Структура я-концепции

Лучше всего представить Я-концепцию в виде иерархической структуры. На ее вершине располагается глобальная Я-концепция, включающая всевозможные грани индивидуального самосознания. Это - "поток сознания", о котором писал Джемс, или чувство собственной преемственности и неповторимости. Джемс, как мы уже говорили, выделил в нем два элемента - Я-сознающее и Я-как-объект («»?! + см. ниже!). Однако но следует забывать об условности такого различения, которое, в сущности, является лишь удобной семантической моделью. В реальной психической жизни элементы эти настолько слиты, что образуют единое, практически нерасторжимое целое. Я-как-объект существует лишь в процессах сознавания и является содержанием этих процессов постольку, поскольку человек может сознавать самого себя. Разделять результат и процесс рефлексивного мышления мы можем только в понятийном плане; в психологическом плане они существуют слитно. Точно так же образ Я и самооценка поддаются лишь условному концептуальному различению, поскольку в психологическом плане они неразрывно взаимосвязаны. Образ и оценка своего Я предрасполагают индивида к определенному поведению; поэтому глобальную Я-концепцию мы можем рассматривать как совокупность установок индивида, направленных на самого себя. Однако эти установки могут иметь различные ракурсы и модальности.

Существует по крайней мере три основные модальности самоустановок:

1. Реальное Я («»?! + см. ниже!) - установки, связанные с тем, как индивид воспринимает свои актуальные способности, роли, свой актуальный статус, то есть с его представлениями о том, каков он на самом дело.

2. Зеркальное (социальное) Я («»?! + см. ниже!) - установки, связанные с представлениями индивида о том, как его видят другие.

3. Идеальное Я («»?! + см. ниже!) - установки, связанные с представлениями индивида о том, каким он хотел бы стать.

Шибутани Т. Я – концепция(«»?! + см. ниже!) не надо кавычек, это название главы – оно так в источнике! как персонификация // Т.Шибутани. Социальная психология. М.: Гардарики. 1998. С. 484-489

Если Я-концепции развиваются более или менее независимо от тела, так что же они такое? Может быть, они утратили физическую субстанцию, как душа? Или они представляют собой картины, которые люди создают, оглядываясь на себя самих? Бихевиористский подход состоит в том, чтобы рассматривать Я-концепцию точно так же, как и другие значения. Я-концепция не есть ни организм, ни слепок с него, но система действий, направленных на самого себя. Другими словами. Я-концепция — это способ поведения, такой же, как речь или кашель, плавание или мышление. Все эти действия предполагают наличие живого организма, но не должны с ним отождествляться.

Значения суть системы поведения, способы, которыми человек действует в отношении к какому-то объекту. Значения — это прежде всего свойства поведения и только во-вторых свойства связанных с ним объектов. Однако, если речь идет о Я-концепциях, понятно, что человек является одновременно и субъектом и объектом своей собственной деятельности. Это и делает такую персонификацию значением особого рода. Поскольку один и тот же организм является и действующим лицом и объектом действия, любое изменение в его склонности действовать вызывает изменение в субъекте, который тут же воспринимает себя как изменившийся объект. Я-концепцня может рассматриваться как устойчивое взаимоотношение между человеком как действующим агентом и тем, как он постоянно ощущает самого себя. Концепция самого себя проявляется у человека в характерных способах, которыми он расположен действовать по отношению к самому себе.

Люди способны действовать в отношении самих себя точно так же, как они действуют по отношению к другим или как другие действуют по отношению с ним. Я-концепция может быть обнаружена путем изучения устойчивой ориентации человека к действиям в отношении самого себя. Точно так же, как некоторые люди агрессивны и подозрительны в столкновениях с другими, человек может быть враждебным и жестоким по отношению к самому себе. Его постоянно тревожит чувство виновности за действия и мысли, по общему мнению, вполне законные. Такие люди часто ощущают потребность в искуплении своих грехов, нередко пугая этим близких. Подобно тому, как люди постоянно уступают требованиям других, человек может покоряться своим собственным импульсам и постоянно заниматься отпущением грехов самому себе. Он может ругать себя за недостаток «силы воли», но по-прежнему капитулировать перед каждой прихотью и капризом. Некоторые люди придают особое значение приспособлению к конвенциальным нормам и не способны принимать во внимание смягчающих обстоятельств. Они могут быть столь же непреклонны к себе, принуждая себя всегда делать то, что правильно. Характерный способ, которым каждый контролирует свои импульсы, зависит от таких устойчивых стилей действия по отношению к тому, что он определяет как свое Я.

Я-концепция человека есть, следовательно, то, что он значит для самого себя. Как и другие значения, Я-концепция не может быть определена в связи с какой-либо частной реакцией. Последняя зависит прежде всего от требований данной конкретной ситуации. Значения же обнаруживаются лишь в шаблоне реакций, ибо, хотя каждая из них не похожа на другие, все они основываются на одних и тех же предположениях относительно устойчивых свойств объекта — самого себя.

В каждой ситуации человек формирует несколько отличный Я-образ и реагирует на него в соответствии с требованиями данной ситуации. Но постоянство в его поведении сохраняется потому, что все реакции основаны на одних и тех же предпосылках относительно того, какого рода человеческим существом он является. Он действует, как если бы он был определенным типом человека, характеризующимся определенным комплексом черт. Он действует на основе предпосылок, связанных с его физическими качествами, его социальным статусом и его идиосинкратическими чертами. Если человек думает, что он слабый, но утонченный, он избегает ситуаций, где, возможно, потребуется принять вызов, и предпочитает беседы в более тесном кругу, где может произвести наиболее благоприятное впечатление. Другой челочек, обладающий большей физической силой, может избегать как раз ситуаций второго типа, боясь унижения. Единая персонификация Я возникает посредством организации определенных реакций; благодаря существованию постоянного шаблона различные склонности складываются в единую систему. Связывание в единое целое переживаний индивида, возникновение чувства определенности происходит не за счет какой-то субстанции, а благодаря координированной структуре деятельности.

