Распоряжение н.П. Резанова корабельным мастерам Попову и Корюкину в связи со строительством верфи в Ново-Архангельске и закладке на ней судов для компании

13 Октября 1805 г.

Согласно прилагаемому при сем положению о числе нужных для Российско-Американской компании судов, не сомневаюсь я, что Главное правление утвер навсегда содержание оных в комплекте, но чтоб показать выгодность и польз в построении оных здесь в порте Ново-Архангельском, нужно мне по искустз вашему в том пособие, которое будет состоять в следующем: 1) определить величин каждаго из судов предполагаемых; 2) назначить сроки штатнаго им содержание 3) в каком виде должна быть устроена для постройки оных верфь, разумея чист нужных смотрителей, мастеровых и рабочих людей так, чтоб ежегодно с эленгов два судна спущать было можно, так же и какия при верфи нужны строения, чтог с самым началом ея получила она прочное основание; 4) зделать смены потребных каждаго судна материалов и инструментов, и 5) как бы думали вы воспользовавшнг местоположением от эленгов, заключить все строения так, чтоб принадлежать к верфи разнаго звания люди имели внутри оной жилища, чтоб ближе быть к должностям своим и самую верфь от нападения обезспечить. Я ожидаю, что усердие вас; доставит мне по сей части достойных в вас сотрудников и столько же удовольствие отдать вам безпристрастно справедливость.

Число и звание судов

Два судна для доставления в здешнее и прочия компанейский занятия корме с Кадьяка запасов, свозки промыслов и перемещения из одного в другое, сообразк встречающимся обстоятельствам людей, на два судна гребных, по зделаннг чертежу в 40 тонов для прикрытия в проливах промысловых партий; два брик; военные от 50 до 70 фут по килю для торговли с американцами от Чилихацкой бухть по берегам до пролива Жан-де-Фука; два катера от 45 до 50 фут или и поболее для обозрения компанейских занятий в Кинайской, Чугацкой и Беринговой бухтах подкрепления артелей нужными вещами и свозки промыслов; два большия судна для транспортов в Петропавловскую гавань и оттоль обратно в Америку, тонов 200; шесть транспортов тонов в 90, из них два для рейсов из Охотска в Камчат одно для Андреановских и Крысьих островов, одно для Уналашки и свозки с Котовых островов промысла, одно для торговли с американцами у Берингова пролива и поиск островов, последние два с военным вооружением; два трехмачтовыя судна, обшитый медью, для Кантонской торговли в 300 или не с большим 300 тонов.

[Российско-Американская компания и изучение Тихоокеанского Севера. 1799–1815. М., 1994. С. 138.]

Из рапорта приказчика рак ф.И. Шемелина в Главное правление компании об условиях торговли в Кантоне Кантон 21 декабря 1805 г.

Из Камчатской Петропавловской гавани отправились мы в Кантон 28 сентября и прибыли в Макао 8 числа ноября благополучно. Всего путешествия нашего до Китая было 1 месяц и 10 дней. Здесь надеялись мы найти «Неву», полагая, что сие судно, отправившееся с грузом из Кадьяка в августе месяце, давно уже находится в Кантоне, но чаяние наше в том не сбылось, чего чрезмерно было жаль. Мы таковой медленности в приходе сюда «Невы» не могли приписывать ничему другому, как только какому-нибудь несчастью, последовавшему с ней. «Надежда», имея у себя груз малый, состоящий только в 412 морских бобрах и 10 000 котах, не могла идти с оныу прямо в Вампу, зная, что китайские пошлины с корабля и другие налоги и подарки мандаринам превзойти могут цену, чего стоят все наши товары; при всем том «Надежда» принуждена была иметь еще хлопоты такие, что оной по законам китайским нельзя было под именем купеческого корабля оставаться на рейде Макаоской более одних суток и надлежало или следовать в Вампу, или идти куда угодно. Нам надобно было взять время как для исправления некоторых починок на корабле, так и для сождания «Невы», которой прихода мы вовсе еще отчаивались, и, чтоб иметь благовидный к тому резон, г-н капитан Крузенстерн принужден был правительству китайскому в Макао объявить корабль свой военным. Между тем, поколь дожидались мы «Невы», бывали часто в Макао, где имели уведомления от разных людей о состоянии в Кантоне цены на пушные товары, а паче на наши бобры, совсем неверные и неосновательные.

