§1 Теория ментальности

Основой менталитета являются, как известно, символические формы, которые, пре­жде всего, выражены в языке. Кареев считал язык важ­ной и устойчивой системой, от­личной от других культурных форм: «Лингвистическая среда, окружающая человека, представляет из себя нечто иное, чем среда социальная; или по­литический строй, на­пример, не есть то же самое, что экономические отно­ше­ния» (Ка­реев Н.И. Сущность исторического процесса и роль личности в истории. СПб., 1914. С.475). Но структуро­образующий характер языка он не гипертрофировал, как это делают многие лингвисты и философы современности, для него: «Язык есть лишь система средств психического взаимодействия между членами обще­ства. Это, так сказать, формальный элемент куль­туры, поскольку употребление людьми того или другого языка само по себе не характеризует еще той над-органической среды, которою обусловливается их существование» (Кареев Н.И. Основные вопросы философии истории. 3-е сокр. изд. СПб., 1897. С.263). Главное для него не то, как выражает язык, а что он выражает.

Как историк он немного уделял внимания естественнонаучному знанию, вопросам тех­ники. Что во многом связано с его интересом к ментальной и социальной сфере куль­туры и недостаточным вниманием к экономической стороне культуры. Это невнимание – есть самый важный пробел в творчестве Н. Кареева. Например, как он относился к технике: «Техника имеет, конечно, реальное значение, но она относится к области взаимодейст­вия между человеком и природою, а не между личностью и над-органиче­ской средою, и зависит от неорганической среды, в которую человек поставлен, от при­рожденных ему свойств (ловкости в труде) и от развития его знаний, которые всецело зависит от культурных условий» (Кареев Н.И. Основные вопросы фи­лософии истории. 3-е сокр. изд. СПб., 1897. С.263)

1. Философия

Отношение к философии, в отличие от П.Л. Лаврова, довольно критическое. Он скло­няется к мнению, что наиболее полноценным знанием является, если не социоло­гия (мнение, типичное для позитивистов того времени), то история. Понимает он фило­со­фию по-позитивистски, - как промежуточное между религией и знанием, но это раз­де­ление он берет не в исторической перспективе, как у Конта, а структурно. Та­кую же схему примет потом М. Шелер (1874-1928) для своей концепции ментальных форм. Как известно М. Шелер переосмыслил закон трех стадий Конта, выявив три формы знания, со­существующие в каждой форме ментальности: это религиозное знание; ме­тафизическое знание; и техническое знание, позволяющее человеку использовать при­роду и господствовать над ней.

Кареев, старший современник этого философа, выражает эту мысль более толково и с пониманием сути дела. Вот что пишет Н. Кареев: «..всю философию в её вековом раз­витии мы можем рассматривать как твор­чество, колеблю­щееся между двумя полюсами – полюсом веры и полюсом знания, от­куда эти два противопо­ложные вида философии - философия религиозная и философия научная с целым рядом пере­ходных ступеней, средний момент между которыми за­ни­мает метафизика, никогда не бывшая в состоянии дать ни веры жаждущей душе, ни знания любознательному уму. Во всякой, однако, философии полнота, стройность и целостность ми­росозерцания ради удовлетворения субъективных стремлений духа стояли всегда на первом плане, и ни в чем до такой степени не сходились между собою религиозная, метафизическая и науч­ная философия, как именно в творчестве идеалов. Действительность – область науки, только философия творит то, что мы называем идеалами» (Кареев Н.И. Философия, ис­тория и теория прогресса \\ Собрание сочинений Т.1. История с философской точки зре­ния. Спб.,1911. С.85 - 86)

Он подчеркивал личностный характер философствования: «Я до такой степени втор­гается в философствование, что каждый сколько-нибудь само­стоятельный мыслитель не столько ведет далее логическую мысль своих учителей, не столько дает дальнейшее развитие их идеям, * сколько проявляет свою оригинальность. Нередко ло­гически ус­военные принципы составляют такую противоположность со всеми инстинктами фило­софа, что он становится в противоречии с самим собою и так или иначе одной рукой стремится спасти то, что разрушил другой рукой» (Кареев Н.И. Ос­новные вопросы фи­лософии истории. Т.1. М.,1883. С.309-310).