Когда Я-концепции закрепляются в привычку, возникает тенденция к самоподкреплению. Если человек считает себя очень сильным, он принимает такие вызовы, которых охотно избегают другие, и с каждым успехом персонификация усиливается. Напротив, человек, который считает себя слабым, болезненным, повышенно чувствителен к усталости. Однако приведись ему оказаться в ситуации, требующей больших напряжений, и он будет очень удивлен, убедившись, сколько сил в нем таится. Таким образом, персонификация не есть прямая копия реальности. Предположения, которые человек делает относительно себя самого, не обязательно должны быть точными; если они последовательны, его поведение будет также в значительной мере последовательным. Выбор альтернативных линий поведения, следовательно, имеет в своей основе организацию личности индивида; объективная ситуация просто дает возможность осуществить выбор.

Я-концепция каждого человека по необходимости уникальна, ибо каждый наделен различными физическими качествами и обладает особым прошлым опытом. Однако, несмотря на это разнообразие в содержании, есть некоторая система в том, как люди действуют по отношению к самим себе. Хотя может быть предложено много критериев, по которым отмечались бы различия, социальные психологи обычно выделяют пять основных измерений: степень интеграции, уровень осознания, стабильность, самооценка и степень согласия относительно данной персонификации.

Индивиды значительно различаются по тому, насколько их поведение организовано в устойчивые схемы. В нашем обществе каждый ведет более или менее сегментарную жизнь. Избитые примеры: человек, который на службе отличается крутым нравом, но послушен и кроток дома, или же атлет, который известен своей жестокостью на поле боя, но очень мягок и уступчив в отношениях со своей невестой. Такие люди в каждой ситуации формируют различные Я-образы («»?! + см. ниже!) не надо кавычек! Так в источнике!, но обычно они не испытывают затруднений, интегрируя эти переживания в единую персонификацию: опытный промышленный магнат, который не понят дома, но стремится сохранить семью, или атлет, который является джентльменом. В плюралистическом обществе фрагментарность, видимо, в какой-то мере неизбежна, но люди значительно различаются по тому, насколько каждый может интегрировать свои действия. На одном полюсе стоит необычайно высоко интегрированная личность, чьи роли настолько упорядочены в отношении к устойчивой системе ценностей, что она не способна поступать вопреки своему характеру. Ее жизнь характеризуется целеустремленностью, и поступки укладываются в единый шаблон. Но такой человек не способен понять того, что не укладывается в уже существующую схему, и часто оказывается плохо приспособленным, несчастным человеком. На другом полюсе находится диссоциированная личность, которой не только не удается интегрировать составляющие роли в общие рамки, но (но и?!) без и в каждой ситуации она выглядит почти совершенно другой. В данном случае отсутствует внутренняя последовательность поступков, и каждый сегмент сам по себе может быть кристаллизован как целое. В известном смысле такой человек ведет несколько различных жизней. В некоторых случаях роли, которые не играются, могут даже выпадать из памяти, и возникают серьезные сомнения относительно личной определенности.

Другой критерий, по которому различаются Я-концепции, — это уровень осознания. Каждый нормальный человек более или менее сознает свои реакции по отношению к самому себе; однако существуют большие различия в легкости, с какой это происходит. Значения не обязательно должны быть осознаны; многое принимается как само собой разумеющееся. Кроме того, каждый человек подчас совершает действия, которые могут быть осознаны только с большим трудом. Юноша, который «проводит время» с девушкой, не очень ему симпатичной, может быть, в тайне опасается, что никакая другая не ответит взаимностью на его чувства. Человек из националь­ного меньшинства, избегающий контактов с людьми других национальностей, может быть, боится, что его будут третировать как нижестоящего. Такие тенденции последовательны, но обычно они не осознаются: подобно многим другим болезненным склонностям, они подавляются. Человек может постоянно бросать себе вызов, пытаясь осуществить невыполнимое. Он может сохранять высокое мнение о себе самом и даже казаться самодовольным, но только после длительного лечения он осознает тот факт, что сам постоянно возводил перед собой барьеры.

Экспериментально доказано, что человеческие существа могут действовать по отношению к самим себе определенным образом, не осознавая этого. Хантли просил каждого из испытуемых написать собственный вариант воображаемой истории, причем учел почерк и другие особенности каждого. Спустя шесть месяцев этих же самых людей попросили оценить сочинения, причем они не знали, что сюда включены и их собственные. Материал преподносился так, чтобы постепенно возрастала возможность опознать собственное сочинение. Выяснилось, что пока авторство точно определить было невозможно, суждения были весьма пристрастны: каждый оценивал свою работу выше, чем другие. Суждения были наиболее благоприятны, когда происходило частичное узнавание: когда субъект догадывался о собственном авторстве, но еще не был в этом уверен. Когда же такая уверенность возникала, по-видимому, пересиливало чувство скромности, и оценки становились менее пристрастными. Таким образом, различные реакции на то, что отождествлялось с самим собою, могли происходить даже без сознательного узнавания.

