24 Ноября отряды Чаплица и Орурка заняли назначенные им позиции. Таким образом, армия Чичагова заняла для обороны течение Березины на пространстве между Веселовым и Нижним Березино.

При общей длине оборонительной линии около 80верст (данные из военно-исторического исследования В. Харкевича). В самый день получения известия о переправе противника где-либо на пространстве между Борисовом и Веселовым, или Борисовом и Новоселками вся армия могла быть сосредоточена к угрожаещему пункту. Значительно менее благоприятными представлялись условия в случае, если бы противник искал переправы где-то в окрестностях Нижнего Березино. Тогда только в конце второго дня по получении известия о переправе могли прибыть к угрожающему пункту главные силы, и лишь на третий день могла сосредоточиться туда вся армия Чичагова.

Шарль Удино, по овладении Борисовом, немедленно приступил к рекогносцировке с целью приискания наиболее удобного пункта для переправы через реку. Рекогносцировки и расспросы местных жителей указали на существование на Березине трех бродов выше Борисова – у Стахова, Студенки и Веселов, и одного брода ниже Борисова возле Ухолоды. Оценивая условия переправы у четырех бродов, Удино не мог не отдать предпочтения переправе у Студенки. Сравнительно с Ухолодой и Стаховым, пункт этот значительно больше удален от Борисова и это давало надежду встретить меньшее противодействие переправе со стороны противника. Окрестности Веселова представляли же больше сложностей для наведения мостов. Кроме того, по счастливой случайности брод под Студенкой уже был опробован французами. Случилось это так. Кавалерийская бригада Корбино, сражавшаяся под Полоцком, двинулась на соединение с корпусом Удино через Плещеницы, Зембин к Борисову. Прибыв к Студенке, он получил сообщение, что Чичагов на Березине, и, избегая встречи с ним, воспользовался указанным местным жителем бродом против этой деревни для перехода на левый берег Березины. Брод находился в небольшом удалении от большой дороги на Зембин, и глубина его не превосходила 3,5 футов.

Итак. Удино отдает предпочтение броду в Студенке.

Он отдает распоряжения о ложной демонстрации движения войск в районе Ухолоды, а к Студенке отправляет своего начальника артиллерии, генерала Обри, возложив на него подготовительные работы по устройству переправы. По прибытии в Студенку, Обри внимательно осматривает местность. Ширина самой реки не превосходила 10 саженей, но покрытые водой болотистые берега увеличивали эту ширину до 30 – 35 саженей. Сажень = 3 аршинам = 7футам = 2,1336 м.

Фут = 12 дюймам = 0,3048 м. Глубина брода, по словам крестьян, вследствие прибыли воды, возросла. Подступы к реке на левом берегу не представляли затруднения, но на правом берегу простиралось болото, доступное лишь во время сильных морозов и через которое была гать. Французы не решились произвести предварительные замеры, чтобы не привлекать внимания к действительному пункту переправы. На правом берегу стоял казачий пикет, наблюдавший за бродом, лежавшая на возвышенности деревня Брыли была занята пехотой и кавалерией, а на окраине деревни видны были орудия.

Наполеон узнал о существовании брода у Студенки из доклада Корбино, прибывшего с этой целью 23 ноября в главную квартиру французской армии в Бобр. Наполеон отправил его обратно к Удино с приказанием немедленно приступить к работам по устройству мостов у Студенки, вместо намеченного ранее пункта у Веселово. И в то же время для отвлечения внимания Чичагова в противоположную сторону производить усиленные демонстрации ниже Борисова. Для придания этим демонстрациям большего правдоподобия, Удино распустил в войсках слух, что переправа будет проходить ниже по Березине с тем, чтобы притянуть туда толпы безоружных. Для быстрой постройки мостов Наполеон предоставил в его распоряжение всех понтонеров и саперов. 24 ноября с рассветом выступили из Бобра генералы Эбле и Шаслу в Борисов с еще сохранившейся частью понтонных экипажей, уничтоженных в Орше.

Только два перехода отделяли армию от Березины.

С целью замедлить преследование передовых войск Кутузова и удержать их в возможно большем удалении от переправы, Наполеон послал приказание Даву и Мюрату, составлявшим арьергард, отступать медленно, а для поддержания их оставил у Бобра Нея, подчинив ему войска Зайончика и польский отряд, прибывший из Могилева. Из Бобра Наполеон послал Виктору приказание занять и прикрыть дорогу из Лепеля в Борисов. Наполеон рассчитывал, что Виктор уже к полудню 25 ноября займет Кострицу, что переправа начнется в ночь с 25 на 26 ноября, для этой цели в районе переправы он думал сосредоточить корпуса Удино, Виктора и гвардию. Арьергард Даву должен был удерживаться между Крупками и Начей до тех пор, пока пройдет переправа. Однако Виктор продолжал отступление на Лошницу. Получив донесение Наполеона, он был на марше и не смог изменить направление, сообщив об этом Наполеону. Тот был этим очень недоволен. Французская армия переживала кризис и положение ее, бывшее до сих пор опасным, сделалось почти гибельным. Пункт переправы со стороны Витгенштейна (с уходом со стороны Лепеля Виктора) был совершенно обнажен. Простой расчет расстояний и времени указывал на возможность появления Витгештейна у Студенки при самом начале переправы.

Почему П.Х. Витгенштейн упустил этот момент? Это вопрос и по сей день. Позже в свое оправдание он говорил о плохом состоянии дорог из Кострицы на Веселово и Студенку. Но дороги эти были не хуже других.

С наступлением сумерек 25 ноября Наполеон прибыл со старой гвардией в Борисов. Проехав город, он остановился у разрушенного моста и внимательно осмотрел русскую позицию на правом берегу реки. Затем, зайдя в ближайший дом, он несколько часов провел в размышлении над развернутой картой и уже поздно вечером направился на мызу Старый Борисов. Этот дом, где одну ночь провел Наполеон, когда-то был в имении Радзивилов, затем земли эти отошли Николаю Николаевичу Романову, вот сюда и прибыл император.

В это время корпус Виктора уже стягивался к Студенке. Накануне там уже начались работы по подготовке материала для постройки мостов. Деревня была занята кавалерией Корбино.

С целью ввести в заблуждение Чичагова в одно время с занятием Студенки вниз по реке к Ухолоде был отправлен батальон пехоты, увлекший за собой толпы безоружных, которые с русского берега могли быть приняты за регулярные войсковые колонны. Была употреблена и следующая уловка. Начальник штаба Удино – Лорансэ потребовал к себе несколько евреев, знакомых с местностью и подробно расспрашивал их как о броде в Ухолоде, так и о путях, ведущих оттуда к Минску. Затем, сделав вид, что он вполне доволен сведениями, Лорансэ оставил часть евреев как проводников, а остальных отпустил, взяв с них обещание, что они соберут сведения о русских войсках и доставят их к Ухолоде.

25 ноября рано утром в Борисов прибыли генералы Эбле и Шаслу и после нескольких часов отдыха с большей частью понтонеров и саперов отправились прямо в Студенку. Остальные понтонеры и саперы были оставлены для демонстрации переправы у Борисова и Ухолоды.

Итак, Наполеон сделал выбор – переправляться в Студенке, отдал приказание проводить подготовительные работы там, сделал все, чтобы ввести в заблуждение русское командование и сам с гвардией под покровом темноты выехал из Борисова к Старо-Борисову. По следам Наполеона отправимся и мы.

Северная окраина города, Зембинский поворот, памятник в честь курсантов танкового училища, которые в 1941 году под командованием корпусного комиссара Сусайкова защищали подступы к Борисову. Памятник при повороте справа, а слева – санаторий «Березина», сразу за ним во рву памятник расстрелянным во время немецко-фашистской оккупации гражданам еврейской национальности.

Райбольница. Здесь начинается территория борисовского района, мы едем к деревне Староборисов, раньше здесь был совхоз «Старо-Борисов», а сейчас МОУСП (унитарное сельскохозяйственное предприятие Минской области) «Старо-Борисов».