«Вся история метафизики показывает, что чем более философ стремился выйти из ра­мок человеческой природы вообще, тем более замыкался в рамках именно собственной индивидуальности, и чем более думал проникнуть в сокровенную сущность вещей, тем только на самом деле больше вносил своих личных идей в понимание мира: вот почему всякая метафизическая система носит на себе печать личного гения своего творца, и вот почему одна система так непохожа на другую. В метафизическом творчестве все субъективно: вместо явлений объективного мира, исследуются субъективные идеи, не как обозначение предметов, их признаков, классов, взаимных отношений и т.п., а как самостоятельные реальности: вместо отношений между явлениями, данных или воз­можных в опыте, исследуются отношения между идеями, как они должны группиро­ваться с известной точки зрения, чисто субъективной.

Метафизиков можно назвать поэтами, попавшими не на свое место, и нужно прибавить, что это большей частью очень плохие поэты. В великом художественном произведении отражается объективный мир: если не было таких лиц, отношений, собы­тий, предметов, о каких говорит поэт, они возможны в данное время и в данном месте, и все рассказанное имеет поэтому внутреннюю правду; настоящий метафизик хочет именно создать нечто, ни на что в объективном мире непохожее, отрешенное от всякой феноменальности, и возможною истинность его системы можно признать, только до известной степени себя обезличивши, чтобы видеть вещи с чужой точки зрения, чу­жими глазами. Великий поэт с лирике передает внутренние движения своей души, при­глашая нас разделить свое настроение, и ищет в объективном мире картин, то соответствующих его настроению, то находящихся с последним в противоречии; мета­физик молчит о своем настроении, но развивает его по всей своей системе, ища вне себя не символов своего настроения, но само это настроение. Живые поэтические об­разы обезличиваются в метафизике в простые аллегории, абстрактные идеи науки по­лучают некоторое подобие каких-то бестелесных существ. Метафизика действует на воображение, как и поэзия, но слишком, если можно так выразиться сухо; она действует на мышление, как * и наука, но слишком насилуя своими условными понятиями. В этой полинялой поэзии, облекающейся в формы науки, перед умствен­ным взором нашим возникает странный мир, населенный незаконнорожденными детьми фантазии и абстракции, мир логических образов и поэтических формул, мир объективированных идей и наукообразных романов» (Кареев Н.И. Основные во­просы философии истории. 3-е сокр. изд. СПб., 1897. С.116-117)

«Личные свойства философа играют громадную роль в характерных чертах содержания его системы. Ища метафизической сущности мира, абсолютной ценности человеческой жизни, философ находит то, что подсказало ему вдохновенье; он объективирует вне себя продукты своего субъективного творчества и свое отношение к миру выдает за его действительную цену» (Кареев Н.И. Основные во­просы философии истории. 3-е сокр. изд. СПб., 1897. С.119)

Все это верно, ибо философия есть «фонтан» инноваций, которые потом выбираются культурой для мо­дернизации своих форм в ка­честве образца.

Он также отрицал за философией научный характер, для него философия род наукообразной поэзии: «Метафизика всегда была и будет поэзией sui generis, в которой воображению и настроению духа приходится постоянно приходится вытеснять элементы положитель­ного знания и логику. Пусть философия будет спекуляцией, но пусть философы помнят, что они дают поэзию, а не истину…» (Кареев Н.И. Основные вопросы философии истории. Т. 1. М.1883. С.315)

«Рядом с научными понятиями ум наш творит идеи, как некоторые общие представ­ле­ния, образованные совсем иным путем, чем научные представления и понятия; по­следним соответствуют действительные предметы или их классы, тогда как в идеях и идеалах нам дается некоторое содержание, которому в действительности ничто не со­ответствует, т.е. это – представления и понятия не о существующем, а о возможном или должном, каковы все принципы, которые мы кладем в основу вещей, или идеалы, как разумные их типы. Далее, творческий синтез построяет знание в систему и за пределами того, на что нас уполномачивает опыт и наблюдения, выбирая для этого по­строения ту или другую форму из нескольких, допускаемых данным содержанием. На­конец, мы обобщаем наше знание и с помощью таких гипотез, научная проверка кото­рых немыслима. Во всех этих случаях мы имеем дело с творчеством вненаучным, хотя, и ставящим себе те же цели, что и наука, т.е. познанием» (Кареев Н.И. Собрание сочи­нений. Т.1. История с философской точки зрения. СПб.1911. С.41). Вот эта сфера по­знавательной деятельности – есть сфера философии.