\...\

Люди также значительно различаются между собой по подвижности и гибкости их Я-концепций. Одни настолько не уверены в том, что они собой представляют, во что им следует верить, каковы их права и т. п., что они охотно изменяются каждый раз, подчиняясь требованиям любой ситуации, в которой окажутся. Другую крайность представляют люди, которые настолько косны, что не могут измениться даже тогда, когда совершенно оче­видна неуместность их поведения. При необходимости они могут внешне приспособиться, но продолжают рассматривать себя в прежнем свете. Большинство людей находятся где-то между этими крайностями, пересматривая свои Я-концепции, когда это необходимо, но сохраняя достаточное постоянство.

Поскольку все объекты, с которыми человек продолжительное время имеет дело, раньше или позже оцениваются, нет ничего удивительного в том, что каждый человек дает своего рода оценку и самому себе. Для большинства людей то, что персонифицировано как Я, становится объектом значительной ценности. Сохранение и повышение ценности своего Я оказывается одной из основных жизненных потребностей. Но есть люди, которые относятся к себе пренебрежительно. То, как человек оценивает самого себя, может быть определено как его уровень собственного достоинства. Считается, что это свойство варьирует по одномерной шкале. Это, конечно, грубое упрощение, и данная точка зрения принимается лишь из-за отсутствия более определенного знания. Есть люди, которых постоянно мучает чувство собственной неполноценности, иногда настолько острое,/ что оно их демобилизует. Если человек считает себя недостойным, вряд ли он приложит какие-то усилия, чтобы чего-то достигнуть; скорее он будет склонен к самооправдыванию. На другом полюсе находятся те, кто вполне доволен собою. Что бы они ни делали, они уверены, что все это хорошо. Они не выражают сомнений в своей ценности и, видимо, считают, что другие согласны с их восторженной самооценкой.

Как и другие значения, Я-концепции в разной степени мо­гут поддерживаться взглядами других людей. Крайности располагаются от высшей степени согласия, которое достигается в отношении тех, чья позиция в обществе хорошо определена и кто эффективно исполняет свои роли (например, уважаемый в общине священник), до фактического отсутствия поддержки (пациент у психиатра, утверждающий, что он Иисус Христос). Обычно существует значительное согласие в отношении одних аспектов и разногласия относительно других. Если женщина утверждает, что она женского пола, найдутся немногие, кто будет это оспаривать, однако ее заявление, будто она настоль­ко внимательна к другим, что всегда ставит их благополучие выше своего собственного, может вызвать сомнения. Большинство людей лелеет по крайней мере несколько представлений о самих себе, которые не разделяются окружающими, но существующая область согласия обычно обеспечивает беспрепятственную координацию совместной деятельности.

Итак, некоторые представления относительно самого себя, которые человек — сознает он их или нет — принимает как нечто само собой разумеющееся, организуются в систему. Это единство делает его поведение последовательным. В результате знакомые люди без большого труда предвидят его реакции, и именно благодаря этому открывается возможность координации действий. Концепция человека относительно самого себя — это шаблон поведения, которому принадлежит важная роль в построении многих других сложных форм деятельности./…/

Я-концепции, как и большинство других значений, формируются, уточняются и укрепляются день ото дня во взаимодействии людей друг с другом. По тому, как относятся к нему другие, человек может судить, к какому типу людей он принадлежит. Мнение каждого о своих способностях и физических данных, о том, каких поступков от него ожидают и т. д., возникает в процессе его участия в организованных группах. Именно это позволило Ч. Кули описать человеческое чувство личной определенности как «зеркальное Я» (здесь в кавычках? – везде выше у этого автора Я и обороты с Я без кавычек!) а здесь у него кавычки, потому что это термин, пришедший от Ч.Кули, который (Кули) всегда брал его в кавычки. Концепция самого себя — это, по существу, отражение свойств человека такими, как они воспринимаются в обществе, членом которого он является. Он конструирует персонификацию на основании реакций, приписываемых другим людям. Если с человеком постоянно обращаются так, как будто он представляет собой нечто особенное, он начинает чувствовать себя необычным и отличающимся от других. Что бы ни делали люди, все они очень чувствительны к реакциям других людей; они реагируют на любой сигнал, который мог бы послужить им ориентиром. Итак, Я-концепция развивается в социальном взаимодействии.

Дж. Мид утверждал, что каждый человек формирует Я-концепцию, оценивая свои субъективные переживания с коллективной точки зрения. Следовательно, то, как человек рассматривает самого себя, должно быть отражением того, что, по его мнению, думают о нем другие, хотя совершенно не обязательно, чтобы они действительно так думали. Данное утверждение было подвергнуто проверке. Миямото и Дорнбуш разделили 195 людей на 10 групп и каждому испытуемому предложили: а) оценить себя самого, б) оценить каждого из других членов экспериментальной группы, в) определить, как его будут оценивать другие члены группы, г) определить, как люди в целом оценивают его. Оценка производилась по четырем критериям: умственные способности, самоуверенность, физическая привлекательность, обаятельность. Выяснилось, что средняя оценка личности другими (б), так же как средняя оценка, приписываемая другим (в), были выше у тех, у кого высокая самооценка (а). Особенно интересно, однако, что оценка, приписываемая другим (в), была ближе к самооценке (а), чем действительная оценка другими (б). Другой результат заключался в том, что обобщенная оценка (г) приблизительно равнялась самооценке (а) и была к ней бли­же, чем оценки, приписываемые экспериментальной группе (в). Эти данные, безусловно, подтвердили теорию Мида. То, как человек оценивает самого себя, соответствует тому, как, по его мнению, о нем думают люди вообще, а также люди во временной группе, участником которой он является. То, что в действительности люди думают о нем, оказывается несколько отличным.

