Тема 2. У истоков права и государства 47

Существенна в таких взаимоотношениях действенность (действи-

тельность) права, правовых установлений и требований. И дело не

сводится только к тому, что некто из власть имеющих в определен-

ное время и в определенном месте устанавливает норму закона. Бо-

лее существенной является норма, которую Г. Кельзен назвал «мол-

чаливой». В данном случае имеется в виду согласие, которое дается

согражданами на то, что, собственно, должно исполняться (законы,

10 заповедей, запов;еди Христа о любви к ближнему и к врагам сво-

им и т. д.). Эту норму Кельзен отнес к разряду высших и назвал ее

«основной» как общий источник действенности и действительности

всех норм, принадлежащих к одному порядку, их общего основания

действительности (Чистое учение о праве Ганса Кельзена: Сб. пере-

водов. Вып. 2. М., 1988. С. 67-70, 102).

Еще одной разновидностью новых истолкований ранних этапов

социальной и политической истории можно считать критику евро-

поцентризма в истории права и государственности. Имеется в виду

традиция, утверждающая, что все великие европейские монархии яв-

ляются наследницами городов-республик Греции и Рима. Именно

эта традиция впервые в лице Аристотеля противопоставила западные

режимы восточным, как демократические и либеральные — деспоти-

ческим. Однако современные исторические исследования демонст-

рируют, что и восточные государства имеют в ряде случаев договор-

ный и автономно-обособленный характер, даже пребывая в рамках

больших империй. Полисное общество по сути дела существовало

задолго до Греции и создало традиции, из которых мог развиваться и

сам классический полис. Что касается средневековых европейских

государств, то социальное и правовое общение здесь в значительно

меньшей степени было продуктом античной договорной традиции,

чем местного обычного права, основанного на иммунитетных при-

вилегиях, полученных от королевской власти.

Традиция возводить начало свободы и равноправия только к тор-

говой по происхождению практике греческих городов стала сегодня

оспариваемой, поскольку аналогичная практика и аналогичное нача-

ло обнаруживаются в опыте древних городов-государств Месопота-

мии. Наследие последних четко прослеживается в исламских и ле-

вантийских обществах и лишь изредка в европейских юридических

традициях (например, в римском праве, выросшем в земледельче-

ском обществе).

Само слово «свобода» впервые зафиксировано, по свидетельству

С. Крамера, автора книги «История начинается в Шумере», в городе

Лагаш в 3-м тысячелетии до н. э. Именно сравнительное изучение

общественных и правовых институтов нескольких исторических ре-

гионов позволяет выйти за рамки региональных и локальных циви-

лизаций и культур «во имя больших синтезов», если употребить для

такого случая выражение исследователя политической истории на-

родов мира Г. Моска. В результате цивилизационные культуры и от-

48 Часть первая. История права и государства в древности и в средние века

дельные учреждения будут рассматриваться не как случайные соче-

тания учреждений, правил, технических достижений и результатов

усилий творческого меньшинства, а как весьма устойчивые способы

социальной организации и правового общения, которые появляются

в определенный исторический момент — с ростом городов, появле-

нием письменности и новыми трансформациями в организации

средств и орудий производства и т. д.

В ходе становления и оформления пауки всеобщей истории в

прошлом веке ее создатели видели одну из главных ее задач в содей-

ствии более основательному пониманию существующих обществен-

ных учреждений и отношений, прежде всего семейных, общинных и

государственно-властных. Для этого и пришлось заново изучать про-

исхождение и обстоятельства перемен тех правовых и политических

учреждений, которые составляли и продолжают составлять структур-

ные элементы общества и цивилизационной культуры. Самым оче-

видным и бесспорным примером такой многовековой культуры дол-

гое время считалась европейская цивилизация и культура. Однако

богатство и многосторонность влияний древних цивилизаций так

называемого Востока — египетской, месопотамской — на европей-

скую склоняло многих исследователей к рассмотрению историческо-

го опыта человека в более широких географических и цивилизацп-

онных характеристиках и в границах всего обитаемого мира.

Большую помощь в воссоздании средствами науки картины учре-

ждений и нравов первобытной и последующих эпох в прошлом веке

оказывали достижения исторической и юридической этнографии, а

также данные археологии, языкознания; можно добавить еще и сме-

ло заявившую о себе на рубеже веков генетическую (историческую)

социологию, вобравшую основные результаты перечисленных выше

социальных наук. Основательность выводов и обобщений юридико-

этнографических исследований Г. Спенсера, Р. Маурера, М. Кова-

левского, А. Поста оказалась настолько впечатляющей, что была по-

ставлена задача «уяснения высших законов и условий для всей про-

шедшей и для всей настоящей жизни целого человечества» (Стоя-

нов А. Н. Исторические аналогии и точки соприкосновения новых

законодательств с древним миром. С. 2).

Изучая быт и нравы горцев Кавказа в конце XIX столетия,

М. Ковалевский обратил внимание на родственность их правовых

обычаев и начальных политических форм с другими весьма отдален-

ными народами. Так, например, сваны жили в то время родами и

нераздельными семьями в так называемой Вольной Сванетии под

началом избираемых старейшин. В другой части населенной свана-

ми территории, именуемой Княжеской Сванетией, они пребывали

еще под началом князя. Главный доход князя составляли штрафы с

преступников (за убийство — 300 руб., за воровство — 200 и за ране-

ние — 100 руб.), а также приношения с поминок, с празднеств и уго-

щения крестьян.