНКВД Алтайского края, где мне были предъявлены обвинения в том, что якобы я говорил на общем предвыборном собра­нии при подготовке к выборам в Верховный Совет, что нужно выби­рать только беспартийных; что по моей вине в колхозе выжеребилосъ только 19 кобылиц из общего числа маток 22 и что я имел судимость по 169 статье УК.

По первому пункту предъявленного мне обвинения я виновным себя не признал и пояснил следователю НКВД, что на предвыборном собра­нии, о котором идет речь, я совершенно не был, так как был в этот день и последующие за ним, конюхом и дежурным на конюшне во дворе фермы на «заимке», и что эта обязанность меня приковывала на­столько к месту, что я даже не мог ходить домой и жил там на «за­имке» без выходного до возвращения из продолжительной командиров­ки постоянного конюха фермы. Это обстоятельство и правдивость моих показаний может подтвердить весь коллектив членов нашего колхоза. Но следователь сказал, что он этого уточнять не будет: «Это Вы будете выяснять и уточнять на суде, когда Вас будут су­дить», — и перешел к допросу по второму пункту обвинения в части вины мой за невыжеребку всех 22 кобылиц конефермы. При чем тут выяснилось, что этого пункта обвинения у следователя не было, и он его выдвинул только потому, что в первом показании указывалось, что я работал на конеферме. По этому второму обвинению, тут же сфаб­рикованному, я пояснил следователю НКВД, что это обвинение ко мне относиться не должно, потому что я в этом году не являюсь заведую­щим фермой, ею заведует другой колхозник, уехавший в город по делам, и я представлен к ферме временно. Но тем не менее это обвинение не

Статья 169 УК РСФСР 1926 г. предусматривала наказание за мошенничество.

может иметь силы законности ввиду того, что выжеребка кобыл на конеферме прошла в этом году на все 100% в то время, когда государ­ственный план развития животноводства предусматривает по нор­мам выжеребку в размере 85 на 100 %. А что касается 3-х маток, оставшихся холостыми на ферме, то это произошло вследствие того, что в случной период они были не достигшими 3-х лет возраста, а за­коном случка кобыл такого возраста воспрещена.

По вопросу о моей судимости по 169 статье УК со сроком наказа­ния в 3 года я показал, что этот случай действительно имел место и что я на основании закона о снятии судимости с колхозников подавал ходатайство, и с меня эта судимость снята.

Больше мне никаких обвинений предъявлено не было, и следователь предложил мне подписать протокол следствия. Я начал было отка­зываться и просить уточнить мои показания свидетельскими пока­заниями и документами через общее собрание колхозников. Он меня заверил, что тут ничего такого нет, что все подробности дела Вы можете выяснить на суде, который будет Вас судить. И я, не чувст­вуя за собой никакой вины по сути предъявленных обвинений, поверил следователю и протокол подписал, не читая и не обращая внимания, что там имелись чистые бумаги.

2. Оказалось, что я поверил следователю напрасно. Меня никто не судил в суде, никто больше не допрашивал и о своем тяжелом и безвин­ном наказании я узнал только здесь в Северо-Уральских лагерях, когда происходила разбивка заключенных по отдельным командировкам.

3. Обдумывая здесь в заключении всю тяжесть и продолжитель­ность наложенного на меня взыскания органами НКВД и совершенно безвинно без какого-либо преступления с моей стороны, я прихожу к глубокому и непоколебимому убеждению, что я жертва ложных до­носов и сведения личных счетов со стороны председателя] колхоза имени Ворошилова Ключевского района, Алексеевского сельсовета В., который является одновременно и парторгом колхозной ячейки, а также бригадира 3-й бригады С. и председателя ревкомиссии колхо­за М., какие с корыстной целью в посевную кампанию 1937 года в одной из клеток колхозных полей оставили по середине клетки не засеянным место площадью в 5 гектар, посевные семена видно про­дали на кутеж, потому что зерно выписано на всю площадь клетки. Это явление было обнаружено только во время косовицы, когда ма­шины подошли вплотную к этому совершенно чистому, не семенно­му месту. Я, как рабкор колхоза, по совету представителя НКВД, бывшего в это время в колхозе, написал статью в газету и показал председателю] колхоза В., который в пьяном виде разорвал эту статью и пригрозил мне, что он это обстоятельство мне в свое время вспомнит. В написанной в газету статье я затрагивал брига­

дира С. и предревкомиссии М. в том смысле, что они принимали по­сев и не обнаружили такого большого по площади посева. И вот эта компания, происходя из чуждого классового элемента и вдохновляе­мая и руководимая своим тестем старым партийцем из района X., в целях перестраховки себя от разоблачений, несомненно поспешили дать в НКВД на меня ложный ничем не обоснованный материал, ибо иначе как это могло случиться, что я колхозный активист, раб­кор и вообще передовой человек в колхозе, преданный делу социаль­ной революции, вдруг оказался контрреволюционером с наложением такого большого наказания без какого-либо преступления. О моей преданности делу социализма и всем мероприятиям партии и пра­вительства может поручиться весь поселок безымянный и весь кол­лектив нашего колхоза.

На основании изложенного и принимая во внимание, что я за всю свою 30-летнюю жизнь не учинил ни малейшего преступления против политики партии и правительства, и что предварительное следст­вие органами НКВД проведено в прямом нарушении основ УПК, прошу краевую прокуратуру заняться всесторонним исследованием следст­венного материала по моему делу в соответствии последних указа­ний Верховной прокуратуры и Верховного суда СССР и постановле­нием Барнаульской тройки НКВД от 9/Х-1937 г. как необоснованное и явно противозаконное, отменить и меня от наложенного наказания освободить, вернув меня в мой родной колхоз для созидательного тру­да на пользу себе и социалистической родине.

О прохождении моей жалобы и принятых прокуратурой решени­ях прошу меня уведомить по вышесказанному адресу.

Заключенный (подпись)

ОСД УАДАК. Ф. Р-2. Оп. 7. Д. 5210. Л. 269-272. Рукописный под­линник.

№ 68

Из заявления осужденной Е. в Президиум Верховного Совета СССР о пересмотре дела

[1939 г.!

Постановлением тройки НКВД 11/Х-1937 г. Алтайского края Благовещенского района Леньковского с/с того [же] села я по призна­кам преступления, предусмотренным ст. 58-7-10-11 Уголовного]

Дата установлена по штампу регистрации.

код[екса], осуждена к заключению в исправительный трудовой лагерь на 8 лет и 5 поражения.

Считаю данное постановление в корне не верным и подлежащим отмене по следующим основаниям: я работала в качестве комбайне­ра при Благовещенском р-не Леньковской МТС со стажем 1-го сезона, и начальник агрегата на меня не обращал внимания ввиду того, что я женщина и трактористом С. было сказано моему штурвальному, дескать, эх ты, подчиняешься какой-то несчастной женщине <...>

Меня арестовали 11 ноября 1937 года, в процессе следствия мне ставили вопрос об изломе комбайна, я отвечала по обыкновению. По­том я что-то услышала от следователя Н. неожиданное, странное для меня. Я не понимаю о чем он говорит, я с удивлением стала рас­спрашивать, что это за группа и что она значит. Он мне разъясняет: «Эта группа — подвид контрреволюционной группы». Я его разъясне­ния не поняла и не запомнила, но он мне авторитетно заявил: «Ты со­стоишь в этой группе». Я настаивала: «Я этой группы не знаю и не имею понятия, чтобы я в ней состояла» <...> Потом спрашивает: «А знаешь, что такая группа у нас в МТС имеется?» Я отвечаю, что нет. Он говорит: «А знаешь, кто в ней состоит?» Я отвечаю, что нет. По­том он мне предъявляет: «Распишитесь». Я прежде заставила прочи­тать, он мне прочитал только то, что со мной говорил, записывал на отдельном листке, а расписываться преподнес на четырех листах, но остальное ранее заготовленное — 3 листа — он мне не прочел. Я хоро­шо надеялась, что у нас в НКВД таких нахальных работников нету, я вспоминаю нашего любимого дорогого тов. Сталина, бережное отноше­ние к людям, в особенности к кадрам, надеюсь, что напрасно никто не может посадить и унизить того или иного человека, в особенности такого человека, который старался, не покладая рук, работал.

Автобиография моя. Когда отец отделился от отца своего, ему досталась одна лошадь и корова. Отец посеял посев, к уборке лошадь у нас упала и убирать нечем было. Отец с братом убрал напополам, по­том продал хлеб, купил еще матку. И таким путем отец к 1927 году нажил 3 коровы дойных и молодняка, до 5 голов лошадей рабочих и не рабочих, 50 овец, лобогрейку, грабли железные и плуг двухлемешной. Когда отец работал в районе ямщиком, он при сборке и посеве нани­мал работника, потому что у нас было ребят 7 человек, самой стар­шой девчонке было 17 лет. После того отец работал при своем с/с сельисполнителем, но по личным делам с председателей с/с был снят с работы. После того в 1927 году отец унес пай в лесопилку, они поль­зовались только полгода, ее отобрали. В 1928 году отец продал коро­ву, лошадь и несколько овец и внес пай в паровую мельницу, их было 9 хозяев, имели полмельницы. И в 1929 году, когда проходила коллек­тивизация, хозяину мельницы предложили принять устав артели, но

хозяин не принял, в частности отец очень хотел создать артель. То­гда всех переарестовали, отца осудили на 5 лет ссылки и лишили пра­ва голоса на 1 год. Отец пробыл в ссылке 2 месяца, как его освободили и восстановили право голоса.

Я рождена в 1917 году, про жизнь отца ничего не помню, это по рассказам матери я написала. Я рождена совершенно в Совет­ском Союзе и воспитана в советском духе. Отец умер в 1933 году, я осталась [без] отца [в] 13 лет. Наставши мне 19 лет, я с боль­шим трудом достигла специальности комбайнера. С этим несча­стным случаем мне прошлое потерять, это драгоценное мое дос­тижение <...>

Перенося это не законное, навешанное на меня ярмо врага народа, я спокойно и уверенно жду вашего вмешательства и убеждена, что правда и законность будут полностью восстановлены. Слезы ни в чем не винной семьи, эти слезы не нужны социалистической родине, не смотря на наглое заявление следователя Н. На основании вышеизло­женного я убедительно прошу затребовать мое дело и ту комиссию, которая проверяла мой комбайн Ленъковской МТС и НКВД Алтай­ского края Благовещенского района, Леньковский с/с для пересмотра моего дела и установить вынужденный характер <...>' протоколы и освободить меня от дальнейшего отбывания наказания. Поскольку идет вопрос о судьбе неповинного человека, я умоляю Вас не затяги­вать, рассмотреть мою жалобу.

Заключенная ] (подпись)

ОСД УАДАК. Ф. Р-2. Оп. 7. Д. 5608. Л. 384-387. Рукописный подлинник.

№ 69

Протест Военной прокуратуры Сибирского военного округа в президиум Алтайского краевого суда по делу осужденного А. и других

4 октября 1956 г.

24 ноября 1937 г. тройкой УНКВД Алтайского края за антисо­ветскую деятельность осуждены:

К высшей мере наказания — расстрелу —

1. А., 1908 года рождения, уроженец села Верхняя Суетка Знаменского района Алтайского края, русский, из крестьян, ма­

лограмотный, до ареста работал конюхом в колхозе им. 8 Марта в с. В[ерх]-Суетка;

2. А., 1894 г. рождения, уроженец быв[шей] Минской губ., рус­ский, из крестьян, малограмотный, до ареста работал в колхозе им. 8 Марта в с. В[ерх]-Суетка;

3. 3., 1867 года рождения, уроженец быв[шей] Екатеринослав-ской губернии, украинец, из крестьян, малограмотный, до аре­ста — без определенных занятий, проживал в с. Ивановка Знамен­ского р-на Алтайского края;

4. П., 1871 года рождения, уроженец быв[шей] Самарской губ., русский, из крестьян, малограмотный, до ареста — без определенных занятий, проживал в с. В[ерх]-Суетка Знаменского района Алтай­ского края;

к 10 годам ИТЛ, с поражением в правах на 5 лет;

5. А., 1902 года рождения, русский, из крестьян, малограмотный, до ареста работал в колхозе им. Чапаева Знаменского р-на;

6. В., 1872 г. рождения, уроженец быв[шей] Саратовской губ., русский, из крестьян, малограмотный, до ареста работал в колхозе им. Чапаева Знаменского района.

В ходе проверки установлено, что органы госбезопасности ника­кими оперативными материалами об антисоветской деятельности осужденных по настоящему делу лиц не располагали.

Обвинение А. и других было основано на признательных показа­ниях арестованных, а также на показаниях свидетелей Ш., X., В. и других, которые не могут быть признаны объективными, так как яв­ляются противоречивыми и неконкретными.

Согласно записям в протоколах допросов обвиняемых, контрре­волюционная организация, участниками которой якобы они явля­лись, была создана в селе Верх-Суетка Знаменского района кулака­ми Г. и К. Однако осмотром архивно-следственного дела по обвине­нию К. и др. осужденных в сентябре 1937 года по другому делу уста­новлено, что они в отношении А., А. и других осужденных по на­стоящему делу лиц никаких показаний не давали.

Содержание приобщенных к делу характеристик и справок на арестованных не соответствует действительности. Подписавший их в 1937 году бывш[ий] председатель Верх-Суетского сельсовета 3., допрошенный в ходе проверки по делу, показал, что справки и ха­рактеристики он подписал по предложению сотрудников Знамен­ского РО НКВД, хотя не знал лиц, в отношении которых он подпи­сал документы.

Будучи допрошенными после отбытия наказания А., А., М. и К. показали, что их признательные показания, данные в 1937 году в Знаменском РО НКВД, не соответствуют действительности; они

подписали протоколы допросов в связи с применением к ним неза­конных методов ведения следствия. К. на допросе 23 сентября 1954 г. показал, что он был арестован только за то, что не уступил дорогу автомашине, в которой следовал начальник Знаменского РО НКВД. Эти показания подтвердил допрошенный в ходе проверки свидетель Л.

Передопрошенные в ходе проверки X., Ш., В. и др. показания, данные в 1937 году, изменили и пояснили, что об антисоветской дея­тельности А. и других им ничего неизвестно; они показали, что в 1937 году подписали протоколы, не читая их.

Обвинение осужденных в их практической антисоветской дея­тельности материалами дела не доказано.

Так, А. обвинялся в том, что он принимал участие в убийстве со­ветского активиста Чернобровко, однако в ходе проверки установле­но, что А. к убийству Чернобровко никакого отношения не имел.

3. было вменено в вину, что он выдал колчаковским карателям партизан Домбандрова и Щенцова, однако проверкой установлено, что эти лица были убиты при перестрелке с колчаковцами, а не в связи с предательством 3.

К. обвинялся в том, что, являясь председателем колхоза, разла­гал трудовую дисциплину, проводил среди колхозников антисовет­скую агитацию. Проверкой установлено, что К. был избран предсе­дателем колхоза с момента его организации; колхоз, руководимый им, имел хорошие показатели, за что ему вручалось переходящее Красное знамя.

Обвинение А. и других в проведении антисоветской агитации, в результате которой якобы колхозники выходили из артели, опро­вергнуто материалами дела. Допрошенные в ходе проверки Ш., Ц. и др. показали, что из колхоза села Верх-суетка добровольно никто не выходил, а исключались по решению колхозных собраний неради­вые члены артели.

Принимая во внимание, что обвинение А. и других в принадлеж­ности к контрреволюционной организации и их практической анти­советской деятельности материалами дела не доказано, руковод­ствуясь Указом Президиума Верховного Совета СССР от 28 июля 1956 года — прошу:

постановление тройки УНКВД по Алтайскому краю от 24 нояб­ря 1937 года по делу А., А., А., 3., П., В., С, В., А., С., К., К., и Е. отме­нить, дело в отношении их за отсутствием состава преступления на основании п. 5 ст. 4 УПК РСФСР прекратить.

) декабря 1958 г.

Допрос начат в 13 час. 35 мин. Допрос окончен в 15 час. 00 мин.

Я, cmfapuiuu] следователь следотдела УКГБ при СМ СССР по Алт[айскому] краю капитан Хилъко, допросил в качестве свидетеля

1. Фамилия, имя и отчество К.

2. Год рождения 1910

3. Место рождения пос. Александровка Родинского р-на Алтай- ского ] края

4. Национальность русский

5. Гражданство СССР

6. Адрес местожительства пос. Александровка Родинского р-на Алт[айского ] края

7. Паспорт или др. документы не имеет

8. Образование 4 класса

9. Партийность член КПСС

10. Социальное происхождение из крестьян

11. Профессия

12. Род занятий к-з им. Тельмана, бригадир

13. Семейное положение женат

14. Каким репрессиям подвергался не судим <...>"

Вопрос: Обнаруживались ли факты умышленного набивания гвоздей в хомуты в 1937 году, в результате чего лошади выводились бы из строя?

Ответ: Таких случаев в нашем колхозе никогда не было. Это кому-кому, а мне, как бывшему предколхоза, известно.

Вопрос: Много ли хозяйств вышло в 1937 году из колхоза им. Микояна?

Ответ: В начале 1937 года из колхоза вышло две семьи — Дмитрие­вы Павел и Иван. Больше выходов из колхоза им. Микояна в 1937 году не было.

Вопрос: А вот в деле есть данные о том, чтобы 1937 год из колхоза вышло около тридцати семей. Что Вы скажите по этому поводу?

Ответ: Скажу, что эти данные не соответствуют действитель­ности. Выше я уже показал, что из нашего колхоза в 1937 году вышло только две семьи.

Опущены биографические данные свидетеля.

Вопрос: В деле том же имеются справки сельсовета о том, что С. является кулаком.

Ответ: С. кулаком не был. У его отца изымали часть имущества за невыполнение госплатежей, но не раскулачивали.

Вопрос: Вам предъявляется характеристика колхоза им. Микоя­на от 10 сентября 1937 года на С, в которой указывается, что он за­нимался разложением труддисциплины. Помните ли Вы когда и в связи с чем Вы ее выдавали?

Ответ: Я ознакомился с характеристикой, о которой выше идет речь, и как она писалась помню хорошо. Дело было так. У С. умерла жена, он оказался одиноким, поэтому стал просить из колхоза справ­ку на отходничество. В это время из района в колхозе был уполно­моченный по уборке хлеба. С. с этим уполномоченным поскандалил, после чего этот уполномоченный вместе со счетоводом колхоза со­чинили на С. указанную выше характеристику. Отмеченных в этой характеристике высказываний С, что в колхозе он будто бы рабо­тал на бригадира и предколхоза и что он, якобы, ставил условия для работы в колхозе, чтобы ему начисляли больше трудодней чем пред­седателю и счетоводу колхоза, я не помню, а подписал я эту харак­теристику потому, что в то время иначе поступить было нельзя, т. к. могли обвинить и меня в том, что я прикрываю врагов Совет­ской власти.

Записано с моих слов верно и мне прочитано вслух (подпись)

Допросил: ст[арший] следователь следственного] отд[елаJ УКГБ по А[лтайскому] к[раю] к[апита]н Хилько

ОСД УАДАК. Ф. Р-2. Оп. 7. Д. 6574. Л. 174-176. Подлинник, ти­пографский бланк, заполненный от руки.

В. Н. Разгон

ДЕЛО РАБОЧЕГО

* Гвоздкова Л. И. История репрессий и сталинских лагерей в Кузбассе. Кемерово, 1997. С. 185-186. ** Приказ № 00447 // Юнге М, Биннер Р. Указ. соч. С. 84. "* ОСД УАДАК. Ф. Р-2. Оп. 7. Д. 6407.

В работах, посвященных репрессиям 1930-х гг., обращается вни­мание на стремление сталинского руководства возложить ответст­венность за экономические неудачи (производственные аварии и технологические сбои в промышленности и на транспорте, срывы в выполнении нереалистичных завышенных плановых заданий пер­вых пятилеток) на контрреволюционную диверсионную деятель­ность антисоветских социальных элементов*. Приказом № 00447 антисоветские социальные элементы и, прежде всего «бывшие ку­лаки», часть из которых переселилась в города и промышленные поселки, представлялись «главными зачинщиками всякого рода ан­тисоветских и диверсионных преступлений» не только в колхозах, но и на промышленных и транспортных предприятиях". Так, по изученной нами группе следственных дел (300 дел, отобранных по 5-процентной выборке) около 20 % осужденных алтайской тройкой в 1937-1938 гг. по категории «кулаки» на момент ареста прожива­ли уже не в селах, а в городах и рабочих поселках и изменили к этому времени свой социальный статус — работали на промышлен­ных и транспортных предприятиях. Особенно часто бывшие «кула­ки», избежавшие высылки в период коллективизации или вернув­шиеся из заключения после отбытия наказания в ИТЛ (как прави­ло, они осуждались на срок до 5 лет), устраивались на работу в за­готовительные организации, лесхозы, на горнорудничные предпри­ятия, действовавшие в отдаленных труднодоступных местностях, пытаясь избежать возможных новых репрессий, но и здесь в 1937-1938 гг. их находили, арестовывали и предавали суду тройки. Так, К., после того как в 1931 г. сельсоветом его хозяйство было призна­но кулацким и распродано, уехал с семьей в Тогульский район на золотые прииски, однако 7 октября 1937 г. он был арестован и по­становлением тройки 3 ноября приговорен к расстрелу как член контрреволюционной группы, занимавшейся вредительством и ан­тисоветской агитацией"*. Такая же участь постигла и кулацкого

сына О., который проходил службу в армии, когда отца раскулачи­ли и сослали с семьей в Нарым. Когда после окончания службы он вернулся в родное село, то оказался бездомным (по показаниям одного из свидетелей, данным в 1965 г., «жил очень бедно, даже не имел своего дома»), поэтому завербовался на строительство Чуй-ского тракта. В 1937 г., являясь рабочим Бийского дорстроя, был репрессирован по обвинениям в поджоге склада и антисоветской агитации*. Как показывают материалы архивно-следственных дел, среди осужденных по обвинению во вредительской и диверсион­ной деятельности на промышленных предприятиях, также было немало тех, кто «подводился» работниками госбезопасности в ходе следствия под «кулацкий контингент» — главную мишень прика­за № 00447, в действительности не имея кулацких социальных корней**.

* ОСД УАДАК. Ф. Р-2. Оп. 7. Д. 12249. ** Там же. Д. 17938, 7248, 8299, 7124.