Мид утверждал далее, что люди могут формировать определенные представления о себе прежде всего благодаря символической коммуникации. Все ощущения переплетаются друг с другом, и человек может биполяризовать свое поле восприятия только тогда, когда он способен расчленить свои переживания на отдельные единицы. Манипулирование такими единицами в воображении значительно облегчается подстановкой лингвистических символов. Это значит, что персонификация значительно ограничивается символами, которые позволяют человеку описывать и упорядочивать свой опыт. Ряд трудностей в описании Я-концепций возникает из-за того, что многие нюансы человеческих переживаний не могут быть описаны и определены адекватным образом. Я-концепции создаются, следовательно, путем реконструкции опыта на основе лингвистических категорий, имеющихся в распоряжении группы.

/…/

Развитие Я-концепций значительно облегчается в тех социальных мирах, где хорошо установлена система статусов: здесь каждый знает, каких шаблонов поведения и личностных черт требует то или иное положение. Доктору или священнику подобает оставаться в охваченном эпидемией городе, и солдату не пристало убегать с поля боя. Честь человека — это модель, которой он придерживается, поскольку занимает данное положение. Требования, которые он предъявляет к себе, подкрепляются экспектациями других людей. Проинтервьюировав свыше ста служащих в различных бюрократических организациях, Коутси Пеллегрин (Коутс и Пеллегрин?!) да обнаружили, что большинство администраторов представляли самих себя именно так, как обычно характеризуется эта категория. Они описывали себя как людей, которые заинтересованы в достижениях предприятия и горячо их желают, сочувствуют взглядам руководства, решительны, обладают организаторскими способностями и реалистической ориентацией. Инспектора также приписывали эти черты своим начальникам и считали их основанием, в силу которого администраторы пользовались властью.

Каждый человек включен в сеть социальных взаимоотношений. Благодаря тому, что он есть тот, кто он есть, человек ожидает, что другие будут обращаться с ним определенным образом. Приближаясь к незнакомой женщине, чтобы спросить дорогу, мужчина готов к весьма холодному обращению, но он ожидает какого-то рода взаимности, когда обнимает собственную жену. Следовательно, чувство определенности каждого человека подвергается постоянным испытаниям в социальном взаимодействии. Я-концепция подтверждается, если другие люди поступают согласно его ожиданиям.

Если с человеком обращаются как с нижестоящим, он часто приходит к представлению о себе как о низшем существе и его поведение может стать инфантильным. Нередко в воинских соединениях офицеры жалуются, что их подчиненные совершенно беспомощны и не способны принять на себя никакой ответственности; но ведь во многих армиях унтер-офицеры и рядовые с первых дней службы подвергаются такому обращению, как будто они совершенно не способны к инициативе и разумным суждениям. Подобно этому, в некоторых колледжах, где за студентами постоянно следят и регламентируют их так, как если бы они были малолетними преступниками, руководители удивляются, что система чести и ответственного самоуправления не действует. Во времена инквизиции и в другие периоды, когда подозреваемые в религиозных ересях преследовались и подвергались гонениям, некоторые из обвиняемых сами признавались в том, что они были колдунами. Они начинали искренне верить в свою виновность и соглашались со смертным приговором, выносимым судом. Стремясь искупить свои греховные поступки, они впутывали в дело некоторых своих друзей, которые были совершенно невиновны. Не приходится удивляться, следовательно, что и в более близкое к нам время политические узники, оказавшись перед лицом столь же нелепых обвинений, добровольно признавали свою вину. Поскольку некоторые из этих людей настаивали на своих признаниях даже тогда, когда появлялась благоприятная возможность отречься от них, может быть сделан вывод, что они действительно были убеждены в своей вине.

/…/ В процессе своей жизни каждый человек играет несколько конвенциальных ролей, а в плюралистических обществах, таких, как наше, на его долю могут выпасть и внутренне несовместимые роли. До известной степени, следовательно, каждый человек действует как-то иначе в каждой ситуации, и всякий раз у него возникают различные Я-образы. Как же, спрашивается, в таких случаях формируется единая Я-концепция? Предпосылками служит отчасти непрерывность его опыта, а отчасти тот факт, что он смотрит на себя, выходя за пределы частных точек зрения всех групп, в которые он был вовлечен. Большинство людей имеет более или менее интегрированную систему взглядов, в которой объединяются различные усвоенные ранее значения. Такая система взглядов становится все более и более содержательной по мере того, как человек участвует во все большем числе групп. Оценки самого себя с точки зрения тех, с кем встречается человек дома, в школе, по соседству и на работе, постепенно интегрируются в единое целое.

Хотя, по-видимому, здесь действуют и другие переменные, степень интеграции Я-концепции человека в значительной мере зависит от интеграции социальной системы, в которой он участвует. Я-концепции — это значения, в которых соединились ожидаемые реакции других людей. В обществе, где нормы составляющих его групп взаимно не согласуются, любому участнику трудно интегрировать свои различные Я-образы в единое целое. Когда различия слишком велики, человек может страдать от внутренних конфликтов, и иногда это страдание оказывается столь сильно, что оно может привести к распаду личности.

Когда социологи утверждают, что человеческие существа не имеют определенности вне своих социальных групп, они не подразумевают, будто человек есть только субъективная копия социальной системы. Каждый индивид обладает своим личным опытом, воспринимает свой мир по-своему и разви­вается в своеобразную личность. Но его чувства не могут быть ни тонко дифференцированы, ни устойчивы без лингвистических символов, которые он усваивает как член определенного общества. Более того, социальная структура групп, в которые он оказывается вовлечен, позволяет ему определить себя и свое положение. Именно благодаря устойчивым реакциям других людей у него вырабатывается чувство своей определенности и его Я-концепция поддерживается и подкрепляется постоянством этих ожидаемых реакций.