Места очень живописные. Обратите внимание на реку Березину, она слева, обратите внимание на сосновые леса справа. Именно здесь когда-то первоначально в начале ХII века и поселились люди, это подтвердили изыскания Академии Наук. Археологи нашли подтверждение тому, что именно здесь и был основан город Борисов. Долгое время земли эти принадлежали польским магнатам, а после присоединения этих земель России здесь было имение Николая Николаевича Романова. Вот сюда-то и прибыл Наполеон поздно вечером 25 ноября из Борисова по направлению к Студенке. На ночлег он расположился в усадьбе барона Корсака, управляющего борисовскими имениями магната Радзивилла. Старожилы Борисова помнят вместительный деревянный дом, за которым утвердилось прозвание «домик Наполеона». Этот дом упоминает А.А. Громыко в книге «Памятное», он жил в этом доме, когда учился в сельскохозяйственном техникуме в Борисове. В 1941 году в этом доме побывал Гитлер. В 1944 году дом был сожжен отступавшими гитлеровцами. Фундамент этого дома и подвал находятся ныне на территории школы – интерната в Старо-Борисове для больных детей, склонных к легочным заболеваниям (туберкулезом).

Здесь Наполеон провел тревожную ночь перед переправой. Спать он не ложился. Часто выходил из дома, вглядывался в красные огоньки в стане русских за широкой поймой Березины. Пламя костров его успокаивало: значит русские продолжают стоять на месте, значит, не подозревают о приготовлениях к переправе в Студенке, не замечают концентрации в ней неприятельских войск. Огни горели до утра. На следующее утро, едва рассвело, Наполеон поспешил к Студенке, куда всю ночь и следующий день подходила его армия из Борисова.

А что же в это время предпринимал Чичагов Павел Васильевич?

В это время Чичагов сделал распоряжения, значительно ослабившие позиции русских войск в верхнем течении Березины, т.е. там, куда направился Наполеон.

24 ноября отряды Чаплица и Орурка заняли свои места. Со своего берега они видели усиление французских войск в самом Борисове и движение колонн вверх и вниз по реке, но нигде не было обнаружено приготовлений к переправе.

В ночь с 24 на 25 ноября Чичагов получил уведомление от Витгенштейна об очищении Виктором Череи, сообщая, что он выступил для преследования французского корпуса, начавшего отступление на Бобр.

Витгенштейн высказал предположение, что французская армия повернула к Бобруйску. Это было свидетельством того, что Наполеон будет переправляться южнее Борисова. Дополнили это предположение донесения коменданта Минска о появлении передовых отрядов Шварценберга в Несвиже и Новом Свержене.

Существует такая версия об участии борисовских евреев в деле спасения Наполеона. Рассказывают, что когда русские, оставив Борисов, перешли на правый берег Березины, Чичагов расположился на ночлег в одном из домов в деревне Дымки. Ночью его разбудил адъютант в связи с чрезвычайной важности обстоятельствами.

Караульные задержали около полуночи трех евреев, переправившихся на лодке в д. Дымки и утверждавших, что знают некую тайну, за которую их самый старший генерал хорошо наградит. Эти трое были доставлены к еще сонному, раздраженному Чичагову. Евреи, опережая друг друга, сообщили, что французы намерены форсировать Березину ниже по ее течению в районе деревни Ухолоды. Эта информация подтверждала уже имевшуюся информацию о том, что часть французских войск ушла из Борисова в сторону Ухолоды еще вечером.

Адмирал ничего не предпринял тогда только потому, что не имел возможности как-то согласовать свои действия о перемещении войск в район Ухолоды с главнокомандующим русской армии Кутузовым, но в свете этой новой информации необходимость согласования своих действий с Кутузовым отпала сама по себе. Чичагов решил действовать сам по себе, исходя из обстоятельств. Он дал евреям денег за информацию и этой же ночью, подняв корпус по тревоге, увел его в сторону Забашевичей. Что же касается борисовских евреев, то их на всякий случай оставили в деревне Дымки под охраной. Когда Чичагов понял, что французы его обманули, он 27 ноября 1812 года по возвращении в Дымки публично повесил несчастных подданных российской империи, желавших оказать услугу своему Отечеству, но так и не понявших за что их казнят. [Так изложен этот материал у В. Верещагина. Информацию об этом также можно прочитать у А.Б. Розенблюма «Следы в траве забвения»].

Как бы там ни было, но факт остается фактом.

Вопреки мнению начальника штаба генерала Сабанеева и других генералов, советовавших выждать до выяснения обстановки, Чичагов решился немедленно перенести центр тяжести обороны к югу, передвинуть туда свои силы и усилить наблюдение за нижним участком реки, т.е. он сделал то, что и нужно было Наполеону, вольно или невольно, но это произошло.

Граф Орурк, оставив на месте посты, выставленные на реке у Горы и Юшкевичей, двинулся к Нижнему Березино, сделав свыше 50-верстный переход по зимней дороге, двигаясь ночью и к рассвету 26 ноября занял Нижнее Березино, где предполагалась переправа Наполеона.

У тет-де-пона был оставлен корпус графа Ланжерона в числе 4 – 5 тысяч человек. Сам Чичагов со стратегическим резервом в 14 – 16 тысяч человек выступил из-под Борисова после полудня и уже вечером 25 ноября прибыл в Забашевичи (тогда это было в 23 километрах южнее Борисова). Создалась необычайно странная ситуация. В то время, когда Наполеон устремился на север, к Студенке, Чичагов пошел на юг. Вечером того же дня Наполеон расположился в Старо-Борисове, а Чичагов со штабом в Забашевичах.

Чаплицу было послано приказание оставить для наблюдения за верхним течением реки только посты, а с остальным отрядом на следующий день прибыть к тет-де-пону.

Таким образом, к утру 26 ноября группировка армий Чичагова и условия обороны его отдельных участков Березины существенно изменились. Северный участок реки, бывший наиболее обеспеченным, оказался в значительно менее благоприятных условиях, чем южный.

Чичагов выступил от тет-де-пона, убежденный в справедливости предположения Витгенштейна, что французская армия повернула к югу. Однако, в день прибытия в Забашевичи, им были получены новые сведения, которые поколебали его уверенность.

Известие о движении Витгенштейна на Холопеничи, без объяснения причин его вызвавших, было воспринято как указание на возможность перпеправы выше Борисова. Поэтому он отменил сделанное им распоряжение, и сделал предписание Ланжерону усилить Чаплица. Однако, распоряжения, сделанные Чичаговым вечером 25 ноября дошли по назначению, когда форсирование Березины французской армией стало свершившимся фактом. Граф Ланжерон несколько раз посылал в город егерей с приказанием добыть языка, попытки не имели успеха, благодаря бдительности французских сторожевых постов.

Более тревожным представлялось положение дел в районе отряда Чаплица. Еще днем против Брылей было замечено появление французских офицеров, производивших рекогносцировку реки. К вечеру к Студенке начали прибывать войска, и вскоре с левого берега стал доноситься стук топоров. С наступлением темноты многочисленные бивачные огни обнаружили присутствие значительных сил. Чаплиц ночью выслал казачий полк на разведку на левый берег Березины.

Несколько пленных и управляющий имения близ Веселова, захваченные казаками, были доставлены в Брыли. По словам пленных вся французская армия была сосредоточена между Старым и Новым Борисовом, что французы приступили к постройке двух мостов.

Между тем от графа Ланжерона прибыло приказание очистить Зембин, Веселово и Брыли и идти на присоединение к войскам у тет-де-пона. Тогда Чаплиц посылает адъютанта с донесением Чичагову и уведомляет графа Ланжерона о происходившем в Студенке.

Однако, делая распоряжения об очищении Зембина и Веселова, Чаплиц не позпботился об уничтожении мостов и гатей, образующих на этом пути целый ряд трудных и почти непрерывных дефиле. Неотдание этого приказа имело весьма важные последствия и едва ли не было одной из главных причин, давших возможность остаткам французской армии выйти из гибельного положения. Заявление Чичагова и Чаплица впоследствии, что уничтожение мостов имело бы ничтожное значение, т.к. сильный мороз в ночь на 26 ноября сковал болота и сделал их удобопроходимыми для неприятельских колонн, опровергаются большинством французских писателей, участников переправы, действительно, какие бы затруднения представил бы обход по льду испорченных мостов и гатей для артиллерии и обозов.