Публикуемое ниже следственное дело 3. дает типичный при­мер обвинения и осуждения рабочего — недавнего выходца из де­ревни, призванного в ряды рабочего класса стартовавшей на рубе­же 1920-1930-х гг. индустриализацией. 3. выехал из родного села Куяган Алтайского района в ближайший город Бийск с началом коллективизации и, устроившись на Бийский сахарный завод, ра­ботал здесь, как указано в имеющейся в деле производственной характеристике, сначала на строительстве завода, затем в погруз-бюро, бригадиром фильтпрессов и мастером сокоочистительного цеха. Мотивы ареста 3. не вполне очевидны. Возможно, его при­влекли за «антисоветскую пропаганду» — высказывания, отра­жающие характерное для 1930-х гг. недовольство населения не­хваткой продовольствия и товаров первой необходимости, полуго­лодным существованием, обусловленным приоритетным направ­лением ресурсов на форсированную индустриализацию. Как сле­дует из показаний одного из свидетелей — охранника предпри­ятия (известно, что из этой категории работников особенно часто вербовались осведомители НКВД), колхозникам, привозившим на завод сахарную свеклу, 3. говорил, что «приехали советские кол­хозные нищие, что в этом году советское правительство у вас опять весь хлеб заберет, а колхозникам будет платить за трудодни словами и обещаниями, что большевики уже привыкли обманы­вать народ. На словах говорят о хорошей жизни, а на деле превра­тили крестьян в голодных нищих, что крестьяне-колхозники рабо­тают день и ночь, а все разутые и раздетые и голодные, что колхо­зы — это небывалая эксплуатация крестьян-колхозников и голод­

ная смерть», поэтому «надо бросать эти колхозы и жить индиви­дуально». Немногим лучше представлялось 3. положение рабо­чих, для эксплуатации которых «советское правительство приду­мало метод стахановской работы, что рабочие работают круглые сутки и перевыполняют нормы, а за это получают копейки и жи­вут на эту зарплату впроголодь на сухом хлебе».

Из материалов дела можно также заключить, что еще одной из возможных причин ареста 3. было «пятно» в его биографии, связан­ное с судимостью отца, который в 1932 г. был осужден как «участ­ник банды», т. е. по-видимому, за участие в сопротивлении насиль­ственному насаждению колхозного строя в деревне.

В обвинительном заключении указывалось, что отец 3. был «кулаком», осужденным за контрреволюционную агитацию, в связи с чем в вину 3. ставилось, что «он скрыл свое социальное положение», хотя никаких документальных подтверждений ку­лацкого происхождения 3. в ходе проведения следствия не было представлено и соответствующие справки с его прежнего места жительства не запрашивались. Помимо обвинения в контррево­люционной агитации, сокрытии кулацкого происхождения, в об­винительное заключение по делу 3. вошло и основанное на пока­заниях свидетелей обвинение во «вредительстве»: «умышленно в режущие ножи бросил камень и поломал 3 ножа», в «результате вредительских действий завод недополучил несколько центнеров сахара». Приговор тройки - 8 лет заключения в исправительно-трудовом лагере.

Следственное дело 3. относится к тем, составляющим мень­шинство, делам, по которым проводилось доследование в период реабилитационных мероприятий 1939-1941 гг., осуществлявших­ся после завершения операций по приказу № 00447 и другим ре­прессивным приказам. В деле отложились документы, позволяю­щие судить как о процедуре самого доследования, так и о качестве следственных действий, проводившихся в рамках реабилитацион­ных мероприятий того времени. Доследование проводилось следо­вателем Бийского горотдела управления НКВД по Алтайскому краю по предписанию прокуратуры Алтайского края, сделанному на основании заявления осужденного 3. о пересмотре дела, и име­ло во многом формальный характер. Следователь ограничился по­вторным допросом тех свидетелей, которые давали обвинитель­ные показания на 3. в 1937 г., сославшись на то, что «допросить новых свидетелей, которые могли бы подтвердить <...> факты ан­тисоветской деятельности 3. не представляется возможным, так как старых рабочих, которые бы имели близкие отношения с 3., на заводе не осталось». В ходе доследования было снято обвине­

ние 3. во вредительстве ввиду его явной надуманности. Передо­прошенные в ходе доследования свидетели А. и Б. отказались от своих прежних, данных в 1937 году, показаний о поломке 3. свек-лорежущих механизмов. Как свидетельствовал Н., занимавший должность инструктора-наборщика свеклоперерабатывающего цеха, в обязанности которого входил контроль за соблюдением технологии, хотя и были «такие случаи, когда камни попадали в режущие инструменты, в результате чего выходили из строя ножи, однако в этом 3. никакого отношения не имел, ибо он рабо­тал на фильтпрессах в сокоочистительном цехе». Вместе с тем в заключение, подготовленное по итогам доследования, не было включено и содержащее в допросе одного из свидетелей указание на еще один факт «вредительства» 3., связанный уже с действи­тельным местом его работы — в сокоочистительном цехе: «рабо­тая на очистке грязных прессов, умышленно не очищал прессы от грязи, в результате сахар мешался вместе с грязью и шел в отбро­сы, в результате чего утеря сахара выражалась от 20 до 30 %, чем самым наносил ущерб государству». Видимо, это объясняется тем обстоятельством, что для подтверждения такого рода обвинений теперь, в период реабилитационного доследования, прокуратура требовала документальных подтверждений «вредительства» в виде соответствующим образом оформленных актов, протоколов и пр., что было далеко не обязательным в 1937-1938 гг. (в публи­куемом деле таких документов нет).

В ходе доследования отдел НКВД Алтайского района и Куяган-ский сельсовет подтвердили факт осуждения отца 3. «за банди­тизм». Вместе с тем не подтвердился факт кулацкого происхожде­ния 3.: согласно справке, представленной Куяганским сельсоветом (от 5 октября 1940 г.), в ведомстве которого 3. проживал до переезда в Бийск, он был «по социальному] происхождению из крестьян-се­редняков, единоличник. Избирательных прав не лишался. Сродст­венников-кулаков нет».

Несмотря на то что ряд обвинений в отношении 3. в ходе допол­нительной проверки не нашли подтверждения, следователь Бийско­го горотдела НКВД пришел к заключению: «решение судебной тройки УНКВД Алт[айского] края от 28 ноября 1937 года в отноше­нии 3. оставить в силе». Прокуратура Алтайского края в своем за­ключении от 26 октября 1940 г., отметив, что в деле имеются нару­шения ряда статей УПК, но «принимая во внимание, что <...> до­полнительной проверкой к-р деятельность 3. подтверждена», поста­новила: «решение тройки УНКВД А[лтайского] к[рая] от 28/XI-[19]37 г. и заключение УНКВД от 10 октября 1940 года в отношении 3. признать правильным».

Формализм реабилитационных расследований, проводивших­ся в предвоенный период, объясняется тем, что их главной це­лью было не освобождение безвинно осужденных, а поиск ком­прометирующих работников НКВД материалов с тем, чтобы пе­реложить с партии на НКВД ответственность за массовые ре­прессии*.

Документы, помещенные в данном разделе как дополнения к публикуемому архивно-следственному делу, расширяют представ­ление о мотивах и проявлениях репрессий в отношении работников промышленности Алтая.

* Подробнее об этом см. комментарии к разделу о реабилитации. " Данилов В. П. Советская деревня в годы Большого террора // Трагедия советской деревни. Коллективизация и раскулачивание. 1927-1939. Документы и материалы. Т. 5. 1937-1939. Кн. 1. 1937. М, 2004. С. 43.

Вопрос об открытых судебных процессах на Алтае еще не изучен. В источниках имеются упоминания о проведении таких процессов в Марушинском, Уч-Пристан-ском, Тальменском районах.

Распространенными в сельскохозяйственных регионах страны, в том числе и в Алтайском крае, в 1937-1938 гг. являлись осуждения по обвинению во «вредительстве» в хранении и переработке зерна. В конце августа 1937 г. партийно-хозяйственному руководству на местах вплоть до районных уполномоченных заготовительных орга­низаций, заведующих элеваторами, складами и мельницами была разослана подписанная Сталиным и Молотовым директива «О борьбе с клещом», в которой от них требовалось организовать борь­бу с клещом под угрозой привлечения к «уголовной ответственно­сти как вредителей и врагов народа». Эта угроза в дальнейшем была подтверждена циркуляром Прокуратуры СССР, разосланным 2 сен­тября и обязавшим прокурорские органы на местах по «сигналам о неблагополучии на складах <...> немедленно проводить расследова­ние, окончанием в 5-дневный срок, привлекая виновных по статье 58-7 <...> как вредителей, врагов народа»". Так как надлежащие условия для хранения и очистки зерна на большинстве элеваторов, из-за не выделения финансовых средств в достаточных размерах, от­сутствовали, это открывало следственным органам широкие воз­можности для фабрикации дел по «вредительству» на элеваторах и пунктах заготзерно. В Алтайском крае в октябре 1937 — марте 1938 гг. практически на всех крупных элеваторах работниками про­куратуры и НКВД были «раскрыты» контрреволюционные группы «вредителей», которые составлялись, как правило, из руководите­лей, инженеров и нескольких рядовых рабочих хлебоприемных пунктов. Часть из них осуждалась в судебном порядке, в том числе и через показательные судебные процессы***, другая часть проходила

через тройки*. Публикуемые в данном разделе документы (акт о вре­дительской деятельности и обвинительное заключение по делу ра­ботников Каменского элеватора) дают наглядное представление о содержании типичных обвинений, предъявлявшихся работникам элеваторов. Смешение сортов пшеницы при засыпке зерна в склады, явившееся результатом халатных действий некоторых сотрудников Каменского элеватора, было квалифицировано как политическое преступление — «вредительство», а в ходе расследования участни­кам «контрреволюционной фашистско-диверсионно-повстанческой организации», якобы созданной на Каменском элеваторе, приписали и другие преступные намерения: срыв подготовки складских поме­щений к приему зерна, заражение зерна клещом, подготовка поджо­га элеватора, для чего «была подготовлена бочка с керосином» и др. (документ № 97).

В жернова репрессий попадали также работники предприятий других отраслей алтайской промышленности. Так, в 1938 г. по обви­нению во вредительской деятельности и контрреволюционной аги­тации были арестованы и осуждены 28 работников судоремонтного завода в пос. Затон. В этом же году по обвинению во вредительской и диверсионной деятельности в рамках одного из дел были осужде­ны алтайской тройкой 56 работников хлебозавода, лесозавода и са­харозавода г. Бийска и спиртзавода с. Соколово".

* См. следственные дела по обвинению работников Кулундинского элеватора, хайловской мельницы, Овчинниковского заготзерно и др. (ОСД УАДАК. Ф. Он. 7. Д. 4127, 5285; 5995 и др.). ** Жертвы политических репрессий в Алтайском крае. Т. IV. Барнаул, 2002. С. 1

В отличие от промышленных центров, в сельскохозяйственных регионах, в том числе и на Алтае, рабочие не составляли боль­шинства среди репрессированных в годы Большого террора. По­тенциальными жертвами репрессий в промышленном секторе были работники, имевшие «кулацкие корни», которых находили и «выкорчевывали» даже в том случае, если они уже в определен­ной степени интегрировались в существующую социальную сис­тему. Осуждали также виновников конкретных производственных аварий, выпуска бракованной продукции и т. д. Так же как и в сельском хозяйстве, репрессии использовались властями и руко­водством промышленных предприятий как инструмент укрепле­ния трудовой дисциплины, освобождения трудовых коллективов от недобросовестных работников, повышения ответственности за результаты труда, что наряду с другими мерами, должно было способствовать реализации планов форсированной индустриали­зации страны.

СЛЕДСТВЕННОЕ ДЕЛО НА РАБОЧЕГО 3. (ДОКУМЕНТЫ)

№ 71

Ордер № 1 Бийского РО НКВД на арест и обыск обвиняемого 3.

9 ноября 1937 г.

Действителен 2 суток. Сотруднику Бийского РО Тов[арищу] Михайлову

Вам поручается произвести обыск и арест гр. 3. Проживающей] [на] сахзаводе

Всем органам Советской власти и гражданам СССР надлежит оказывать законное содействие предъявителю ордера при исполне­нии возложенных на него поручений.

Нач[альник] (подпись)

Секретарь (подпись)

ОСД УАДАК. Ф. Р-2. Оп. 7. Д. 12750. Л. 1. Подлинник, типо­графский бланк, заполненный от руки.

№ 72

Протокол обыска обвиняемого 3.

9 ноября 1937 г.

Я, сотрудник Бийского РО НКВД Михайлов, на основании ордера РО НКВД за № 1 произвел обыск у гр. 3., проживающего на Бийском сахзаводе, барак № 24, кв. № 26.

При производстве обыска присутствовали гр. гр. Л.

Согласно полученным указаниям задержаны гр. гр. 3.

Изъято для предъявления в Бийское РО НКВД следующее:

Жалобы на неправильности, допущенные при производстве обы­ска на пропажу вещей, ценностей и документов, не имею.

В протокол все занесено правильно, таковой нам прочитан, в чем подписываемся:

Представитель домоуправления (подпись)

Производивший обыск (подпись)

Копию протокола получил (подпись)

ОСД УАДАК. Ф. Р-2. Оп. 7. Д. 12750. Л. 2, 2 об. Подлинник, ти­пографский бланк, заполненный от руки.

№ 73

Анкета арестованного 3.

10 ноября 1937 г.

Бийское райотделение НКВД

1. Фамилия: 3.

2. Имя и отчество:

3. Дата рождения: число месяц 1912 года

4. Место рождения: село Куяган Алтайского района

5. Местожительство (адрес): Бийский сахарный завод, барак № 24, квартира № 26

6. Профессия и специальность: хлебороб

7. Место службы и должность или род занятий: работал на Бий- ском сахарозаводе рабочим

8. Паспорт: выдан Бийским РОМ НКВД в 1936 году

9. Социальное происхождение: сын крепкого кулака

10. Социальное положение:

а) до революции: сын кулака

б) после революции: в 1932 году отец раскулачен и осужден по ли- нии О ГПУ на 10 лет

11. Образование (общее и специальное): малограмотный

12. Партийность (в прошлом и настоящем): б/п

13. Национальность и гражданство (подданство): русский, гр-н СССР

14. Категория воинского учета-запаса и где состоит на учете: на Бийском сахзаводе рядовой запаса

15. Служба в белых и др. к-р армиях, участие в бандах и восста­ниях против советской власти (когда и в качестве кого): нет

16. Каким репрессиям подвергался при соввласти: судимость, арест и др. (когда, каким органом и за что): нет

17. Состав семьи: 2 человека: жена, 23-х лет, сын, 15-дневный. Проживают Бийский сахзавод, барак № 24, квартира № 26 Подпись арестованного(иодтось)

1. Особые внешние приметы:

2. Кем и когда арестован: Бийским РО НКВД 9/XI-1937 года

3. Где содержится под стражей: в Бийской тюрьме

4. Особые замечания:

Подпись сотрудника, заполнившего анкету (подпись)

ОСД УАДАК. Ф. Р-2. Оп. 7. Д. 12750. Л. 3, 3 об. Подлинник, ти­пографский бланк, заполненный от руки.

№ 74

Постановление Бийского РО НКВД об избрании меры пресечения и предъявлении обвинения 3.

10 ноября 1937 г.

Я, сотрудник Бийского РО НКВД Денисов, Управления госу­дарственной безопасности УНКВД по Запсибкраю, рассмотрев

следственный материал по делу № и приняв во внимание,

что гр. 3., 1912 года рождения, ур[оженец] с. Куяган Алт[айского] района

достаточно изобличается в том, что является сыном крупного ку­лака, раскулаченного и выселенного в Нарым в 1929 году, затем бе­жавшего с места ссылки и за к-р деятельность в 1932 г. осужденного на 10 лет. Сам 3. также бежал с места ссылки и скрыв свое кулацкое к[онтрреволюционное прошлое устроился работать на Бийском сах­заводе, где систематически вел к-р пораженческую агитацию, в этом же духе обрабатывал свое окружение, говоря о скорой войне и гибели соввласти.

Постановил: гр. 3. привлечь в качестве обвиняемого по ст. ст. 58-10 УК, мерой пресечения способов уклонения от следствия и суда избрать содержание под стражей в Бийской тюрьме.

Сотрудник Бийского РО НКВД Денисов

Согласен: нач[альник] районного отделения] НКВД, мл[адший] лейт[енант] госбезопасности (подпись)

№ 75

Протокол допроса обвиняемого 3.

13 ноября 1937 г.

Я, сотрудник РО НКВД Михайлов, допросил в качестве обвиняе­мого

1. Фамилия: 3.

2. Имя и отчество:

3. Дата рождения: 1912 года

4. Место рождения: село Куяган Алтайского района

5. Местожительство: Бийский сахарный завод

6. Национальность] и гражданство] (подданство): русский, гр-н СССР

7. Паспорт: выдан Бийским РОМ НКВД в 1936 году

8. Род занятий: работал на Бийском сахзаводе рабочим

9. Социальное происхождение: сын крепкого кулака

10. Социальное положение (род занятий и имущественное поло- жение):

а) до революции: сын кулака

б) после революции: в 1932 году отец раскулачен и осужден на 10 лет

11. Состав семьи: 2 человека: жена, 23-хлет, сын 15-дневный, про­живают Бийский сахзавод, барак № 24, квартира № 26

12. Образование (общее, специальное): малограмотный

13. Партийность (в прошлом и настоящем): б/п

14. Каким репрессиям подвергался: судимость, арест и др. (когда, каким органом и за что):

а) до революции: нет

б) после революции: нет

15. Какие имеет награды (ордена, грамоты, оружие и др.) при сов­власти: нет

16. Категория воинского учета-запаса и где состоит на учете: на Бийском сахарном заводе рядовой запаса

17. Служба в Красной армии (Красн[ой] гвардии, в парти­занских] отрядах), когда и в качестве кого): не служил

18. Служба в белых и др. к-р армиях (когда, в качестве кого): нет

19. Участие в бандах, к-р организациях и восстаниях: нет

20. Сведения об общественно-политической деятельности: не за­нимался

Показания обвиняемого 3. от 13 ноября 1937 г.

Вопрос: Вам предъявляется обвинение в том, что, будучи на Бий-ском сахзаводе, распространяли контрреволюционную агитацию, направленную против мероприятий партии и правительства. При­знаете себя виновным в этом?

Ответ: В этом я себя виновным не признаю.

Вопрос: Следствием установлено, что вы, будучи на Бийском сахарозаводе, активно распространяли контрреволюционную агита­цию с целью срыва мероприятий Бийского сахзавода, подтверждае­те это?

Ответ: Это я отрицаю.

Вопрос: Показаниями свидетелей вы изобличаетесь в том, что вы являетесь сыном кулака, раскулаченного в 1932 году и осуж­денного по линии б[ывшего] ОГПУ за контрреволюционную аги­тацию на 10 лет, а вы с места жительства бежали, и укрыв свое социальное] положение, устроившись на Бийском сахзаводе, где среди рабочих и своего окружения систематически распростра­няли контрреволюционную агитацию, направленную против ме­роприятий партии и советского правительства. Это подтвержда­ют свидетели Б. и А. Намерены ли вы дальше уклоняться от следствия?

Ответ: Дальше уклоняться от следствия я не намерен и буду гово­рить следствию всю правду. Вопрос: Говорите.

Ответ: Я, будучи враждебно настроен к Советской власти с 1932 года, т. к. в 1932 году нас вместе с отцом раскулачили и отца осудили по линии б[ывшего] ОГПУ сроком на 10 лет. С этого времени я ставил своей задачей отомстить Советской власти за то, что она нас осудила и раскулачила моего отца. Вскоре после этого я со своей деревни Куяган сбежал, укрыл свое социальное] положение и устроился на Бийский сахарозавод, где среди рабо­чих и своего окружения систематически распространял контрре­волюционную агитацию против мероприятий партии и прави­тельства, против существующего советски-колхозного строя. За­дачу своей контрреволюционной агитации я ставил: саботаж и развал труд[овой] дисциплины на предприятиях с целью срыва производственных мероприятий. Контрреволюционная агитация среди приезжающих колхозников, групповой выход из колхоза кол­хозников с целью развала колхозов, этим самым отомстить Со­ветской власти за издевательство над народом, и это я проводил до ареста меня.

Вопрос: Расскажите о практических действиях вашей контррево­люционной деятельности.

Ответ: Практически по этому вопросу проделано следующее:

В августе месяце с/г, примерно 17 числа, в магазине среди рабо­чих я высказывал контрреволюционную клевету на руководителей партии и правительства. Я говорил, что партия и правительство обманывают рабочих и крестьян, что говорят все о хорошей жизни, а фактически ничего нет, что рабочие и крестьяне, колхозники, хо­дят все оборванные как нищие и купить нечего и негде, что в мага­зине кроме черного хлеба ничего нет, который также размалывают из отходов и продают рабочим по рыночной цене, т. е. дерут с ра­бочих последние копейки. В начале сентября месяца с/г, числа не помню какого, среди группы приехавших колхозников со свеклой я распространял контрреволюционную агитацию за выход из колхоза, что вы являетесь колхозными нищими и пока будете работать в этих советских эксплуататорских колхозах, вы от нищеты и голода не освободитесь. Несмотря на то что в этом году урожай хороший, но колхозникам на трудодни ничего не придется, т. к. осенью совет­ское правительство весь хлеб заберет в конце уборочной, и вы опять будете голодовать и подыхать с голоду. Здесь же я говорил, что обещаний большевиков ждать нечего, а нужно бросать всю работу, пускай сгинет ихний хлеб, и выходить из колхозов. Видя невыгод­ность колхозного хозяйства, советское правительство колхозы рас­пустит и восстановит индивидуальное крестьянское хозяйство, этим самым освободятся крестьяне-колхозники от эксплуатации колхозов и голода.