Аронсон Э., Уилсон Т., Эйкерт Р. ПРИРОДА «Я» (везде будет так? – см. ниже: с большой буквы без кавычек, в кавычках, но с маленькой буквы?!) так в источнике, оставьте и здесь, и дальше все кавычки или их отсутствие вокруг Я в том виде, в котором они в источнике// Э.Аронсон, Т. Уилсон, Р.Эйкерт Психологические законы поведения человека в социуме. М.: Аспект Пресс, 2002. С. 147-170

Функции Я(?!)

Почему у взрослых людей такое многогранное, сложное определение собственного «я» (?! + см. ниже!)? По всей вероятности, ощущение «себя» выполняет основные адаптивные функции. Исследователи отмечали три самые важные функции, которым служит «я». Во-первых, у «я» есть менеджериальная функция, она дает нам информацию о наших взаимоотношениях с физическим и социальным миром, формирует наше поведение и осуществляет планирование будущих действий. Кажется, люди — единственные существа, которые могут вообразить еще не состоявшиеся события и заниматься долгосрочным планированием. Во-вторых, «я» имеет организационную функцию, оно формирует схему, посредством которой мы интерпретируем и вспоминаем информацию о самих себе и социальном мире. Как мы уже отмечали, схема — это ментальная структура, с помощью которой люди формируют свое знание о социальном мире, о различных темах и предметах. Одна из наиболее существенных схем — это я-концепция; информация, которую мы замечаем, думаем и вспоминаем, организуется в соответствии с нашим взглядом на самих себя. В-третьих, «я» имеет еще и эмоциональную функцию, оно помогает нам определить и наши эмоциональные реакции. Как пишет Тори Хиггинс (1987), мы часто думаем и сравниваем наше подлинное ощущение себя (наше настоящее «я») с тем, кем мы хотим быть (наше идеальное «я»), и с тем, кем мы думаем, мы должны быть (наше должное «я»). Когда мы чувствуем, что наше настоящее «я» не соответствует нашему идеальному «я», мы впадаем в депрессию; когда мы чувствуем, что наше настоящее «я» не соответствует нашему должному «я», мы возбуждаемся. /…/

Итак, я-концепция выполняет основные адаптивные функции, общие для людей всех культур (например, менеджериальная (ую?!) функция (ю?!))да, ую. Кроме того между мужчинами и женщинами существуют интересные кросс-культурные (?! – см. выше!) слово кросс-культурный все иностранцы пишут через дефис, соответственно в переводах оно так и идет. Отечественные люди тоже так пишут Динамика правил орфографии русского языка (когда-то это слово замечательно писалось с дефисом – см. тексты И.Кона, достаточно давно изданные) составляет загадку, в которой я не сильна…различия в том, как люди осознают свое «я». Но каким образом люди понимают, кто они такие на самом деле? Как вы приходите к пониманию того, что именно делает вас самим собой?

Оказывается, существует несколько основных мотивов, которыми руководствуются люди, когда формируют представления о себе. Люди хотят обладать точным знанием о себе (самооценкой), они желают получить подтверждение того, во что уже верят (самопроверка), и, кроме того, стремятся получить от других людей позитивную обратную связь (самоусиление). Преобладание тех или иных мотивов варьируется в разных культурах, внутри одной культуры в разные периоды человеческой жизни. \...\

ПОЗНАНИЕ САМИХ СЕБЯ С ПОМОЩЬЮ ИНТРОСПЕКЦИИ

/…/ У интроспекции есть две интересные особенности: а) люди не так уж часто, как можно было бы думать, опираются на эту информацию — удивитель­но, но люди тратят очень мало времени на то, чтобы подумать о себе; б) когда люди все же наблюдают за собой, источники их чувств и поступков могут быть скрыты и недоступны сознательному пониманию. Короче говоря, пристальный самоанализ не дает нам полного представления о себе и если бы он был нашим единственным источником знания о самих себе, то мы бы испытывали значительные проблемы.

Как часто люди думают о самих себе? Чтобы это выяснить, Михали Чиксентмихайи и Томас Фигурски (1982) провели сле­дующий эксперимент. Они попросили 107 служащих в возрасте от 19 до 63 лет, работавших в пяти различных компаниях, чтобы те в течение недели носи­ли с собой пейджеры. Пейджеры подавали звуковой сигнал через случайные интервалы времени между 7:30 утра и 10:30 вечера, всего семь или девять раз в день. Услышав сигнал, испытуемые отвечали на ряд вопросов о своих действиях, мыслях и настроении в данный момент. Затем исследователи провели контент-анализ ответов по ряду категорий, включая и мысли о самих себе (например «Какая я сегодня ленивая была целый день», «Болит» или «Почему я такой толстый?»). Люди думали о самих себе удивительно редко. Только 8% всех записанных ими мыслей относились к ним самим; чаще участники эксперимента думали о службе, домашних заботах и времени. Фактически, ответ «никаких мыслей» встречался чаще, чем мысли о себе. Таким образом, когда мы временами погружаемся в интроспекцию, то обычно это не является когнитивной деятельностью. Повседневные заботы о своем быте, размышления о других людях и даже разговоры с ними составляют основную часть наших повседневных мыслей. \....\

