2.1.2.Анализ

Техника анализа включает четыре аналитические процедуры: 

-конфронтацию,

-прояснение,

-интерпретацию,

-тщательную проработку.

Первый шаг (при анализировании психического фено­мена): конфронтация. Явление должно стать очевидным для сознательного «Эго» пациента. Например, еще до того, как аналитик сможет интерпретировать причину избега­ния пациентом определенной темы во время сеанса, он сначала должен показать пациенту, что тот чего-то избегает. Когда пациент это видит, можно переходить к следующему шагу. Однако, прежде чем предпринимать любые дальней­шие аналитические шаги/необходимо убедиться, что паци­ент сам различает тот психический феномен, который анализируется в процессе терапии[18, с. 44].

Второй шаг (после конфронтации): прояснение. Обыч­но эти две процедуры (конфронтация и прояснение) смешиваются друг с другом, однако каждая из них связа­на со своей собственной психологической проблематикой и поэтому должна рассматриваться отдельно. Прояснение относится к действиям, имеющим целью поместить анали­зируемый психический феномен в четкий фокус. Значимые детали должны быть тщательно выделены, обозначены и отграничены от второстепенных. Частности могут быть временно опущены как несущественные. Задача проясне­ния: сфокусировать внимание на анализируемом фено­мене, тщательно отделить его от других явлений, четко обо­значить его границы.

Третий шаг (при анализировании): интерпретация. Эта процедура отличает психоанализ от остальных пси­хотерапий, ибо является здесь окончательным и решаю­щим действием. Все другие процедуры подготавливают материал для интерпретации или развивают ее, и, в свою очередь, сами должны быть интерпретированы. Если свободные ассоциации относятся к основному способу по­лучения наиболее важного материала от пациента, то ин­терпретация представляет собой главный инструмент анализа этого материала и перевода бессознательного в сознательное. Интерпретация есть разъяснение неясного или скрытого для пациента смысла некоторых аспектов его переживаний и поведения, в психодинамической пси­хотерапии представляет собой определенную технику ис­толкования значения симптома, ассоциативной цепочки представлений, сновидения, фантазии, сопротивления, пе­реноса[18, с. 50].

Интерпретировать, отмечает Р. Р. Гринсон, означает де­лать неосознанные феномены осознанными, более точно — делать сознательным неосознанный смысл каждого пси­хического события. Это обычно требует не одной, а не­скольких интерпретаций. Для интерпретации аналитик используется свое собственное бессознательное, свою эмпатию и интуицию так же, как и свои теоретические зна­ния. Путем интерпретации можно подняться выше или спуститься глубже того, что поддается прямому наблюде­нию[18, с. 70].

«Цель интерпретации, состоит в том, чтобы сделать какое-то неосознанное психическое со­бытие осознанным, чтобы мы могли лучше понять значе­ние данной части поведения. Интерпретация обычно ог­раничивается отдельным элементом, отдельным аспектом. Тщательно проработав данную интерпретацию элемента, попытавшись воссоздать историю и последовательность событий, в которую входит данный элемент, мы должны сделать нечто большее, чем интерпретация. Мы должны реконструировать ту часть жизни пациента, которая шла своим чередом, окружая пациента, которая предопределя­ла появление этого элемента» (Фрейд 3., 1937) [18, с. 80].

Существенным является вопрос: когда целесообразно начинать объяснение пациенту значения его симптомов, ассоциаций, отношений, поведения и других элементов, происходящих из бессознательного, искаженных и доведен­ных до неузнаваемости под воздействием механизмов пси­хологической защиты? Необходимо помочь пациенту осоз­нать истинное значение его ассоциаций в нужный момент, то есть когда он уже готов и способен понять данную ин­терпретацию. Принятие и интеграция пациентом интер­претации могут успешно осуществляться лишь при ее эмоциональной опосредованности. Интерпретация долж­на быть неожиданной для пациента, считает Б. Д. Карвасарский, сообщать что-то новое, прежде неизвестное. Ин­терпретация взаимосвязана с инсайтом. Она не только раскрывает значение скрытого материала, но и может способствовать новому потоку ассоциаций, чувств и вос­поминаний, которых пациент до сих пор еще не касался[18, с. 85].

