Глава 11. Перенос и контрперенос

Хорошая терапия непременно включает грамотную работу с переносом. Однако хорошая терапия означает и умелую работу с феноменами развития. Отличие гештальта от других направлений психотерапии в том, что мы работаем и с тем, и с другим через диалог и в рамках феноменологии.

11.1 Перенос

Феномен переноса был впервые описан в начале двадцатого века Зигмундом Фрейдом. Фрейд утверждал, что клиент проецирует на контакт с терапевтом особенности взаимодействия со значимым человеком из своего прошлого. То есть клиент вступает в контакт с терапевтом так же, как взаимодействовал с матерью, отцом или другими важными для него людьми. Сначала Фрейд считал, что перенос — это механизм сопротивления, но потом работа с переносом была признана одной из главных задач терапии. Тем не менее, Фредерик Перлз (1947), создавая гештальт-терапию, всеми силами пытался уйти от понятия «перенос». Он не отрицал существования самого феномена, но сомневался в его ведущей роли.

Перенос - не есть искажение, замена или шаг назад. Перенос привычный для клиента способ организации поля и использования его ресурсов.

Вашей целью является воссоздание гибкости и возвращение клиенту всех возможностей, лежащих между двумя полюсами, чтобы клиент обрел больше способностей реагировать как на новые ситуации, так и на застывшие гештальты. Оба полюса, как и все лежащее между ними, признаются потенциально полезными и могут использоваться в зависимости от контекста.

11.2 Интегрирование работы

Незавершенное дело может так никогда и не завершиться. Наверное, невозможно совсем избавиться от влияния пережитых утрат, оскорблений и насилия. Клиент всегда будет сохранять уязвимость в каких-то сферах, и, возможно, вам придется неоднократно возвращаться к тому же, поскольку новые ситуации будут порождать сходные кризисы.

Перлз ставил на первое место аутентичный контакт реальные отношения между клиентом и терапевтом. Стараясь максимально дистанцироваться от психоанализа, создатели гештальт-терапии часто писали, что они «не работают с переносом». На самом деле, они имели в виду, что гештальт работает с переносом не так, как работает психоанализ. Психоаналитики поощряют и углубляют перенос, а гештальт-терапевты пытаются понять, как перенос функционирует здесь и сейчас. Для гештальт-терапевта перенос — это часть реально существующих отношений, которые на равных создают клиент и терапевт. Здесь кроется самое главное противоречие между фрейдистским подходом к переносу и взглядом, который исповедует гештальт-терапия: психоанализ считает, что перенос создаѐтся клиентом, а терапевт выступает в качестве «белого экрана». Парлетт цитирует слова Бомона о том, что сначала клиент формирует поле в отношениях с терапевтом, опираясь на свой предыдущий опыт, но затем на клиента начинает влиять поле. При таком раскладе трудно преувеличить влияние терапевта на перенос. Следовательно, в гештальт-терапии перенос вернее было бы назвать взаимным переносом. Пример ниже демонстрирует развитие такого взаимного переноса.

Пример

Эдит чувствует себя одинокой. Ей кажется, что всем вокруг безразличны еѐ чувства, и поэтому она уже много лет держит их в себе, уверенная, что еѐ отвергнут, вздумай она об этом заговорить. Еѐ рассказ довольно сумбурен, и терапевт не чувствует энтузиазма. Сам того не сознавая, он начинает преуменьшать значимость того, что говорит Эдит. Он с безразличием слушает еѐ рассказ, то и дело посматривая на часы. Не отдавая себе в этом отчѐта, Эдит отмечает привычные ей сигналы. Она спешит побыстрее закончить историю своего невесѐлого замужества и под конец заявляет, что, наверное, всѐ это сущие пустяки. В конце сессии клиент и терапевт договариваются о четырѐх встречах и прощаются, на самом деле не испытывая никакого желания работать.