Мы проживали уже почти две недели, не имея ни малого известия о «Неве», как 20 ноября ночью, к обрадованию моему, с китайским ботом от г-на приказчика Коробицына с «Невы» получил я письмо, извещающее о прибытии их, что они недалеко находятся от Макао и что противные ветры не допустили их того дня положить якори на Макаоской рейде. 21 ноября «Нева» достигла Макао и 22-го готова была идти в Вампу. «Надежда», за объявлением себя военным кораблем, не могла уже следовать за «Невой», ибо вход военным кораблям в сие место наистрожайше и под великим штрафом запрещен, почему я принужден был оставить «Надежду» и идти на «Неве» в Кантон. Г-н капитан Крузенстерн, бывавши прежде в Кантоне и имевши знакомство с европейскими факториями, нужен для меня был в первоначальном путеводстве ознакомления с людьми и обстоятельствами, относящимися до торговых дел, по просьбе моей согласился также оставить.»Надежду» и ехать с нами в Кантон. Мы отправились туда 22 ноября и 26-го поутру прибыли в Вампу. Здесь обще с обоими господами капитанами рассуждаемо было о том, что, хотя и было мнение Российско-Американской компании Главного правления произвести в Кантоне расторжку самим приказчикам компании при помощи капитанов, но этого учинить, как отзывались они, были не в состоянии, но предлагали учинить в этом случае агента, которому и заплатить за комиссию то, что обыкновенно платится здесь и иностранными судами, не имеющими своих факторов; почему обезнадежась на руководство одних гг. капитанов, в том на себя не опирающихся, и слышав от них же, что в противном случае можем мы почувствовать большие неприятности и сверх того потерять время, нужное к отправлению себя в России, они назначили для сего контору гг. Биля и Моньяка. Все сие мы с г-ном Коробицыным должны были уважить и согласились иметь себе агента, не воображая, чтоб комиссия здесь могла выше превзойти двух процентов со ста, которых больше во всем свете торговые люди не берут; согласие сие окончено бумагой, которую подписали господа капитаны, я и г-н Коробицын, с коей при сем копию имею честь представить.

27-го числа отправились господа капитаны на своем катере в Кантон, отстоящий от Вампу еще на 15 миль итальянских, а 29-го получил я от г-на капитана Крузенстерна письмо, чтоб я приехал в Кантон со всем экипажем своим и бумагами, где пребывание мое почитал он нужным. Я тотчас отправился туда и к вечеру прибыл в сей город, где нашел их, квартирующих в доме гг. Биля и Моньяка. Я известился от них, что г-н Биль с удовольствием принял на себя сию комиссию и тем охотнее еще, что здешняя английская фактория упреждена была письмом от министра нашего, пребывающего в Лондоне, его сиятельства графа Воронцова, который, извещая о прибытии в сей порт кораблей российских, просил о подании оным в их потребностях возможных пособий. За продажу наших и покупку китайских товаров г-н Биль, по здешним торговым обыкновениям, не согласился меньше взять пяти процентов со ста, и господа капитаны на том до приезда моего в Кантон с ним уже решились...

