Митрополит Евгений

22 января (4 февраля) 1822 г. Архиепископа Псковского Евгения назначили на Киевскую кафедру, вместо уволенного по собственному желанию Митрополита и кавалера Серапиона (Александровского). 16 (29) марта Святейший Синод определил его Митрополитом Киевским и Галицким, а также избрал членом Святейшего Синода.

        Представляясь Государыне Императрице Елизавете Алексеевне по случаю возведения его в новый чин, владыка Евгений услышал от Государыни лестные слова: «Я с Вами познакомилась еще в Пскове, и Сама назначаю Вас в Митрополита Киевского». С этими словами Государыня выдала владыке на подъем 5000 рублей серебром, кроме прогонных денег, ассигнованных Святейшим Синодом.

        В день отъезда из Санкт-Петербурга сенатор Е. А. Кушелев направил 16 (29) марта 1822 г. в Киев к И. Р. Мартосу письмо, в котором сокрушался о том, как сожалела псковская паства о том, что их покинул Епископ Евгений. Она утешалась тем, что шел он на высший церковный пост.

Уже по дороге к Киеву, в Чернигове, 10 (23) апреля 1822 г. владыку нагнал Царский курьер и вручил Высочайший рескрипт: «Преосвященный Митрополит Киевский Евгений, - обращался к нему Александр I Благословленный в связи с новым назначением. - Мне особенно приятно будет видеть знаменитую некогда Академию Киевскую... при руководстве Вашем, достигнутую цели ей предназначенной». Вместе с рескриптом Государь Император преподнес владыке Евгению белый клобук с бриллиантовым Крестом. (27)

Митрополит также пожалован был орденом Святого Александра Невского.

        С новым назначением тепло поздравил Митрополита граф, кавалер и канцлер Н. П. Румянцев (1754 – 1826 гг.). Он писал: «...на классической сей земле древностей наших, какую богатую пользу вы принесете любителям отечественной истории».

        Весь духовный синклит Киева и Лавры вышел навстречу вновь назначенному владыке. К днепровской переправе для него прислали Царскую позолоченную карету. «Митрополит с неудовольствием принял такой знак почтительной предупредительности и потребовал другой экипаж для отъезда в Софийский собор». (28)

        18 (31) декабря 1823 г. в честь дня рождения владыки Е. А. Болховитинова в Киевской духовной Академии проведена была научная конференция. Академия эта в час приезда Митрополита Е. А. Болховитинова переживала период становления как высшего учебного заведения. Возникла она в 1819 г. путем преобразования Киевской духовной семинарии. И, естественно, требовала к себе постоянного внимания со стороны епархии. Возглавив Академическую конференцию, Митрополит пытался превратить Академию в постоянно действующий центр научной мысли в Украине. Для этой цели он ввел в ее состав епархиального Архиерея, ректора Академии, профессоров всех предметов. Конференция проводила торжественные, частные и общие собрания, на которых принимались экзамены, присуждались степени магистров, кандидатов, докторов. Тем самым владыка Е. А. Болховитинов содействовал обеспечению педагогическими кадрами духовных учебных заведений Украины.

        В тот же день после конференции прошло первое заседание научного товарищества, ставящего своей целью сбор и изучение древностей, в первую очередь, церковных. Однако товарищество это не смогло сразу же развернуть свою работу. Лишь в 1831 г. при Киевской духовной Академии было организовано Церковно-археологическое общество, которое сыграло важную роль в сборе, изучении и сбережении памятников истории и старины.

        Указом Министра просвещения в 1836 г. в Киеве был создан Комитет по изучению древностей, а с 1837 г. при Киевском университете возник Музей древностей, первым руководителем которого стал К. А. Лохвицкий. В состав комитета введены были Е. А. Болховитинов, М. Ф. Берлинский и др. (29)

        Под неослабным вниманием Митрополита в Киеве началось строительство нового трехэтажного здания духовной Академии (1822 – 1825 гг.). Ощутимой была и его поддержка в восстановлении и обновлении Академического певчего хора при Академии.

        В декабре 1824 г. Митрополита вызвали из Киева в Санкт-Петербург для участия на заседании Синода по поводу изменения церковных законов. В столице он решал и вопросы совершенствования учебного процесса Киевской академии.