Не дождавшись возвращения своего адъютанта, посланного с донесением к Чичагову, не решившись взять на себя ответственность за дальнейшее промедление, Чаплиц перед рассветом выступил по дороге к тет-де-пону. У Брылей был оставлен временно только слабый отряд генерала П.Я. Корнилова в составе одного егерского и двух казачьих полков и 4 орудий.

Позже французский генерал Рапп вспоминал: «Мы прибыли в главную квартиру Удино на рассвете... Император, поговорив несколько минут с маршалом и закусив, отдал приказания. Ней отозвал меня в сторону и, когда мы вышли, сказал мне по-немецки: «Наше положение неслыханное; если Наполеон выпутается сегодня, в нем сидит сам черт». Разговаривая, мы заметили, что неприятель уходит: его сомкнутые части исчезли, огни потухли; виднелся только хвост колонн, исчезавший в лесу, и пять-шесть сотен казаков, рассыпавшихся по равнине. Я отправился к Наполеону и доложил ему об этом. Император вышел из лачуги и, бросив взгляд на противоположный берег реки, воскликнул:

«Я обманул адмирала!».

Теперь Наполеону необходимо было захватить плац-дарм на правом берегу реки и навести мосты.

Итак, вот она знаменитая Студенка! Сейчас она ничем не отличается от многих других деревушек Беларуси.

На улицах ее, в рытвинах, колдобинах, огромных лужах пасутся утки, гуси и т.д. Проедем по деревне к тому месту, где переправлялась армия Наполеона, выйдем из автобуса, подойдем к реке, посмотрим, как выглядит здесь Березина сегодня, осмотримся, окунемся в ту эпоху, вдохнем воздуха тех событий, постоим на том месте, которое вошло в Историю.

Ширина Березины в месте, назначенном для переправы, составляла около 90 метров. Когда переправлялась бригада Корбино, глубина не превышала полутора метров. Но из-за оттепели, стоявшей последние дни, уровень воды поднялся, и на середине реки глубина достигала двух метров.

Река не была скована льдом, но по течению плыли льдинки, в воздухе кружился снег, вода была ледяная.

На правом низменном берегу простирался болотистый луг, за которым на значительном удалении от Березины на пологой возвышенности раскинулась деревня Брыли.

Там располагались основные силы генерала Корнилова: 28-й и 32-й егерские полки, два казачьих полка, Павлоградский гусарский полк и конноартиллерийская рота.

Прежде, чем строить переправу, Наполеону необходимо было захватить участок на правом берегу.

Решение этой задачи облегчалось большим превосходством его сил над силами русских, находившихся в данное время здесь. Хотя многие из соединений наполеоновской армии находились на марше, в Студенку прибыло войско в 14 тысяч человек – это более чем вдвое превышало численность противостоявшего отряда Корнилова.

Наполеон приказал кавалеристам бригады Корбино форсировать реку вплавь. При этом каждый всадник вез на крупе своей лошади по одному пехотинцу. Затем на двух наскоро сколоченных плотах в 20 приемов переправили еще 400 солдат.

Дважды Корнилов посылал адмиралу Чичагову донесения – 25 ноября о скоплении войск неприятеля в Студенке и 26 ноября о готовящейся переправе. Оба раза ответа не получил и вынужден был в сложных условиях полагаться только на собственные силы. Хуже всего у него обстояло дело с артиллерией. К тому же для нее трудно было выбрать позиции на болотистом лугу. В подзорную трубу Корнилов рассмотрел батарею из 40 пушек, установленную французами на возвышенности за Студенкой (там, где сейчас на трассе Борисов-Зембин стоит памятный знак). Руководил наводкой сам Наполеон, мы знает, что он был хорошим артиллеристом, кроме того, Наполеон известен как хороший математик. Ему приписывают такую красивую теорему: «Если на сторонах треугольника во внешнюю сторону построить равносторонние треугольники, то их центры будут вершинами равностороннего треугольника». Петр Яковлевич Корнилов же смог выдвинуть к реке только четырехпушечную батарею капитана Арнольди. Ее удалось расположить лишь на значительном удалении от берега, так что выпущенные ядра едва достигали середины реки. После первых же выстрелов русских орудий открыла огонь сорокапушечная французская батарея. Под ожесточенным вражеским огнем русским пришлось сменить позицию. Корнилов, не имея возможности ответить должным образом на артиллерийский огонь неприятеля, отвел свои войска на 2 километра к лесу южнее деревни Брыли. Там он развернул орудия и преградил французам путь на юг, к Стахову и Борисову.

Наведение переправы через неширокую реку, какой является Березина у Студенки, не представляло бы особых трудностей и заняло бы не более двух часов, если бы Наполеон сохранил свой понтонный парк, с которым он выступил в Россию. Когда Наполеон при отступлении достиг Орши, он приказал понтоны сжечь, а лошадей передать артиллерии. Однако командир понтонеров генерал Эбле все же сохранил две походные кузницы, две повозки с углем и шесть фур с инструментом и гвоздями.

Как вспоминали очевидцы, одна фура была наполнена снятым с оставленных колес железом, из которого на всякий случай Эбле велел ковать скобы. Эбле всем пожертвовал, чтобы сохранить это слабое средство, и оно спасло армию. Французы строили два моста – один для пехоты, другой – для обозов и артиллерии. При сооружении мостов устанавливали через каждые 4 метра устои в виде козел. На устои моста для обозов, общим числом 23, укладывали настил из кругляков диаметром в 3 – 4 дюйма (80 – 100 мм) длиною в 5 метров. Настил моста для пехоты состоял из трех рядов тонких досок, снятых с кровель крестьянских изб. Постройку козел для мостов по распоряжению Удино начали раньше, но изготовленные из тонких стволов свежесрубленных деревьев, они оказались весьма непрочными. Тогда решили строить козлы из бревен крестьянских изб. Это привело к полному разрушению Студенки. Поверх настила мосты устилали пенькой и сеном.

Мосты наводили в невероятно трудных условиях: понтонерам приходилось работать по плечи в холодной воде, среди льдин. Но несмотря на то, что многие умирали от переохлаждения и изнеможения, работа не прекращалась ни на мгновение – место выбывших мгновенно занимали другие.

К часу дня 26 мост для пехоты был построен. Вскоре он заколыхался под тяжестью колонн корпуса Удино.

Наполеон, пропуская мимо себя войска, стоял у входа на мост. Второй мост закончили к четырем часам дня. Оказавшись на правом берегу, Удино первым делом послал отряд на разведку в Зембин. Севернее Брылей, за Веселовом, начинается широкая болотистая пойма реки Гайны, правого притока Березины. Мы увидим ее чуть позже, когда поедем к Брылевскоиу полю. И тогда и сейчас перебраться в этих местах через заболоченную местность очень трудно. Тогда через глубокие и топкие болота, не замерзающие в самые суровые зимы, по деревянным мостам и бревенчатым гатям проходила дорога на местечко Зембин. Сохранность мостов и гатей на дороге в Зембин очень беспокоила Наполеона. В случае их повреждения его армия уперлась бы в преграду, преодолеть которую было бы, пожалуй, сложнее, чем переправиться через Березину. Разведчики Удино нашли Зембинские дефиле невредимыми. Узнав об этом, Наполеон сказал своей свите, указывая на небо: «Моя звезда опять взошла».

Южнее и западнее деревни Брыли на десятки верст простирался огромный лесной массив. Через лес шел узкий проселок на деревни Стахов, Дымки, а затем за борисовскими редутами выходил на Минский тракт. Части генерала Корнилова оседлали этот проселок и сдерживали натиск корпуса Удино: на дороге артиллеристы установили орудия и вели огонь по всем направлениям, в снегу за деревьями залегли егеря и открыли пальбу из ружей. Французы не смогли продвинуться в направлении на Борисов. Прошло почти 200 лет. Летом 2006 года житель города Борисова в Стаховском лесу нашел останки и металлические части униформы солдата российской армии, погибшего здесь в далеком 1812 году. 24 и 25октября 2006 года военнослужащими поискового батальона, совместно с членами общественного объединения «Военно – исторический клуб «Минский пехотный полк» под руководством археолога были извлечены из земли останки солдата для последующего перезахоронения согласно религиозным и воинским ритуалам на Брылевском поле.