В сентябре месяце с/г, числа примерно 16-го, я с целью вреди­тельства в режущие ножи вместе со свеклой бросил камень, кото­рый поломал 3 ножа и вывел из строя режущий цех на 3 часа. В ре­зультате 3-часового простоя режущего цеха завод недополучил не­сколько центнеров чистого сахара, этим нанесен большой ущерб за­воду и государству. В августе месяце с/г работал я в очиститель­ном цехе на очистке грязных прессов, где я умышленно с целью вре­дительства не очищал от грязи прессы, в результате от 20 до 30 % сахара уходило вместе с грязью в отходе, этим также нанесен большой ущерб заводу и государству. В июле месяце с/г 5-го числа во время получения зарплаты рабочими и платы за заем обороны я открыто выступал и говорил, что советское правительство и пар­тия под предлогом разных займов, кулътсборов и др. отбирает по­следние копейки у рабочих, что нам обороняться не от кого и пла­тить за заем не надо, пускай пишутся на заем обороны большевики и ихняя власть и пускай они ее охраняют. Этим я преследовал срыв распространения займа обороны СССР. Помимо этого я также рас­пространял контрреволюционную агитацию против стахановского движения. Например, в октябре месяце с/г, примерно 14-го числа, среди группы рабочих в машинном отделении я говорил, что для

большей эксплуатации рабочих советское государство придумало методы стахановской работы, что рабочие и крестьяне-колхозники работают день и ночь и перевыполняют нормы, а за это получают ничтожную зарплату, а крестьяне-колхозники совсем ничего не по­лучают, и что этими эксплуататорскими методами и колхозным строем превратили всех рабочих и крестьян в голодных нищих. При этом восхвалял старые монархические порядки, я говорил, что при монархических порядках жили каждый сам по себе хозяин и не ис­пытывали такой эксплуатации, нищеты и голода, как сейчас при советской колхозной жизни.

Вопрос: Расскажите, с кем вы были связаны по своей контррево­люционной работе?

Ответ: По контрреволюционной работе у меня связи ни с кем не было.

Вопрос: Расскажите цели вашей контрреволюционной работы.

Ответ: Цели моей контрреволюционной деятельности следующие: саботаж и развал трудовой дисциплины с целью срыва производст­венных мероприятий, групповой выход из колхозов и развал колхозов, этим самым отомстить советскому правительству и партии за то, что она нас растрепала. В протоколе записано с моих слов верно, мною прочитано.

К сему (подпись)

Допросил: сотрудник Бийского РО НКВД Михайлов

ОСД УАДАК. Ф. Р-2. Оп. 7. Д. 12750. Л. 6-9 об. Подлинник, ти­пографский бланк, заполненный от руки.

№ 76

Протокол допроса свидетеля А.

14 ноября 1937 г.

Я, сотрудник РО НКВД Михайлов, допросил в качестве свидетеля

1. Фамилия: А.

2. Имя и отчество:

3. Дата рождения: 1912 года

4. Место рождения: с. Соловьиха Быстроистокского р-на

5. Местожительство: Бийский сахарный завод

6. Национальность] и гражданство] (подданство): русский, гр-н СССР

7. Паспорт: выдан Бийским РОМ НКВД в 1936 году

8. Род занятий: на Бийском сахзаводе охранником

9. Социальное происхождение: из крестьян-бедняков

10. Социальное положение (род занятий и имущественное поло- жение):

а) до революции: крестьянством

б) после революции: — "-

11. Состав семьи: одинокий

12. Образование (общее, специальное): малограмотный

13. Партийность (в прошлом и настоящем): б/п

14. Каким репрессиям подвергался: судимость, арест и др. (когда, каким органом и за что):

а) до революции: нет

б) после революции: нет

15. Какие имеет награды (ордена, грамоты, оружие и др.) при сов­власти: нет

16. Категория воинского учета-запаса и где состоит на учете: на Бийском сахарном заводе рядовой запаса

17. Служба в Красной армии (Красн[ой] гвардии, в партизан­ских] отрядах), когда и в качестве кого): в РККА с 1934 по 1936 год в г. Новосибирске, ст. Эхе, часть №17

18. Служба в белых и др. к-р армиях (когда, в качестве кого): нет

19. Участие в бандах, к-р организациях и восстаниях: нет

20. Сведения об общественно-политической деятельности:

нет

Показания свидетеля А. от 14 ноября 1937 г. Будучи предупрежден ст. 95 УК РСФСР за дачу ложных показа­ний, по существу дела показал следующее. Вопрос: Вы 3. знаете?

Ответ: Да, 3. я хорошо знаю, т. к. я с ним работаю в одном заводе с 1936 года.

Вопрос: Что вам известно о контрреволюционной деятельно­сти 3.?

Ответ: Мне известно, что с момента поступления меня на Бий­ский сахзавод 3. систематически распространял контрреволюци­онную агитацию против мероприятий Советской власти и суще­ствующего колхозного строя. Например, в августе месяце с/г, чис­ла примерно 8-го, среди нескольких колхозников, привезших сах[ар­ную] свеклу, он говорил, что это приехали советские колхозные ни­щие, что в этом году советское правительство у вас опять весь хлеб заберет, а колхозникам будет платить за трудодни словами и обещаниями, что большевики уже привыкли обманывать народ.

На словах говорят о хорошей жизни, а на деле превратили кресть­ян в голодных нищих, что крестьяне-колхозники работают день и ночь, а все разутые и раздетые и голодные, что колхозы — это не­бывалая эксплуатация крестьян-колхозников и голодная смерть. Здесь же он говорил, что надо бросать эти колхозы и жить инди­видуально, этим самым избавиться от колхозной эксплуатации и голодной смерти. В сентябре м-це с/г 17 числа 3. с целью вреди­тельства пустил вместе со свеклой в режущие ножи камень и по­ломал 3 ножа, чем вывел режущий цех на 3 часа, этим самым нанес большой ущерб заводу, т. к. за простой одного режущего цеха за­вод недополучил сахара несколько центнеров. В октябре м-це с/г 13-го числа распространял контрреволюционную агитацию против стахановского движения. Он среди рабочих говорил, что для боль­шей эксплуатации рабочих, крестьян советское правительство придумало метод стахановской работы, что рабочие работают круглые сутки и перевыполняют нормы, а за это получают копей­ки и живут на эту зарплату впроголодь на сухом хлебе. При этом восхвалял старый монархический строй, говоря, что раньше жили сами себе хозяева и не испытывали такой нищеты и голода, а так же эксплуатации, а сейчас эксплуатируют рабочих и крестьян день и ночь и морят голодными.

В протоколе записано с моих слов верно, мной прочитано.

К сему (подпись)

Допросил: сотрудник Бийского РО НКВД Михайлов

ОСД УАДАК. Ф. Р-2. Оп. 7. Д. 12750. Л. 10-11 об. Подлинник, типографский бланк, заполненный от руки.

№ 77

Протокол допроса свидетеля Б.

14 ноября 1937 г.

Я, сотрудник РО НКВД Михайлов, допросил в качестве свидетеля

1. Фамилия: Б.

2. Имя и отчество:

3. Дата рождения: 1898 года

4. Место рождения: с.Дэ-Буде, Беловский район Курской области

5. Местожительство: Бийский сахарный завод

1. Национальность] и гражданство] (подданство): украинец, гр-н СССР

2. Паспорт: выдан Беловским РОМ НКВД в 1933 году

3. Род занятий: на Бийском сахзаводе цех[овым] мастером

4. Социальное происхождение: рабочий

10. Социальное положение (род занятий и имущественное поло- жение):

а) до революции: рабочий

б) после революции: рабочий

11. Состав семьи: 3 человека

12. Образование (общее, специальное): малограмотный

13. Партийность (в прошлом и настоящем): б/п

14. Каким репрессиям подвергался: судимость, арест и др. (когда, каким органом и за что):

а) до революции: нет

б) после революции: нет

15. Какие имеет награды (ордена, грамоты, оружие и др.) при сов­власти: нет

16. Категория воинского учета-запаса и где состоит на учете: на Бийском сахарном заводе, рядовой запаса

17. Служба в Красной армии (Красн[ой] гвардии, в парти­занских] отрядах), когда и в качестве кого): в Красной армии с 1916 по 1920 год при 9-м стр[елковом] полку, рядовым

18. Служба в белых и др. к-р армиях (когда, в качестве кого): нет

19. Участие в бандах, к-р организациях и восстаниях: нет

20. Сведения об общественно-политической деятельности: нет Показания свидетеля Б. от 14 ноября 1937 г.

Будучи предупрежден ст. 95 УК РСФСР за дачу ложных показа­ний, по существу дела показал следующее. Вопрос: Вы 3. знаете?

Ответ: Да, 3. я хорошо знаю, т. к. я с ним вместе работал на Бий­ском сахзаводе с 1934 г.

Вопрос: Что Вам известно о контрреволюционной деятельности

3.?

Ответ: Мне известно, что 3. является сын[ом] кулака, раскула­ченного в 1932 году и осужденного за контрреволюционную агита­цию по линии б[ывшего] ОГПУ сроком на 10 лет. С момента при­бытия на Бийский сахар[ный] завод 3. систематически распро­странял контрреволюционную агитацию против мероприятий партии и советского правительства. Например, в августе м-це с/г с 5-го по 11-е число, работая на очистке грязных прессов, 3. с це­лью вредительства умышленно не очищал прессы от грязи, где ea­

хар вместе с грязью мешался и шел в отброс вместе с грязью, в ре­зультате этого утеря сахара выразилась от 20 до 30 %, чем са­мым нанес большой ущерб производству и государству. 7 сентября с/г с целью создания недовольства среди рабочих он в магазине го­ворил, что рабочие в Советском Союзе — это оборванные нищие, что работают как заключенные, а получают за это ничтожную зарплату и живут на нее впроголодь.

12 сентября с/г среди публики возле завода высказывал контрре­волюционные клеветнические измышления по адресу партии и прави­тельства. Он говорил, что партия и правительство все говорят о хо­рошей жизни, что настроили много фабрик, а в магазинах кроме чер­ного хлеба ничего нет, да и тот размалывается из отходов и дерут с рабочих по рыночной цене.

В июле месяце с/г, числа точно не помню, он распространял контрреволюционную агитацию против займа обороны. Он говорил, что советское правительство отбирает последние копейки, что под видом разных займов, культсборов и др., и что за заем платить не надо, нам обороняться не от кого, пускай пишутся большевики, ихняя власть, пускай они ее обороняют и т. д.

В протоколе записано с моих слов верно, мне прочитано.

К сему (подпись)

Допросил сотрудник Бийского РО НКВД Михайлов

ОСД УАДАК. Ф. Р-2. Оп. 7. Д. 12750. Л. 12-13 об. Подлинник, типографский бланк, заполненный от руки.

№ 78

Обвинительное заключение по делу 3.

15 ноября 1937 г.

Бийским РО НКВД были получены сведения о том, что на Бий­ском сахарозаводе проживает кулак, укрывший свое социальное] положение, 3., который систематически ведет контрреволюционную агитацию, направленную против мероприятий партии и советской власти. Свое окружение обрабатывал в контрреволюционном на­правлении.

Проведенным по делу следствием установлено, что 3. в 1932 году раскулачен вместе с отцом, отец в 1932 году за контрреволюцион­ную агитацию по линии б[ывшего] ОГПУ осужден на 10 лет, а 3. вы­ехал из села Куягана, скрыл свое социальное] положение и устро­

ился на Бийский сахарозавод, где среди своего окружения распро­странял контрреволюционную агитацию, высказывал клевету на ру­ководителей партии и правительства. Систематически вел контрре­волюционную агитацию против колхозного строя, восхваляя при этом монархические порядки.

На основании вышеизложенного:

3., 1912 года рождения, уроженец с. Куяган Алтайского района, русский, гр-н СССР, м[ало]грамотный, сын кулака, раскулаченного в 1932 году за к-р агитацию по линии б[ывшего] ОГПУ сроком на 10 лет, укрыл свое социальное] положение и до момента ареста про­живал на Бийском сахарозаводе.

Обвиняется в том, что:

1. Вел активно контрреволюционную агитацию против кол­хозного строя, восхваляя при этом старые монархические по­рядки.

2. В августе м-це с. г. высказывал контрреволюционную клевету на руководителей партии и правительства.

3. В сентябре м-це с. г. умышленно в режущие ножи бросил ка­мень и поломал 3 ножа. В результате вредительских действий завод недополучил несколько центнеров сахара.

4. В июле м-це с. г. во время получения зарплаты рабочими и уплаты за заем обороны среди рабочих вел открытую клевету на правительство и партию, призывая рабочих не подписываться на заем. Свое окружение обрабатывал в контрреволюционном на­правлении, т. е. в преступлении, предусмотренном ст. 58-10 УК РСФСР.

Виновным себя признал, а также изобличается показаниями сви­детелей Б. и А.

Руководствуясь приказом НКВД СССР, полагал бы: следственное дело по обвинению 3. направить на рассмотрение Особой тройки при УНКВД Алтайского края.

Сотрудник Бийского РО НКВД Михайлов

Согласен: нач[альник] Бийского РО НКВД,

мл[адший] лейтенант госбезопасности Смольников

Обвинительное заключение составлено 15/XI—1937 года, г. Бийск. Справка: Обвиняемый 3. находится под стражей в Бийской тюрьме.

Сотрудник Бийского РО НКВД Михайлов

№ 79

Из протокола № 12/10-к заседания тройки при УНКВД по Алтайскому краю по делу 3.

28 ноября 1937 г.

нач[альник] УНКВД

Председатель Члены

Попов Гусев Поздняков Секретарь

Слушали

Постановили

Дело Nb 35897 Бийского РО НКВД

3., 1912 г. рождения, уроженец с. Куягана Алтайского района, русский, гр-н СССР, м[ало]грамотный, сын кулака. В 1932 году отец за к-р агитацию по линии б[ывшего] ОГПУ осужден сроком на 10 лет. Укрыл свое соцположение и до момента ареста прожи­вал в Бийском сахарозаводе.

Вел активную контрреволюционную агитацию против колхозно­го строя, одновременно восхваляя старые монархические порядки.

В августе м-це с. г. высказывал контрреволюционную клевету на руководителей партии и правительства.

В сентябре м-це с. г. умышленно в режущие ножи бросил ка­мень и поломал 3 ножа. В результате вредительских действий за­вод недополучил несколько центнеров сахара.

В июле м-це с. г. во время получения зарплаты рабочими и упла­ты за заем обороны среди рабочих вел открытую клевету на прави­тельство и партию, призывал рабочих не подписываться на заем. Свое окружение обрабатывал в контрреволюционном направлении.

3. виновным себя признал, изобличается показаниями свиде­телей Б. и А.

(Арестован 9/Х1-[19]37 г., содержится в Бийской тюрьме)

3. заключить в ИТЛ на восемь лет с поражени­ем в правах на пять лет.

Срок заключе­ния считать с 9 ноября 1937 года.

Председатель тройки Члены

Секретарь тройки

Попов Гусев Поздняков Лешин

Содержание протокола вполне соответствует следственным мате­риалам.

* Опущены сведения о других обвиняемых.

Нач[альник] Бийского оперсектора НКВД, ст[арший] лейтенант госбезопасности

ОСД УАДАК. Ф. Р-2. Оп. 5. Д. 136. Л. 1, 41-42, 59. Машинопис­ная заверенная копия.

№ 80

Сопроводительное письмо управления лагерей НКВД по Хабаровскому краю в прокуратуру Алтайского края

3 мая 1940 г.

Прокурору Алтайского края гор. Барнаул

Копия: начальнику стр-ва 437 УЛАГА НКВД по Хабаровскому краю г. Комсомольск на Амуре

При сем препровождается жалоба, вместе со справкой-анкетой заключенного] 3. на Ваше рассмотрение по принадлежности.

Результат Вашего рассмотрения просьба сообщить нам для объ­явления вышеуказанному заключенному].

Приложение: по тексту.

Врид. начальника 2-го отдела УЛАГА

НКВД по Хабаровскому краю Зеленков

Ст[арший] инспектор Гадючка

ОСД УАДАК. Ф. Р-2. Оп. 7. Д. 12750. Л. 18. Машинописный под­линник.

№ 81

Справка-анкета на заключенного 3., направленная Хабаровским ИТЛ в прокуратуру Алтайского края

[1940 г./

Фамилия: 3. Имя:

Отчество:

Год рождения: 1917

Кем осужден: тройкой НКВД по Алтайскому краю Когда: 28X1.1937 года Ст. УК: за к-р агитацию

Срок: 8 лет

С какого времени в лагере: 9.Х1.[19]37 г.

Ст[арший] инспектор УРО (подпись)

ОСД УАДАК. Ф. Р-2. Оп. 7. Д. 12750. Л. 19. Подлинник, типо­графский бланк, заполненный от руки.

№ 82

Заявление заключенного 3. в прокуратуру Алтайского края о пересмотре дела

27 марта 1940 г.

Прокурору Алтайского края

От 3., осужденного тройкой НКВД Алтайского края по ст. 58-10 сроком на 8 лет от 9 ноября 1937 года. Год моего рожд[ения] 1912.

Жалоба

Прошу Вас, гр-н прокурор, разобрать мою жалобу в нижеследую­щем: меня арестовал НКВД города Бийска Алтайского края, обвиняя меня в агитации, как будто бы я агитировал рабочих, что очень низ­кая зарплата, а также что даже на эти скудные гроши ничего нельзя купить.

Второе: что как будто бы я являюсь сыном кулака и скрывал свое прошлое.

Третье: как будто бы я бросил камень в резку, которая режет свеклу в заводе, будто бы этим причинил ущерб заводу.

Но фактически я никогда, нигде и ни с кем не вел никакой агитации, о чем не мог подтвердить ни один свидетель, как даже и не было обви­нения в том, что я являюсь сыном кулака. Ни я, ни наше семейство, ни родители никогда не были кулаками. И последнее обвинение как буд­то бы мною брошен камень в свеклорезку заводу, я никогда и этого не делал, так как мне предъявили в обвинении, что камень был брошен 25 сентября 1937 г., а фактически завод был пущен в ход 5 октября того же года.

Так что не только говорить об этом факте, или же о причинах убытка завода нет никакого основания, потому что завод в то время не был еще в ходу, но мне кроме этого было еще предъявлено в обвинении утери сахара при очистке соков на моем участке работ до 30% в м-ц.

А на самом деле за сохранение сахара при очистке соков я был премирован в 1936 г.

Так что я и здесь никогда не думал причинять убытка заводу, а наоборот, старался сохранить сахаристость в соках, и дать больше процентов сахаристости, тем самым поднять большую производи­тельность завода.

А поэтому прошу вас, гр-н прокурор, мое дело пересмотреть, и так как не чувствую за собой никакого преступления, а все обвинения были предъявлены мне выдуманные, и я их подписал в силу нажима, которого я не выдержал и был вынужден подписать.

А поэтому, видимо, и тройка НКВД осудила меня и дала формули­ровку к-р а[гитация], срок 8 лет. Но так как я виновным себя ни в чем не чувствую, то прошу не отказать моей просьбе, дело мое пересмот­реть, и меня от наказания освободить.

К сему (подпись)

Настоящий мой адрес: ДВК, город Комсомольск-на-Амуре, строи­тельство № 437, почтовый ящик № 257/24.

ОСД УАДАК. Ф. Р-2. Оп. 7. Д. 12750. Л. 20-21 об. Рукописный подлинник.

№ 83

Предписание прокуратуры Алтайского края УНКВД по Алтайскому краю о доследовании дела 3.

6 декабря 1940 г.

На основании указания прокурора Союза ССР от 29/П-[19]40 года за № 5/5983с направляю Вам уголовное дело на 3. по ст. 58-10 УК на доследование по следующим основаниям:

3. обвиняется в том, что он сын кулака, скрывал свое социаль­ное] прошлое, за период работы на Бийском сахзаводе распростра­нял к-р агитацию против существующего строя в СССР.

Ранее предъявленные пункты обвинения в своей жалобе осуж­денный полностью отрицает, кроме того, поясняет, что родители его прав голоса как кулаки никогда не лишались, а наоборот он сам жил в батраках.

Исходя из этого:

1. Истребуйте справку с места жительства обвиняемого о его социальном] имущественном положении и производственную ха­рактеристику с места работы.

2. Передопросите ранее допрошенных на предварительном след­ствии свидетелей и через допрос последних установите, где, в при­

сутствии кого и при каких обстоятельствах осужденный высказывал к-р измышления и кроме указанных свидетелей может подтвердить о фактах проводимой к-р агитации осужденного.

3. Свидетель] А. на допросе от 14 ноября 1937 г. показал: 3. с це­лью вредительства 17 сентября 1937 г. пустил камень в режущие ин­струменты, вследствие чего вывел из строя 3 ножа, в силу чего цех простоял 3 часа.

В подтверждение этого допросите 2-3 рабочих этого цеха и при­общите акт, составленный того времени на вывод инструментов вследствие вредительства 3.

Расследование проведите в соответствии со ст. 111-112 УПК, дело со своим заключением шлите в спецотдел краевой прокуратуры.

Заместитель] крайпрокурора по спецделам Токарев

Прокурор спецотдела Бердоносов

ОСД УАДАК. Ф. Р-2. Оп. 7. Д. 12750. Л. 23. Машинописный под­линник.

№ 84

Протокол повторного допроса свидетеля А.

25 сентября 1940 г.

Я, ст[арший] следователь Бийского горотдела управления НКВД по Алтайскому краю, сержант государственной безопасности Бабак, с соблюдением ст. ст. 162-168 УПК РСФСР допросил А. в качестве свидетеля по делу № 35897, который дал о себе следующие сведения:

1. Фамилия: А.

2. Имя, отчество:

3. Год и дата рождения: 1912 года

4. Место рождения: с. Соловьиха Быстроистокского р-на Алт[айского ] края

5. Место жительства: сахзавод, дом № 23, кв. 35

6. Национальность и гражданство (подданство): русский, гр-н СССР

7. Имеет ли паспорт: ...выдан 1937г. Бийским РОМ сроком на 5 лет

8. Профессия — специальность: электромоторист

9. Место работы — должность: электромоторист сахзавода

10. Соц. происхождение (род занятий родителей и их имущест­венное положение до революции и после): из крестьян

11. Социальное и имущественное положение (род занятий допра­шиваемого до революции и после): рабочий

10. Семейное положение: женат

11. Образование: 4 класса

12. Партийность (в прошлом и настоящем): чл[ен] ВЛКСМ

15. Подвергался ли каким-либо репрессиям: судимость, арест (когда, кем, за что, результат): не судим

16. Какие имеет государственные награды: нет

17. Служил ли в Красной армии, гвардии, партизанских отрядах (когда и кем): с 1934 по 1936 год служил в РККА рядовым

18. Служил ли в белой и царской армии (когда, кем, последний чин): нет

19. Находился ли за границей и на территории, занятой белыми (когда, где, что делал): нет

20. Участие в бандах, к-р восстаниях: нет

21. Сведения об общественно-политической деятельности: нет

22. Отношение допрашиваемого к подследственному (родствен- ное, по службе и т. п.): по совместной работе

Подпись допрашиваемого (подпись)

Будучи предупрежден(а) об ответственности по ст. ст. 92 и 95 УК РСФСР за отказ от дачи показаний и за дачу ложных показаний, по существу дела могу показать следующее:

Вопрос: Вы подтверждаете свои показания, данные от 14/XI-1937 года по делу 3.?

