Правила

Первое: не следует обращать внимание на внешнее содержа­ние сновидения независимо от того, понятно оно больному или же кажется абсурдным, ясным или путаным, так как оно все равно ни в коем случае не соответствует искомому бессознательному.

Второе: сновидения следует разбивать на элементы, каждый из которых исследуется в отдельности. При этом пациен­та просят «объяснять» каждый элемент сновидения пер­выми пришедшими в голову словами, то есть свободно ас­социировать. «Если я прошу кого-то сказать, что ему пришло в голову по поводу определен­ного элемента сновидения, то я требую от него, чтобы он отдался свободной ассоциации, придерживаясь исходного представления». Действительно, получается нечто, подоб­ное «ассоциативному эксперименту», с той лишь разницей; что в сновидении «слово-раздражитель» заменено чем-то, что само исходит из душевной жизни видевшего сон, из не­ известных ему источников, то есть из того, что само может быть «производным от комплексов» [7, с. 158].

Таким образом, задача аналитика в данном случае сво­дится к тому, чтобы при помощи свободного ассоциирова­ния с каждым отдельным элементом сновидения вызвать ряд других - «заменяющих» - представлений, которые дают возможность расшифровать скрытый смысл снови­дений. Вскрывать бессознательное пациента, вызывать «заменяющее» представление каждого элемента сна врач должен, не раздумывая над скрытым их содержанием и над тем, подходят ли они или отклоняются в этом смысле от самого сновидения.

Третье: при анализе сновидений исследователь должен на­браться терпения и подождать, пока «скрытое, исконно бессознательное не возникнет само» [7, с. 175].

При анализе сновидения аналитик наталкивается на сопротивление, особенно когда речь идет о вещах, с точ­ки зрения пациента малозначительных, не относящихся к делу, или о предметах, о коих говорить неприлично. Фрейд считает, что как раз те мысли, которые пациент обычно пытается подавить, оказываются наиболее важ­ными, наиболее значимыми для раскрытия содержания бессознательного. «Мы постоянно наталкиваемся на со­противление, когда хотим от замести­теля, являющегося элементом сновидения, проникнуть в его скрытое, бессознательное. Таким образом, мы можем предположить, что за заместителем скрывается что-то значительное. Иначе к чему все препятствия, стремящие­ся сохранить скрываемое? Если ребенок не хочет открыть руку, чтобы показать, что в ней, значит, там что-то, что ему не разрешается иметь» [7, с. 234].

Из сказанного следует еще одно условие, которое не­пременно следует разъяснить анализируемому: не замал­чивать ни одной из пришедших ему в голову мыслей, даже если они не соответствуют здравому смыслу и его поняти­ям о приличии[7, с. 287].

Ключом к расшифровыванию скрытого смысла сно­видений Фрейд считал символы, по его мнению, глубоко уходящие своими корнями в мифологию, антропологию, языкознание и имеющие свои «устоявшиеся переводы», то есть в какой-то степени, унифицированные и пригод­ные для расшифровки любых сновидений у разных лю­дей. Символика сновидений у Фрейда носит почти все­гда сексуальную окраску. Дома с совершенно гладкими стенами подразумевают мужчин; дома со свисающими вы­ступами и балконами, за которые можно держаться, - женщин. Все длинные и торчащие вверх предметы, та­кие, например, как палки, зонты, шесты, деревья, обозна­чают мужской половой член. «Женские половые орга­ны, изображаются символически при помощи всех предметов, обладающих свойством ограничивать полое пространство, что-то принять в себя, то есть при помощи шахт, щелей, пещер, сосудов и буты­лок, коробок, табакерок, чемоданов, ящиков, карманов и т. д. Судно также относится к их разряду. Многие симво­лы имеют большее отношение к матке, чем к гениталиям женщины, таковы шкафы, печи и, прежде всего, комната. Символика комнаты соприкасается с символикой двери, и ворота становятся символом полового отверстия» [7, с. 275].

Подобная пансексуальная символика сновидений вызвала несогласие и аргументированную критику даже самых близких учеников Фрейда - А. Адлера и К. Юнга. Выраженная пансексуальная интерпретация сновидений, отмечают В. Т. Кондратенко и Д. И. Донской, заслужива­ет критического к себе отношения, но это не снижает роли Фрейда в исследовании механизмов сновидений, а глав­ное — ни в коей мере не умаляет значения разработанно­го им метода анализа сновидений как составной части психоанализа[7, с. 301].