К счастью, перед следующей сессией с Эдит терапевт идѐт на встречу с супервизором. Терапевт признаѐтся, что согласился на терапию с «довольно скучным клиентом», и с тоской в голосе рассказывает, как прошла первая сессия. По ходу его рассказа супервизор чувствует, что тоже начинает скучать. Он ловит себя на мысли, что вот-вот поверит: Эдит — действительно скучный клиент. Однако супервизору удаѐтся вовремя себя остановить, и он просит терапевта подробнее рассказать о том, какие отношения установились между ним и клиентом. Супервизор по максимуму проясняет детали: «А что случилось потом? Как Эдит отреагировала? Что в этот момент было с еѐ энергией? О чѐм говорило еѐ тело?» Терапевт, к своему стыду, понимает, что не обратил внимания ни на один из процессов. Постепенно он осознаѐт, что оба — он и Эдит — преуспели в создании атмосферы отчуждѐнности и скуки. Супервизор предлагает воспользоваться техникой «пустого стула», чтобы посмотреть, как ещѐ можно простроить диалог. В начале следующей сессии с Эдит терапевт говорит: «Я всю неделю думал о нашей предыдущей встрече и понял, что почти ничего не знаю ни о вас, ни о ваших чувствах. Расскажите мне об этом подробнее». Когда Эдит нам и даст свой обрывочный, как и в прошлый раз, рассказ, терапевт указывает на это и задаѐт уточняющие вопросы.

Сначала Эдит кажется растерянной, но постепенно в создаваемом клиентом и терапевтом поле появляется интерес. Происходит настоящая встреча двух людей.

Острота проблемы переноса в терапевтических отношениях зависит, во-первых, от того, насколько мучительной для клиента была ситуация, проецируемая на отношения с терапевтом, и, во-вторых, от степени осознавания клиентом переноса. Чем успешнее идѐт диалог между клиентом и терапевтом здесь и сейчас, тем меньше остаѐтся пространства для переноса. Тем не менее, иногда бывает очень полезно поработать с взаимным переносом, пытаясь понять, что привносит в поле клиент, а что — терапевт.

Разумеется, само по себе проецирование прошлого опыта на то, что происходит здесь и сейчас, — абсолютно нормальный процесс.

Благодаря проецированию мы знаем, что делать, когда друг протягивает нам руку. Без экстраполяции мы бы не смогли жить в современном мире. Здоровый человек постоянно соотносит свой прошлый опыт с сегодняшним днѐм, по мере необходимости дополняя и модифицируя паттерны. Зачастую, к сожалению, нам кажется, что решение, верное в одной ситуации, подойдѐт и для всех остальных ситуаций, а так не бывает. И отказываясь вносить изменения в «удачную» систему координат, мы умножаем незавершѐнные гештальты и начинаем смотреть на мир сквозь розовые (или чѐрные) очки своих ожиданий. Например, если наши родители всѐ время нас ругали, мы предпочитаем избегать людей, которые напоминают нам родителей, чтобы не по% пасть в травматичную ситуацию.

Гештальт-терапия различает три стадии переноса:

1. Первая стадия — формирование интроекта, связанного с важными для человека людьми из прошлого.

2. Вторая стадия — проецирование интроекга на текущие отношения.

3. Третья стадия — переживание и выражение чувств в поле. Чаще всего человек этого не осознаёт или осознаёт частично (если он давно в терапии).

Эксперимент; стараясь особо не задумываться, закончитекаждое из предложений прилагательным или коротким описанием.Например: все мамы добрые, заботливые и внимательные. Все мамы... Все папы... Все братья... Все сестры... Все мужчины... Все женщины...

Взрослея, ребёнок пытается разобраться, что к чему в этом мире, и вырабатывает собственные правила поведения, отслеживая связь между действием и результатом. Для этого он запасается застывшими паттернами и незавершёнными гештальтами. Они используются для установления контакта с важными для ребёнка людьми, которые могут удовлетворить его потребности. Прежде всего, это отец или мать, которые ухаживают за новорождённым. Обычно эти отношения — первые в жизни ребёнка — закладывают основу для последующих отношений, особенно близких. Всякий повторяющийся перенос чаще всего уходит корнями именно в отношения с родителями.