Ответ: Да, данные мною показания от 14/XI-1937 года я под­тверждаю все за исключением того момента, когда 3. бросил в ре­жущие инструменты камень. Ибо такие случаи, когда режущие инструменты ломались и свеклорежущий цех выходил из строя были, но они зависели от лиц, непосредственно занятых на этом. 3. же к этому цеху отношения не имел. Таким образом, этот факт надо считать занесенным в мои показания как ошибочно. В остальном же, т. е. в части того, что 3. был враждебно на­строен к Советской] власти и всю антисоветскую агитацию, это правильно.

Вопрос: Уточните факты контрреволюционной агитации со сто­роны 3., где, в присутствии кого и при каких обстоятельствах он ее проводил?

Ответ: Как я уже показывал раньше, что 3. среди приезжающих колхозников со свеклой говорил и распространял всякую клевету на колхозы, что факт неоспоримый. Он говорил, что колхозники — это нищие, что они якобы живут голодом, так как весь хлебу них забира­ет советское правительство, что якобы крестьяне работают день и ночь, а ходят раздеты и голодны. Вместе с этим он рекомендовал

бросать колхозы и заниматься единолично, и что якобы только этим путем можно избавиться от голодной жизни. Такой разговор он про­водил среди лиц, приезжавших со свеклой, я же это слышал как охран­ник. В это время 3. шел от завода по направлению к контрольной буд­ке, остановившись неподалеку, где колхозники ссыпали свеклу и об этом говорил.

Помню один случай, когда я встретился с 3. в проходной завода. Я у него спросил, как 3. живет, он начал высказывать свои недоволь­ства, стал говорить, «что вот выдумали какое-то стахановское движение, рабочие работают круглые сутки, перевыполняют нор­мы, а им выплачиваются гроши», и якобы рабочие живут впроголодь на сухом хлебе, при этом восхвалял жизнь старого времени. Этот разговор у нас проходил один на один, других лиц при этом не при­сутствовало. Это было уже перед его арестом, но точного числа я вам уже не назову.

Необходимо добавить, что такое настроение 3. высказывал неод­нократно.

Вопрос: Что вам известно о социальном] прошлом 3.?

Ответ: О прошлом я вам могу показать только то, что его отец осужден и выслан. Это мне стало известно от его матери, с которой я имел разговор у себя на квартире одной женщины, где я жил на квартире. Подробно, за что судили отца она рассказывала, но я сей­час не могу припомнить.

Вопрос: Что вы еще можете добавить по существу дела?

Ответ: Больше я добавить ничего не могу, записано правильно с моих слов, мне прочитано.

К сему (подпись)

Допросил: ст[арший] следователь Бийского ГО НКВД,

сержант государственной] безопасности Бабак

ОСД УАДАК. Ф. Р-2. Оп. 7. Д. 12750. Л. 24-26. Подлинник, ти­пографский бланк, заполненный от руки.

№ 85

Протокол повторного допроса свидетеля Б.

24 сентября 1940 г.

Я, ст[арший] следователь Бийского горотдела управления НКВД по Алтайскому краю, сержант государственной безопасно­сти Бабак, с соблюдением ст. ст. 162-168 УПК РСФСР допросил

Б. в качестве свидетеля по делу № 35897, который дал о себе сле­дующие сведения:

1. Фамилия: Б.

2. Имя, отчество:

3. Год и дата рождения: 1898 г.

4. Место рождения: Курская обл., Беловского района, с. Долгие Будея

5. Место жительства: сахзавод, дом №24, кв. 14

6. Национальность и гражданство (подданство): украинец, гр-н СССР

7. Имеет ли паспорт: ...выдан Бийским РОМ сроком на 5 лет.

8. Профессия — специальность: нач[альник] цеха

9. Место работы — должность: нач[алъник] цеха свеклоперераба- тывающего сахзавода

10. Социальное] происхождение (род занятий родителей и их имущественное положение до революции и после): из крестьян

11. Социальное и имущественное положение (род занятий допра­шиваемого до революции и после): служащий

12. Семейное положение: женат

13. Образование: 4 класса

14. Партийность (в прошлом и настоящем): б/п

15. Подвергался ли каким-либо репрессиям: судимость, арест (когда, кем, за что, результат): не судим

16. Какие имеет государственные награды: нет

17. Служил ли в Красной армии, гвардии, партизанских отрядах (когда и кем): с 1917 по 1920 год служил в РККА рядовым

18. Служил ли в белой и царской армии (когда, кем, последний чин): в 1916 г. служил у Колчака по мобилизации рядовым

19. Находился ли за границей и на территории, занятой белыми (когда, где, что делал): не был

20. Участие в бандах, к-р восстаниях: нет

21. Сведения об общественно-политической деятельности: нет

22. Отношение допрашиваемого к подследственному (родствен- ное, по службе и т.п.): по работе

Подпись допрашиваемого (подпись)

Будучи предупрежден(а) об ответственности по ст. ст. 92 и 95 УК РСФСР за отказ от дачи показаний и за дачу ложных показаний, по существу дела могу показать следующее:

Вопрос: Вы подтверждаете свои показания от 14/Х1-1937г. по делу 3.?

Вопрос: В своих показаниях вы рассказали, что 3., работая масте­ром сокоочистительного цеха, с целью вредительства в августе меся­це, начиная с 8 по 11 число, работая на очистке грязных прессов, умышленно не очищал прессы от грязи, в результате сахар мешался вместе с грязью и шел в отбросы, в результате чего утеря сахара вы­ражалась от 20 до 30 %, чем самым наносил ущерб государству. Ска­жите, чем это можно подтвердить?

Ответ: Это подтвердить очень трудно, ибо в это время благодаря вредительскому руководству заводом все факты укрывались, из рабо­чих же, которые могли бы подтвердить эти обстоятельства, сейчас так же нет и указать конкретных лиц я вам не могу, но однако этот факт, да и ряд других фактов явно вредительских неоспоримый.

Вопрос: Что вы можете показать в части контрреволюционной агитации со стороны 3.?

Ответ: Я вам сейчас в связи с давностью времени рассказать под­робно и указать лиц, которые могли бы подтвердить не могу, однако указанные мною факты в раньше данных показаниях они правильные. Причем я сейчас помню: один раз мне пришлось выпить с 3., и 3. гово­рил, «что они хотят сделать с меня хорошего, наш отец сидит и на­ходится под давлением во стоне». При этом проявлял явное недоволь­ствие к Советской J власти.

В быту 3. вели себя развратно, часто пили и т. д.

Причем с отцом имели тесную связь, получали от него посылки.

Вот все, что я могу показать.

Протокол записан с моих слов правильно, мне прочитан.

К сему (подпись)

Допросил: Бабак

ОСД УАДАК. Ф. Р-2. Оп. 7. Д. 12750. Л. 27-28 об. Подлинник, типографский бланк, заполненный от руки.

№ 86

Протокол повторного допроса свидетеля Н.

24 сентября 1940 г.

Я, ст[арший] следователь Бийского горотдела управления НКВД по Алтайскому краю, сержант государственной безопасно­сти Бабак, с соблюдением ст. ст. 162-168 УПК РСФСР допросил Н. в качестве свидетеля по делу № 35897, который дал о себе сле­дующие сведения:

1. Фамилия: Я.

2. Имя, отчество:

3. Год и дата рождения: 1902 г.

4. Место рождения: с. Бехтемир Марушинского района Алтай- ского J к [рая J

5. Место жительства: сахзавод, дом № 1, кв. 3

6. Национальность и гражданство (подданство): русский, гр-н СССР

7. Имеет ли паспорт: ...выдан Бийским РОМ сроком на 5 лет.

8. Профессия — специальность: инструктор-наборщик

9. Место работы — должность: сахзавод, инструктор-наборщик, свеклоперерабат[ывающий] цех

10. Социальное] происхождение (род занятий родителей и их имущественное положение до революции и после): из крестьян

11. Социальное и имущественное положение (род занятий допра­шиваемого до революции и после): рабочий

12. Семейное положение: женат

13. Образование: 4 класса

14. Партийность (в прошлом и настоящем): б/п

15. Подвергался ли каким-либо репрессиям: судимость, арест (когда, кем, за что, результат): не судим

16. Какие имеет государственные награды: нет

17. Служил ли в Красной армии, гвардии, партизанских отрядах (когда и кем): с 1917 по 1922 год служил в РККА, воспитанник

18. Служил ли в белой и царской армии (когда, кем, последний чин): нет

19. Находился ли за границей и на территории, занятой белыми (когда, где, что делал): нет

20. Участие в бандах, к-р восстаниях: нет

21. Сведения об общественно-политической деятельности: нет

22. Отношение допрашиваемого к подследственному (родствен- ное, по службе и т.п.): по работе

Подпись допрашиваемого (подпись)

Будучи предупреждена) об ответственности по ст. ст. 92 и 95 УК РСФСР за отказ от дачи показаний и за дачу ложных показаний, по существу дела могу показать следующее:

Вопрос: Вы знаете б[ывшего] рабочего сахарного завода 3.?

Ответ: Да, такого помню, хотя хорошо я его не знаю.

Вопрос: Какое отношение 3. имел к цеху, режущему свеклу?

Ответ: Я сейчас точно не помню, имел ли он отношение к указан­ному цеху или нет.

Вопрос: Скажите, были ли случаи, когда в цехе, режущем свеклу, был в сентябре месяце 1937 года брошен камень в режу­щие инструменты, в результате чего было выведено из строя 3 ножа?

Ответ: Я помню такие случаи, когда камни попадали в режущие инструменты, в результате чего выходили из строя ножи, однако в этом 3. никакого отношения не имел, ибо он работал на фильтпрес-сах в сокоочистительном цехе.

Вопрос: На выход из строя ножей составлялся акт?

Ответ: На месте происшедшего акта не составлялось, что делали уже в конторе, я вам сказать не могу. Но я считаю, что акт не со­ставлялся, ибо если бы он составлялся, я обязан был его подписывать как лицо, отвечающее за это.

Вопрос: Кто из рабочих еще может подтвердить этот факт?

Ответ: Пожалуй, таких рабочих, которые могли бы рассказать по этому вопросу сейчас не установить, ибо в цехе рабочие, уже при­шедшие за последние годы.

Вопрос: Вам приходилось когда встречаться с 3. и вести разго­вор?

Ответ: Нет, мне с ним встречаться не приходилось и никаких раз­говоров я с ним не имел.

Больше добавить я ничего не могу. Протокол записан с моих слов правильно, мне прочитан.

К сему (подпись)

Допросил: ст[арший] следователь Бийского ГО НКВД,

сержант государственной] безопасности Бабак

ОСД УАДАК. Ф. Р-2. Оп. 7. Д. 12750. Л. 29-30 об. Подлинник, типографский бланк, заполненный от руки.

№ 87

Характеристика, выданная отделом кадров Бийского сахарного завода на осужденного 3.

[1940 г. J

* Дата установлена ориентировочно по другим документам дела. 204

3. работал на Бийском сахзаводе с 1935 г. на строительстве, затем в погрузбюро, переведен был в корпус завода бригадиром

фильтпрессов, затем работал цехмастером сокоочистительного цеха.

Относился к работе небрежно, в доме часто организовывал пьян­ки, вел антисоветские разговоры среди рабочих. Характеристика взята со слов цехмастера т. Быстрицкого

Директор завода *

Заведующий] отд[елом] кадров (подпись)

ОСД УАДАК. Ф. Р-2. Он. 7. Д. 12750. Л. 31. Машинописный под­линник.

№ 88

Письмо Бийского ГО НКВД в Алтайский РО НКВД о проверке социального происхождения осужденного 3.

17 сентября 1940 г.

В связи с пересмотром архивно-следственного дела на 3., осуж­денного б[ывшей] тройкой УНКВД А[лтайского] к[рая], просим срочно тщательно проверить его социальное] прошлое, подтвердив это соответствующими справками с[ельского] исполкома и райис­полкома депутатов трудящихся.

Для сведения сообщаем, что 3., 1912 года рождения, уроженец с. Куяган Алтайского района, происходит из семьи кулака, его отец 3. в 1932 г. якобы был взят б[ывшим] ОГПУ за к-р деятельность и осужден на 10 лет. Последнее также необходимо подтвердить соот­ветствующими справками.

Весь собранный материал высылайте без малейшего замедле­ния.

Заместитель] нач[альника] Бийского ГО НКВД,

мл[адший] лейтенант государственной] безопасности **

Ст[арший] следователь ГО НКВД,

сержант государственной] безопасности

Подпись отсутствует.

Здесь и ниже подписи отсутствуют.

ОСД УАДАК. Ф. Р-2. Он. 7. Д. 12750. Л. 32. Машинописная ко­пия.

Справка Алтайского РО НКВД в Бийский ГО НКВД о социальном происхождении осужденного 3.

7 октября 1940 г.

Проверяемый Вами 3. происходит из крестьян-середняков (еди­ноличник), отец 3. арестован органами НКВД за к-р деятельность и как участник банды. Дяди 3. Б. и 3. Г. в 1939 году арестованы как са­ботажники государственных платежей.

Другими компрометирующими] материалами на 3. Алтайское РО НКВД не располагает.

Приложение: справка с/совета.

Вр[еменно] нач[альник] Алтайского РО НКВД Колмаков

Оперуполномоченный УГБ Петров

ОСД УАДАК. Ф. Р-2. Оп. 7. Д. 12750. Л. 34. Машинописный под­линник.

№ 90

Справка Куяганского сельского Совета Алтайского района о социальном происхождении осужденного 3.

5 октября 1940 г.

Справка-характеристика на гр-на 3. в том, что он уроженец с. Куяган Алтайского района Алтай[ского] края, по социальному] происхождению из крестьян-середняков, единоличник. Избиратель­ных прав не лишался. Сродственников кулаков нет, органами НКВД взят отец в 1931 году 3. П. за бандитизм.

2. Дяди 3. Б. и 3. Г. были осуждены в 1939 году как злостные непла­тельщики всех государственных платежей — деньги, мясо и т. д.

3. Проживал в с. Куягане до 1930 года. С 1930 года из Куяган­ского с/совета выбыл и за последнее время с/совету о 3. ничего не известно.

Пред[едседателъ] с[ельского] исполкома (подпись)

Заключение Бийского ГО НКВД по делу осужденного 3.

10 октября 1940 г.

Я, ст[арший] следователь Бийского горотдела НКВД, сержант гос­безопасности Бабак, на основании приказа НКВД СССР и прокурора СССР от 23/IV-1940 года за №0/165, рассмотрел архивно-следст­венное дело №35897 по обвинению 3. по ст. 58-10 УК РСФСР

Нашел:

Следственное дело № 35897 было возбуждено 9 ноября 1937 г. Бий-ским райотделом НКВД по обвинению 3., 1912 года рождения, уроже­нец с. Куяган Алтайского района Алтайского края, русский, гр-н СССР, м[ало]грамотн[ый], происходит из крестьян-середняков. Отец в 1931г. арестован органами НКВД за к-р деятельность и как участник банды. До ареста работал на Бийском сахарном заводе в качестве рабочего соко-очистительного цеха. Проживал: Сахарный завод, барак № 24, кв. 2-в.

Решением судебной тройки УНКВД по Алтайскому краю 3. от 28 ноября 1937 года был сужден и приговорен на 8 лет заключения в ИТЛ с поражением в правах на 5 лет за то, что, работая на Бийском сахарном заводе, вел активную контрреволюционную агитацию про­тив колхозного строя. Клеветал на руководителей ВКП(б) и совет­ское] правительство. В момент подписки на заем в 1937 г. распро­странял контрреволюционную клевету, направленную против под­писки. В сентябре мес. 1937 г. с целью вредительства бросил камень в режущие инструменты, чем самым вызвал остановку цеха.

Проведенным расследованием, путем передопроса ранее допро­шенных свидетелей А. и Б. установлено, что 3., работая на Бийском сахарном заводе, действительно будучи враждебно настроен к поли­тике ВКП(б) и советского правительства, на протяжении всего време­ни распространял среди своего окружения контрреволюционную аги­тацию. Высказывал клевету на колхозы, на руководителей ВКП(б) и советское] правительство. Так, например, свидетель А. на допросе от 25/IX-1940 года, подтверждая ранее данные им показания, показал:

«3. среди приезжающих колхозников со свеклой говорил и рас­пространял всякую клевету на колхозы...»;

«...он говорил, что колхозники это нищие, что они якобы живут голодом, т. к. весь хлеб у них забирает сов[етское] правительство, что якобы крестьяне работают день и ночь, а ходят разутые и голод­ные. Вместе с этим он рекомендовал бросить колхозы и заниматься единолично...», при этом говорил, что «... только этим путем можно избавиться от голодной жизни...».

И дальше 3. говорил:

«...Вот выдумали какое-то стахановское движение, рабочие рабо­тают круглые сутки, перевыполняют нормы, а им выплачивают гро­ши и что якобы рабочие живут впроголодь на сухом хлебе, при этом восхваляя жизнь старого времени...»

Передопрошенный ранее допрошенный свидетель Б. все ранее дан­ные им факты антисоветской деятельности 3. подтвердил полностью.

Что же касается того факта, что якобы 3. бросил камень в режущие инструменты, чем самым повлек за собой остановку свеклорежущего цеха, передопросом свидетелей А. и Б., а также вновь допрошенного свидетеля Н. — это не подтверждается.

Допросить новых свидетелей, которые могли бы подтвердить указанные выше факты антисоветской деятельности 3. не представ­ляется возможным, так как старых рабочих, которые бы имели близ­кие отношения с 3., на заводе не осталось.

На основании вышеизложенного

постановил:

Решение судебной тройки УНКВД Алт[айского] края от 28 нояб­ря 1937 года в отношении 3. оставить в силе.

Ст[арший] следователь гор. отдела НКВД,

сержант государственной] безопасности Бабак

Согласны: начальник Бийского горотдела НКВД,

мл[адший] лейтенант государственной] безопасности (подпись)

Начальник следственной части УНКВД по АК,

лейтенант государственной безопасности Ренцев

ОСД УАДАК. Ф. Р-2. Оп. 7. Д. 12750. Л. 36-38. Машинописный подлинник.

№ 92

Заключение прокуратуры Алтайского края по делу осужденного 3.

26 октября 1940 г.

Заместитель] крайпрокурора по спецделам Токарев, сего числа рассмотрев архивно-следственное дело № 35897 по обвинению 3., осужденного судебной тройкой УНКВД по ст. 58-10 УК к 8 годам ИТЛ с поражением в правах на 5 лет,

нашел:

Проведенным предварительным расследованием по настоящему делу установлено, что 3., будучи враждебно настроен к существующему строю, среди рабочих Бийского сахзавода на протяжении 1937 года рас­

пространял к-р агитацию против проводимых мероприятий ВКП(б) и соввласти, высказывал всякого рода недовольствия на соввласть.

Проведенной дополнительной проверкой УНКВД по данному делу практическая к-р деятельность в достаточной степени подтвер­ждена показаниями свидетелей А. (см. л. д. 24-26), Б. (л. д. 27-30).

В деле имеются нарушения ст. 134, 206 УПК, но, принимая во вни­мание, что принять протест на предмет доследования нецелесообраз­но, т. к. дополнительной проверкой к-р деятельность 3. подтверждена,

постановил:

решение суд[ебной] тройки УНКВД А[лтайского] к[рая] от 28/Х1-[19]37 г. и заключение УНКВД от 10 октября 1940 года в от­ношении 3. правильным.

Заместитель] крайпрокурора по спецделам Токарев

ОСД УАДАК. Ф. Р-2. Оп. 7. Д. 12750. Л. 39. Машинописный под­линник.

ДОПОЛНЕНИЕ К ДЕЛУ РАБОЧЕГО (ДОКУМЕНТЫ)

№ 93

Анкета арестованного рабочего Барнаульского вагоноремонтного завода Д.

27 ноября 1937 г.

1. Фамилия: Д.

2. Имя и отчество:

3. Дата рождения: « » 1913 г.

4. Место рождения: с. Озерки Краюшкинского р-на Алтайского края

5. Местожительство (адрес): с. Озерки Краюшкинского р-на Алт[айскогоJ края

6. Профессии и специальность: кузнец-рессорщик

7. Служит в: ВРЗ, г. Барнаул, в должности рессорщика

8. Паспорт выдан: паспорт находится в военном столе ВРЗ г. Бар- наула

10. Социальное происхождение: с/х, кулаки

а) до революции: крупное кулацкое с/х с наемным трудом

б) после революции: это же хозяйство И. Образование (общее и специальное): м[ало]грамотный

12. Партийность (в прошлом и настоящем): б/п

13. Национальность и гражданство (подданство): русский, гр-н СССР

14. Категория воинского учета-запаса и где состоит на учете: не войсковик

15. Служба в белых и др. к-р армиях, участие в бандах и восста­ниях против соввласти: не служил

16. Каким репрессиям подвергался при соввласти: судимость, арест и др.: не судим

17. Состав семьи: жена Д., домохозяйка; сын В. 1 года, прожива­ют: с. Озерки Краюшкинского р-на Алт[айского] края

Подпись арестованного (подпись)

1. Особые внешние приметы: .

2. Арестован: Краюш[кинским] РО НКВД 24/Х1-[19]37 г.

3. Содержится под стражей в: КПЗ РОМ НКВД

4. Особые замечания: .

Подпись сотрудника, заполнившего анкету (подпись)

ОСД УАДАК. Ф. Р-2. Оп. 7. Д. 17235. Л. 3, 3 об. Подлинник, ти­пографский бланк, заполненный от руки.

№ 94

Справка Краюшкинского райисполкома

о социальном происхождении обвиняемого рабочего

Барнаульского вагоноремонтного завода Д.

8 ноября 1937 г.

Дана на гр-на Д., 1913 года рождения, в том, что он действитель­но в 1930 году лишен избирательных прав как кулак, эксплуататор чужого наемного труда.

Ответственный] секретарь райисполкома (подпись)

Справка Озерского сельского Совета Краюшкинского района о социальном происхождении обвиняемого рабочего Барнаульского вагоноремонтного завода Д.

8 июля 1939 г.

Дана на гражданина Д. Его отец Д. был с крупным кулацким хозяй­ством, лишался избирательных прав, экспроприировался в Нарымский край с двумя сыновьями и в 1932 году сбежал с Нарыма. В 1937 году органами НКВД Д., брат и отец арестованы.