К этому времени генерал Чаплиц, узнав о переправе, вернулся с основной частью отряда из Борисова. С его помощью Корнилов отстоял занятый рубеж . Остаток дня 26 ноября, а затем весь день 27-го французы переходили Березину беспрепятственно. Сам Наполеон во главе Старой гвардии переправился в середине дня 27-го ноября и расположился со штабом в хуторе Занивки. Сейчас этого хутора нет, но местные жители употребляют это название в отношении того места, где когда-то он находился. Наполеон разместился в маленькой избушке о двух комнатках: заднюю – занял он сам, а в первой расположилась свита, улегшаяся спать вповалку так тесно, что слуга императора, как он после рассказывал, должен был, несмотря на все старания и искусство, ходить по рукам и ногам. За последнее время пребывания императора при армии, он тоже начал сравнительно бедствовать: под главную квартиру занимали грязные вонючие избы, хлеб, что пекли в это время для Наполеона, был черный, ржаной, дурно смолотый и едва поднявшийся, кроме того, он отдавал затхлостью, так что его с трудом можно было есть. У Наполеона была привычка спать недолго ночью и несколько раз спать в течение дня. Эта война принесла лишения и ему.

Тем временем Витгенштейн с севера, из Барани, а Чичагов с Юга, от Ухолоды, спешили к Студенке. С востока к Борисову вышли передовые отряды Главной армии русских под начальством М.И. Платова и А.П. Ермолова. Вечером 27 ноября авангард Витгенштейна, с одной стороны, и корпус Платова – с другой стороны, буквально столкнулись у Веселово с целой дивизией из корпуса Виктора, которая перепутала дороги и вместо Студенки пошла к Веселову, «прямо в объятия русских».

Оказавшись меж двух огней, дивизионный генерал Л. Партуно и 7 тысяч его бойцов сложили оружие. Виктор, ждавший его у переправы до последней минуты, вынужден был переправиться на другой берег без него.

В ночь с 27 на 28 ноября к мостам у Студенки собрались десятки тысяч «некомбаттантов» – безоружных, больных, почти одичавших от лишений людей. Весь этот людской муравейник выждал, когда рассветет. А затем ринулся к мостам через Березину. Произошла невероятная сумятица, в которой люди и лошади, как обезумевшие, давили друг друга. Все смешалось: «вопли бегущих, стоны раненых, задавленных и умирающих, голоса солдат, крики потерявших свои отряды, куча всякой одежды, всякого оружия, повсюду валяющиеся мертвые, гул толпы, грохот возов и всеобщее исступление», так писал К.А. Военский, один из участников этих событий [6, с. 93].

Очевидцы свидетельствовали, что Березина так была переполнена трупами, лошадьми и повозками, что вышла из берегов шагов на 50 – 60. В этой переправе принамал участие и Анри Бейль (Стендаль). Многие французы потом описывали это, вот что мы можем прочитать в книге художника В. Верещагина «Наполеон I в России»: «Кто мог бы сосчитать число жертв тут и описать все сцены разорения и ужаса, всевозможные повозки подвигались к мосту буквально по грудам тел, устилавших дорогу. Целые толпы несчастных падали в реку и гибли меж льдин. Другие хватались еще за доски моста и висели над бездной, пока колеса, переезжая по рукам, не заставляли пальцы разгибаться... Ящики, повозки, кучера и лошади валились вместе... Видели женщину, зажатую среди льдов, державшую над водой своего ребенка и умолявшую проходивших спасти его» [5, с. 328].

Еще до завершения капитуляции дивизии Партуно отряд Егора Властова направился к Студенке, опрокинул боевое охранение французов и подошел к позициям, занятым Виктором. Войска Виктора располагались за ручьем, протекавшим в поросшей кустарником лощине.

Виктор предпринял атаку против центра Властова. С правого берега его поддержала французская батарея. Существует версия, что наводкой ее орудий занимался сам Наполеон. Ранние сумерки короткого ноябрьского дня положили конец баталии. В десятом часу вечера войска Виктора, оставив в Студенке арьергард, стали спускаться с возвышенности к переправе. Пробиться к мостам оказалось непросто. Большое пространство вдоль берега заполнили экипажи и толпы беженцев. Переправа Виктора закончилась в полночь. Пушки были брошены в Студенке. В 10 утра 28 ноября мост для артиллерии рухнул. В 6 часов утра 29 ноября Наполеон выступил из Занивок и направился к Зембину. Его охраняла гвардия, которая днем строилась в боевые колонны, а ночью располагалась в каре у бивуачных костров.

Ненастное утро обрушило на прибрежные села и войска, располагавшиеся вдоль Березины, порывы леденящего ветра и метель, температура достигла – 20 градусов. Высоко над рекой взметнулось пламя. Горели мосты, подожженные по приказу Наполеона, этим он рассчитывал задержать продвижение русских войск. Генералу Эбле было велено поджечь их в 5 утра, но он медлил, давая возможность переправиться еще кому-либо. Приказ о поджоге Эбле отдал в половине десятого, когда на возвышенности за Студенкой показались казаки.

Итак, развязка всех событий наступила в Студенке утром 29 ноября.

Потери французов на Березине были громадными, едва ли не меньше, чем под Бородином. М.И. Богданович в «Истории Отечественной войны 1812 года по достоверным источникам» в т. 1 – 3, СПб., 1859 – 1860 дает такие цифры: «Погибли в бою, утонули, сдались в плен 20 – 25 тысяч строевых и примерно столько же прочих» [3, с. 201]. Другие источники называют цифры, близкие к подсчетам Богдановича. Русские, по официальным данным, потеряли на Березине убитыми и ранеными 4 тыс. нижних чинов. Французы исчисляют потери русских в 14 тыс. человек.

Через три дня после Березины Наполеон, по данным Ж. Шамбре, имел лишь 8800 «combattants» (от фр. воин), гвардия насчитывала 4 тыс. человек, корпус Виктора – 2 тыс.

Каковы же итоги Березинской операции? Подобно другим капитальным вопросам истории 1812 г., они вызывают споры. Две крайние точки зрения высказали Жозеф де Местр (всего лишь «несколько громких ударов по хвосту тигра») и Л.Г. Бескровный (небывалый в истории нового времени пример «окружения и уничтожения армии противника») [2, с. 189]. Наверное, истину, как обычно бывает в спорных вопросах, надо искать между двумя крайностями.

В самом деле, Наполеон потерял на Березине столько людей (и, кстати, 22 орудия, 4 знамени), что говорить только об ударах по хвосту тигра не приходится. Как никогда за все время войны, потрепан был и сам тигр.

Русские войска добились на Березине выдающегося успеха. Однако цель Березинской операции не была достигнута. Ведь 20 сентября в селе Красная Пахра, где размещалась тогда по дороге в Тарутино ставка Кутузова, приехал от Александра 1 флигель-адъютант А.И. Чернышев. Он привез составленный в Петербурге с участием царя план разгрома французов на Березине. Смысл плана был таков: когда «Великая армия», преследуемая главными силами Кутузова, достигнет Березины, Чичагов при поддержке Ф.Ф. Эртеля – с юга и Витгенштейн при поддержке Ф.Ф. Штеейнгеля – с севера преградят ей путь и вместе с главными силами уничтожат ее, чтобы французы были «искоренены до последнего».

Между тем сам Наполеон, все 10 его маршалов, все корпусные и даже дивизионные, кроме Партуно, генералы, вся гвардия, больше 2 тыс. офицеров и почти 7 тыс. самых боеспособных солдат вырвались из окружения и ушли.

«Тигр» был тяжело ранен, но не убит и не пойман, а спасся. Этот факт огорченно признавал сам Кутузов.

Сравнив итоги Березинской операции с тем, каково было положение Наполеона в ее начале, можно понять, почему не только сами французы, но и ряд авторитетов европейской, русской дореволюционной и советской историографии (К. Клаузевиц, М.И. Богданович, Е.В. Тарле) пришли к выводу, что как «военный случай березинская переправа представляет собой замечательное наполеоновское достижение», ибо «честь свою Наполеон здесь спас в полной мере и даже приобрел новую славу» [21, с. 246].