Иногда интерпретация осуществляется в краткой фор­ме, в виде ключевого слова или фразы, раскрывающих но­вую сторону прежде обсуждавшегося материала, а в других случаях продвижение от ассоциации пациента к кон­кретной интерпретации требует подробного объяснения, проводимого шаг за шагом, с использованием законов фор­мальной логики. В ряде случаев интерпретация может ка­саться второстепенных вопросов, и пациент сам довольно быстро к ней приходит, но существенная интерпретация, в частности, относительно переноса, совершенно неожидан­на для него, и для ее принятия требуется основательная под­готовка пациента. Когда психотерапевту становится совер­шенно ясным скрытое значение каких-либо переживаний пациента, ему бывает очень трудно удержаться то того, что­бы не сказать об этом больному. Слишком раннее или слишком позднее проведение интерпретации нежелательно. Эмпатическое поведение психотерапевта позволяет этого избежать. Каждый раз он пытается почувствовать, что ис­пытывает пациент, дабы предвидеть его реакцию, а также понять, готов ли тот принять интерпретацию и воспользо­ваться ею. Произнесенная психотерапевтом фраза типа: «Вы не хотите расставаться со своим симптомом», будет восприниматься скорее как обвинение пациента, чем как интерпретация, если психотерапевт не раскроет на осно­ве анализа высказываний и поведения больного, почему ему трудно отказаться от симптомов. На адекватную ин­терпретацию пациент обычно реагирует с облегчением и чувством благодарности. Если нет полной уверенности в правильности интерпретации, можно придать ей форму предположения, вопроса, гипотезы или намека[18, с. 44].

Существует также понятие частичной интерпретации, включающей, во-первых, предварительную интерпрета­цию, ограниченную сознательными и предсознательными сферами, во-вторых, полную интерпретацию, но сфокуси­рованную лишь на отдельных интрапсихических «фраг­ментах». В этом случае интерпретация частично раскры­вает бессознательные мотивы и конфликты[23, с. 44].

Как пример интерпретации Уэльдер приводит анализ фрагмента беседы с больным. Пациент не только расска­зывает о смерти своего отца холодно и сухо, но однознач­но заявляет, что она никак его не задела. Если пациент был в хороших отношениях с отцом, любил его, в этих словах не было бы смысла. Но если он уделяет много времени опи­санию глубокой скорби в связи с гибелью своей собаки вскоре после смерти отца, то напрашивается следующая интерпретация: аффект скорби выразился с такой силой благодаря предыдущему событию, где пациент его не чув­ствовал, так как подавлял - из страха, стыда или, возмож­но, из опасения не совладать с собственными эмоциями. Если интерпретация о связи скорби пациента со смертью отца сделана в нужный момент, то пациент сможет, нако­нец, выразить свои чувства, которые до этого момента не находили выхода.

Интерпретацию полезно начинать с косвенных комму­никаций пациента, таких как поведение, речь, установки общего характера. Нецелесообразно, например, говорить пациенту: «Вы, кажется, любите мать больше, чем отца». Предпочтительнее высказывание типа: «У меня такое впе­чатление, что ваше отношение к брату очень похоже на от­ношение вашего отца к вам». Не следует сразу же перехо­дить к обозначению в переживаниях пациента эдиповых чувств. Если интерпретация правильна, то пациент, ско­рее всего, удивится и может, например, сказать: «Да? Я ни­когда об этом не думал», а далее в его ассоциациях эта интерпретация получит свое подтверждение.