Фокусирование на своем «я»: теория самоосознания

Что происходит, когда мы думаем о самих себе? Когда вместо того чтобы думать об окружающих нас людях и предметах, мы всматриваемся в самих себя? Как видно из результатов психологических исследований, мы в действительности дума­ем о себе лишь тогда, когда сталкиваемся в окружающем мире с чем-то, что заставляет нас обратить пристальное внимание на свою персону, например, когда мы знаем, что на нас смотрят люди, когда мы слышим свой голос, записанный на магнитофон, видим свое изображение или смотримся в зеркало. \...\

В соответствии с теорией самоосознания (self-avareness theory), когда мы фокусируем наше внимание на себе самом, мы оцениваем и сравниваем свое поведение в настоящее время с нашими внутренними стандартами и ценностями. To есть мы начинаем осознавать себя, становимся объективными и рассудительными наблюдателями над собой. Шелли Дюваль и Роберт Викланд (1972) считают, что самонаблюдение вынуждает нас осознать несоответствие своего поведения и нравственных стандартов. Если вы можете изменить поведение, чтобы оно соответствовало вашим внутренним нормам (например, можете сказать своему другу что-нибудь особенно хорошее или признаться, что солгали и попросить простить вас), вы так и сделаете. Если вы чувствуете, что не в силах изменить свое поведение, тогда вам будет очень некомфортно находиться в состоянии самоосознания, поскольку вы столкнетесь с собственной достаточно неприятной реакцией на самих себя. В этой ситуации вы как можно быстрее выйдете из состояния самоосознания (например, поверне­тесь спиной к зеркалу, попрощаетесь с другом и выйдете из помещения). \...\

Неудовлетворенность самим собой может вызывать тягостные ощущения. Джейн Биби и ее коллеги, например, обнаружили, что большинство людей часто представляют свое идеальное «я» (не будет в кавычках весь оборот: «идеальное Я»? Обычно делается так! + см. ниже «зеркальное я»!) — того, кем они хотели быть больше всего, — и от этих мыслей люди беспокоятся и их охватывает злость. Так как это может быть неприятно, то люди, как правило, избегают самоосознания, они отвлекаются от неприятных мыслей, занимаясь повседневными делами, смотрят телевизор или читают книги, и им не приходится думать о том, кто они такие или кем они должны быть. Бывает, что пытаясь отвлечься от мыслей о себе самих, люди идут еще дальше. Рой Баумайстер (1991) указывал, что злоупотребление алкоголем, переедание, сексуальный мазохизм и попытки суицида имеют между собой одну общую черту: они являются эффективным способом не обращать внимания на свое «я». Например, напиться до потери сознания — это один из способов избежать негативных мыслей о себе самом (по крайней мере на время). Безусловно, самый радикальный метод покончить с мыслями о себе — это суицид. Тот факт, что люди очень часто склонны к такого рода опасному поведению или привычкам, несмотря на риск, с ними связанный, показывает нам, насколько неприятно может быть для человека внимание к себе самому./…/

Как мы делаем выводы о самих себе, основываясь на своих поступках: теория самовосприятия заголовок аналогичен предыдущему – про теорию самоосознания

Теория самовосприятия (Theory of self-perception) Бема предполагает, что когда наши установки и чувства неопределенны или двусмысленны, мы делаем выводы о своем состоянии и чувствах, наблюдая за своим поведением и ситуацией, в которой находимся. Давайте рассмотрим эту теорию последовательно. Во-первых, мы делаем вывод о своих внутренних чувствах, основываясь на своих поступках только тогда, когда мы не уверены в своих чувствах. Если вы уверены, что любите музыку кантри, то вам не нужно наблюдать за своим поведением, чтобы это выяснить. Все же допустим, вам неясны ваши чувства; вы никогда не думали о том, нравится ли вам музыка кантри. Если так, то вы скорее всего будете использовать свое поведение как индикатор ваших чувств.

Во-вторых, люди думают и о том, действительно ли поведение отражает их чувства или поступать именно так, а не иначе, вынуждает ситуация. Если вы предпочитаете слушать радиостанцию с музыкой кантри (и никто вас не заставляет делать этот выбор), то вы скорее всего сделаете вывод, что слушаете эту радиостанцию, потому что любите музыку кантри. Но если это ваша супруга, а не вы, всегда ловит по радио музыку кантри, вы вряд ли сделаете вывод, что слу­шаете эти мелодии, потому что вы их любите.

\...\ Бем считает, что люди применяют те же атрибутивные принципы, когда делают вывод о собственных чувствах и установках. Например, если вы пытаетесь выяснить, любит ли ваша подруга музыку кантри, вы, пожалуй, будете наблюдать за ее поведением и попытаетесь объяснить, почему она себя так ведет. Вы могли обратить внимание, например, что ваша подруга всегда слушает музыку кантри, если только нет никаких ситуативных факторов или ограничений,— никто не заставляет ее ставить диск Гарта Брукса. Вы могли бы приписать ее поведение внутренней атрибуции и сделать вывод о том, что ей нравятся мелодии Нэшвилл. Теория самовосприятия Бема говорит о том, что мы точно так же делаем вывод и о собственных чувствах: мы наблюдаем за своим поведением и создаем атрибуции о том, почему мы ведем себя определенным образом. Как мы увидим, эта теория подтверждается данными большого количества исследований. /…/

САМОПОЗНАНИЕ С ПОМОЩЬЮ Я-СХЕМ (Этот заголовок мельче ,чем предыдущий (Как мы делаем выводы о самих себе…), или равноценный ему?) равноценный

\...\ В нашей голове не просто бродят скопления случайных беспорядочных мыслей; мы организуем свое знание в схемы, которые помогают нам понять и интерпретировать новые переживания. Неудивительно, что у нас точно так же формируются и я-схемы (self-schemas), структуры знания о самих себе, основанные на нашем прошлом опыте, они помогают нам понять, объяснить и предсказать наше собственное поведение. Таким образом, нам не нужно вспоминать случайные, беспорядочные мысли о се­бе: самопознание выстраивается в понятные схемы, которые влияют на интерпретацию новых событий, происходящих с нами. Предположим, например, что вы проиграли матч по теннису своему лучшему другу. Какая у вас будет реакция? Отчасти ответ зависит от характера вашей я-схемы. Если вы считаете себя спортсменом и человеком, склонным к конкуренции, то скорее всего вы будете чувствовать себя плохо и захотите как можно быстрее переиграть матч; если же вы считаете себя человеком, стремящимся сотрудничать и привязанного к друзьям, то проигрыш одного матча не будет для вас иметь особого значения.