Эти же и почти все другие историки считают, что русские на Березине могли бы добиться большего, если бы хоть один из командующих армиями, а если все трое, то тем более, действовал бы искуснее и решительнее. Сам Кутузов в рапортах царю всю вину за то, что не удалось истребить армию Наполеона, возлагал на Чичагова. Жена Кутузова Екатерина Ильинична, статс-дама царского двора, говорила: «Витгенштейн спас Петербург, мой муж – Россию, а Чичагов – Наполеона». Эти ее слова циркулировали даже в Англии, их знал Д. Байрон. Современники большей частью сразу возненавидели Чичагова. Между тем еще некоторые участники событий – А.П. Ермолов, Д.В. Давыдов – не оправдывая Чичагова полностью, резонно указывали на то, что из трех командующих русскими армиями именно он больше всех мешал французам переправиться через Березину и причинил им наибольший урон. Почему же тогда Чичагов стал в России козлом отпущения за русские промахи на Березине для всех, начиная от историков и кончая баснописцами? Этот вопрос разъяснили еще в ХIХ в. М.И. Богданович и В.И. Харкевич. Чичагов был выбран в жертву потому, что жертва требовалась, а выбирать для нее, кроме Чичагова, было некого – Витгенштейн импонировал всей России лаврами побед, одержанных до Березины, и на Березине взял в плен (пусть благодаря чистой случайности) целую дивизию, а Кутузов вообще стоял тогда слишком высоко в глазах России, чтобы кто-то мог упрекнуть его в чем бы то ни было. Сейчас Витгенштейна историки уже не щадят, и начиная с М.И. Богдановича и В.И. Харкевича многие историки научно подтверждают тот факт, что все события на Березине 26 – 29 ноября прошли совершенно без участия Кутузова. Вот что говорят документы. Когда Наполеон начал переправу через Березину – 26 ноября – Кутузов с главными силами вторые сутки отдыхал в г. Копысь, почти за 130 километров от противника. 29 ноября, когда Наполеон, перейдя Березину, уходил на Запад, преследуемый Чичаговым, и даже еще 30 Кутузов запрашивал своих генералов «переправился ли неприятель на правый берег Березины». Только 1 декабря фельдмаршал перешел через Березину у м. Жуковец, 53 км южнее места переправы Наполеона.

А ведь по авторитетному мнению К. Клаузевица, «никогда не встречалось столь благоприятного случая, как этот, чтобы заставить капитулировать целую армию в открытом поле». Кутузов имел 45 тыс. чел. Чичагов – 33 тыс., Витгенштейн – около 40 тыс., всего примерно 120 тыс. со стороны русских. Наполеон же, присоединивший к себе корпуса Удино и Виктора, располагал по данным Шамбре – 30,7 тыс., а по сведениям – А. Фэна 40,7 тыс. боеспособных людей и 35 – 40 тыс. безоружных, отставших и больных, которые только мешали армии. Позиционно русские имели перед французами еще большее преимущество, чем даже количественно.

Есть и такое предположение в отношении действий Кутузова: он видел, что события развиваются своим чередом, что нет необходимости вводить в бой главные силы. Он решил преследовать противника отдельными отрядами, беспокоить и утомлять его. И этого оказалось достаточно, чтобы при минимальных потерях своих сил окончательно погубить его.

Когда 13 декабря остатки наполеоновской армии перешли через Неман, их было всего 1600 человек. А когда вернулись австрийские и прусские соединения, действовавшие на флангах, общая численность побежденной наполеоновской армии составила около 50 тыс. Вступая в Россию наполеон имел 610 тыс, следовательно, более 550 тыс. остались убитыми и плененными на русской земле.

Конечно, отступление французских солдат было очень тяжелым. После Березины не прекращались особенно жестокие морозы (25 – 27 градусов в Сморгони, в Ошмянах), остановиться и передохнуть обессиленным детям Лазурного берега и солнечного Неаполя было негде, отовсюду их атаковали казаки и партизаны. Сам Наполеон видел, что кампания безнадежно проиграна, он решил подготовить общественное мнение Франции и Европы к восприятию постигшей его катастрофы и составил « погребальный» как назвали его сами французы, 29-й бюллетень. Признав свое поражение, Наполеон объяснил его превратностями русской зимы. Вечером 5 декабря в Сморгони Наполеон покинул армию. Весь путь французов от Березины и дальше по территории современной Беларуси отмечен многочисленными захоронениями отступавших и оставшихся здесь французах. Может быть, когда-нибудь будет экскурсия «По следам отступавших французов». Удивительно как в этих условиях они смогли доставить пленных русских в Париж. В их числе оказались граф В.А. Перовский и рядовой Семенов – по семейной легенде, предок всемирно известного мастера детективного жанра в литературе Жоржа Сименона.

В память о тех событиях, которые происходили в Студенке в 1812 году, спустя 24 года были установлены монументы. В 1836 году сюда приехал представитель генерального штаба русской армии полковник Яковлев, чтобы самолично руководить работами по установке памятного монумента на месте былых французских мостов, к тому времени полностью разрушенных. По поводу установки памятных знаков было даже решение императора Николая I. В итоге было установлено два памятных столба с насечкой латинского «N» - Наполеон. Охранял их местный староста. Знаки устанавливали местные крестьяне, им за работу Яковлев хорошо заплатил. Столбы были окрашены. Сколько они простояли неизвестно, но со временем их не стало и никто уже в конце ХIХ века точно не знал, где находились мосты Эбле и Шасслу. Этот факт точно установил местный краевед и библиофил, борисовский помещик Иван Хрисанфович Колодеев. В 1898 году он провел изыскания на месте одного из мостов (для артиллерии), а в 1901 г. на его средства и добровольные пожертвования граждан были установлены на расстоянии примерно 170 метров друг от друга на месте былых мостов Наполеона два памятных знака. Они были построены из кирпича по эскизам корнета 50-го драгунского полка Н.В. Зарецкого (по инициативе И.Х. Колодеева) и напоминали невысокие (до 2-х метров высоты) четырехугольные тумбы с тремя ступеньками у основания и своеобразной крышей из оцинкованного железа. На каждом памятном знаке была мемориальная доска с надписью, что здесь, на этом месте в 1812 году находился мост для артиллерии (на втором – мост для пехоты), построенный французами с целью переправы через Березину и что знак установлен на добровольные пожертвования жителей Борисова и уезда. На каждом памятнике имелись также барельефы Наполеона I и Александра I. Уже лет через 20 эти памятники совершенно разрушились, но по кучам красного щебня, оставшегося от них, еще в 1962 году можно было установить место, где находилась французская переправа. К 150-летию Отечественной войны в Студенке на том месте, где был мост для артиллерии установлен 15-ти тонный валун с памятной доской. Надпись такая: «Здесь на Березине 14 – 16 (26 – 28) ноября 1812 года русская армия под командованием М.И. Кутузова завершила разгром наполеоновских войск».

В 1965 году у дороги Борисов – Зембин появилась стела с текстом: «Здесь 26 – 28 (14 – 16) ноября 1812 г. русская армия разгромила при переправе через руку Березину отступавшие войска французского императора Наполеона».