При первом почти свидании г-на Биля со мной хотел он знать, какие нам здешние товары нужны, я означил первым нашим товаром китайку. А чай, – спросил он, – неужели почитаете вы последним? Я отвечал, что Кяхта доставляет нам столько чаю, что мы сверх продовольствия своего могли бы еще отпущать в чужие края, когда б от нас оного требовали. Он не хотел тому верить и говорил, что он совершенно не знает, что Копенгаген отправляет своего чаю весьма немало в Россию, что жители балтийских берегов все довольствуются датским чаем, и в пример ставил, сколь приход сю российских кораблей для датского фарфора есть неприятен. Я внутренно посмеялся тому, сколь мало датской суперкарго знает Россию, и, заметив, что торговля сия чае датчанами производится в Россию тайно, не хотел возражать против оного, но утверждал свое. Каждое свидание потом с г-ном Билем повторялось теми ж разговорами и рассуждениями его об удивительном ему требовании моем. Он уверял меня, что здесь никто не берет таких товаров, каких я хочу, что такой ширины и цветов китайки, например, вощанки нелощеной вишневой, алой и других цветов, какие мне надобно, я не сыщу в Кантоне ни одного конца, что, кроме так называемой компанейск. китайки или нанкину, здесь лучшей нет, и, которая одна только на фабриках в Нанкине для отпуска в чужие края приготовляется и идет в Старый и Новый свет Мне не менее удивительным казалось, уверение его, тем более что видел на всех китайцах одежду, сшитую из оной, почему и хотелось мне самому испытать. Я хол по кантонским торговым рядам, хотя и нашел китайку лощеную и нелощеную, но она была совсем другого рода, нежели какую мы в Кяхте от китайцев получаем Кяхтинская хорошая китайка бывает обыкновенно шириной в 8 вершков и полдюйма: кантонская же, напротив, весьма узка, нелощеная восьмиаршинная – в 6 1/4, а десятиаршинная – 6 1/2 вершков. Лощеная лазоревого цвета хороша и тонка, но не бол имеет ширины 7 вершков. Есть еще китайка черная совсем особенного рода, ширины имеет 3/4 аршина, а длины 13 аршин, цена за конец 2 3/4 пиастра. Я всех сих сор купил по нескольку для опыта, не будет ли на оную вперед и в России расхода, но в большом количестве иметь ее на первый случай не можно.

Итак, я принужденным нашелся рассуждать о Кантоне иначе, нежели прежде думал. Я был всегда в том мнении и не мог сомневаться, чтоб не найти тут китайки, как такого товару, которым весь народ сего государства одевается и, нимало ш воображал, чтоб оные не были такие ж, какие к нам с Кяхты вывозятся или и лучше; и не бывши еще в Кантоне, льстился собрать сего товара хороших цветов и доброт, и мысленно продавал уже в Москве по 45 руб. за тюк.

Хотя и видел я справедливость уверений г-на Биля, что здесь подлинно не из чего было больше составить груза, как только из нанкина и чаев, но последних все-таки ис хотелось мне иметь много. Господа капитаны беспокоили меня требованиями, чтоб я. не теряя времени, назначил г-ну Билю количество чаев, китайки и другого, чего надобно, чтоб дал он приказ благовременно все то приготовить, чтоб после за медлительным моим решением не последовало напрасного прижатия и остановки в отправлении кораблей и тому подобное. Я отказывался, что, не знав за сколько проданы будут наши товары; не могу давать такие приказы, которые в против случае могут обратиться мне в беспокойство от требования с меня денег, которых может быть, тогда еще иметь я не буду. Они уверяли меня, что никогда сего случится и что г-н Биль сделает нам кредит, чем и принудили меня дать г-ну Бил записку, в коей назначал я чаю лучшего цветочного на 30 000 пиастров, нанкин компанейского – на 30 000, фарфору хорошего – на 5000, пониже того ж на 15 000, жемчуга перламутрового– на 3000, прочую ж сумму хотел употребить на покупк разных товаров, какие мне полезными быть покажутся.