По мере того как дети растут, у них из плоской и конкретной я-схемы формируется уникальное, сложное представление о себе, основанное на постепенно усложняющихся я-схемах. В ряде ис­следований, проведенных Уильямом МакГуайром (Мак-Гуайром? - по правилам фамилии пс приставкой Мак- пишутся на русском через дефис!) дефис и его коллегами, предполагается, что люди формируют я-схемы для таких аспектов своего «я», которые делают их отличными от других людей. Так, рыжеволосые дети чаще упоминают цвет волос, когда их просят описать себя, так как эта физическая черта отличает их от других лю­дей. Сходным образом, ребенок афро-американец в школе, где учатся в основном белые, более вероятно, чем белые дети, отметит свою расовую принадлежность, поскольку этот аспект его личности выделяет его в данной обстановке.

Я-схемы также помогают нам создать представление о собственном прошлом, они влияют на наши автобиографические воспоминания (autobiographical memories), — воспоминания о наших собственных мыслях, чувствах и поведнии в прошлом. Хотя именно эти воспоминания и характеризуют нашу личность, важно, что и мы сами формируем собственные воспоминания. Разумеется, невозмож­но запомнить все, что происходило в нашей жизни или помнить все события совершенно отчетливо. Со временем мы искажаем события, которые происходи­ли в нашей жизни, приукрашиваем или полностью их забываем. Искажение и пересмотр своих автобиографических воспоминаний зачастую не случаен — мы действительно переписываем нашу историю. Каким образом? Я-схемы помогают нам упорядочить новую информацию о самих себе, и точно также дают возможность упорядочить воспоминания о прошлых поступках. Если, допустим, независимость составляет часть вашей я-схемы, а соперничество и склонность к конкуренции в нее не входят, то вы, вероятно, будете чаще вспоминать о том времени, когда действовали независимо, чем когда соревновались с кем-то.

Как же быть с воспоминаниями о наших чувствах и установках в прошлом — искажают ли их наши теории и схемы? Майкл Росс и его коллеги решили, что ответ на этот вопрос должен быть утвердительным. У людей много разных теорий о стабильности собственных чувств. Некоторые чувства, например наши настроения или ощущение счастья, когда мы влюблены, со временем изменяются. А другие, например наши установки по отношению к социальным темам (отношение к смертному приговору), остаются относительно стабильными — (лучше двоеточие, т. к. поясняется смысл?!) не надолюди предполагают что-то, как они думают сейчас, они считали и раньше (что как они думают сейчас, так они считали и раньше?! Или оставить что то, но в любом случае без дефиса?!). люди предполагают что-то (т.е. непонятно точно, что именно), оставьте как есть Кстати, интересно отметить, что, как обнаружил Росс, эти теории не всегда правильны и приводят к искажениям воспоминаний. Например, установки в отношении социальных тем иногда действительно изменяются, хотя в соответствии с нашими теориями эти установки остаются стабильными. Люди часто недооценивают изменения, которые все-таки с ними происходят. Мы могли бы сказать: «Я всегда был против смертной казни», и тем самым мы почти наверняка недооценили бы степень изменения нашей установки в течение нескольких лет.

\...\

ПОЗНАНИЕ СВОЕГО «Я» В СОЦИАЛЬНОМ ВЗАИМОДЕЙСТВИИ (какого размера этот заголовок?)аналогичный Познанию своего Я с помощью интроспеции

До сих пор мы видели, что люди формируют представления о себе с помощью интроспекции, наблюдения за своим поведением и построения информации в я-схемы. Несмотря на всю значительность этих источников познания о своем «я», в них отсутствует нечто очень важное. Мы не единственные стремимся к самопознанию, мы социальные существа и часто видим себя глазами других людей. На самом деле многое из того, что мы знаем о себе, нам внушают другие люди. Уильям Джеймс (выше в нескольких местах было Уильям Джемс?!) его пишут то так, то так (1890) подчеркивал важное значение социальных взаимоотношений для нашего определения «я», он отмечал, что у нас могут быть различные «я» в разных социальных ситуациях. \...\ Мы не только проявляем себя по-разному перед разными людьми, но и их мнение о нас формирует у нас определение наше­го «я». Другие люди как будто держат перед нами зеркало и в нем отражается их представление о нас.

Идея о том, что мы видим себя глазами других и включаем их представления в нашу я-концепцию, называется «зеркальное я» (looking-glass self). Способность смотреть на себя глазами других людей имеет большое значение для развития ощущения «я», поскольку она позволяет нам понять, что мы можем воспринимать окружающий мир совершенно иначе, чем другие. Если мы не в состоянии видеть себя глазами других людей, то наш образ для нас самих будет туманен, потому что у нас нет в руках зеркала, в котором бы он отразился.