В 2002 году на месте памятного знака по проекту Н.В. Зарецкого, там, где был мост для пехоты восстановили то, что было во времена И.Х. Колодеева. Это четырехугольная тумба ярко-красного цвета на ней два белых медальона с изображениями Наполеона и Александра 1, а также две плиты с текстом на русском языке (с языковыми особенностями и с написанием через «ять», то есть как было принято до реводюции) и вторая плита с текстом на французском языке. Текст такой: «Здесь переправлялся через Березину Император Наполеон со своей армией 14, 15 и 16 ноября 1812 года». Французский текст точно такого же содержания. Под ним металлическая пластинка, на которой сообщается «Памятный знак установлен на средства Колодеева И.Х. 26 (14) ноября 1901 года по рисунку Н.В. Зарецкого, снесен в 1962 году. Восстановлен сотрудниками Института переподготовки и подготовки квалификации МЧС Республики Беларусь. Ноябрь, 2002». Сразу за этим памятником ближе к реке в 2002 году восстановили деревянный столб, такой же, как был здесь первоначально, на нем под козырьком вверху одна буква «N». Возле памятника-валуна в доме № 48 по улице Береговой живет Сморгович Михаил Федорович, владелец юбилейного издания 1912 года тома 4, где речь идет о Березинской операции. Книга эта называется «1812. Отечественная война и русское общество. 1912». На титульном листе указано: «Историческая комиссия учебного отдела под редакцией А.К. Дживилегова, С.П. Мельгунова, В.И. Пичета». Хозяин дома любезно разрешает книгу подержать в руках, полистать ее. Насколько известно, такого экземпляра в библиотеках у нас нет, Наверное, и в частных коллекциях тоже нет. Поэтому наши экскурсанты получают редкую возможность подержать в руках такой необычный книжный экземпляр. Садимся в автобус и едем по направлению к шоссе Борисов – Зембин. Не доезжая до шоссе метров 500, слева в поле видим еще один памятник. На вертикально развернутом полотнище знамени лежит умирающий воин. Это памятник всем жертвам войны 1812 года. Война это не только радость побед, но и горечь поражений, и безвременная смерть. Воин обнажен, на нем нет мундира какой-либо армии, так как это памятник всем погибшим. Внизу постамент разделен крестом на 4 части. Это тоже неспроста, это символ. Если присмотреться, то конец полотнища, обвивающий ноги воина, похож на змею. Вверху древко знамени держит орел с распростертыми крыльями. Орел – это тоже символ. Сбоку слева привинчена металлическая пластинка, на ней текст «Авторы памятника Артимович А.Е., Морозов И.В., Новик Г.В. На средства правительства Швейцарии».

Итак, благодаря увлечению Колодеева И.Х. историей и конкретно событиями Отечественной войны 1812 года, мы знаем место, где были когда-то мосты, наведенные французами, мы знаем, что этот человек собрал огромнейшую коллекцию, не имеющую аналогов по событиям 1812 года. Кто же такой Иван Хрисанфович Колодеев?

...В былые времена по правому берегу Березины на многие версты тянулись густые сосновые леса – приволье для всякого зверья: лосей, медведей, волков. В 60-х годах прошлого столетия обширные земельные угодья этой пущи получил в дар от царя генерал-лейтенант Колодеев, отец Ивана Хрисанфовича. Его владения начинались от старых редутов – «Батарей» и тянулись вниз по Березине на добрый десяток километров до реки Плиса. Семь тысяч гектаров. Поначалу казалось, что единственный прок от такого дара – торговля строевым лесом. Но вот в 1871 году через владения Колодеевых прошла железная дорога, соединившая Москву с Минском, Брестом, а впоследствии и с Варшавой.

Земли на скрещении важнейшей железнодорожной магистрали и судоходной реки сразу поднялись в цене. Одно за другим строились предприятия: спичечная фабрика «Березина», бумажная фабрика «Папирус», деревообрабатывающий комбинат, стекольный завод. Там, где стоял дремучий лес, за три десятилетия был построен Новоборисов, который и по площади, и по населению превзошел своего старшего брата.

Поднимались фабричные корпуса и росли доходы землевладельца Ивана Хрисанфовича Колодеева. Со всего, что возводилось на его землях, - с железной дороги, с фабрик, с казарм двух драгунских полков он взимал арендную плату. Будучи состоятельным человеком, он мог позволить себе тратить значительные средства на свою коллекцию. Он объехал всю Европу. Стоило ему услышать о предстоящем аукционе, как он немедленно собирался в путь. И не считаясь с затратами, приобретал желанную книгу или документ. Каждое редкое издание обходилось в сотни франков, редчайшее – полторы-две тысячи. Причем Колодеева интересовало только то, что связано с событиями 1812 года. Библиотека Колодеева насчитывала свыше 15 тысяч томов. В русском отделе были собраны истории полков русской армии (около 100 названий), принимавших участие в войне. Здесь значилось все, что издавалось на русском языке о наполеоновских походах и об Отечественной войне, вплоть до подборок газет и журналов 1806 – 1820 годов, мелких брошюр и оттисков афишек Ростопчина, а также библиографических и справочных изданий. Иностранный отдел содержал литературу почти на всех европейских языках.

Коллекционера интересовали любые, даже самые незначительные документы, если они могли, пусть хоть маленькими штрихами, дополнить облик эпохи. Например, билет, приглашающий от имени французского генерал-губернатора Литвы на бал 2 декабря 1812 года по случаю годовщины коронации Наполеона, Это был тот самый бал, во время которого в Вильно пришло известие о событиях под Студенкой. Присутствовавшие на торжестве иностранные представители при дворе Наполеона в панике бежали в Варшаву, не захватив даже теплой одежды.

Среди множества карт и планов начала ХIХ века – столистная карта западных областей России, сделанная специально для Наполеона в масштабе 6 верст в дюйме. По ней Наполеон прокладывал маршрут движения Великой армии на Москву, ею же руководствовался при бегстве с остатками армии из России.

В числе произведений искусств – собрание портретов деятелей 1812 года: М.И. Кутузова, М.Б. Барклая-де-Толли, Ф.П. Ростопчина, М.И. Платова. Один из редчайших экземпляров коллекции – акварель «Фельдмаршал М.И. Кутузов на смертном одре», исполненный с натуры адъютантом главнокомандующего Ефимовичем. Впоследствии акварель была тиражирована сделанной с нее гравюрой, но оригинал, единственный, хранился у Колодеева.

Интересную историю имеет гравированный портрет командующего Дунайской армией адмирала Чичагова. Долгое время его изображали с чертами лица известного русского мореплавателя И.Ф. Крузенштерна. Объясняется это так: когда русские войска стали одерживать победы за пределами России, и издателям немецких газет понадобился портрет Чичагова, под рукой его не оказалось. Тогда они воспользовались портретом Крузенштерна, опубликованным в 1806 году после совершения им кругосветного путешествия. Однако морская форма, одинаковая награда (оба адмирала имели Георгиевский крест), сходные черты лица – и ловкие дельцы, изменив надпись, пустили в оборот портрет Крузенштерна под именем Чичагова. Эти портреты долгое время имели хождение в Европе и даже проникли в Россию.

Рядом с портретом капитана Бентье, одного из строителей моста через Березину в Студенке, – набросок конструкции моста, сделанный им по памяти в 1813 году.

В связи со столетним юбилеем Отечественной войны 1812 года в Москве предполагалось открыть музей. Планировалось даже построить специальное здание. Узнав об этом, И.Х. Колодеев летом 1913 года безвозмездно передал свою библиотеку в дар будущему музею, до основания которого библиотека поступила на хранение в государственный исторический музей. Однако открытию музея помешала первая мировая война, вспыхнувшая в августе 1914 года. Незадолго до войны И.Х. Колодеев скончался. Наследников у него не было. Через год, когда фронт стал приближаться к Белоруссии, жена Колодеева Ольга Сергеевна, обеспокоенная судьбой оставшихся в ее собственности предметов искусства, передала их Государственному историческому музею. Впоследствии, в 20-е годы, собрание книг Колодеева поступило в библиотеки Москвы, главным образом в Государственную историческую библиотеку. Изобразительные материалы остались на хранении в Государственном историческом музее. Фонд Колодеева насчитывает около 3 тысяч единиц хранения.

В Борисове у переезда в залинейный район сохранился дом Колодеева. Это вместительное деревянное здание, окруженное застекленными верандами, стоящее на песчаном холме, у Березины, над железнодорожным мостом через реку. Здесь размещалась небольшая больница (кожно-венерологическая), сейчас дом пустует. Каким-то чудом дом пережил две войны, хотя не раз взрывали железнодорожный мост, сжигали станционные постройки по соседству.

В память выдающегося библиофила, собирателя материалов о героической эпохе 1812 года, безвозмездно передавшего свое собрание народу, в 1987 году на доме Колодеева появилась мемориальная доска.

Людей, увлекающихся событиями войны 1812 года, и сегодня не мало. Они объединяются в военно-исторические клубы. Есть такой клуб и в Беларуси. Он называется «Минский пехотный полк» и является официальным членом Российской военно-исторической ассоциации. Члены клуба изучают историю полка, занимаются реконструкцией формы, исследуют вопросы стратегии и тактики войск в той войне, шьют мундиры того времени, участвуют в театрализованных представлениях на местах былых боев. Об униформистском движении в Борисове смотрите дополнительные материалы к экскурсии.