        В день восстания декабристов, 14 (27) декабря 1825 г., владыка вместе с Митрополитом Новгородским и Петербургским Серафимом (Глагольевским) находились на Сенатской площади, увещевая восставших не выступать против Помазанника Божия. В дни суда над ними он оказался членом Особого совета по делам декабристов.

        Впоследствии от Государя Императора Николая I Павловича он получил драгоценную панагию. В Высочайшем рескрипте на его имя отмечено было: «Преосвященный Митрополит Киевский Евгений! Обращаю внимание Мое на служение Ваше Церкви, престолу и Отечеству, для которого Вы подвизались ныне в 14-й день декабря, когда подвергли жизнь свою опасности…, справедливым почитаю изъявить Вам за то Мою признательность. В ознаменование оной, жалую Вам украшенную драгоценными каменьями панагию. Пребываю Вам доброжелательным...». (30)

22 августа (4 сентября) 1826 г. в Москве по совершению Священного Таинства Коронации Николай I Павлович собственноручно вручил церковному иерарху Императорский орден Святого Апостола Андрея Первозванного.

        Киевский период жизни и деятельности Митрополита Евгения был самым плодотворным. У 55-летнего владыки как бы открылось второе дыхание, и он с увлечением окунулся в разработку исторических проблем. В Киеве он провел 15 лет, и все содеянное им здесь еще полностью не изучено. (31)

        Все свободное от церковных служб и административной работы время Митрополит отдавался изысканиям. В Киеве, бывшей столице Киевской Руси, где на каждом шагу встречались исторические памятники, где каждая улица дышала древностью, перед ученым открылось обширное поле деятельности. Он внимательно ознакомился с фондами библиотек Киево-Печерской Лавры, Михайловского Златоверхого монастыря Софийского собора. Здесь им было обнаружено множество старорусских книг и рукописей. Под свою непосредственную опеку он взял типографию Киево-Печерской Лавры. И уже на втором году своего пребывания в Киеве владыка издал с пространными научными комментариями «Синопсис» - памятник украинской историографии второй половины XVII века (впервые напечатан в 1674 г.). За год до смерти Митрополит Евгений еще раз издал эту книгу.

        В 1825-1826 гг. одна за другой вышли в свет две его фундаментальные работы - «Описание Киево-Софийского собора и Киевской иерархии» и «Описание Киево-Печерской Лавры». В 1827 г. в Киеве в двух частях была опубликована его работа - «Словарь исторический о бывших в России писателях духовного чина Греко-российской Церкви». Первое его издание увидело свет в 1818 г. (32)

        В 1828 - 1830 гг. при неослабном надзоре и попечительстве владыки в Киеве построено было здание духовной семинарии. Этой семинарии по завещанию Митрополит пожертвовал часть книг из своей уникальной библиотеки.

        В 1832 г. из-под пера Митрополита Евгения вышел «Киевский месяцеслов с присовокуплением разных статей к Российской истории и Киевской иерархии относящихся». Не переставал он трудиться и над «Историческим исследованием об иерархах Российской Церкви» (второе издание этого труда вышло в Киеве в 1834 г.). Здесь, в типографии Киево-Печерской Лавры, в 1834 г. было издано единственное собрание всех его проповедей (в числе 150), говоренных по разным поводам, памятным датам и юбилеям. (33)

        Разносторонняя и обширная научная деятельность владыки оказала благотворное влияние на развитие научно-исследовательских работ в регионе. В Киеве возник настоящий бум по изучению прошлого. По инициативе Митрополита и при финансовой поддержке Церкви в Киеве организована была серия археологических раскопок, в ходе которых обнаружили остатки сооружений Десятинной и Ирининской церквей, а также и Золотых Ворот. Были сняты планы археологических раскопов. В журнале «Отечественные записки» в 1825 г. появилась статья Митрополита об этих открытиях. За два года до своей кончины он сокрушался по поводу халатного отношения властей к памятникам архитектуры, культуры и прошлого: «Да, в Киеве еще не собраны древности. Это поле долго надо обрабатывать, а делателей у нас маловато».