\...\

Согласно теории социального сравнения (social comparison theory) Ле­она Фестингера (1954) человек узнает о своих способностях и установках, когда сравнивает себя с другими людьми. Эта теория отвечает на два важных вопроса: а) когда вы сравниваете себя с другими? б) с кем вы предпочитаете себя сравнивать? Мы сравниваем себя с другими, когда у нас нет никаких объективных стандартов, с которыми мы могли бы себя сравнить и когда наш собственный образ в какой-либо сфере кажется неопределенным. To есть, когда вы не уверены, насколько хорошо вы что-то делаете (допустим, свою работу) или что именно вы чувствуете, то начинаете наблюдать за другими и сравниваете себя с ними.

Что касается второго вопроса — «С кем бы вы себя сравнили?» — то недавнее исследование Дэниела Гилберта и его коллег дает нам довольно неожиданный ответ (1995). Первоначальный импульс у человека, считают исследователи, сравнивать себя со всеми, кого он видит рядом. Это изначальное сравнение происходит быстро и автоматически. Быстро оценив свои поступки и действия других людей, мы затем оцениваем уместность данного сравнения — мы понимаем, что не все сравнения будут одинаково информативны.

\...\

Порой люди формируют восходящее социальное сравнение (upward social comparison), когда сравнивают себя с теми, кто в той или иной степени лучше чем они сами. Мы сравниваем себя с людьми, которые достигли большего, чем мы, чтобы определить, что для нас самое лучшее и наш идеал. И все же с точки зрения самопознания часто полезнее сравнивать себя с тем, кто на нас похож. Если вы будете сравнивать свой художественный талант с талантом вашей маленькой сестры, то сравнение будет слишком нисходящим; ее каракули и рисунки, сделанные намоченными в чернилах пальцами, ничего не скажут о ваших способностях. Если ваша цель — оценить свои собственные способности, то лучше сравните себя с вашими однокурсниками.

Мы сравниваем себя с другими не только для того, чтобы сконструировать точный образ себя. Когда мы пытаемся отстоять наличие у себя черты или склонности, очень важной для нас, мы, чтобы поддержать свое Эго (эго?!), используем социальное сравнение. \...\ вообще-то чаще с большой буквы…

Аналогичное применение нисходящего социального сравнения (downward social comparison), — это стратегия защиты и расширения своего «я». Если вы сравните себя с людьми менее умными, талантливыми или даже больными, то сразу почувствуете себя легко и необыкновенно понравитесь самому себе. Так, Джоан Вуд, Шелли Тейлор и Розмари Лихтман (1985) привели пример нисходящего сравнения в интервью с больными раком. Многие больные спонтанно сравнивали себя с другими больными раком, которые гораздо хуже себя чувствовали, чем они сами, и это сравнение внушало им оптимизм. Они испытывали меньше страха перед собственной болезнью.

В итоге, с кем мы будем себя сравнивать, зависит от того, какую цель мы перед собой ставим. Когда мы хотим точно оценить наши способности, то сравниваем себя с людьми, похожими на нас. А когда нам нужна информация о том, к чему нам стремиться дальше, мы проводим восходящие социальные сравнения. Наконец, если наша цель — расширить границы своего «я», то мы сравниваем себя с менее счастливыми людьми и такое нисходящее сравнение возвеличивает в наших глазах наш собственный образ./…/

Мацумото Д. Культура и "Я" (здесь везде в кавычках и с большой буквы «Я», но обороты с «Я» без кавычек, причем без кавычек и само «Я» в них?! Почему по-разному?) не знаю; потому что так у Мацумото; оставьте// Психология и культура. СПб: Питер. 2000

\...\

То, что люди фактически понимают под «Я», заметно отличается в разных культурах. Ощущение «Я», которое мы определяем в нашей преимущественно индивидуалистической культуре, не обязательно тождественно ощущению «Я», определяемому другими культурами, особенно коллективистскими. Эти различия в Я-концепциях (должно быть хотя бы Я в кавычках, как везде?!) оставьте вызваны тем, что разные культуры связаны с различными системами норм и существуют внутри различной социальной, экономической и природной среды. Различные требования, которые культуры предъявляют к своим индивидуальным представителям, означают, что люди интегрируют, синтезируют и координируют свой мир различным образом, т. е. имеют фундаментально отличающиеся Я-концепции. 

\...\

«Я» в индивидуалистических культурах

В индивидуалистическом обществе стремление выделиться и самоутверждение — это добродетель, о чем свидетельствует американская поговорка: «Скрипучее колесо получает больше смазки». Многим индивидуалистическим культурам свойственна стойкая вера в обособленность индивидов. Нормативной задачей в этих культурах является сохранение независимости индивида как обособленной, самостоятельной сущности.  В индивидуалистическом обществе социализация направлена на то, чтобы человек мог стать уникальной личностью, выразить себя, реализовать и актуализировать внутреннее «Я», добиться своих личных целей. Эти культурные задачи вырабатывались и отбирались на протяжении многовековой истории, способствуя независимости каждого обособленного «Я». Учитывая набор культурных задач (С учетом набора культурных задач?! Иначе получается, что ощущение и самооценка учитывают культурные задачи, а не мы?!),именно, что не мы учитываем культурные задачи! А наша самооценка, образно говоря, учитывает наше ощущение собственной ценности или самооценка принимают вполне определенную форму . Когда люди успешно выполняют эти культурные задачи, они испытывают чувство удовлетворения и, соответственно, повышается их самооценка. При таком независимом конструкте «Я» индивиды сосредоточиваются на личных, внутренних атрибутах: индивидуальной способности, интеллекте, личностных чертах, целях или предпочтениях, — выражая их публично, а также проверяя и подтверждая их путем социального сравнения.\...\