Ивану Хрисанфовичу Колодееву мы обязаны и тем, что в 1910 году в Студенке на Березине были проведены поиски оставшегося от событий переправы. В реке были найдены отдельные предметы вооружения и монеты. Хранится это все в Борисовском краеведческом музее.

Хотя поиски в Студенке начались сразу же по окончании сражения на обоих берегах реки. Вот что рассказывает известный археолог и историк граф Е.П. Тышкевич в описании Борисовского уезда, изданном в 1847 году.

После окончания сражения под Студенкой местные власти распорядились расчистить поле брани и реку. Согнали крестьян почти со всего уезда. Изо льда вырубали вмерзшие экипажи. Из-под снега извлекали брошенное имущество. В окрестных лесах находили множество замерзших французов. Десятки тысяч вражеских трупов были зарыты в огромных ямах на околице Студенки. При этом собрано немало награбленного добра, которое французы тащили из Москвы: мраморные статуи, картины, сервизы из лучших сортов фарфора и хрусталя, столовое серебро, золотые предметы. Посылая своих крепостных на работу в Студенку, хозяева требовали все найденное отдавать им. Кроме того, пользуясь неосведомленностью крестьян, местные помещики и шляхта скупали у них драгоценности за бесценок. Из местных помещиков более всех усердствовал барон Корсак, в усадьбе которого Наполеон ночевал на пути к Студенке. Корсак устроил целую выставку экипажей, седел и упряжи, доставленных ему слугами. В своем кабинете он разместил коллекцию дорогих образцов оружия, а ящики комода завалил орденами, медалями и значками. Кое-что из трофеев вошло и в крестьянский быт. Еще много лет спустя в деревенских хатах можно было увидеть солдатские безмены и маленькие ручные мельницы для размола кофе. Всякого железа, а оно в то время особенно ценилось, набралось столько, что для разных кузнечных поделок его хватило почти на три десятка лет. В 1813 году по распоряжению правительства под Студенкой производилась расчистка русла Березины.

В чемоданах, сундуках было найдено серебро в слитках и плитках значительной величины и вес, золото, драгоценные камни и много других вещей.

Были поиски и в более поздний период. Но мысль о том, где же казна Наполеона, где все награбленное и вывозимое из Москвы французами волнует умы многих людей до сих пор. Многочисленные публикации в газетах и журналах на эту тему продолжаются и по сей день. Но клада так и нет.

Число находок в Студенке со временем переправы с годами резко убывало. Казалось бы, это свидетельствует о том, что громоздкие предметы – фургоны, кареты, повозки – полностью извлечены во время прежних очисток реки и вряд ли приходится рассчитывать на такого рода находки в будущем. Но, возможно, Березина еще не открыла полностью своих тайн. Ведь иные экипажи, упав в реку, могли быть снесены льдинами вниз по течению и осесть на дне русла, которое со временем обратилось в старицу или болото. Многое могло быть брошено по дороге в Студенку. Но чтобы вести эффективные поиски, нужно прежде всего представить здешние места такими, какими они были в начале ХIХ века.

Знакомство с планами окрестностей Борисова, снятыми в 1810 году полковником квартирмейстерской части Вистницким, показывает, что русло Березины того времени во многих местах не совпадает с нынешним.

Мы сейчас едем вдоль Березины. Миновали Студенку, подъезжаем к деревне Веселово, в документах тех времен и событий Веселово тоже часто упоминается. Широкая пойма Березины обычно заливает все окрестности, здесь все заболочено.

Тихо здесь и красиво. Но были в истории времена, когда первозданная красота и тишина покидали эти места.

Так было в годы Великой Отечественной войны. 5 июля 1941 года экипаж самолета под командованием Николая Андреевича Булыгина повторил здесь подвиг Николая Гастелло. Была взорвана переправа через Березину и 15 вражеских танков.

Указом Президиума Верховного Совета СССР награждены посмертно Булыгин Н.А. – орденом Отечественной войны 1 степени, лейтенант Николай Калистратович Колесник, мл. Сержант Петр Васильевич Титов и ст. Сержант Никифор Кириллович Кусенков – орденами Отечественной войны 11 степени.

Пересекаем реку Березину. Обратите внимание, какая здесь местность. Конечно, переправиться здесь через Березину очень трудно. Поэтому во все времена большое значение имела сохранность мостов здесь и то, в чьих они руках. Дальше за Веселово дорога идет на Зембин, Плещеницы, Вильнюс.

Можно отсюда проехать через Зембин к Бегомлю и Витебску.

Можно через Зембин к Логойску и Минску.

Мы повернем налево к деревням Костюки, Брыли. Дальше если ехать вдоль Березины по направлению к Борисову располагаются Брылевское поле, деревни Лещины и Большое Стахово. А потом дорога через Дымки выходит к Борисову.

Мы поедем к Брылевскому полю, где в 1812 году шли бои, где потомками и русских солдат и французских установлены памятники в честь тех событий.

В ночь на 28 ноября адмирал Чичагов был под Борисовом. Утром он послал в подкрепление Корнилову и Чаплицу 9-ю и 18-ю пехотные дивизии.

Чаплиц и Корнилов еще до подхода подкреплений начали боевые действия имевшимися в их распоряжении силами. Не доходя до места сражения, Сабанеев развернул в стрелковую цепь более половины своих сил. Однако Ней уже бросил в атаку конницу. Французские кавалеристы прорвались сквозь цепь застрельщиков и нацелились на растянутую походную колонну подходивших стрелков Сабанеева. Положение оказалось критическим. В этот момент Чаплиц повел в атаку два эскадрона павлоградских гусаров. Гусары врубились в ряды неприятельской конницы, опрокинули ее и обратили в бегство.

Рядовой Павлоградского полка Федор Мельников потерял в бою коня, но тут же, находясь у переправы, вступил в рукопашную и захватил в плен французского офицера.

Затем в продолжение целого дня сражались стрелки. Обе стороны несли большие потери, то продвигаясь вперед, то возвращаясь назад.

Узкая лесная дорога позволяла установить близ выхода из леса

Только два орудия. Каждая пара орудий не в состоянии была продержаться под непрерывным вражеским огнем более часа:

Выходили из строя и люди и лошади. Поэтому стреляли посменно, меняя пушки и прислугу. Артиллеристы капитана Арнольди совершили беспримерный подвиг: не жалея своих жизней, они отстояли дорогу на Стахов и Борисов – единственный путь через непроходимые заречные леса над Березиной.

Кровопролитные бои в лесу продолжались до 11 часов вечера 28 ноября. Об ожесточенности сражения говорят потери с обеих сторон: погибло более 5 тысяч французов и около 2 тысяч русских.

Сейчас на землях колхоза, носящего имя Кутузова, на Брылевском поле – мемориал. Курируют его пожарные из Республиканского учебного центра, расквартированного в деревне Светлая Роща. Об этом свидетельствует первый мемориальный знак сразу при входе на аллею.

К 100-летию переправы 29 ноября 1912 года у деревни Брыли, где под курганами в братских могилах покоится прах двух тысяч русских воинов из Дунайской армии, начато, а через шесть месяцев закончено строительство монумента, которое велось на деньги, собранные по подписке у солдат и офицеров. Открытие состоялось 28 мая 1913 года при огромном стечении народа и участии нескольких войсковых подразделений. Состоявшийся при этом парад принимал командующий Виленским военным округом генерал П.К. Ренненкампф.

Когда спустили покрывало, присутствовавшие увидели двухметровый гранитный обелиск с распластавшим крылья двуглавым орлом на вершине. А немного ниже – белый Георгиевский крест в лавровом венке. Надпись на красном граните гласила: «Доблестным предкам – егерям 7-го, 10-го и 12-го полков, павшим в сражении на реке Березине». Здесь же сообщалось, что памятник воздвигнут благодарными потомками из частей того же назначения, но сменивших с годами номера и наименования. В период польской оккупации 1919 – 1920 годов памятник был разрушен и только часть его с надписью была спасена местным крестьянином И.Т. Дорофеевым и впоследствии возвращена на место.

Долгое время на Брылевском поле можно было видеть только этот фрагмент памятника. 6 декабря 1992 года к 180-летию битвы на Брылевском поле был открыт восстановленный по старым чертежам архитектором Самцевичем С.И.. памятник русским воинам, в основу которого и легла та часть памятника, которую спас Дорофеев. Общая высота памятника 8 м 20 см (на обратной стороне памятника есть металлическая пластинка, на которой указаны все параметры, даты).