Много внимания уделял ученый и общественным делам. В 1834 г. он благословил открытие Киевского университета и подружился с его первым ректором М. А. Максимовичем. Совет Киевского университета избрал Митрополита Евгения своим почетным членом. С того времени Михаил Максимович стал близким другом Митрополита. Они часто встречались, беседовали на самые различные темы. В письме к редактору «Киевских епархиальных ведомостей» Петру Гавриловичу Лебединцеву (1819 – 1896 гг.), М. А. Максимович писал: «С каким запасом для своих киевских изданий прибыл сюда Евгений. О том свидетельствует даже Реестр малороссийским делам (1649 – 1775 гг.), выписанный им в Московском архиве иностранных дел, напечатанный в «Молодике», 1844 г. Я имел счастье пользоваться беседами много знающего Евгения и видеть его любовь к распространению знаний. В каком бы памятнике не оказалась потребность для моих лекций, я находил у него немедленно готовое пособие». (34)

Высокопреосвященный Евгений состоял членом многих научных обществ и университетов как российских, так и зарубежных. Вот лишь краткий их перечень: Почетный член Московского университета (с 19 июля (1 августа) 1805 г.); действительный член Российской Академии наук (с 24 ноября (7 декабря) 1806 г.); почетный член Медико-хирургической Академии (с 24 февраля (8 марта) 1808 г.); член Санкт-Петербургского общества любителей наук, словесности и художеств (с 24 февраля (9 марта) 1810 г.); член Санкт-Петербургской беседы любителей русского слова (с 9 (22) марта 1811 г.); почетный член Общества истории и древностей российских при Московском университете (с 1813 г.); член Санкт-Петербургской духовной Академии (с 22 октября (4 ноября) 1814 г.); член Kaзaнcкoгo общества любителей отечественной словесности при университете (с 22 декабря (4 января) 1814 г.); член Московского общества врачебных и физических наук и любителей русской словесности (с декабря 1815 г.); почетный член Харьковского университета (с 10 (23) марта 1817 г.); почетный член Казанского университета (с 1 (14) мая 1817 г.); член Комиссии составления законов Российской Империи (с 21 января (3 февраля) 1818 г.); член Санкт-Петербургского Вольного общества любителей русской словесности (с 9 (22) декабря 1818 г.); член Виленского университета и Московской духовной Академии (с 3 (16) июля 1822 г.); член Киевской духовной Академии (с 1823 г.); почетный член Санкт-Петербургской Академии наук (с 29 декабря (11 февраля) 1826 г.); почетный доктор философии Дерптского университета (с 1827 г.); почетный член Санкт- Петербургского университета (с 24 мая (6 июня) 1829 г.); член Копенгагенского общества Северных Антиквариев (с 15 (28) июля 1834 г.).

        Личность Митрополита Евгения была неординарна. Об этом говорили многие современники, близко знавшие его. Невысокого роста, с плотной, ладной фигурой и проницательным взглядом темных глаз, он как бы излучал благотворный свет и успокаивающе действовал на собеседника. К нему, словно магниту, тянулись люди - от простого семинариста, студента университета до маститых ученых мужей. Частенько бывал Митрополит в Киеве у генерала Раевского, Князя Трубецкого и других декабристов, проводя с ними время в долгих беседах. Ректор университета М. А. Максимович, один из первых собирателей и издателей украинского фольклора, близко знавший Митрополита, отмечал, что он обладал обширными историческими познаниями, был «многоуважаемый издатель», одержим страстью к собиранию исторических сведений, редкостных книг, крупный ученый, «который оставил много фактического материала не только по церковной истории, но и русской литературе». (35)

        Библиотека Митрополита была уникальной, это признавали все современники. К концу жизни владыкой собрано было около 12 тысяч различных наименований рукописей и изданий, или 8500 томов. (36)

3 (16) октября 1822 года из Пскова в Киев его библиотека прибыла на 10 возах. В киевский период служения владыки она неустанно пополнялась и обновлялась.