Д. с 1934 года и по 1937 год работал на железной дороге около стан­ции Озерки.

Председатель Озерского с/с (подпись)

ОСД УАДАК. Ф. Р-2. Оп. 7. Д. 17235. Л. 29. Рукописный подлинник.

№ 96

Из протокола № 15/12-к заседания тройки при УНКВД по Алтайскому краю по делу Д.

8 декабря 1937 г.

Председатель нач[альник] УНКВД по Алт[айскому] краю Попов Члены Гусев

Поздняков

Секретарь Биримбаум

Председатель: нач[альник] УНКВД по Алт[айскому] краю Попов Члены Гусев

Поздняков

Секретарь Биримбаум

ОСД УАДАК. Ф. Р-2. Оп. 5. Д. 183. Л. 1, 11-12, 25. Машинопис­ная заверенная копия.

№ 97

Акт о вредительской деятельности работников Каменского элеватора

28 августа 1937 г.

Мы, нижеподписавшиеся комиссия в составе заместителя] ди­ректора элеватора тов. Ф., инспектора ГХИ Т., технорука элеватора С, заведующего] лабораторией М., зав[едующего] складом Ш., со­ставили настоящий акт о нижеследующем:

27 августа 1937 г. в 12 часов ночи качественник контрольной буд­ки тов. К. после осмотра подвезенного зерна, проверки документов, дал направление пшенице «мильтурум» сорта, чистота 93,1 % — 1 ав­томашина, вес 14 цент[неров] 94 кг с отметкой на путевке — в зеле­ный куст, тогда как пшеница «мильтурум» складируется в централь­ном кусте, склад № 8-9, что хорошо известно было тов. К.

По этому путанному направлению это зерно, равно и докумен­ты, были халатно проведены помощником] зав[едующего] складом тов. О. и направлены на анализ в лабораторию как сорт пшеницы «цезиум». В лаборатории, специально отвечающей за проверку сор­тового зерна, путем слички сортировочного] свидетельства с акта­

ми апробации, тов. У. тоже по своей халатности, а возможно и умышленно ограничился только одной сортировкой на сортовом свидетельстве «Проверено», тогда как должен точно проверить сортировочное] свидетельство с ярлыком пробы и убедиться в сорте зерна, после чего дать правильное направление, что послед­ним было не сделано. А потому пшеница «мильтурум» с. 321 т. О. была заскладирована в склад № 14, силос № 1 в пшеницу «цезиум» с. 111, благодаря чему произошло смешивание двух сортов в коли­честве 597 центнеров 82 кг.

На основании чего комиссия постановила: 597 цен[тнеров] 82 кг смешанные сорта пшеницы «цезиум» с. 111 и «мильтурум» с. 321 обезличить (перевести в рядовую). Причем просит администрацию элеватора за допущенные преступления, в особенности со стороны К., который после этого для той же цели еще пытался три направле­ния пшеницы «мильтурум» с. 321 в зеленый куст в количестве 45 цен[тнеров], но это ему не удалось.

На основании вышеизложенного к виновным принять более су­ровые меры наказания, настаивая провести процесс через показа­тельный нар[одный] суд.

Подписи комиссии: (подписи)

ОСД УАДАК. Ф. Р-2. Оп. 7. Д. 5439/1. Л. 306. Машинописный подлинник.

№ 98

Из обвинительного заключения по делу К. и других

Март 1938 г.

Третьим отделом УГБ УНКВД по Алт[айскому] краю в 1938 году на территории Каменского и прилегающих к нему Тюменцевского, Панкрушихинского, Баевского и Завьяловского районов Алтайско­го] края была вскрыта и ликвидирована контрреволюционная фаши-стско-диверсионно-повстанческая организация.

Проведенным следствием установлено, что названная к-р органи­зация создана в 1933 году агентом германской разведки б[ывшим] военнопленным офицером венгерской армии М. по заданию герман­ских развед[ывательных] органов.

Организация ставила своей задачей создание на предприятиях, имеющих хозяйственное оборонное значение, в колхозах, совхозах и МТС к-р диверсионно-повстанческих групп из числа немцев во­

еннопленных, проживающих на территории Алт[айского] края, ку­лаков, бывших колчаковцев и враждебно настроенных к Совет­ской] власти элементов. Проведение диверсионно-подрывной дея­тельности, направленной на подрыв экономической мощи Совет­ского] Союза.

Участниками созданных к-р диверсионно-повстанческих групп ставилась задача свержения Сов[етской] власти путем вооруженно­го восстания в момент нападения на СССР капиталистических стран. Проведение к-р агитации, направленной на срыв мероприя­тий, проводимых партией и сов[етским] правительством. Распро­страняли к-р клеветнические измышления по адресу вождей партии и советского] правительства.

На основании вышеизложенного обвиняются:

<...>*

16. С, 1889 года рождения, урож[енец] с. Бочаты Новосибирской области, русский, гр-н СССР. До ареста работал техноруком Камен­ского элеватора, г. Камень.

В том, что:

является участником к-р диверсионно-повстанческой группы, в которую был завербован Л. в 1937 году. По заданию Л. проводил ди­версионную деятельность, направленную на срыв подготовки склад­ских помещений для приема зерна от колхозов. Вместе с участника­ми к-р группы М. и др. чистосортное семенное зерно смешивал с ря­довыми и зараженными клещом, которое раздавали колхозам для посевной. В 1937 году был подготовлен поджег элеватора, для совер­шения его была подготовлена бочка с керосином. Готовился к вы­ступлению с оружием в руках по свержению Сов[етской] власти в момент нападения капиталистических стран на СССР. То есть в преступлении, предусмотренном ст. 58-2-9-11 УК.

Виновным себя признал. Изобличается показаниями обвиняе­мых] Л., М. и др. <...>

ОСД УАДАК. Ф. Р-2. Оп. 7. Д. 5439/1. Л. 429-430, 438. Машино­писный подлинник.

Здесь и далее опущены сведения о других обвиняемых по делу.

М. Юнге

ДЕЛО «УГОЛОВНИКОВ»

Первоначально групповое дело этих двух так называемых «уго­ловных элементов» было выбрано для настоящего документального сборника потому, что один из двух обвиняемых был приговорен к смертной казни. Речь в данном случае также идет о деле, доступ к которому можно получить только в качестве исключения. Это связа­но с тем обстоятельством, что в Алтайском крае в архиве ГУВД хра­нится весьма немного дел «уголовников», осужденных тройкой «ку­лацкой операции» к ВМН. Очевидно, большинство из них отложи­лись в свое время в 8-м (учетно-архивном) отделе УНКВД по Ал­тайскому краю, т. е. в ведомстве управления государственной безо­пасности (УГБ)*. Именно эти дела до сего момента не были переда­ны УФСБ по Алтайскому краю в отдел спецдокументации управле­ния архивного дела Алтайского края**.

Собственно анализ этого следственного дела двух «уголовников» проводился на фоне дискуссии, которая велась в нашей барнауль­ской «команде» о том, в каком соотношении между собой находи­лись «объективные» и «субъективные» причины репрессий: было ли социальное происхождение (бывший кулак, военнослужащий белых армий, сотрудник царских карательных органов, священнослужи­тель) как причиной ареста, так и важнейшим обоснованием осужде­ния, и не играли ли в большей степени актуальный социальный ста-

Это утверждение основывается на том, что в Информационном центре при ГУВД по Алтайскому краю (ИЦ при ГУВД по АК), т. е. милиции, среди находящихся на хранении следственных дел лиц, осужденных «кулацкой» тройкой, имеется только несколько дел приговоренных к смертной казни. В Новосибирской области дела рас­стрелянных уголовников также очевидно хранятся в особом разделе архива Отдела регистрации и архивных фондов областного УФСБ. См.: Тепляков А. Г. Машина тер­рора. ОГПУ-НКВД Сибири в 1929-1941 гг. М., 2008. С. 217. С марта 1938 г. 8-й отдел был переименован в 1-й спецотдел.

Это было перепроверено Г. Д. Ждановой с помощью пробной выборки: из 36 че­ловек, осужденных тройкой 29 ноября 1937 г. к ВМН (протокол 13/1-у), в базе дан­ных ОСД УАДАК были найдены только двое. В базе данных ИЦ при ГУВД по АК дела «уголовников», осужденных тройкой к ВМН, также встречаются только в ис­ключительных случаях. По всей видимости, дела осужденных по ст. 58, пункты 1-14, были переданы в свое время на хранение в УГБ, по меньшей мере это справедливо для всех дел осужденных к ВМН уголовников, в том числе случайно оказавшихся в ОСД УАДАК.

туе (социальная девиация, отсутствие постоянной работы) или под­лежащее по советским меркам наказанию индивидуальное поведе­ние (плохая работа на рабочем месте, политическая и идеологиче­ская нелояльность и критика авторитетов) также важную роль? Дискуссия велась еще и о том, играли ли причины, приведшие к аре­сту, столь же важную роль в процессе обоснования обвинения в ходе следствия. Но возможно также, что для госбезопасности и милиции дело заключалось только в выполнении лимитов, тогда любой ана­лиз будет излишним, равно как и в случае с предположением, что материалы следственных дел в общем и целом основываются на фальсификациях и пытках.

В историографии доминирует точка зрения, согласно которой со­циальное (этническое) происхождение являлось, практически неза­висимо от других «объективных» критериев и индивидуального по­ведения, главным решающим моментом для ареста и осуждения ты­сяч людей. Сомнения во всеобщей действенности этого, отнюдь не базирующегося на широкой эмпирической базе, утверждения возни­кают в особенности в ходе изучения следственных дел «уголовни­ков», осужденных в ходе операции по приказу № 00447. На основа­нии около 150 дел, изученных нами как в Барнауле, так и в других регионах осуществления проекта (Пермь, Тверь и Киев), представ­ление о которых в определенной степени могут дать пять следствен­ных дел, публикуемых в настоящем томе, сформулирован встречный тезис, согласно которому в случае со всеми целевыми группами при­каза как индивидуальное поведение в настоящем и прошлом, так и актуальный социальный статус на момент ареста были для милиции и НКВД также очень важными критериями, на основании которых они производили «фильтрацию» жертв из общества. Кроме того, «объективные причины» ареста и осуждения не ограничивались только социальным (и этническим) происхождением. Но, конечно же, в зависимости от целевой группы приказа значение отдельных критериев сильно варьировалось.

Следующее следственное дело в отношении двух «уголовников», осужденных 26 ноября 1937 г. тройкой УНКВД по Алтайскому краю, в особенности ставит под сомнение всеобъемлющее значение социального происхождения. Арест Т. и П. последовал в ходе на­чальной фазы операции, а именно 6 и соответственно 13 августа 1937 г. Несмотря на суровые приговоры, вынесенные тройкой, они не были кулаками, не лишались избирательных прав и не отвечали другим критериям «классово чуждого» социального происхожде­ния. Напротив, их социальное происхождение не вызывало каких-либо подозрений. Они происходили из простых крестьянских семей, были инвалидами и получали небольшую пенсию от государства.

В одном из документов следственного дела П. даже назван рабочим (см. документ № 103).

Причина ареста этих «уголовников» была тесно связана с их акту­альным социальным статусом и индивидуальным поведением. Они не занимались «общественно-полезным трудом» и, соответственно, были безработными и относились к большой группе лиц, промышлявшей незаконными азартными играми на квартирах и общественных рынках г. Рубцовска, а также на вокзалах и рынках ближних и дальних окрест­ностей. Кроме того, эта группа была замечена в высказывании крити­ческих замечаний в адрес властей (см. документ № 111).

В анкете арестованного, наряду с обычными данными, социаль­ный статус обоих был указан как «деклассированный элемент», а также были приведены сведения о том, что оба нигде не работают и перечислены их предыдущие судимости. Далее в следственном деле был подшит ряд обвинительных материалов последних лет. Среди них — приговоры, обвинительные заключения и сведения об арестах и приводах в милицию, в том числе и те, которые не были непосред­ственно связаны с обвинением в азартных играх, к примеру, обвине­ние и приговор в отношении П. за то, что в арендуемом жилом доме он держал лошадь, на что, в свою очередь, пожаловалась еще одна квартиросъемщица, которую он за это выгнал грубо и с руганью (см. документы № 104 и № 105).

* Свидетельское показание в отношении П. последовало за день до его ареста, но к этому времени уже было подписано постановление о привлечении его к следствию в качестве обвиняемого, а второй предполагаемый глава преступной группы, Т., был уже арестован. См. документы № 107, 111, 116.

См. свидетельские показания в отдельности в отношении обоих обвиняемых.

Политически подозрительные пункты первоначально появляют­ся только в допросах свидетелей, опрошенных непосредственно пе­ред арестом или сразу после него*. Свидетели приводили негатив­ные высказывания обвиняемых о новой Конституции, равно как и уничижительные замечания о трудягах-колхозниках и о советских руководителях. Кроме того, они заявляли о симпатиях обвиняемых к царскому режиму, впавшим в немилость военным (маршал М. Н. Тухачевский), а также к захватническим намерениям Японии на Востоке и Германии на Западе". Наряду с этим в показаниях сви­детелей все снова и снова встречается информация о деятельности группы шулеров, связанной не только с азартными играми, но и с другими формами обмана и спекуляции, с помощью которых выма­нивались деньги у колхозников. Несколько раз в показаниях упоми­нается случившийся за год до описываемых событий громкий слу­чай, когда группа смогла облегчить карманы одного колхозника на 800 или на 900 рублей (стоимость коровы). Не в последнюю очередь

речь также шла о связях группы с игроками и мошенниками из Бар­наула, будущего краевого центра.

В справке Рубцовского городского Совета о П., датированной 17 сентября 1937 г., т. е. подготовленной только почти месяц спустя после ареста и опроса свидетелей, еще раз приводятся все важней­шие пункты обвинения, которые уже фигурировали в отношении обоих «уголовников» в показаниях свидетелей, но на этот раз под­крепленные официально: «<...> под маской пенсионера в кавычках [П.] занимается организацией группы игроков (аферистов), обманы­вает колхозников и ведет среди них контрреволюционную агитацию против Советской власти» (см. документ № 106).

Одно из свидетельских показаний в отношении П. должно рас­сматриваться отдельно, так как оно содержит обвинение, в корне от­личающееся от обвинений, выдвинутых в отношении Т. В нем за­фиксированы сведения, согласно которым П. через свою первую жену был связан с «бандой» атамана Б. В. Анненкова, сражавшегося в 1918-1919 гг. против Красной Армии (см. документ № 107).

Но милиция не удовлетворилась этими материалами. Поэтому были получены также показания о плохом поведении обвиняемых под стражей: обзывание милиционеров «попками»* и «жандарма­ми», а также развал дисциплины в камерах и тюремной бане (см. до­кумент № 106).

Протоколы допросов носят отпечаток стремления следствия до­биться от обвиняемых признания вины. В ходе первого допроса П. от 11 августа 1937 г., который вел инспектор РОМ Хрутин, речь идет об азартных играх и контрреволюционной деятельности. П. признал, что устраивал азартные игры на базаре в Рубцовске и в других мес­тах, но отрицал обвинение в организации группы игроков и мошен­ников. Еще более решительно он отклонил обвинение в ведении контрреволюционной агитации против вождей партии и правитель­ства. Однако он выразил сожаление, что инвалиды не имеют ни ра­боты, ни привилегий, а «органы Советской власти не видят толстых, которые сидят на мягких креслах» (см. документ № 112).

Второй обвиняемый, Т., также признался в том, что в течение ряда лет промышлял азартными играми и продолжал этим зани­маться даже после того, как его осудили на пять лет лагерей, из кото­рых он, по причине своей инвалидности, отбыл только семь месяцев. Высказывания против советской власти, равно как ругань в адрес милиционеров на рынке он отрицал (см. документ № 125).

На блатном жаргоне «попка» — надзиратель, часовой на вышке, вертухай.

Добиться полного признания следователи смогли только спустя два с половиной месяца, все это время обвиняемые содержались под

стражей. Т. «признал», что он, начиная с 1930 г., практически бес­прерывно, не испугавшись даже упомянутого лагерного срока, зани­мался «разной обманной игрой». Также он дал показания, что со­вместно с П. они были «главарями» большой группы игроков. Он признал также, что в июле 1937 г. с помощью группы мошенников-гастролеров в большом масштабе обманывал колхозников, подмени­вая купленные ими товары на «куклы» из газетных свертков. Поми­мо этого были даны признания о «систематическом пьянстве». Т. также показал, что П. по «его установке» обзывал милиционеров и коммунистов «попками». Но ведение контрреволюционной агита­ции Т. отрицал категорически. Ни за высказывание «Советская власть нас [инвалидов] выбросила за борт, осталось ее продать Япо­нии за поллитра водки», ни за заявление «вожди партии сидят нако­лоты уже у нас на железной трости», он, по его словам, не нес ответ­ственности. Зато П. в июле 1937 г. наколол хлеб на протез и сказал: «Вот Сталина несу» (см. документ № 126).

П. во время допросов придерживался такой же стратегии, как и Т., стремясь ни в коем случае не допустить обвинения в свой адрес по политической статье. Он оспаривал факт ведения любой конкрет­ной антисоветской агитации. Но следователю тем не менее удалось вложить ему в уста следующее признание: «Виновен за мою невы­держку, при которой срывались кое-когда контрреволюционные разговоры». При этом П. позаботился, чтобы в протоколе допроса было зафиксировано его заявление о том, что он не является членом преступной группы. Существенно опаснее было то, что следователь в случае с П. воспользовался преимуществами, которые давало ему групповое дело, и уже во время второго допроса от 13 октября 1937 г. прежде всего сконцентрировался на обвинении в том, что П. являлся «активным участником колчаковских банд» и был женат «на дочери участника банды атамана Анненкова». Здесь начальник Рубцовского РОМ НКВД А. П. Пульцин, который вел следствие, прибегает к большим формам. Он продемонстрировал хорошее вла­дение своим ремеслом тем, что смог добиться от обвиняемого ряда деталей, которые, в свою очередь, следствие затем легко могло интерпретировать в том смысле, что обвиняемый добровольно всту­пил в ряды белых как конюх и поэтому был зачислен ими на службу. Его женитьба на дочери офицера (в другом месте речь идет о сест­ре), за лошадью которого он ухаживал, указывала, по версии следст­вия, на тесные контакты П. с командованием белых. Также и почто­вая переписка, которую его бывшая жена постоянно вела со своими братьями, бежавшими от Красной Армии в Китай, была очень по­дозрительной. Так что здесь практически не помогло заявление П. о том, что он только месяц спустя понял, что воинская часть, в кото­

рую он попал, является белой, а его попытка дезертировать и всту­пить в ряды красных партизан была пресечена силой (документ № 113). В обвинительном заключении фигурирует, в качестве вы­жимки из допроса, следующая формулировка: «бывший доброволец колчаковских банд» (см. документ № 127).

Двухстраничное, убористо напечатанное обвинительное заклю­чение от 28 октября 1937 г., подготовленное начальником Рубцов­ского РОМ НКВД А. П. Пульциным и утвержденное начальником Рубцовского оперсектора НКВД Ф. Н. Крюковым, представляет со­бой профессиональную смесь из материалов следствия. В отноше­нии П. первым пунктом обвинения теперь фигурировало не ведение азартных игр, а то, что он «в прошлом активный участник колчаков­ских банд атамана Анненкова, женат на сестре белогвардейского офицера Соседова». Т., напротив, был назван главарем мошенниче­ской группы игроков, с ежедневным, по советским меркам, очень вы­соким, доходом в размере 100-150 рублей, который совместно с П. «обкрадывал обманом трудящихся колхозников». Было также при­ведено указание на преступную деятельность игроков вне региона.

Далее в отношении обоих обвиняемых подробно и скрупулезно были перечислены предыдущие судимости и аресты за хулиганство, ведение азартных игр и мошенничество. Обвинение в том, что они оба «идеологически враждебно настроены против партии и совет­ского правительства», Пульцин искусно связал с неприязнью, оче­видно царившей в милиции и городском совете в отношении безра­ботных инвалидов, которые полагали, что их инвалидность служит им лучшей защитой от ареста*. Далее следует обвинение в «разложе­нии дисциплины» в КПЗ, которое подтверждается прямой, только «слегка» переработанной «цитатой», а также составители заключе­ния не преминули еще раз упомянуть о симпатии, которую питали обвиняемые в адрес арестованного и расстрелянного «врага народа» маршала Тухачевского.

Всего этого оказалось в августе 1937 г. вполне достаточно, что­бы выдвинуть в отношении обоих инвалидов обвинение в совер­шении преступления по ст. 58-10 (контрреволюционная агитация и пропаганда), а также по обычным уголовным статьям — 73, ч. 1 (неповиновение государственной власти) и 169 (азартные игры) УК РСФСР и передать дело на рассмотрение тройки, как это было настоятельно рекомендовано в обвинительном заключении (см. документ № 127).

О противоречивой позиции советского общества в отношении инвалидов см.: Fieseler В. Arme Sieger: Die Invaliden des «GroBen Vaterlandischen Krieges» der Sowje-tunion 1941-1991. Miinchen, 2006.

Докладчик на тройке — также сотрудник милиции — в чью компе­тенцию входило подготовить на основании материалов дела и обви­нительного заключения короткое резюме обвинения для протокола тройки, очевидно, не имел с этим никаких трудностей, и, следуя схе­ме, заданной в обвинительном заключении, составил выдержку в ко­личестве около 20 строк, решавших судьбу обвиняемых. В случае с П. ключевые слова из протокола тройки были следующими: «актив­ный участник банды атамана Анненкова», без определенных заня­тий, рецидивист, нищенствовал в 1921-1929 гг., с 1929 г. вел пре­ступную жизнь, что доказывалось перечислением судимостей и упо­минанием о семи приводах в милицию, организатор группы афери­стов и, в заключение, упоминалась контрреволюционная агитация.

В случае с Т. также были перечислены все аресты и приводы в милицию. Согласно протоколу тройки, он, кроме того, вел «парази­тический образ жизни» и разыгрывал роль инвалида. Упоминание о ведении контрреволюционной агитации также присутствовало. Удивительным образом в протоколе тройки Т., в противополож­ность П. и в отличие от обвинительного заключения, назван не орга­низатором группы аферистов, а только ее «членом» (см. документ № 114). Т., почти пятидесяти лет от роду, был приговорен к 10 годам лагерей. Сорокалетний П. был осужден к смертной казни и расстре­лян 21 января 1938 г. (см. документы № 114 и 115).