К 150-летию Отечественной войны на Брылевском поле был открыт еще один памятник – это чугунная стела с рельефным изображением военно-исторической тематики (работа лауреата Государственной премии Н.А. Рыженкова.) Право для работы над памятником он получил на республиканском конкурсе осенью 1961 года. Рельефы из чугуна отлиты на Минском станкостроительном заводе имени Октябрьской революции. Такие большие рельефы (3×4 и 2×4 м.) отлиты были впервые. Строительство памятника началось в середине 1962 года, а открыт он был 18 октября 1962 года. Монтаж и строительство вели воины Советской Армии. Все строительство велось на общественных началах. Митинг по поводу открытия памятника открыл заместитель председателя райисполкома Арестович В.Г. После минуты молчания 1-й секретарь Минского обкома КПБ Притыцкий П.К. объявил об открытии памятника. Прозвучал артиллерийский залп. На монументе выделена надпись:

«Во время переправы наполеоновской армии через Березину 26 – 28 (14 – 16) ноября 1812 года русские войска в сражениях у г. Борисова и деревень Студенка и Стахово завершили разгром остатков армии наполеоновских захватчиков».

Этот памятник открывает вход в курганный некрополь (город мертвых). Ведет к нему туевая аллея. Вдоль аллеи братские могилы в виде курганов, их 9, когда-то они были обозначены традиционными могильными крестами. Здесь похоронено более 6 тысяч воинов и русских и французов. Так нам сообщают одни источники, другие утверждают, что захоронений 1812 года здесь нет. Информации, подтвержденной изысканиями Академии Наук, пока нет.

Часто сюда на берег Березины приезжают и французы, они привозят с собой венки, в траурном молчании пускают их по реке и поют старинный гимн, напоминающий молитву об утратах войны.

16 ноября 1997 года на Брылевском поле был открыт еще один памятник. Он посвящен французам, погибшим здесь, в районе деревни Студенка и Брылевского поля, посвящен тем событиям, которые развернулись здесь в ноябре 1812 года. Авторы памятника – художник И. Мисько и архитектор Самцевич С.И. решили его просто и выразительно: на огромной глыбе гранита закреплена памятная доска, где на французском и белорусском языках написано: «На гэтым месцы армія Напалеона фарсіравала раку Бярэзіну 26 – 29 лістапада 1812 года. Ва ушанаванне памяці салдат, якія загінулі у той час». В переводе на русский язык это выглядит так: «В этом месте армия Наполеона форсировала реку Березину 26 – 28 ноября 1812 года. В увековечение памяти солдат, которые погибли в то время».

На открытие памятника приехала большая группа французов, чьи родственники навсегда остались на берегах Березины, возглавлял эту церемонию директор парижского центра наполеоновских исследований Фернан Бокур. Посол Франции в Беларуси господин Бернар Фасье в своем выступлении по поводу открытия памятника сказал: «В сознании французского народа Березина ассоциируется с серией несчастий, которые преследовали кампанию наполеоновской армии... Я склоняю свою голову перед памятью французских и русских солдат, которые воевали здесь. Я склоняю свою голову перед белорусской землей, которая стала приютом для этих солдат» [по материалам местных газет]. 26 ноября 2006 года возле этого памятника состоялась церемония захоронения французских солдат, погибших в 1812 году. В этой церемонии приняли участие дипломаты многих стран, священнослужители, представители общественности. Играли военные духовые оркестры из Беларуси и Франции. В глазах рябило от костюмов униформистов. Звучали залпы из старинных орудий, от которых поле затягивало пороховым дымом. С речью на церемонии выступил посол Франции в Беларуси Стефан Шмелевски, он сообщил, что недавно в песчаном карьере в Вилейском районе были обнаружены останки 224 погибших в бою или замерзших французских военнослужащих, которые участвовали в войне 1812 года. Настоятель собора отец Иоанн Мисеюк и католические священники совершили отпевание погибших. Под звуки траурной музыки урна с прахом была предана земле. Справа от памятника на месте захоронения останков лежит мемориальная плита из черного мрамора со следующим текстом: «Здесь покоятся останки военнослужащих французской армии погибших в 1812 году».

Да, белорусская земля помнит сражения, отгремевшие здесь в 1812 году и принесшие ей многочисленные беды.

Реквизиции русских и наполеоновских войск разорили сотни белорусских деревень. Продовольствие и фураж забирали как одни, так и другие. Десятки тысяч мужчин были взяты на службу в русскую и французскую армии. Война унесла почти 1 000 000 жизней мирного белорусского населения – это значит, что погиб или умер от голода и болезней каждый четвертый белорус.

Конечно, к этой войне по-разному отнеслись те слои населения, которые жили на этих землях. Поляки видели в Наполеоне и его походе надежду на возрождение Речи Посполитой и всячески помогали Наполеону. В 1990 году в серии «Исторические битвы» в Варшаве вышла книга «Березина, 1812» польского историка Роберта Белецкого,

Где обстоятельно и кратко излагается положение русских и французских войск накануне Березинской переправы и бои под Борисовом, а также участие и роль в этой войне польских отрядов.

Русское население накануне нашествия Наполеона постаралось покинуть эти места.

Еврейское население торговало в шинках как при поляках, так и при русских так и при французских войсках.

Местное население, крестьяне старались избежать поборов и реквизиций как русских, так и французских.

Они просто хотели мирно жить, пахать землю.

События эпохи 1812 года давно в прошлом, но до сих пор, несмотря на обилие трудов по этой теме, ее история далеко еще не исчерпана, тем более, что круг источников, вводимых в оборот, постоянно расширяется. Чтобы досконально все изучить, нужно изучить архивы как русские, так и французские и польские. Ряд вопросов в этой теме до сих пор остается неразрешенным. К их числу относится и все то, что происходило здесь на Березине.

Момент истины требует еще много и много исследований.

Специально о войне 1812 года написано более 10 тыс. книг и статей, не считая великого множества разделов в мировой литературе о Наполеоне.

Но основные концепции историков отражены в нескольких строках А.С. Пушкина:

Гроза двенадцатого года

Настала – кто тут нам помог?

Остервенение народа,

Барклай, зима иль русский бог?

И, конечно же, в романе «Война и мир». Лев Николаевич Толстой так оценивает все то, что произошло на Березине в 1812 году: «Действия русского и французского войска во время обратной кампании от Москвы и до Немана подобны игре в жмурки, когда двум играющим завязывают глаза и один изредка звонит колокольчиком, чтобы уведомить о себе ловящего.

Кто из русских людей, читая описания последнего периода кампании 1812 года, не испытывал тяжелого чувства досады, неудовлетворенности и неясности. Кто не задавал себе вопросов: как не забрали, не уничтожили всех французов, когда все три армии окружали их в превосходящем числе, когда расстроенные французы, голодая и замерзая, сдавались толпами и когда (как нам рассказывает история) цель русских состояла именно в том, чтобы остановить, отрезать и забрать в плен всех французов … последний период кампании совершенно справедливо представляется французами рядом побед и совершенно несправедливо представляется русскими историками победоносным. Русские военные историки, настолько, насколько для них обязательна логика, невольно приходят к этому заключению и, несмотря на лирические воззвания о мужестве и преданности и т.д. должны невольно признаться, что отступление французов из Москвы есть ряд побед Наполеона и поражений Кутузова. Но, оставив совершенно в стороне народное самолюбие, чувствуется, что заключение это само в себе заключает противоречие, т.к. ряд побед французов привел их к совершенному уничтожению, а ряд поражений русских привел их к полному уничтожению врага и очищению своего Отечества» [19, с. 535].

Итак, мы познакомились с теми местами на территории Борисова, Студенки и Брылевского поля, которые вошли в Историю, Вы постояли на берегу Березины, увидели все своими глазами, вдохнули атмосферу событий тех далеких времен, услышали рассказ экскурсовода.

Теперь можно думать, изучать, все сопоставлять, размышлять.

В этом вам помогут материалы музеев и библиотек, научные труды историков, художественная литература.

Обратите внимание на дополнительные материалы к тексту экскурсии.