Тема 31. Либерально-демократические страны 635

вступления в силу, либо после — в зависимости от того, как это пре-

дусмотрено в уполномочивающем статуте.

В Палате общин существует специальный комитет по делегиро-

ванному законодательству, проверяющий те билли, которые были

внесены в Палату общин.

Согласно Конституции Франции акты парламента принимаются

по строго определенному и сравнительно небольшому кругу вопро-

сов (структура и принципы деятельности государственного аппарата,

права и свободы граждан, налоги, основные принципы гражданско-

го, карательного и трудового права). Правительство по этим вопро-

сам тоже может издавать нормативные акты, имеющие силу закона

(ордонансы), но только с разрешения парламента. Все остальные во-

просы должны решаться в административном порядке в пределах

полномочий так называемой регламентарноп власти правительства —

путем издания декретов.

Кроме того, в обстановке растущей бюрократизации и централи-

зации власти и управления происходит снижение роли законодатель-

ных учреждений и усиление правительственной власти. В США за

период с начала XIX в. число федеральных служащих возросло в ты-

сячу раз, что никак не сопоставимо ни с ростом населения, ни с уве-

личением территории государства. Другой пример. По Закону 1946 г.

в Конгрессе было упразднено 47 постоянных комиссий и оставлено

34 (19 комиссий в Палате представителей и 15 в Сенате), причем бы-

ло запрещено впредь создавать новые. Однако законодатели приду-

мали обходной маневр с созданием подкомиссий, которых в 1974 г.

насчитывалось 147 (из них 133 в Патате представителей и 14 в Сена-

те). Весьма красноречивы также показатели роста численности вспо-

могательного персонала конгрессменов. Так, сенатор от Северной

Каролины Сэм Эрвин имел в своем распоряжении около 70 сотруд-

ников, включая личного секретаря и еще 18 помощников.

В 1945 г. конгрессмены располагали 4,5 тыс. сотрудников, на ко-

торых расходовалось 42 млн долл., а в 1974 г. уже 16 тыс. сотрудни-

ков, которым выплачивалось 328 млн долл. Определенную лепту в

снижение авторитетности законодательных учреждений вносят лоб-

бисты, заинтересованные в проталкивании тех или иных законопро-

ектов. Теоретически их деятельность подлежит регистрации, но ре-

гистрация эта происходит не чаще, чем протоколирование в мили-

ции болельщиков футбола с принесенными тайком спиртными

напитками. Обобщая все это, член Палаты представителей Ллойд

Мидс заметил в августе 1974 г.: «Члены Конгресса в глазах народа

по-прежнему чуть лучше мерзавцев» (цит. по: Гвирцман М. Раздув-

шийся конгресс // Нью-Йорк Тайме Мэгэзин. 1974. 10 нояб.).

Подобные тенденции породили нарастание негативного и недо-

верчивого отношения к Конгрессу и к административным учрежде-

ниям в обществе и государстве. Так, за три десятилетия конца XX в.

доверие к Конгрессу упало (в 1994 г.) до 8%, к исполнительной вла-

636 Часть вторая. Современная история

сти — до 12% и к ведущим компаниям — до 13% (в 1966 г., соответ-

ственно, 42, 41 и 55% населения доверяли этим институтам). (По

данным Р. Сэмуэльсона, автора книги «Хорошая жизнь и недоволь-

ные ею», 1995. См.: Ныосуик. 1996. 8 янв. С. 16.)

Восприятие перемен в социально-правовом назначении парла-

ментских и иных конституционных институтов нередко становится

весьма отличным от восприятия их в начале нового времени. Право

хранения и ношения оружия, провозглашенное в первых 10 поправ-

ках к американской конституции, обросло в конце текущего столе-

тия многими уточняющими и ограничительными инструкциями и

законами на уровне штатов. Кроме того, имеются констатации исто-

риков, которые полагают, что эта гражданская привилегия в сочета-

нии с традиционным американским духом индивидуализма в значи-

тельной мере способствовала превращению американского общества

в общество насилия на почве захвата или защиты собственности.

В настоящее время уровень преступности, связанной с насилием, в

таких высокоразвитых в промышленном отношении странах, как

Англия, Канада или Япония, более низкий (в кратном отношении),

чем в США.

Не менее красноречивы сопоставления в области организации и

деятельности конституционных учреждений. Так, например, парла-

ментские учреждения Англии в конце прошлого века воспринима-

лись как воплощение суверенной власти народа, а в конце XX в. не-

которые историки уже характеризуют их как воплощение выборной

диктатуры. Так, для А. Дайси, автора «Правовых основ конституции»

(1885), суверенитет является «существенным достоянием народа, и

задачей представительного правления является согласование жела-

ний суверена и желаний носителя суверенных полномочий», кото-

рым Дайси, выражая общепринятые взгляды, считает Палату общин.

В 1976 г. другой английский правовед лорд Хэлшем в лекции под

названием «Выборная диктатура» утверждал, что суверенитет Палаты

общин во все возрастающей мере становится «суверенитетом прави-

тельства, которое в дополнение к своему контролю над Парламен-

том контролирует также партийных кнутов (организаторов), партий-

ную машину и гражданскую службу». Это обстоятельство, по мне-

нию Хэлшема, дает основание считать, что так называемая выборная

диктатура (диктатура избирателей) на самом деле представляет собой

лишь компонент более сложной структуры, в которой один компо-

нент является преобладающим и задает тон всему функционирую-

щему механизму. Короче говоря, правительство контролирует парла-

мент, но отнюдь не парламент контролирует правительство. Таков

один из вариантов обсуждения меняющейся роли парламента и но-

визны взаимоотношений между электоратом, политической партией

и парламентом в Англии.

Некоторые историки либерально-демократической традиции пы-

таются сопоставить современный опыт с предшествующими истори-