Тема 6. Древний Китай 113

добр, добродетелен, но влияние внешней среды его портит, оно «не-

доброе». «Управлять государством нетрудно, — учил он. — Для этого

нужно не обижать знатные фамилии». Мэн-цзы признавал право на-

рода и чиновников на восстание против недобродетельного правите-

ля. Когда об этом узнали европейские просветители «века разума»,

они были потрясены, однако на самом деле речь шла не о восстании

против существующих принципов, а о защите попранных прав и

привилегий.

Более последовательными в отрицании мишуры власти и богатст-

ва были даосы. «Питаться грубой пищей и пить только воду, спать,

подложив под голову локоть, — радость в этом! А богатство и знат-

ность, добытые бесчестным путем, — для меня это словно парящие

облака».

На IV—III вв. до н. э. приходится оформление школы китайского

легизма, ориентирующей на использование командной силы закона

и жесткое подчинение дисциплине закона (Шан Ян, Хань Фэй-цзы

и др.). Легисты (т. е. законники, от лат. lex — закон) настаивали на

том, чтобы управление опиралось на постоянно действующие зако-

ны, которые правитель хорошо знает, а подчиненные должны их

беспрекословно выполнять. Суд творили администраторы, совмещая

его с административными заботами.

Легисты считали необходимым систематически обновлять чинов-

ничество и назначать на должности за заслуги. Внутри чиновничест-

ва должна существовать жесткая иерархия и действовать единый по-

рядок присвоения рангов знатности, наград и поощрения. Легисты

стали едва ли не первыми провозвестниками позитивистского истол-

кования природы и назначения законов в духе своеобразного древ-

него утилитаризма.

«Закон не должен потворствовать знатным, отвес не должен под-

делываться под кривизну. Там, где действует закон, умный не может

его обойти, храбрый не смеет ему противиться; наказания за про-

ступки не минуют и сановников, награды за добрые дела не обходят

и простолюдинов. Вот почему ничто не сравнится с законом, когда

надо исправить проступки знати и показать преступления простолю-

динов, усмирить мятеж и осудить заблуждение, избавиться от изли-

шеств и устранить нелепость, установить единые правила для всего

народа» {Хань Фэй-цзы) (Из книг мудрецов: Проза Древнего Китая.

М., 1987. С. 237).

Характерно, что китайские легисты в своей полемике с конфуци-

анцами и даосами исходили из постулата о злой, порочной человече-

ской природе, которую не в состоянии исправить образование и

культура. И чиновники должны восприниматься потенциально бес-

честными, поэтому каждого из них следует заставить контролиро-

вать других. Как только законы вводятся в действие, все должны им

подчиняться. По мнению Хань Фэй-цзы, в государстве мудрого пра-

вителя только законы служат учебником жизни. Не существует дру-

114 Часть первая. История права и государства в древности и в средние века

гих книг, сопоставимых с этими целями и достойных их. Вероятно,

эта позиция подсказала первому императору династии Цинь под-

вергнуть сожжению многие книги, в особенности конфуцианские

тексты.

В правление династии Хань конфуцианство вновь возобладало и

затем выработало компромиссный вариант сосуществования с идея-

ми легистов. Самым главным регулятором по-прежнему остается ри-

туал, опирающийся на обычаи и традиции. Приверженность тради-

ции объяснялась тем, что она является хранительницей быта и нра-

вов золотого века. Столь упорное почитание традиции привело к

тому, что в Китае на протяжении 3 тыс. лет можно было встретить в

стихах один и тот же размер, одну и ту же мелодику.

Письменность была известна еще в шаньский период, однако

письмо было не алфавитным, а иероглифическим (рисуночным) и

потому оставалось уделом меньшинства.

Позиция Конфуция в области правил надлежащего общения сво-

дилась к тому, чтобы поменьше изобретать, побольше восстанавли-

вать лучшие нравы прошлого. «Излагаю, но не создаю. С любовью и

верой отношусь к древности». Отсюда его особое доверие к ритуалу,

этикету, церемониям. «Почтительность без ритуала приводит к суете.

Осмотрительность без ритуала превращается в боязнь. Смелость без

ритуала выглядит грубостью». Ритуалу подвержены не только люди,

проживающие в семье и государстве, но и природа. Ему подчинены

времена года, а также расцвет и увядание в растительном мире.

Конфуцианство со временем стало выполнять роль светской ре-

лигии, т. е. официальной государственной доктрины морали и нрав-

ственности. Сам Конфуций однажды заметит: «Богов я почитаю, но

держусь от них подальше». Влияние нравственной и политической

философии Конфуция сохраняется на всем протяжении средневеко-

вой и новой истории, включая ее новейший период.

Полемизируя с Конфуцием, Шан Ян, основатель школы леги-

стов, писал: «Имеется не один способ управления миром, и нет не-

обходимости в подражании древности... Средства, которыми прави-

тель вдохновляет народ, — это учреждения и должностные ранги;

средства, с помощью которых страну можно сделать процветаю-

щей, — это сельское хозяйство и война». Учение легистов содейство-

вало централизации власти и управления. Еще во времена «борю-

щихся царств» Шан Ян в ходе первого тура своих реформ (356 г. до

н. э.) строго регламентировал общинное землепользование и ввел

круговую поруку в отношении государственных повинностей. Он

возвысил также престиж военного ремесла, и отныне все, кто не

имел воинских заслуг, пребывали под угрозой исключения из числа

знати. В ходе второго тура реформ (350 г. до н. э.) была создана но-

вая административно-территориальная структура с делением уездов

на пятидворья и десятидворья, связанные все той же круговой пору-

кой. Эти реформы проложили путь для создания первой древнеки-