Изменение парадигмы

Данное дело со всей убедительностью демонстрирует, что собст­венно проблемой были не фальсификация и грубая манипуляция материалами следственных дел или пытки обвиняемых — хотя нами в целом не отрицается, что в ходе операции по приказу № 00447 применялись как фальсификации, особенно в форме искусственного создания широко разветвленных контрреволюционных заговорщиц­ких групп, так и пытки, в первую очередь в виде длительных допро­сов, в процессе которых обвиняемые все время находились на ногах (выстойки), и содержания их в нечеловеческих условиях в перепол­ненных сверх всякой меры камерах*.

О «выстойках» и обработке заключенных в камерах с помощью внештатных сек­ретных сотрудников НКВД см.: Протокол допроса свидетеля Ш. 28.11.1956 — доку­мент № 178; Протокол судебного заседания Военного трибунала Западно-Сибирского округа пограничных и внутренних войск НКВД по делу А. 27.01.1939 — документ № 182; О ситуации в следственных тюрьмах см.: Из протокола очной ставки обвиняе­мого Л. и свидетеля О. 27.12.1940 — документ № 175; Протокол допроса обвиняемого Л. 13.01.1941 — документ № 176; Постановление УНКВД по Алтайскому краю о при­влечении в качестве обвиняемого Л. 3.02.1941 — документ № 177.

В настоящем случае не было подтасовано социальное происхож­дение обвиняемых и, очевидно, не использовались какие-либо фак­ты, которые не опирались бы на документы или на показания свиде­телей. Пытки и фальсификации с началом осуществления приказа № 00447 были зачастую излишними уже потому, что произошло ре­шающее изменение парадигмы на более существенных уровнях. Ми­лиция и государственная безопасность под крышей НКВД получи­ли статус органов, объединявших в рамках одного учреждения функции карательного органа, судьи и палача. Прокуратура как про­фессиональная юридическая контролирующая инстанция была исключена из процесса. На ее долю осталось только беззубое уча­стие областных/краевых прокуроров в заседаниях троек. Контроль над процедурой следствия осуществлялся теперь только в НКВД в иерархической форме, причем организованная на основе разделения труда обработка дел существенно затрудняла осуществление даже этого внутреннего контроля. В рассмотренном случае двух «уголов­ников», начиная от отдачи распоряжения о производстве арестов и вплоть до составления короткого резюме обвинения для протокола тройки ответственным за все учреждением являлась милиция. Единственную контролирующую инстанцию в ходе следствия, зада­ча которой сводилась, как правило, лишь к утверждению, представ­лял собой уже упоминавшийся начальник Рубцовского оперсектора НКВД Ф. Н. Крюков, утверждавший своей подписью «Постановле­ние об избрании меры пресечения и предъявлении обвинения», а также обвинительное заключение (см. документы № 111, 124, 127). Речь в данном случае идет о сотруднике УГБ, т. е. тайной полиции. Но и он, по причине массовых арестов и изготовлявшихся поточным методом обвинительных заключений, едва ли имел в своем распоря­жении время для основательной проверки, — если он вообще был за­интересован в последней*.

Милиция обладала большим влиянием также на выносимый приговор, так как ее сотрудники не только вели следствие, но и были на тройке докладчиками от оперативного сектора по рассмот­ренным милицией делам**. Милиция определяла выбор обвинитель­ных материалов, их компоновку и интерпретацию в обвинительном заключении вплоть до составления резюме обвинения для протоко­ла тройки. Управление Государственной безопасности непосредст­венное участие в рассмотрении дела принимало только с момента обращения к нему секретаря тройки. Через руки секретаря тройки,

См. по этому поводу показания начальника Куйбышевского оперсектора УНКВД по Новосибирской области А. Г. Лунькова, цитируется в: Тепляков А. Г. Машина тер­рора. ОГПУ-НКВД Сибири в 1929-1941 гг. М„ 2008. С. 350.

См. также «Раздел 3: Осуждение».

который часто был сотрудником 8-го (учетно-архивного) отдела, проходили все дела из оперативных секторов. Он должен был из-за дефицита времени полностью положиться и полагался в действи­тельности на достоверность короткого резюме обвинения, подготов­ленного для протокола тройки. В случае с Т. это доказывается мел­кой «небрежностью» докладчика от милиции. В протоколе тройки он классифицировал Т., вопреки обвинительному заключению, не как организатора группы аферистов, а лишь только как «члена» группы. Вместе с тем обстоятельством, что следствие не смогло найти в его прошлом политические «темные пятна», «небрежность» доклад­чика, таким образом, возможно спасла Т. жизнь. Наоборот, для его подельника П. смертельные последствия имело то, что докладчик от милиции воспроизвел приведенную в обвинительном заключении версию его службу у белых, согласно которой обыкновенный конюх превратился в «активного участника банды атамана Анненкова». Бывший сотрудник СПО УНКВД по Алтайскому краю Т. К. Салты-маков следующим образом оценил на допросе от 23 декабря 1939 г. центральную роль зафиксированного в протоколе тройки резюме обвинения: «Повестка для тройки являлась основным документом и отдельные моменты следственного дела приукрашивались»*.

Причиной того, что секретарь тройки, давая свою «рекоменда­цию» при определении меры наказания, должен был опираться на резюме обвинения, был не только экстремальный дефицит времени (в обязанности секретаря входила обработка сотен случаев, для чего в его распоряжение формально передавались также непосредствен­но сами дела), но и организованное по принципу разделения труда и одновременно иерархическое ведение следствия, во многом предо­пределявшее вышеупомянутый образ действия.

* Из протокола допроса обвиняемого Салтымакова Т. К. [г. Барнаул]. 23.12.1939. Этноконфессия в советском государстве. Меннониты Сибири в 1920-1980-е годы. Аннотированный перечень архивных документов и материалов. Избранные докумен­ты / Сост. А. И. Савин. СПб.; Новосибирск, 2006. С. 438-439.

Исключение прокуратуры из числа действующих лиц и пере­дача НКВД как судебных функций (ведение следствия и вынесе­ние приговоров подконтрольной внесудебной инстанцией), так и приведения приговоров в исполнение, структурно способствовали тому, что практически без какого-либо сопротивления на перед­ний план оказались выдвинуты традиционно тенденциозные авто­ритарные устремления милиции и государственной безопасности, а также их вариант интерпретации действительности. Теперь речь шла не о критическом или юридически квалифицированном взгляде на дело, а об убедительности, которая не должна была вы­зывать сомнений.

Бесконтрольное доминирование устремлений представителей ка­рательных органов имело решающее значение для выбора подлежа­щих аресту лиц. В случае обоих «уголовников» их арест смог состо­яться, хотя в распоряжении органов не было улик, изобличающих их в конкретном преступлении. Но милиция активно использовала возможности нововведенной «ускоренной» юстиции в виде тройки, чтобы наконец-то решить многолетнюю проблему азартных игр на рынке в Рубцовске. Введенный еще в 1930 г. запрет на ведение азартных игр наконец-то мог быть теперь эффективно осуществлен*. Отметим, что в случае с П. допрос одного из свидетелей состоялся за два дня до ареста, что может расцениваться как важный аргумент до­минирования объективных причин ареста (устранение аферистов с Рубцовского рынка). Указание на объективные причины ареста в ка­честве решающего момента также является доказательством отсут­ствия каких-либо веских улик. Не был проведен опрос лиц, которых причисляли к жертвам группы аферистов и мошенников, не состоя­лось и очных ставок (см. документ № 141). Привлеченные свидетели только подтвердили, что обвиняемые входят в группу азартных иг­роков и мошенников. Но их показания были возведены в статус улик. В отношении обоих обвиняемых в протоколе тройки указано: «Изобличается показаниями свидетелей Н., Р. и др.» (см. документы № 114 и 128).

Собственно стратегия милиция заключалась в том, чтобы пред­ставить П. и Т. «главарями», и тем самым нейтрализовать всю груп­пу аферистов (см. документ № 127). Другие члены группы, имена которых фигурируют в материалах дела, также были арестованы, но привлекались к ответственности помимо тройки (см. документ № 127)**. Возможно, они даже были выпущены на свободу.

Т. получил в свое время патенты на ведение ряда игр на деньги, но, начиная с 1930 г., эти патенты утратили свою силу. См.: документ № 138.

Очевидно они не были осуждены внесудебными органами, так как имена отсутст­вуют как в книгах памяти, так и в материалах архива милиции. Однако не исключено, что они были осуждены в рамках «нормального» судопроизводства.

Задачей следственного дела было, однако, не только «обосно­вать» наличие объективных причин ареста, но и дополнительно классифицировать обвиняемых как «паразитов» и неисправимых рецидивистов, а также как мошенников и спекулянтов (см. доку­менты № 114 и 128). «Паразитический» образ жизни был при этом соединен с инвалидностью обвиняемых. Начальник Рубцовского РОМ А. П. Пульцин ясно сигнализировал, что прежнее внимание в отношении инвалидов теперь должно быть заменено требованием от них особо благонамеренного поведения. В этом он получил пол­ную поддержку городского Совета, который составил в доноси­

тельском тоне, без какого-либо заметного принуждения, справку в отношении П. — «под маской пенсионера в кавычках». С чем было связано то, что Т. в свою очередь вызывал неприязнь у чиновников городского Совета, можно только предполагать. Достоверно извест­но, что отдел социального обеспечения только в 1937 г. назначил ему более высокую пенсию (53 руб. 55 коп.) после жалоб инвалида в адрес М. И. Калинина и С. М. Буденного (см. документ № 129). Жена Т. в одном из ходатайств в Прокуратуру РСФСР в ноябре 1939 г. даже высказывает предположение, что борьба мужа за повы­шение «стипендии», причитающейся ему как инвалиду по труду и инвалиду гражданской войны, которую он вел с горсоветом с 1932 г., в конце концов стала причиной его ареста в 1937 г. (см. до­кумент № 130).

Показательно, что прошлые заслуги арестованных, такие как ра­бота Т. в качестве председателя сельсовета и поддержка им Красной Армии, не имели какого-либо значения и не выступили в следствен­ном деле в качестве облегчающих фактов. В этом отношении дело «лжет» посредством умолчания. Лояльность в настоящем — вот что имело значение.

Бессонова Варвара Николаевна. Следственное дело // ИЦ при ГУВД по АК. Ф. 6. Д. СО 2458.

Смена парадигмы также произошла в отношении того, что теперь квалифицировалось как контрреволюционная агитация. Первона­чально в случае с данным делом бросалось в глаза, что приговоры до 1937 г. не содержали обвинений в адрес обоих инвалидов в «контр­революционной агитации». Оба в прошлом выступали «только» как закоренелые игроки и хулиганы (см. документы № 102, 103, 119). Но в августе 1937 г. высказывания недовольства в отношении экономи­ческой и социальной ситуации, крепкие словечки, ругательства и проклятия в адрес членов правительства и карательных органов, в том числе произнесенные под воздействием алкоголя, неожиданно стали расцениваться очень высоко в качестве важнейшей улики не­лояльного поведения. Так, высказывания недовольства мутировали в тексте обвинения в «идеологически враждебные» настроения. При вынесения приговора в отношении «уголовников» это обстоятельст­во стало, предположительно в комбинации с другими, такими как «темное прошлое», убедительным основанием не только для осуж­дения соответствующего обвиняемого к заключению в лагерь, но и к расстрелу. Однако другие случаи показывают, что для вынесения смертного приговора совсем необязательны были политические ста­тьи, достаточно было предполагаемой принадлежности к банде или бегства из лагеря*.

В целом все проступки и правонарушения, которые прежде не под­лежали уголовному преследованию, или наказания, которые уже были вынесены и отбыты, теперь (снова) были использованы для обвинения и за них очень жестоко наказывали как за экстремальное нарушение лояльности. То, что вынесенные ранее наказания уже были отбыты, а проступки были многочисленными, но незначительными, играло, как показывает дело обоих «уголовников», подчиненную роль. На первом плане находился рецидив преступности, закоренелость правонаруши-тельной деятельности или постоянная социальная девиация, равно как повторяющиеся проявления недовольства и вербальные провокации.

Почти символом того, что прежние «правила игры» утратили свою силу, стало обращенное к П. требование, предоставить свидете­лей, которые смогли бы подтвердить, что он не являлся активным участником армии Колчака (см. документ № 113). Теперь обвиняе­мый должен был нести бремя доказывания, привычная презумпция невиновности больше не существовала.

Из дела не следует, что милиция хоть в какой-либо степени была вынуждена его расследовать или, по меньшей мере, действовала с неохотой. Далее, его также невозможно классифицировать как дело, заведенное с целью выполнения лимита. Напротив, милиция в авгу­сте 1937 г. охотно и без сопротивления перешла к реализации «по­литики закона и порядка», которая позволяла на основании весьма слабых в судебном отношении материалов, используя бюрократиче­ски структурированную и контролируемую только изнутри «интер­претационную» юстицию, ограничить с помощью суровых наказа­ний широчайшее распространение мелкой преступности*.

* О массовом распространении мелкой преступности в 1935-1936 гг. см.: Гово­ров И. В., Кокуев С. Б. Теневая экономика и борьба с ней в Ленинграде в 1930-1940 гг. // Вопросы истории. 2008. № 12. С. 26.

** Еще в июле 1937 г. последовала директива о борьбе со спекуляцией (директива № 1285/227с от 19 июля 1937), нацеленная на ликвидацию теневой экономики. См.: Говоров И. В., Кокуев С. Б. Теневая экономика // Вопросы истории. 2008. № 12. С. 25.

После окончания массовой операции правила снова изменились. Но осталось измененное осознание того, что понимается под полити­ческой и социальной лояльностью, подкрепленное в 1930-е гг. много­численными ужесточениями законодательства, запретами, директива­ми и приказами". Явным свидетельством этого было то, что жертвы юстиции карательных органов 1937-1938 гг., такие как Т., были оставлены в лагере отбывать наказание. Все его попытки обжалова­ния оказались безрезультатны. Напротив, дополнительное расследо­вание установило, что оба инвалида были осуждены правомерно. На ошибки в судопроизводстве внимания при этом не обратили, зато в результате опроса новых свидетелей нашли дополнительное подтвер­

ждение их роли как организаторов группы игроков на рынке в Руб­цовске. Прокурор высказал критику только по поводу применения в отношении П. смертной казни, но без каких-либо последствий.

СЛЕДСТВЕННОЕ ДЕЛО НА ИНВАЛИДОВ П. И Т. (ДОКУМЕНТЫ)

№ 99

Ордер № 37 Рубцовского РОМ НКВД на арест и обыск обвиняемого П.

13 августа 1937 г.

Рубцовским РОМ НКВД сотруднику Хрутин[у] право произве­сти обыск и арест № 79 по [улице] Томской

С целью обнаружения к-р литературы гр-на П.

В зависимости от результатов обыска гр. П. арестовать

не зависимо

Начальник РКМ УНКВД по ЗСК Альтберг

ОСД УАДАК. Ф. Р-2. Оп. 7. Д. 23763. Л. 1. Подлинник, типо­графский бланк, заполненный от руки.

№ 100

Протокол обыска обвиняемого П.

13 августа 1937 г.

Я, участковый] инспектор РОМ НКВД Хрутин, на основании ордера Рубцовского РОМ НКВД от 13/VIII-[19]37 г. ОГПУ за № 37 произвел обыск у гр. П., проживающего в город Рубцовск по улице Томской, дом № 79 кв. № *.

При производстве обыска присутствовали гр. гр. К., Е., прожи­вающие [ул.] Томская, 79.

Согласно полученным указаниям задержаны гр. гр. П.

Изъято для предоставления в Рубцовский РОМ ОГПУ следующее:

Жалобы на неправильность, допущенные при производстве обы­ска на продажу вещей, ценностей и документов, не заявлено.

В протоколе все занесено правильно, таковой нам прочитан, чем подписываемся.

Председатель домоуправления (подпись) (в сельских местностях представ[итель] с/с)

Производивший обыск Хрутин

Копию протокола получил Е., не замужняя

Примечание. 1. Все претензии и заявления должны быть внесены в протокол до его подписания. После подписи никакие жалобы и за­явления не принимаются.

2. С запросом обращаться в ОГПУ

по адресу

ОСД УАДАК. Ф. Р-2. Оп. 7. Д. 23763. Л. 2. Подлинник, типо­графский бланк, заполненный от руки.

7. Имущественное положение в момент ареста (пере­числить подробно недвижимое и движимое имущест­во: постройки, сложные и простые с/х орудия, коли­чество обрабатываемой земли, количество скота, ло­шадей и проч., сумма налога с/х и индивидуального. Если колхозник, указать имущественное положение до вступления в колхоз, время вступления в колхоз)	не имеет
8. Тоже до 1929 г.	нет
9. Тоже до 1917 г.	нет
10. Социальное положение в момент ареста	деклассировании
11. Служба в царской армии и чин	нет
12. Служба в белой армии и чин	нет
13. Служба в Красной армии: а) срок службы б) воинская категория	нет
14. Социальное происхождение	из крестьян
15. Политическое прошлое	нет
16. Национальность и гражданство	русский, СССР
17. Партийная принадлежность с какого времени и № билета	беспартийный
18. Образование, (подчеркнуть и указать точно что закончил:)	Высшее, среднее, низшее, не­грам, не грамотный
19. Категория воинского учета	с учета снят
20. Состоял ли под судом и следствием, а также приговор, постановление или определение	в 1929 году по ст. 157 УК*
21. Состояние здоровья

22. Состав се­мьи, перечис­лить: отца, мать, сестер, братьев, сы­новей и доче­рей (их фа­милии, имена и отчества, место службы и должности или род заня­тий и адрес)	Сте­пень родства	Фамилия, имя и от­чество	Воз­раст	Место работы, должность или профессия	Место жительства
	жена	Б.	40 л.	рабочая кирзавода	г. Рубцовск, Томская, № 79
	брат	П.	47 лет	не известно	Камчатка
	-"-	-"-	28 лет	-"-	-"-
	-"-	П.	27	Поспелиха, тоже, комбайнер	с Поспелиха, ЗСК
	-"-	П.	25	ДВК	г. Владивосток
	дядя	П.	60	иждивенец сына	г. Рубцовск, Заводская ул.

Подпись арестованного

(подпись)

1. Особые внешние приметы *

2. Кем и когда арестован

3. Особые замечания

Подпись сотрудника, заполнявшего анкету Хрутин

Примечание: 1. Анкета заполняется четко и разборчиво со слов арестованного и проверяется документальными данными.

2. Анкетные данные должны быть проверены в процессе следст­вия и отражены в обвинительном заключении или заключительном постановлении по делу.

ОСД УАДАК. Ф. Р-2. Оп. 7. Д. 23763. Л. 3. Подлинник, типо­графский бланк, заполненный от руки.

№ 102

Справка Рубцовского РОМ НКВД о задержании П.

17 октября 1937 г.

Гр-н П., 1898 года рождения, последний в 1935 г. был задержан на базаре 2/V-[19]35 г. за мошенническую игру в юрок, 25/VI-[19J35 г. за мошенническую игру в шарик, в 1936 г. задерживался за мошенниче­скую игру в волчью три раза, у П. всего изъято мошеннического инст­румента, на котором обманывал людей, пять игровых приборов.

Справку наводил п[омощник] уполномоченного

УР Рубцовского РОМ НКВД (подпись)

ОСД УАДАК. Ф. Р-2. Оп. 7. Д. 23763. Л. 4. Рукописный подлинник. № 103

Постановление № 1133 Рубцовского РУМ ОГПУ о наложении административного взыскания на П.

31 мая 1932 г.

Рубц[овский] РОМ районного административного отделения о на- ложении административного взыскания за нарушение обязательного постановления от * 19 г. № на гр. П.

Социальное положение	1) иждивенец, 2) рабочий*. 3) крестьянин, 4) кустарь, хозработник, 5) служащий, 6) торговец, 7) свободной профессии инвалид
Адрес	Н[ово]сибирская, № 70
Число и место рождения	22/V-[19]32 г., Рубцовск, ж.-д. сад
Сущность нарушения	хулиганил во время постановки спектакля
Основание	протокол] от 22/lV-[19]32 г.

Подвергнуть гр. П. предупреждению — штрафу в размере 15 руб.

" коп., в случае неуплаты в течение 2-х недель — принудительным

работам на 10 дней.

Начальник районного административного]

отделения РУМ (подпись)

ОСД УАДАК. Ф. Р-2. Оп. 7. Д. 23763. Л. 5. Подлинник, типо­графский бланк, заполненный от руки.

№ 104

Решение Рубцовского народного суда по делу обвиняемого П.

8 декабря 1929 г.

Именем Российской] Социалистической] Федеративной] Рес­публики 1929 года, декабря 8-го дня, нар[одный] суд 1-го уч[астка] Рубцовского округа в городе Рубцовске в составе нар[одного] судьи Куц и очередных народных заседателей: Воронова и Скрыпникова, рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело за № 2438 по иску С. к П. квартплаты, на основании данных судогово­рения установлено нижеследующее:

гр-н С, имея избу, в которую вселился П. с семьей без согла­сия на то С, в последствии они условились пользоваться избой за плату 5 руб. С августа месяца П. аккуратно платил до ноября, за ноябрь, не уплатил квартплату, пустил от себя квартирантов за 2 руб. Кроме того, пользуется квартирой не по назначению, впус­кая во вторую половину лошадь на ночлег. В силу этого С. и про­сит взыскать квартплату и обязать П. пользоваться квартирой по назначению.

Подчеркнуто в документе. Количество не указано.

Свидетельскими показаниями иск С. подтвержден, а потому, ру­ководствуясь ст. 5, 118 ГПК, решил:

взыскать с П. в пользу С. квартплату за ноябрь в сумме 5 руб. (пять рублей).

Обязать П. пользоваться квартирой по назначению, не допуская ночлега лошади в избе, в противном случае подлежит П. выселению из квартиры.

Решение может быть обжаловано в 2-недельный срок в кассаци­онном порядке в Рубцовский окружной суд.

Нар[одный] судья Куц

Нар[одные] заседатели: Воронов и Скрипников

Копия верна: делопроизводитель (подпись)

ОСД УАДАК. Ф. Р-2. Оп. 7. Д. 23763. Л. 6. Машинописный копия.

№ 105

Приговор Рубцовского народного суда по делу обвиняемого П.

10 декабря 1929 г.