По мнению Б. Д. Карвасарского, наиболее существен­ными в психоанализе являются интерпретации переноса. Если они производятся своевременно и правильно, они вы­зывают динамические и структуральные изменения в психическом аппарате пациента, способствуют установлению более адекватного равновесия между «Я» и бессознатель­ным, так как при этом, с одной стороны, затрудняется даль­нейшее подавление инстинктивных импульсов, а с другой стороны, облегчается возвращение в сознание подавленно­го психического содержания[23, с. 55].

Интерпретации в психоанадизе рассматриваются как радикальные, а не симптомо-центрированные, психотера­певтические вмешательства, поскольку предполагается, что они свободны от суггестии, а это и есть, по Фрейду, «чистое золото» психоанализа. В. то же время Леви-Стросс, анализируя роль интерпретации при лечении у шамана и психоаналитика, писал: «В обоих случаях конфликты и со­противления находят разрешение не из-за получения боль­ным действительного или предположительного знания о них, а потому, что это знание приводит к особому опыту, при котором конфликты протекают в условиях, приводя­щих к их разрешению» [23, с. 79].

Следует учитывать и возможные отрицательные послед­ствия применения интерпретации. Чрезмерное фокусирова­ние на этих последствиях в ходе психотерапии может увести пациента от активных действий в реальной жизни. Сущест­венные затруднения могут возникнуть в результате критических интерпретаций, если они используются до установ­ления атмосферы истинного доверия и взаимопонимания ме­жду психотерапевтом и пациентом, а также при отсутствии готовности последнего понять и принять интерпретацию, на­пример, вследствие слабости «Эго», отсутствия необходимых когнитивных ресурсов, поспешности и преждевременности. В процессе психотерапии важно неоднократно повторять не­которые интерпретации аналогичных ситуаций из настоя­щей и прошлой жизни пациента. Это подготавливает его к принятию новых интерпретаций и даже способствует собст­венной интерпретационной работе на пути становления самостоятельности, независимости и способности решать лич­ностные проблемы и преодолевать жизненные трудности.

Процедуры прояснения и интерпретации тесно пере­плетаются. Очень часто прояснение ведет к интерпрета­ции, которая, в свою очередь, приводит к дальнейшему прояснению.

Четвертый шаг (в анализировании): тщательная про­работка. Данный термин относится к комплексу процедур и процессов, имеющих место после инсайта. Это путь от ин-сайта, от возможности аналитика проникнуть во внутрен­нюю жизнь пациента, к пониманию пациентом самого се­бя. Аналитическая работа, открывающая путь от инсайта к изменениям, есть тщательная проработка. Проработка наиболее часто относится к сопротивлениям, которые пре­пятствуют тому, чтобы понимание привело к изменению. Из всех процедур анализа тщательная проработка - самая длительная, иногда она затягивается на полгода и более[23, с. 80].

Следует отметить, замечает Р. Р. Гринсон, что часть ра­боты по тщательной проработке выполняется пациентом вне сеансов. Лишь изредка инсайт приводит к длительным изменениям в поведении очень быстро; это изменение обычно временное, оно остается, как правило, изолирован­ным и неинтегрированным. Требуется длительное время, чтобы преодолеть те значительные силы, которые сопро­тивляются изменению, и создать новые психологические структуры. Связь между печалью и тщательной проработкой, а также важностью вынужденного повторения и ин­стинктом смерти обсуждается в работах 3. Фрейда, О. Феничела, Р. Гринсона[2, с. 44].

Все рассмотренные выше четыре шага необходимы, но некоторые могут быть выполнены пациентом спонтанно, в частности в виде конфронтации или части прояснения[23, с. 45].

Они не обязательно должны следовать друг за другом в том порядке, как были описаны, поскольку каждая процедура может продуцировать сопротивление, которое требу­ется преодолеть прежде всего. Первым шагом может стать интерпретация, способная облегчить прояснение исследуе­мого феномена. Итак, конфронтация, прояснение, интер­претация и тщательная проработка - четыре основные процедуры, выполняемые аналитиком во время анализа.