2. БЕССОЗНАТЕЛЬНАЯ ФИЛОСОФИЯ

Прекрасно его высказывание о «бессознательной» философии, или «духе» народа. Дей­стви­тельно, кроме разнообразных философских систем, существует в том или ином ис­торическом периоде более важная и существенная для культуры вещь – это общий стиль жизни, общие убеждения и верования, которыми руководствуются люди в своем поведении. В французской исторической школе «Анналы» это нашло выражение в по­нятии - «менталитет». Вот что он пишет по этому поводу: «Если мы будем рассматри­вать принципиальную сторону явлений культурного и социального содержания у ка­кого- нибудь народа в ту или другую эпоху его ис­торического бытия, то полу­чим право говорить о некоторой бессознательной философии обще­ства, к которой можно све­сти эти явления. Дело в том, что в силу взаимодействия, происходя­щего между членами обще­ства, в нем вырабатываются некоторые распространенные мировоззрения, некоторые господствующие идеи, некоторые общепринятые и защищаемые нормы вза­имных отношений между людьми, их поведения, соединения в группы и пр. и пр.. Со­вокупность этих идей и норм проявляется так или иначе во всех элементах культуры и в со­циальных формах, в деятельно­стях членов общества и в крупных исторических те­чениях. Она не имеет одного систематического выражения, но наблюдается в разных фактах культурной и социальной жизни, составляя то, что называется духом времени или бессознательной философией общества: часто эти общераспространенные мировоззрения, господствующие идеи, общепринятые и защищаемые нормы ясно не формулированы, не приведены в стройную систему, не объединены в каком-нибудь общем начале, и это, именно, большей частью так и бывает, но даже ясно не формули­рованные, разрозненные и необъединенные, они проявляются решительно во всем: с разных сторон эти принципы, которыми живет общество, мы наблюдаем, и в религиозных верованиях, и в философии, и в науке, и в литературе, и в политических учреждениях, и в праве, и в экономическом строе» (Кареев Н.И. Собрание сочинений. Т.1. История с философской точки зрения. СПб.,1911. С.108-109)

3. ТИПОЛОГИЯ ФИЛОСОФИИ

Он рассматривает типы философии: идеализм и реализм. Производит подразделение их на шесть типов. Идеализм бывает в следующих шести видах: метафизика, идеология, идеализация, субъективизм, абстракция, идеализм в собственном смысле. Этот «собственно» идеализм: «…идеализм в собственном смысле, или деонтология, т.е. зна­ние должного, как синтетическое творчество идеалов, противоположное аналитиче­ском изучению действительности» (Кареев Н.И. Собрание сочинений. Т.1. История с философской точки зрения. СПб.1911. С.45).

«Реализм также можно толковать в шести смыслах. Под ним разумеется: или 1)знание феноменального, исключающее метафизику, или 2) эмпирическое построение, устраняющее идеологию, или 3) реализм в собственном смысле, враждебный идеализации действительности. Во всех этих смыслах, именно, нужно быть реалистом. Но если реализм 4) проповедует крайний объективизм, не допускающий субъективного отношения к нравственным и общественным явлениям, 5) требует не выходить из области эмпирически-конкретного в область отвлеченных идей и 6) огра­ничивать задачу наук гуманитарных и социальных одним анализом реального, запрещая им творить идеалы должного и с точки зрения последних оценивать действительность, то реализм получает уже иной смысл.. (Кареев Н.И. Собрание сочинений. Т.1. История с философской точки зрения. СПб.1911. С.46-47)