Именем РСФСР 10 декабря 1929 года, народный суд 1-го уч[аст-ка] Рубцовского округа в гор. Рубцовске в составе нарсудьи Куц и очередных нарзаседателей: Дорожкина и Скрипникова, рассмотрев в открытом судебном заседании дело № 1445 по обвинению П., 33 лет, проживающего по [ул.] Советской, дом № 123, пенсионер в 20 руб., имеющего 1 рабочую лошадь, семейного в 1 человек*, б/п, не суди­мого, неграмотного — в преступлении, предусмотренном ст. 157 час­ти 1-й УК.

На основании данных судебного следствия установлено ниже­следующее:

гр-ка Г. по согласованности с женой П. поселилась у П. на квар­тире с оплатой в 2 руб. в месяц. Во время проживания между Г. и П. происходили ссоры из-за того, что П. заводил на ночь в избу лошадь, из-за чего у них происходили ссоры 27/XI, в которой П., рассержен­ный на Г., обзывал ее матерно и выгнал ее на улицу из избы, за нане­сенные оскорбления Г. просит привлечь П. по ст. 157 части 1-й УК.

* Так в документе.

Свидетельскими показаниями факт нанесения оскорбления П. подтвержден, и сам П. не отрицает того, что он материл Г., не находя в этом ничего особенного, а потому, находя обвинение П. по ст. 157

части 1-й УК — доказанным и руководствуясь ст. 320, 326, УПК приговорил:

г-на П. подвергнуть денежному штрафу в размере пяти рублей (5 руб.) в доход государства.

Приговор сможет быть обжалован в двухнедельный срок в касса­ционном порядке в Рубцовский окружной суд.

Нар[одный] судья Куц

Нар[одные] заседатели: Дорожкин и Скрипников

Копия верна: делопроизводитель (подпись)

ОСД УАДАК. Ф. Р-2. Оп. 7. Д. 23763. Л. 6. Машинописная заве­ренная копия.

№ 106

Справка Рубцовского горсовета в Рубцовский РОМ НКВД на обвиняемого П.

17 сентября 1937 г.

Дана настоящая Рубцовской раймилиции в том, что П. с 1927 года и по настоящее время под маской пенсионера в кавычках занимается организацией группы игроков (аферистов), обманывает колхозни­ков и ведет среди них контрреволюционную агитацию против Со­ветской власти. Он с целью обмана выезжает в ряд районов, как то: Шемонаиха, Краснощеково и другие, где так же проводит свои гнус­ные дела.

Председатель] горсовета Шутто

Секретарь Довгань

ОСД УАДАК. Ф. Р-2. Оп. 7. Д. 23763. Л. 7. Машинописный под­линник.

№ 107

Протокол допроса свидетеля H.

12 августа 1937 г.

Участковый] инспектор Рубцовского РОМ Хрутин, допросил в качестве свидетеля с соблюдением ст. 25 УК нижепоименованного гр-на.

Н., 56 лет, женат, 5 челов[ек] семьи на иждивении, малограмот­ный, б//п, инвалид, пенсионер, уроженец Бийского р-на. Паспорт ЩГ № 151270, с военного учета снят по инвалидности, не судим, ме­стожительство — город Рубцовск, Короленко, № 13.

По делу показал: П. знаю с 1925 года" как жителя города Рубцовска, который является инвалидам]. По старой жене он является зят[ем] молоканам С, которые имели свои хутора, связанные в 1917-[19]18 го­дах с бандой атамана Анненкова. Знаю его как профессионала-игрока на Рубцовском базаре и ряде других городов, который на протяжении 12 лет меняет вид своей игры — свечка-бикса, фортунка, тир и кубики и волчок. Игру производил в летнее и зимнее время, организовывал вокруг себя и других игроков <...>". Договорятся между собой, сложатся день­гами, заманивают колхозников с деньгами и из них группой до 10-12 че­ловек, а колхозник один, и они мошеннически его обыгрывают. Например, в 1936 году один колхозник продал корову, они его сманили на игру и об­манным путем выиграли у него 800 р[уб.], во время игры за день они меньше 100-150 [руб.] не выигрывали. Когда его стали пресекать в его обманной игре, он сразу выезжает по другим городам — Алма-Ата, Уш-тобе, Аягуз, Шемонаиха, Краснощеково и ряд других.

На Рубцовском базаре, в особенности на протяжении 1937 года, он среди своей поименованной группы вел контрреволюционную агита­цию против советского строя. Говорил, что советская Конституция, которая публикуется в газетах, это враги затуманивают народ, а колхозники дураки верят, а видишь у нас люди валяются на базарах, на вокзалах, народ довели до нищеты, голые и босые, при царской вла­сти жить лучше, говорил: «Скорей бы Япония с востока, а Германия с запада. Я лично бы продал пол СССР»"". Имеет недовольствие на во­ждей партии и правительства"". У Т. собирались на квартире, где го­ворил: «Нам больше делать нечего, только ожидать перемены вла­сти»". Это было числа 12/VII-[19]37 на базаре, он с Т. и Л. был <...>"", внедрял это на базаре среди приезжих колхозников. Также он говорил, что «играл и играть буду, обманывал и обманывать буду, я являюсь хозяином базара и никакой власти я не признаю». Больше по­казать ничего не могу, показание мое верное и зачитано.

К сему (подпись)

Участковый] инспектор РОМ Хрутин

* Подчеркнуто в тексте документа красным карандашом. ** В тексте неразборчиво.

Подчеркнуто в тексте документа красным и синим карандашами.

ОСД УАДАК. Ф. Р-2. Оп. 7. Д. 23763. Л. 8. Рукописный подлинник.

12 августа 1937 г.

Я, участковый] инспектор РОМ Хрутин, допросил в качестве свидетеля:

1. Фамилия Р.

3. Дата рождения 44 лет

4. Место рождения с. Озерно-Кузнецове, Волчихинский р-н

5. Местожительство гор. Рубцовск, Комсомольская № 4

6. Национальность] и гражданство] (подданство) русский

7. Паспорт имеется

(когда и каким органом выдан, номер и категория и место при­писки)

8. Род занятий инвалид пенсионер

9. Социальное происхождение из крестьян

(род занятий родителей и их имущественное положение)

10. Социальное положение (род занятий и имущественное поло- жение)

а) до революции кр[естьяни]н-бедняк

б) после революции крестьянин

11. Состав семьи 5 человек

(близкие родственники, их имена, фамилии, адреса и род занятий)

12. Образование (общее, специальное) малограмотный

13. Партийность (в прошлом и в настоящем) б/п

14. Каким репрессиям подвергался: судимость, арест и др. (когда, каким органом и за что):

а) до революции нет

б) после революции нет

15. Какие имеет награды (ордена, грамоты, оружие и др.) при Сов­власти нет

16. Категория воинского учета-запаса и где состоит на учете с во­енного учета снят по инвалидности

17. Служба в Красной армии (Красн[ой] гвардии, в парти- занских] отрядах), когда и в качестве кого нет

18. Служба в белых и др. к-р армиях (когда, в качестве кого) нет

19. Участие в бандах, к-р организациях и восстаниях нет

20. Сведения об общественно-политической деятельности нет

(подпись)

Примечание. Каждая страница протокола должна быть заверена подписью допрашиваемого, а последняя и допрашивающего.

Показания (свидетеля) с соблюдением ст. 25 УК августа 12 дня 1937 г.

По существу данного дела показал: П. знаю с 1933 года как инвали­да, который систематически занимается обманной игрой на Рубцов­ском базаре, также разъезжает и по другим городам Советского Союза. В мае м-це 1936 года он, П., со своей компанией Т. и Б. втянули 2-х колхозников в игру в кубики и фортунку, которые продали хлеб, муку, они обманным путем у них взяли 370 р[уб.]. В июне или июле м-це 1936 г. под руководством П. группа, узнав одного колхозника, ко­торый продал корову, также под видом игры эти аферисты взяли 800 руб., в июне м-це 1937 г. П., Т. собирались в квартире Т., к ним приехали из Барнаула 3-е аферистов, 2 женщины молодые и один мужчина, чисто одетые. Приходили организованно на базар женщины с образцами товара, выслеживали исключительно тех, которые прода­ют коров, уводят с собой, предлагают товар, обсчитывают деньги и в этот момент подменяют газетами. Таким образом обманули около 18 челов[ек]. взяли денег около 2000 руб.. делили между собой .

П. является среди них главарем агитатором против соввласти, говорил: «Я не боюсь ни милиции, не признаю советской власти и меня», — говорит, — никто не возьмет». Показывал всегда своей тро­стью железной, грозил против вождей партии и правительства, это он говорил 30/VII-[19]37 г. На базаре сожалелся преступникам реци­дивистам, что они не работают, говорил, что жить можно только воровать, на это говорит: «Соввластъ учит, а соввласть я бы продал Японии за поллитру». Больше показать ничего не могу, показание мое правильное и зачитано.

К сему (подпись)

Участковый] инспектор РОМ Хрутин

ОСД УАДАК. Ф. Р-2. Оп. 7. Д. 23763. Л. 9, 10. Подлинник, типо­графский бланк, заполненный от руки.

№ 109

Рапорт коменданта КПЗ Рубцовского РОМ начальнику Рубцовского РОМ НКВД о поведении заключенного П.

31 августа 1937 г.

Доношу, что при Рубцовском КПЗ находится заключенный П. с 10 августа 1937 года.

1. Выражается нецензурными словами, разложил камеру №3, пе­реведенный в камеру № 6, разложил заключенных в камере № 6.

2. Дежурного по КПЗ т. Ч. обозвал жандармом, [на] наружного постового милиционера т. К. заключенный П. шумит: «Я вас гадов по­давлю».

3. 31/08-[19J37 г. [в] 10 часов утра заключенный П., направлен­ный в баню, где кинулся на конвой, зашумел, жандармы <...>'. Группа заключенных была 32 человека.

О чем доношу своим [рапортом] (подпись)

ОСД УАДАК. Ф. Р-2. Оп. 2. Д. 23763. Л. И. Рукописный подлинник.

№ 110

Протокол допроса свидетеля П.

3 сентября 1937 г.

Участковый] инспектор Рубцовского РОМ Хрутин допросил в качестве свидетеля с соблюдением ст. 25 УК нижепоименованно­го гр-на П., 1896 года рождения, уроженец с. Кормиха Волчихин-ского р-на, женат, 5 челов[ек] семьи на иждивении, грамотный, б/п, в данное время рабочий, с военного учета снят, паспорт име­ется, сужден в 1934 году как СВЭ на 3 года, местожительство — г. Рубцовск, Иркутская, № 2.

По существу данного дела показал: будучи заключенным под стра­жу при Рубцовском КПЗ, где в августе м-це также находился заклю­ченный П., терроризировал заключенных в камере, разложил, на де­журных милиционеров говорил, что они жандармы, скорей бы выпус­тили на свободу, всех передушил бы, обзывал милиционеров] «попка­ми». Говорил, что «я дал звание в 1934 году и сейчас по всему СССР действует». Сожалелся над Тухачевским, говорил: «Это наш был ру­ководитель, хороший, был бы жив, и мы были на свободе давно». От­носительно когда он набрасывался на конвой в бане, я не видел, боль­ше показать ничего не могу, показание мое верное и зачитано.

К сему (подпись)

Участковый] инспектор РОМ Хрутин

ОСД УАДАК. Ф. Р-2. Оп. 7. Д. 23763. Л. 12. Рукописный подлинник.

В тексте неразборчиво.

№ 111

Постановление ОУР РКМ УНКВД по Алтайскому краю о заключении под стражу обвиняемого П.

10 августа 1937 г.

Уполномоченный 1-го отд[еления] уголовного] розыска РКМ УНКВД по Рубцовскому р[айо]ну Фурдилов, рассмотрев материал о гр. П., установил:

что П. общественно полезным трудом не занимается, существует за счет организации азартных игр на базаре, группируя вокруг себя подобных себе аферистов — Т., К., Н., П. и другие. Пользуясь сбором публики на базаре, П. и его пособники проводят контрреволюцион­ную агитацию, направленную против вождей партии и правительст­ва и проводимых соввластью и партией мероприятий. П., занимаясь аферизмом с 1929 года, разъезжает по городам Советского Союза, в Рубцовске организует сборы на кватире Р., Т. и др.

Принимая во внимание, что он в силу изложенного является для общества социально-опасным, подлежит изоляции, руководствуясь ст. ст. 144, 147 УПК, постановил:

гр. П. задержать и заключить под стражу в Рубцовской следст­венной тюрьме.

Уполномоченный от[дела] ОУР Фурдилов

Согласен: нач[альник] РОМ НКВД Пульцин

ОСД УАДАК. Ф. Р-2. Оп. 7. Д. 23763. Л. 13, 13 об. Подлинник, типографский бланк, заполненный машинописью.

№ 112

Протокол допроса обвиняемого П.

11 августа 1937 г.

Я, участковый] инспектор РОМ НКВД Хрутин, допросил в каче­стве обвиняемого 1. Фамилия П.

3. Дата рождения 1888 года

4. Место рождения город Рубцовск

5. Местожительство гор. Рубцовск, Томская, № 79

6. Национальность] и гражданство] (подданство) русский

7. Паспорт имеется ЩМ № 544534 выдан Рубцовским РОМ, про­писан в Рубцовском паспортном] столе

(когда и каким органом выдан, номер и категория и место при­писки)

8. Род занятий не имеет

9. Социальное происхождение из крестьян

(род занятий родителей и их имущественное положение)

10. Социальное положение (род занятий и имущественное поло- жение)

а) до революции *

б) после революции

11. Состав семьи двое с женой

(близкие родственники, их имена, фамилии, адреса и род занятий)

12. Образование (общее, специальное) не грамотный

13. Партийность (в прошлом и в настоящем) б/п

14. Каким репрессиям подвергался: судимость, арест и др. (когда, каким органом и за что):

а) до революции нет

б) после революции нет

15. Какие имеет награды (ордена, грамоты, оружие и др.) при Сов­власти нет

16. Категория воинского учета-запаса и где состоит на учете снят по случаю инвалидности

17. Служба в Красной армии (Красн[ой] гвардии, в парти- занских] отрядах), когда и в качестве кого нет

18. Служба в белых и др. к-р армиях (когда, в качестве кого) нет

19. Участие в бандах, к-р организациях и восстаниях нет

20. Сведения об общественно-политической деятельности нет

(подпись)

Примечание. Каждая страница протокола должна быть заверена подписью допрашиваемого, а последняя и допрашивающего.

Показания обвиняемого (свидетеля) августа 11-го дня 1937 г.

Вопрос: Скажите гр-н П., чем вы занимаетесь с 1929 года по настоя­щее время?

Ответ: Я получил на работе в 1920 году инвалидность — потеря руки II группы, с 1927 года я начал заниматься игрой «Тир и волчок». Игру производил на базаре в городе Рубцовске, также разъезжал по городам Советского Союза — Уштобе, Шемонаиха, Кривощеково и ряда других. Игру мы производили группой: я, П., Т., Р. и ряд других, которых я не помню, за счет чего и существовали. В игре иногда делал перерывы, но на базар иду по настоящее время ежедневно. Там

встречаюсь со своими друзьями по игре, проводим беседы, например, с инвалидами я разговаривал, что «на работу нас не принимают, мы являемся выброшены за борт, Советская власть не дает привилегий и хорошей жизни, и органы Советской власти не видят толстых, ко­торые сидят на мягких креслах». В отношении угроз вождям партии и правительства имеющейся у меня стальной тростью я не грозил. А играть, я играл и играть буду, т. к. на базаре я являюсь хозяин[ом] и не признаю никакой власти. Виновным себя в организации группы игроков, азартной обманной игры на базаре и активной контррево­люционной агитации против советского строя и вождей партии и правительства не признаю больше. По данному делу показать ничего не могу, протокол с моих слов записан верно и зачитан.

К сему (подпись)

Участковый] инспектор РОМ Хрутин

ОСД УАДАК. Ф. Р-2. Оп. 7. Д. 23763. Л. 14, 15. Подлинник, типо­графский бланк, заполненный от руки.

№ ИЗ

Из протокола допроса обвиняемого П.

13 октября 1937 г.

Я, начальник Рубцовского РОМ НКВД Пульцин, допросил в каче­стве обвиняемого 1. Фамилия П. <...>'

14. Каким репрессиям подвергался: судимость, арест и др. (когда, каким органом и за что):

а) до революции не подвергался

б) после революции в 1928 году нар[одным] судом гор. Рубцовска по ст. 90 УК — оправдан. В 1929 г. по ст. 157 УК — [к] денежному штра- фу в пользу государства

<...>

Вопрос: Следствие располагает данными о том, что в период кол-чаковской реакции вы являлись активным участником колчаков-ских банд, женаты на дочери участника банды атамана Анненкова, что Вы можете пояснить?

Ответ: Активным участником белых банд я не был, но в период кол­чаковщины жил у офицера С. С ним я ездил два раза в Змеиногорск и

на Каменку. Одновременно с нами двигался колчаковский отряд, численность которого определить не могу. Жена моя является сест­рой офицера С. Женился я на ней в 1923 году.

Вопрос: Каким оружием был вооружен колчаковский отряд и в частности С, с которым вы ездили?

Ответ: Колчаковский отряд был вооружен винтовками и наганами, такое же оружие было у С.

Вопрос: Расскажите, как вы попали к С, знали ли вы о том, что он офицер, если не знали, то когда узнали?

Ответ: В 1919 году я пришел к С. наниматься в работники, он меня принял. О том, что С. является белым офицером, я узнал толь­ко через месяц. Служить я вынужден был под силой оружия.

Вопрос: Знали ли вы о том, где находятся красные партизаны?

Ответ: Слыхал, что красные партизаны находятся в Лебяжьем бору.

Вопрос: Почему вы не убежали к красным партизанам?

Ответ: Потому что за мною следили, и я боялся.

Вопрос: Следствие располагает данными, что колчаковцы под ру­ководством офицера С. жестко расправлялись с трудящимися Змеи­ногорска, Таловки, Рубцовска и других селений. Какое вы принима­ли участие?

Ответ: Лично я никакого участия не принимал, ухаживал только за лошадьми офицера.

Вопрос: С какого по какое время вы находились с С?

Ответ: С февраля до октября м-ца 1919 года. В октябре или нояб­ре м-це под напором красных колчаковцы сбежали и, со слов моей жены, ее братья: офицер С, его брат С. их жены С. Н. и Л. перешли гра­ницу, скрылись в Китае. В 1923 году мне моя жена рассказывала, что ее брат С. со своим семейством вернулся из Китая, а второй А. умер в Китае. С Т. жена моя до 1929 г. имела переписку. Проживал на стан­ции Москаленко Омской области. В Рубцовске он не появлялся.

Вопрос: Какую связь вы имели до 1929 года с офицером С?

Ответ: Связи никакой не имел, только что жил с его сестрой.

Вопрос: Чем вы занимались до 1929 г.?

Ответ: Был на пенсии, получал 20 руб., а потом 30 руб., нищенствовал.

Вопрос: Где ваша первая жена в настоящее время?

Ответ: Я с ней разошелся, она уехала неизвестно куда.

Вопрос: Можете ли вы указать свидетелей, могущих подтвердить, что вы не являетесь активным колчаковцем?

Ответ: Такие свидетели были, но они разъехались, сейчас указать не могу.

Вопрос: Следствие располагает данными, что вы с 1929 года за­нимаетесь аферизмом «свечка бикса», т. е. обманом трудящихся на базаре, что вы скажите, признаете ли вы себя виновным?

Ответ: Мошенничеством занимаюсь с 1929 г., виновным себя не при­знаю.

Вопрос: Следствие располагает данными, что на базаре вы при играх концентрировали вокруг себя публику, вели контрреволюци­онные разговоры, направленные к дискредитации вождей партии и правительства, что вы скажите по этому вопросу?

Ответ: Никаких разговоров по этому вопросу у меня не было.

Вопрос: Вы говорили, что лично за поллитра водки продали бы Японии СССР?

Ответ: Этого я не говорил.

Вопрос: Следствие располагает данными о том, что вы на ба­заре в публике стальной тростью грозили вождям партии, правда ли это?

Ответ: На базаре этого я не делал.

Вопрос: Следствием установлено, что вы после покупки в ларьке Сибторга буханки хлеба воткнули последнюю на железную трость, положили через плечо и кричали, что несете голову вождя партии, правда ли это?

Ответ: Не имею право этого говорить. Это неправда, хлеба бухан­ку, воткнутую на трость, нес.

Вопрос: Кого вы знаете из уголовного преступного элемента афе­ристов и мошенников, с какого времени вы знаете Н., Т. и др.?

Ответ: Н. знаю с 1924 г., Т. с 1929 года.

Вопрос: Скажите, П., сколько раз вас приводили в милицию и за что, когда?

Ответ: В 1929 году имею привод за хулиганство в пьяном виде. В этом же году имею 1 привод за мошенничество и аферу.

В 1930 году имею один привод за игру на базаре. В 1931 привод за это же преступление.

Вопрос: С какого времени вы не занимаетесь общественно-полез­ным трудом?

Ответ: Общественно-полезным трудом не занимаюсь с 1921 года.

Вопрос: По каким городам вы разъезжали?

Ответ: Был в Шемонаихе в 1931 г. 2 дня., [в]Уштобе [в] 1932 г., [в] Кривощеково 2 раза [в] 1931 г., [в] 1937 г. [в] Ачинске, Поспелихе, Се­мипалатинске.

Вопрос: К кому вы заезжали, назовите по этим городам ваших знакомых?

Ответ: Знакомые у меня есть только в Кривощеково — К., адреса его не знаю. В остальных городах знакомых нет.

Вопрос: Будучи на свободе и в камере, вы называли милиционе­ров попками и говорили, что если попадете на свободу, то начнете давить этих попок?

Ответ: Я на милиционеров рассердился, когда вели в баню, в пути следствия я их отругал матерными словами, т. к. не поспевал за други­ми, попками я их обругал. В камерах о Тухачевском говорили другие за­ключенные, я только сказал, что он погубил, наверно, не мало народа.

Вопрос: В чем вы признаете себя виновным?

Ответ: Виновным я себя признаю в том, что занимался мошенни­чеством, нелегально играл на базарах, виновен за мою невыдержку, при которой срывались кое когда контрреволюционные разговоры, ни­каких преступных групп участником я не являюсь. Разговаривал ис­ключительно исходя из своих убеждений на жизнь.

Больше ничего добавить не имею. Показание мне прочитано и за­писано с моих слов правильно, в чем расписываюсь (подпись)

Опросил: нач[альник] Рубцовского РОМ НКВД Пульцин

ОСД УАДАК. Ф. Р-2. Оп. 7. Д. 23763. Л. 16-19. Подлинник, ти­пографский бланк, заполненный от руки.

