Будущая мать

Беременность наилучшим образом проявляет родительское первенство матери как представительницы предшествующего поколения перед дочерью как представительницей последующего. Так как мать когда-то прошла те же горнила, теперь она – наиболее подходящая кандидатура на роль человека, с кем беременная дочь могла бы разделить все свои переживания, все радости и тревоги своего состояния; хотя в наши дни участие матери все чаще подменяется действиями медицинского персонала и информацией из специализированных изданий.

Оживление близких родственных отношений может возродить утраченную и даже укрепить естественную связь между матерью и дочерью. Оно может способствовать взаимной поддержке, и напротив, стать источником дополнительного напряжения, если мать слишком вмешивается в дела дочери или проявляет безразличие к ним, а также, если дочь плохо воспринимает материнское преимущество. «Ты знаешь, я тоже, когда ждала тебя,..» – подобные разговоры могут вызывать сильное раздражение у будущей матери. Так, в романе Вики Баум «Будущие звезды», в котором действие разворачивается в тридцатые годы, мать дает советы беременной дочери, как готовить приданое для новорожденного: «Прежде всего приготовь побольше пеленок, это необходимо! Я всегда вас как следует пеленала, вот почему у вас такие хорошие фигуры». Дочь в ответ обращается к своему мужу: «Что за бред! Какие еще пеленки! Ты это слышал, Эдуард? Это же не гигиенично, да к тому же сейчас никто уже не пеленает детей! Мой ребенок никогда не будет стянут пеленками, это уж точно!» Мать все больше теряет самообладание, потому что «начиная с последних недель перед родами, эта борьба не прекращалась ни на минуту: «Ах, вот оно как! И ты, конечно, уверена, что лучше меня знаешь, как растить детей! Естественно! Никого не интересует мнение более опытных людей. Вы все и всегда делаете лучше! Вы все знаете намного лучше! А что потом? А? Что потом, я спрашиваю?»

Психоаналитики характеризуют это время как период особой «психической проницаемости», или, говоря иными словами, когда женщина беременна, у нее «снижается психологическая защита и способность к торможению». Таким образом, сон, который Луиза Л. Ламбрикс рассказывает от лица беременной женщины, позволяет уловить некоторые ее собственные реминисценции по отношению к матери в то время, как она сама была беременной дочерью. В содержании сна отсутствуют характерные признаки эпохи, поэтому его вполне можно отнести и к прошлому, и спроецировать в будущее:

«Я очутилась в гостиной моих родителей и была беременна, как и сейчас, отец посмотрел на меня с удивлением и произнес ласковым голосом: «Сядь, прошу тебя, а то у меня голова кругом идет». Мать при этих словах засмеялась. «Конечно, сплошные округлости – от этого у кого угодно голова закружится!» – воскликнула она, тогда я заметила, что она тоже беременна, причем, беременна мной, что мне показалось тогда совершенно нормальным. В следующее мгновение я вдруг оказалась вместе с ней на берегу моря, и мы плавали. Нам не нужно было ни говорить, ни даже смотреть друг на друга, чтобы все понимать, вода служила нам общей передающей средой, и достаточно было одновременно проделать медленные и плавные движения, наподобие ласк, и мы обе чувствовали совершенную гармонию. Когда я проснулась, то ощутила, что невероятно спокойна. Сейчас, стоит мне положить руку на мой живот, и я чувствую, как легко ты плаваешь внутри меня, и сразу возникает уверенность, что у тебя все в порядке, что ты спокойна. И больше я не возвращаюсь к этим мыслям».

Будущая мать, которая произносит эти слова, обращается к ребенку, находящемуся в ее чреве, говорит ему о его бабушке, то есть о своей матери и о том, что когда-то та была беременной ею самой. Трудно придумать другой, более удачный «сон», который точнее отражал бы аналогию с матрешками, в которых каждая кукла содержит последующую и сообщает будущей о предшествующей, то есть говорит будущему новорожденному о его месте в семейной линии, а также о том, что его ждут и примут с радостью.