Например, если мой отец был очень жѐстким и подавляющим человеком, то привычные реакции на отца станут частью процесса саморегуляции. И каждый раз, видя отца, я буду ожидать от него жестокости и подавления. Однако если я, став взрослым человеком и покинув родной дом, продолжаю ожидать того же от каждого мужчины, встречающегося на моѐм пути, это уже не полезная саморегуляция, а ограничивающий меня паттерн. Гештальт-терапия считает, что хороший контакт— залог насыщенной, полной жизни. Следовательно, задача терапевта — помочь клиенту осознать старые паттерны и возможность выбора новых способов контакта, которые подходят клиенту в данной конкретной ситуации. При этом терапевт должен отдавать себе полный отчѐт в том, что все переносы и виды прерывания контакта здесь и сейчас — отражение того, что происходит с клиентом (и терапевтом!) за пределами кабинета. Кабинет терапевта — маленькая модель реального мира и реальных отношений, где клиент предъявляет себя так же, как в реальной жизни. Следовательно, очень полезным для реальных отношений может оказаться осознание того, как клиент вступает в отношения в этой смоделированной обстановке. На приведѐнной ниже диаграмме, в основе которой лежат диаграммы Меннингера и Йонтефа, показана связь между отношениями, простраиваемыми клиентом в прошлом и в настоящем — как в кабинете терапевта, так и за его пределами.

Эксперимент: попробуйте объективно оценить, как вы сами выстраиваете отношения с людьми. Подумайте о своих застывших паттернах и незавершённых гештальтах, которые постоянно напоминают о себе, когда, например, вы выбираете спутника жизни, который дурно с вами обходится, или, наоборот, всегда о вас заботится, когда находите друзей, которые доминируют в отношениях или, наоборот, подчиняются вам. Иногда бывает проще увидеть соринку в чужом глазу: отметить паттерны, свойственные друзьям или родственникам. Вспомните, нет ли у вас друга, который постоянно наступает на одни и те же грабли, и это не замечает, в то время как его друзьям всё кажется очевидным.

Перенос может быть связан с проецированием на терапевта прежнего опыта: когда, например, клиенту кажется, что терапевт общается с ним так же жёстко, как отец. Или, наоборот, клиент видит в терапевте отца, которого всегда хотел иметь: любящего и внимательного.

Мы выделяем четыре базовых типа переноса:

1. Проецирование на терапевта прошлого опыта клиента: качеств знакомых клиенту людей или характеристик какого-то одного человека. Такой клиент может считать своего терапевта заботливым или, наоборот, враждебно настроенным, жёстким, равнодушным и т.д. — в зависимости от опыта самого клиента в общении с людьми.

2. Проецирование на терапевта качеств, которые клиент не принимает в себе. Например, клиент считает, что нельзя злиться, и поэтому ему кажется, что терапевт постоянно злится на него.

3. Проецирование на терапевта самых заветных желаний и надежд клиента. Например, клиент идеализирует терапевта и видит в нём отца или мать, которых мечтал бы иметь.

4. Проецирование на терапевта интроектов-убеждений клиента. Например, «людям плевать друг на друга», «я никому не нужен» и т.д.

Эксперимент: подумайте, как бы вы отреагировали на каждый из этих переносов. С каким из них вам было бы сложно работать? Какие проявления клиента вам было бы особенно тяжело переносить ? Каково для вас столкнуться с клиентом, которому вы кажетесь жестоким или который уверен, что его состояние вам безразлично? А как работать с клиентом, который вас явно идеализирует?

Ещё раз напоминаем, что перенос — обоюдный процесс, который зависит от поля, в котором вы находитесь. Следовательно, вы, как терапевт, должны занять позицию, которая позволит вам слышать клиента и вместе с ним исследовать то, что происходит, быть открытым, не уходить в глухую оборону. Вы непременно обнаружите, что перенос был спровоцирован в том числе вашими качествами. То, каким будет клиент в контакте с вами, напрямую зависит от ваших собственных действий, мыслей и чувств. А то, каким будете в контакте вы, напрямую зависит от реакции клиента на вас и т.д. Так работает поле.