        Как человек, в домашнем быту Митрополит прост был и доступен каждому. Он неприхотлив был, но вместе с тем обязателен. «...Никакой роскоши в пище, одежде и пр. День начинался у него очень рано. Выслушав... Литургию, он переходил к занятиям делами епархии, потом принимал посторонних посетителей. С 12 часов дня прекращал прием и занятия. Остальное время до 11 часов вечера принадлежало ему как частному лицу. В характере его было много мягкости, искренности и никакого ригоризма.… Всегда доступный, откровенный, благотворительный, справедливый, он пользовался общей любовью». (37)

        Кончина Митрополита была неожиданной. Еще 15 (28) февраля 1837 г. в письмах к друзьям и знакомым он горько сожалел о ранней кончине русского поэта А. С. Пушкина, погибшего от роковой пули Дантеса, а ровно через неделю - 23 февраля 1837 г. он скончался сам. Причем смерть его была внезапной. За несколько минут до кончины, несмотря на слабость сил, он рассмотрел и подписал до 28 различных бумаг. По заключению докторов К. Бунгеи и Е. Рудиковского, 22 февраля (7 марта) в семь часов вечера владыка Евгений почувствовал, что его кинуло в холод. То же самое повторилось и в час ночи. Несмотря на это, утром 23 февраля (8 марта) он, как всегда, начал трудиться, не прося помощи. В семь часов утра произошло вновь охлаждение организма. Митрополит прилег на кушетку и сказал, что хотелось бы поспать.…

Известие о кончине Митрополита было помещено в №61 «Северной Пчелы» за 1837 г. В некрологе отмечалось: «... обозревая жизнь и труды его, нельзя от сердца не сказать: «Бе светильник горя и светя», и мы радовались «в частого светения». Но теперь он угас, тихо, кратко, неожиданно, без страданий, трудясь и делая почти до последней минуты жизни своей».

        На пятый день после кончины, 27 февраля (12 марта) 1837 года свершилось его погребение. В восемь часов утра жители Киева толпами стали сходиться к Софийскому собору, чтобы отдать последний долг церковному иерарху. Не только храм, но и двор Софии был заполнен людьми. Преосвященный Иннокентий (Борисов), Епископ Чигиринский и викарий Киевский, свершил Божественную Литургию; профессор Академии протоиерей Иоанн Скворцов произнес надгробное слово, по окончании Литургии, пребывающий на покое в Киево-Печерской Лавре Преосвященный Иосиф, бывший Епископ Смоленский, с Преосвященным Иннокентием и со всем духовенством отправляли погребение, в продолжение которого инспектор семинарии, ключарь собора и один из студентов Киевской Академии краткими речами выразили общее всем чувство горести.

        Преосвященный Иосиф с кратким предварительным извещением прочел (сокращенно) вслух завещание покойного:

        «Во имя Отца и Сына и святого Духа, аминь. Ожидая часа смертного, и вспоминая грехи мои пред Богом и человеками, обращаясь, во-первых, к Спасителю моему с теплым молением, да очистит Он благодатию Своею множество зол моих; и потому прошу всех, пред коими я согрешил и кого я в чем-нибудь обидел и оскорбил, христиански простить мне, и о мне грешном возносить свои молитвы. Взаимно и сам я прощаю всем, по человечески чем-нибудь оскорбившим меня; да тако друг другу оставляя грехи, все совокупно по благодати Христово и Евангельскому обетованию, приимем оставление грехов от Отца небесного.

        Об имении моем, которое состоит более в книгах, нежели в вещах или деньгах, завещаю следующее:

1. Указанные книги отдать в Консисторию епархии, которой я руководил; 2. Все рукописные, переплетенные, и дипломы, которые мне даны от ученых Обществ, отдать в библиотеку Софийского собора, а Высочайшие Рескрипты - в Архиерейскую ризницу, где и Рескрипты, данные предстоятелям моим, сохраняются; 3. Из книг печатных, коих нет в семинарии, отдать в нее, а какие есть в ней, те - в библиотеку Киево-Софийского собора, для соборян; 4. Все ландкарты, атласы и эстампы - в экономическую библиотеку; 5. Все письменные бумаги и записи, переплетенные, отдать наследникам моим.

        Грешное мое тело прошу похоронить в Сретенском приделе Киево-Софийского собора, за правым клиросом, в стене Софийского собора». (38)

        Воля Митрополита исполнена была неукоснительно. По окончании погребения тело покойного обнесено вокруг Софийского храма между множеством народа, и останки его помещены в том самом пределе, который означен в завещании и на обновление которого Митрополит при жизни пожертвовал значительную сумму денег.