№ 114

Из протокола № 10/27-у заседания тройки при УНКВД по Алтайскому краю по делу П.

26 ноября 1937 г.

Председатель Члены:

Секретарь

Попов Гусев Поздняков Лешин

Слушали:	Постановили:
Является организатором группы аферистов и мошен­ников на базаре гор. Рубцовска. Мошенническими путя­ми, обманом колхозников зарабатывал по 150 руб. в день. Вел к-р агитацию, направленную на дискредитацию вождей партии и Сов[етское] правительство. Виновным себя признал. Изобличается показаниями свидетелей Н., Р. и др. <...>

Докладчик Рубцовского оперсектора УНКВД Алткрая*

Председатель Попов

Члены: Гусев

Поздняков

Секретарь Лешин

Содержание протокола вполне соответствует следственным мате­риалам.

Нач[альник] Рубцовского оперсектора НКВД,

лейтнант госбезопасности Крюков

ОСД УАДАК. Ф. Р-2. Оп. 5. Д. 108. Л. 1, 9-10, 15. Машинопис­ный подлинник.

№ 115

Выписка из акта о приведении

в исполнение приговора в отношении П.

[Не ранее 21 января 1938 г./"

Решение Судебной тройки УНКВД по Алт[айскому] краю от 26/XI-1937 г., протокол № 10/27-9 о расстреле П., приведено в ис­полнение 21 января 1938 г. [в] гор. Барнауле.

Инспектор 6-го отд[ела] УГБ УНКВД

по Алт[айскому] краю (подпись)*"

ОСД УАДАК. Ф. Р-2. Оп. 7. Д. 23763. Л. 37. Подлинник, типо­графский бланк, заполненный от руки.

Фамилия и подпись в документе отсутствуют. Дата установлена по содержанию документа. Расшифровка подписи отсутствует.

№ 116

Ордер № 28 Рубцовского POM на арест и обыск обвиняемого Т.

6 августа 1937 г.

Выдан Рубцовским РОМ на право производства обыска и ареста

д[ом] № 45 по Мельничному с целью обнаружения ' гр-на Т.

Независимо от результатов обыска гр. Т. арестовать.

Начальник PKM УНКВД по ЗСК (подпись)

ОСД УАДАК. Ф. Р-2. Оп. 7. Д. 23763. Л. 20. Подлинник, типо­графский бланк, заполненный от руки.

№ 117

Протокол обыска обвиняемого Т.

7 августа 1937 г.

Я, уполномоченный ] инспектор Рубцовского РОМ Стельмешов, в присутствии участкового] инспектора РОМ НКВД Самохвалова с. г. произвели обыск на предмет обнаружения документов.

При обыске обнаружено следующее.

1. Паспорт на имя Т. № 544850 1 шт.

2. Разной переписки на 3 листах

3. Удостоверение за № 747814 1 шт.

4. Отношение в Рубцовский рай <...>" 1 шт.

5. Отношение от нар [одного] комиссара <...> 1 шт.

6. Мед [ицинская ] справка от 20/Х-[19 ]36 г. 1 шт.

7. От секретариата ВЦИК Т. 1 шт.

8. Рубцовскому райсобесу 1 шт. Итого: 10 предметов. Претензии и жалобы не предъявлены.

Выше упомянутые документы изъяты""

Постановил

изъять и хранить в Рубцовском РОМ до выяснения.

Уполномоченный] инспектор РОМ Стельмешов

Уп[олномоченный] инспектор РОМ Самохвалов

Строка не заполнена. ** Здесь и ниже в тексте неразборчиво. *** Слово «изъяты» в тексте документа вычеркнуто.

ОСД УАДАК. Ф. Р-2. Оп. 7. Д. 23763. Л. 21. Рукописный подлинник.

№ 118

Анкета арестованного Т.

Август 1937 г.

I. Фамилия: Т.

3. Год и место рождения родился в Томской губернии в 1887 году

4. Постоянное местожительство (адрес) г. Рубцовск, Мельничный №45

5. Место службы и должность или род занятий без определенных занятий

6. Профессия и профсоюзная принадлежность, № билета нет

7. Имущественное положение в момент ареста (перечислить подробно недвижимое и движимое имущество: постройки, слож- ные и простые с/х орудия, количество обрабатываемой земли, количество скота, лошадей и проч., сумма налога с/х и индиви- дуального. Если колхозник, указать имущественное положение до вступления в колхоз, время вступления в колхоз) 1 дом, 1 ко- рова

8. Тоже до 1929 г.:_ *

9. Тоже до 1917 г.:

10. Социальное положение в момент ареста деклассирован

II. Служба в царской армии и чин не служил

Здесь и ниже сведения не указаны. Подчеркнуто в тексте документа.

12. Служба в белой армии и чин нет

13. Служба в Красной армии: а) срок службы; б) воинская катего­рия:

14. Социальное положение из крестьян

15. Политическое прошлое:

16. Национальность и гражданство русский

17. Партийная принадлежность с какого времени и № биле­та б/п

18. Образование (подчеркнуть и указать точно что закончил): высшее, среднее, низшее", неграмотный]

19. Категория воинского учета не состоит

20. Состоял ли под судом и следствием, а также приговор, постановление и определение в 1935 г. судим по ст. 74 ч. II и 169 УК

21. Состояние здоровья:

22. Состав семьи; перечислить: отца, мать, сестер, братьев, сыно­вей и дочерей (их фамилии, имена и отчества, место службы и долж­ности или род занятий и адрес):

Степень родства	Фамиля, имя, отчество	Воз[раст]	Место работы, должность, профес.	Место жительства
Мать	Я.	1887
Дочь	д.	1905
Сын	д.	1920
Сын	д.	1922
Сын	д.	1926
Сын	д.	1930

Подпись арестованного (подпись)

1. Особые внешние приметы:

2. Кем и когда арестован:

3. Особые замечания:

Подпись сотрудника, заполнявшего анкету Стельмешов

ОСД УАДАК. Ф. Р-2. Оп. 7. Д. 23763. Л. 22. Подлинник, типо­графский бланк, заполненный от руки.

№ 119

Справка Рубцовского РОМ о задержаниях обвиняемого Т.

27 октября 1937 г.

Гр-н Т., 1878 года рождения в Рубцовском РОМ НКВД значится задержанным и подвергнут приводу: 1) 26/\⁷-1934 года — за пьянст­во и хулиганство на базаре; 2) 1/VII-1934 года — за мошенничество, игру на картах на базаре; 3) 15/IV-1934 года — за мошенничество и игру в юлу (обман); 4) 19/VIII-[19]34 года — за хулиганство и мо­шенничество, игру на 3-х картах на базаре; 5) в 1935 г. 2/VII задер­жан за хулиганство и дебош на базаре.

Справку наводил уполномоченный УР

ОСД УАДАК. Ф. Р-2. Он. 7. Д. 23763. Л. 23. Рукописный подлинник. Расшифровка подписи отсутствует.

Рубцовского РОМ (подпись)"

№ 120

Справка Рубцовского горсовета

о социальном положении обвиняемого Т.

[1937 г.]"

Настоящая [справка] выдана в том, что Т. по соцположению как нетрудовой элемент, он все время занимался играми на рынках. Он также не занимается полезным трудом и в настоящее время.

Председатель] горсовета Шутто

Секретарь Довгань

ОСД УАДАК. Ф. Р-2. Оп. 7. Д. 23763. Л. 24. Рукописный подлин­ник.

№ 121

Заявление жены арестованного Т. в прокуратуру Алтайского края

[1937г. J

От гр-ки Т. прокурору Алтайского края г. Барнаула

Просим мы вас, дайте нам ответ — разобрали вы мое дело или нет. Уже посылала в Москву. Мне пришел ответ, и Москва пишет, что за результатом обращаться нужно к прокурору Ал­тайского края. Вот я уже вам посылала одну жалобу, а от вас никакого привета нету. Прошу все разыскать все дела, которые я вам писала и которые посылала вам Москва. Номер ихнего от­вета Р/12.

Я вот и прошу вас разобраться и дать мне точный ответ по­скорей по адресу Алтайский край, город Рубцовка, Короленко №82.

(подпись)

ОСД УАДАК. Ф. Р-2. Оп. 7. Д. 23763. Л. 246. Рукописный под­линник.

№ 122

Протокол допроса свидетеля М.

7 августа 1937 г.

Я, уполномоченный] инспектор Рубцовского РОМ, Стельмешов, допросил в качестве свидетеля с пояснением ст. 95 УК нижесле­дующего гр-на М., 1920 г. рождения, холост, на иждивении отца, грамотный, уроженец Рубцовского р-на, имеется паспорт, рабочий <...>' бюро, со слов — ранее не судим, проживает: г. Рубцовск, Ко­роленко № 69.

По делу показал, что «я знаю гр-на Т., звать не знаю, проживаю­щего — Мельничный № 45 с 1936 года, который нигде не работает, ходит на базар играть в разные игры и занимается систематической пьянкой, а с кем и где пьет, я не знаю. С кем он больше знаком, я не знаю, но знаю хорошо, что он не работает и не занимается общест­венно-полезным трудом, он занимается игрой на базаре с целью об­мана трудящихся гр-н и поездкой по ж.-д. неизвестно куда.

Больше по делу добавить не могу, записано верно и прочитано мне лично.

К сему (подпись)

Уп[олномоченный] инспектор РОМ Стельмешов

ОСД УАДАК. Ф. Р-2. Оп. 7. Д. 23763. Л. 25. Рукописный подлин­ник.

№ 123

Протокол допроса свидетеля Р.

Август 1937 г.

Я, допросил в качестве свидетеля

1. Фамилия: Р.

3. Дата рождения 1893 г.

4. Место рождения 01 Озерно-Кузнецово Волчихинского р-на

5. Местожительство г. Рубцовск, Комсомольская № 4

' В тексте неразборчиво. * Сведения не указаны.

6. Национальность] и гражданство] (подданство) русский, гр-н СССР

7. Паспорт *

8. Род занятий кустарь-сапожник, инвалид

9. Социальное положение из крестьян бедняков

10. Социальное положение (род занятий и имущественное поло- жение):

а) до революции крестьянство

б) после революции крестьянство

11. Состав семьи на иждивении семьи 5 человек

12. Образование (общее, специальное) м[ало]грамотный

13. Партийность (в прошлом и настоящем) б/п

14. Каким репрессиям подвергался: судимость, арест и др. (когда, каким органом и за что): не судим

а) до революции нет

б) после революции не судим

15. Какие имеет награды (ордена, грамоты, оружие и др.) при Соввласти нет

16. Категория воинского учета-запаса и где состоит на учете не состоит

17. Служба в Красной армии (Красн[ой] гвардии, в парти­занских] отрядах), когда и в качестве кого не служил

18. Служба в белых и др. к-р армиях (когда, в качестве кого) нет

19. Участие в бандах, к-р организациях и восстаниях нет

20. Сведения об общественно-политической деятельности *

21. Показания свидетеля: Что я Т. знаю с 1932 года и знаю, что он с 1932 г. не занимается общественно-полезным трудом, а зани­мается всевозможной игрой на рубцовском базаре с целью жульни­чества и обмана трудящихся гр-н, а деньги, вырученные путем об­мана, пропивает и держит связь с преступным миром со спекулян­тами и ворами, как К., звать не знаю, который я знаю с 1932 г. все время перепродает вещи на рубцовском базаре. Еще ряд других пре­ступников, которых я не знаю по фамилиям, но знаю, что Т. совме­стно с ними производит обман и спекулируют вещами на базаре. Дальше я слышал лично от Т., он говорил с К. и П., с В., с которыми он все время дружит и держит тесную связь о том, что если бы не Советская власть, то мы бы все время играли на базаре и спекули­ровали и вели нецензурные слова против Советской власти и вождей пролетариата" — Сталина, Ворошилова и Молотова и ряда других руководителей Советской власти.

Помимо того я знаю, что Т. совместно со своими друзьями часто собирались в квартиру Т. и пили вино ночью. Часто Т. по договоренно-

' Сведения не указаны. Подчеркнуто в тексте документа зеленым и синим карандашами.

сти с ними совершал поездки в города Средней Азии с целью игры и покупки вещей для спекуляции. Был <...>* на базаре в Рубцовске. Т. <...> грабил колхозников и рабочих, у которых много денег, и он у них выигрывал по 800-900 руб. в день, и я это знаю и <...> подтвер­дить Н., Р. и ряд других гр-н Рубцовска, что Т. ежедневно выигры­вал путем обмана по 300-400 руб. в день. А над нами смеется, что вы мол со своим <...> не зарабатываете за год, сколько мы зарабатываем за день и, выражаясь не цензурными словами против представите­лей власти, и дискредитировали милицию, называли жандармами и полицейскими за то, что им они мешают спекулировать и занимать­ся преступной деятельностью. Вот что я мог показать, мои показа­ния могут подтвердить любой гр-н, которые их знают.

Больше показать не могу, записано верно с моих слов и прочитано мне лично.

К сему (подпись)

Уполномоченный] инспектор РОМ Стельмешов

ОСД УАДАК. Ф. Р-2. Оп. 7. Д. 23763. Л. 26, 27. Подлинник, типо­графский бланк, заполненный от руки.

№ 124

Постановление Рубцовского РОМ

о заключении под стражу обвиняемого Т.

7 августа 1937 г.

Утверждаю 9 августа 1937

Нач[альник] сектора (подпись) Крюков

1937 августа 7-го дня участковый] инспектор Рубцовского РОМ Стельмешов с [его]'числа, рассмотрев материал о гр. Т. в том, что Т. с 1932 года нигде не работает и не занимается общественно-полезным трудом, он занимается гастролированием по станциям ж.-д. и горо­дам СССР с целью обмана трудящихся гр-н путем игры на базаре и на эти средства живет.

Принимая во внимание, что он в силу изложенного является для общества социально-опасным, подлежит изоляции, руководствуясь ст. 144, 147 УПК

постановил:

гр. Т. задержать и заключить под стражу в Рубцовской следствен­ной тюрьме.

Уполномоченный] инспектор РОМ* Согласен: нач[альник] 2-го отделения] ОУР Санкционирую — прокурор"*

Стелъмешов (подпись)"

ОСД УАДАК. Ф. Р-2. Оп. 7. Д. 23763. Л. 28. Подлинник, типо­графский бланк, заполненный от руки.

№ 125

Протокол допроса обвиняемого Т.

8 августа 1937 г.

Я, участковый] инспектор Рубцовского РОМ Стелъмешов, допро­сил в качестве обвиняемого гр-на 1. Фамилия: Т.

3. Дата рождения 1887 года

4. Место рождения Тамбовской губернии

5. Местожительство г. Рубцовск, Мельничный, № 45

6. Национальность] и гражданство] (подданство) русский, гр-н

СССР

7. Паспорт имеется 5-годичный паспорт № 544850

8. Род занятий без определенных занятий

9. Социальное происхождение из крестьян 10. Социальное положение (род занятий и имущественное поло-

жение)

а) до революции:

б) после революции:

11. Состав семьи на иждивении семьи 4 человека

12. Образование (общее, специальное) м[ало]грамотный

13. Партийность (в прошлом и настоящем) б/п

14. Каким репрессиям подвергался: судимость, арест и др. (когда, ка- ким органом и за что) в 1935 году Рубцовским нар[одным] судом судим по ст. 79 ч. II и 169 УК

а) до революции нет

б) после революции

Подписи заверены штампом Рубцовского ГОМ. Расшифровка подписи отсутствует. Подпись отсутствует.

15. Какие имеет награды (ордена, грамоты, оружие и др.) при Соввласти нет

16. Категория воинского учета-запаса и где состоит на учете не состоит

17. Служба в Красной армии (Красн[ой] гвардии, в парти­занских] отрядах), когда и в качестве кого нет

18. Служба в белых и др. к-р армиях (когда, в качестве кого) нет

19. Участие в бандах, к-р организациях и восстаниях нет

20. Сведения об общественно-политической деятельности

21. Показания обвиняемого: до 1929 года я в Рубцовке работал на производстве по плотницкой работе, с 1929 года я заболел и лечился в г. Томске и Рубцовке до 1932 года, а с 1932 года я стал ходить на но­гах и занялся поездкой по станциям ж.-д. и городам СССР с целью игры по базарам. Таким путем объехал в Средней Азии г. Сергиеполь, ст. Ивя, г. Луговая, г. Моргала, Гавриловка, ст. Аул и по ЗСК — ст. Алейск, ст. Салаир, Мандыбаш и за г. Hfoeo[сибирском не помню станцию и обратно г. Рубцовск, и здесь остановился и продолжал свою игру до сего времени, и выигрывал в среднем в день по 50 руб. иногда только на хлеб и были случаи выигрывал по 150 р. и на эти средства жил. Имел знакомых, с которыми вместе играли и выпива­ли, и за игру нас, П. и К., <...>' в 1935 году судили по ст. 169 УК на пять лет всех. По мы полностью наказания не отбыли" и нам сброси­ли по 3 года, а остальное отбыли, а меня все же освободили и всего отбыл семь м-цев. И после суда я снова стал играть на базарах г. Чарска, Ауле, Шемонаиха и снова [в] г. Рубцовске и больше я нигде не играл. А приходилось продавал <...>, которые мои сыновья Т. И. и Н. привозили из золотых приисков, но я никогда не выражался против Советской власти и не называл сотрудников милиции жандармами и полицейскими, а может называли и вели разговоры К. и П. Ни. в об­щем, я не занимаюсь общественно-полезным трудом с 1932 года, а за­нимаюсь обманной игрой на базарах и на эти деньги существую и спекулирую'".

Больше по делу показать не могу. Протокол записан верно.

К сему (подпись)

Уполномоченный] инспектор РОМ Стельмешов

ОСД УАДАК. Ф. Р-2. Оп. 7. Д. 23763. Л. 29-30. Подлинник, ти­пографский бланк, заполненный от руки.

Здесь и далее в тексте неразборчиво.

Подчеркнуто в тексте документа зеленым карандашом.

Подчеркнуто в тексте документа чернилами.

№ 126

Из протокола допроса обвиняемого Т.

Октябрь 1937 г.

Я, уполномоченный] инспектор РОМ Хрутин, допросил в качест­ве обвиняемого 1. Фамилия: Т. <...>*

7. Паспорт серия ЩМ № 544850, выдан Рубцовским РОМ, пропи­сан в Рубцовском адресном столе <...>

10. Социальное положение (род занятий и имущественное поло­жение)

а) до революции из крестьян, имел с родителями избу

б) после революции не имущий <...>

14. Каким репрессиям подвергался: судимость, арест и др. (когда, каким органом и за что):

а) до революции нет

б) после революции в 1935 году сужден Рубцовским народ- ным] судом по ст. 169 и 74 УК к 5 годам лишения свободы, осво- божден ] по болезни

<...>

18. Служба в белых и др. к-р армиях (когда, в качестве кого) в царской армии служил с 1909 и по 1912 год рядовым солдатом <...>

21. Показания обвиняемого: Виновным себя в аферизме и контрре­волюционной деятельности признаю. По делу показывая: Т., уроженец с. Митрополье б[ывшей] Тамбовской губернии, жил с родителями по 1925 год, занимался крестьянством. В 1925 году я приехал в город Руб­цовск, где то [по] 1927 год работал на разных работах с 1927 по 1930 [г.] <...>" После болезни с 1931 года я стал заниматься разной обманной игрой на базарах Рубцовска, Аула, Шемонаихи, Чарска, Но­вой Шулъбы и ряда других городов, за счет чего существовал и систе­матически пьянствовал. На базаре я познакомился с игроками афери­стами П., Г., М,, Р., Н., К. и рядом других, среди которых я и П. были главарями. Каждый из нас имел разный простор. Кубики, фортунка, наперсток, бикса <...>, играли и другие. В 1933 году 6 человек я держал у себя в квартире — К., П., В., остальных фамилии не помню, которых

' Здесь и далее в документе опущена повторяющаяся информация о гр. Т. Здесь и далее в тексте неразборчиво.

за аферизм судили. В 1935 году нас группу — меня, К., Т., Н. и П. — су­дили за аферизм и обман трудящихся, дали нам [по] 5 лет. Выигры­вать приходилось иногда от 30 до 150 руб. в день. С П. мы вместе в 1932 году дали название милиционерам «полканы», которое распро­странено по всему Советскому Союзу. И после освобождения в 1935 го­ду я снова занялся своей преступной деятельностью — аферизмом* и по настоящее время. В июле м-це 1937 г. приехала группа аферистов из гор. Барнаула 4 челов[ека] — К., П. и двух фамилии их не помню, ко­торых П. с базара направил ко мне на квартиру. Последние жили 2 не­дели и вместе с ними избрали метод: брали колхозников с базара, кото­рые продавали коров, муку и другие продукты, имея в виду, что у них много денег, водили к магазинам, один был за продавца, а остальные при­водят и говорят, что можно <...> товару, и отсчитывают деньги, в это время подменяют свертком газетной бумаги. Таким путем обманули около 20 челов[ек] в городе Рубцовске, большинство подбирали приез­жих колхозников, чтобы нас не знали. На базаре я бывал ежедневно, со­бирались вместе с П., П., К, П., 3., Р. и рядом других всегда, выпивали вина и вели разговоры среди колхозников, что «ох, хватает вас дураков работать в колхозе, мы и не работаем, а живем лучше вас».

Вопрос: Скажите Т., кто из вас говорил, вы или П., что «Совет­ская власть нас выбросила за борт, осталось ее продать Японии за поллитра водки»?

Ответ: Я не говорил и не слышал, а про П. не знаю.

Вопрос: Скажите Т., когда вы говорили, что «вожди партии сидят наколоты уже у нас на железной трости»?

Ответ: Я не говорил, а это в июне м-це с. г. говорил П., когда нес бул­ку хлеба, наколотую на трости, он говорил: «Вот, Сталина несу». Это он говорил мне.

Вопрос: Скажите Т., будучи арестованным, в камере вы говорили, что «если бы был Тухачевский жив, это наш руководитель, мы бы теперь уже были бы на свободе, и этих попок передавили своими руками»?

Ответ: Это говорил П., по моей установке попками называли мили­ционеров и коммунистов. Больше по данному делу показать ничего не могу, протокол с моих слов записан правильно и прочитан.

К сему (подпись)

Участковый] инспектор РОМ Хрутин

ОСД УАДАК. Ф. Р-2. Оп. 7. Д. 23763. Л. 31-33. Подлинник, ти­пографский бланк, заполненный от руки.

№ 127

Обвинительное заключение по делу П. и Т.