Между тем, когда бобры уже разобраны были и как они тогда зависели продажей от одного нашего комиссионера, то нам и не было уже резону вступаться в сие дело, но только ожидать успехов, какие окажутся от его стараний. 13-го числа поутру г-н Моньяк, товарищ Билев, пришед ко мне, объявил, что г-н Биль и он склоняли многих купцов купить наши товары, но никто на то не соглашается и нет надежды продать, ежели я не соглашусь взять на половинную сумму чаев, уверяя, что куш не только охотнее купят, но и дадут лишнее за бобры наши. Обстоятельства и худые цены на наши товары заставили тому поверить, а особливо, когда слышал я окромя его, что капитану Адамсу, у коего 5800 бобров, китайцы давали сначала по 18 пиастров, но он не соглашался, а когда потом хотел он отдать за ту цену, то китайцы не более уже сулили ему, как по 16 только пиастров, да и то давали низким чаем. Я не мог противиться слишком и согласился, но с тем только, что я хочу чаи иметь лучшие. В том никакого затруднения быть не может, сказал он, какие только вам угодно получить можете. Чрез два дня после этого хотелось мне узнать, имеет ли какие успехи в продаже г-н Биль, и потому, пришед к нему в контору, спрашивал, он показал мне роспись нашим товарам и цены, которые назначили купцы. Бобры морские вокруг всех доброт вообще по 17 пиастров. Хвосты бобровые по 10 за одного бобра или по 17 пиастров за десять, бобры речные – по 2,5; выдры – по 4; лисицы красные за сто лисиц – 120 пиастров, сиводушка за 100–60 пиастров, чернобурая – по 2 талера каждая, песцы белые – по 1 талеру, песцы голубые по 1,5; медведи американские за 100–120 талеров, котики за сто– 75 пиастров. Спрашивал я его, может ли г-н Биль еще постараться, чтоб достать лучшие, нежели сии цены? Он отвечал, что давали другие купцы за товары ваши гораздо ниже, но эта цена последняя и по его мнению, хорошая, которой было больше получить уже он не надеется. Хотел знать, согласен ли я буду на оную; я обещал ему объявить о том, назавтра и, взяв от него список с той бумаги, пошел посоветоваться о том с г-ном капитаном Крузенштерном. Но как г-н Биль, коего почитал Иван Федорович честным человеком, коему не поверить без оказания ему явной обиды невозможно, и притом мы сами к продаже наших товаров не только не имели лучших, по и никаких средств, а потому и надлежало повиноваться времени. Я по совету его, как и товарища моего, решился оставить товары наши по той цене, но выключил из того числа лисицу чернобурую, сиводушку, голубые песцы и медведи американские, которые с большим излишеством против здешних цен быть могут проданы в России. Из бобров морских лучшие 300 штук оставлены на «Неве», а проданы только от второй до последней доброты. Сумма за проданный невский груз составляет 176 6051 /4 пиастров...

Здесь обязан я донести о «Неве». Она зимовала на Кадьяке, откуда вышла, по объявлению г-на Коробицына, июня 4 числа 1805 года, прибыла в Ситку 12-го, где пробыв 8 дней, в 21 число июня отправилась в Кантон, и когда б она прямо стремилась к своему предмету, то в Кантон бы пришла неотменно в августе месяце, и тогда, когда еще ни одного судна американского не было в приходе здесь с бобрами, и тогда натурально продан был бы груз компании выгоднейшим образом, нежели теперь. Но страсть начальника корабля к открытию новых земель и островов привела в забвение выгоды компании и свою должность. Суда купеческие совсем не способны к открытиям и не на такой конец должны употребляться; их первая должность есть поспешность и слава, когда, предупредив других, достигнет к своей мете. Но «Нева» за открытиями простиралась даже до 13° северной широты. По объявлению офицеров, имели они остановку в пути от штилей и противных погод и, наконец, несчастием под 25° широты и 170^о западной долготы занесены были в ночное время на оконечность одного низкого острова, где, став на мель, едва было и сами не погибли. Судно от того весьма повредилось, и сделалась большая течь к вящему же несчастию ее, близ Марианских или Ландронских островов претерпела она 24 октября чрезвычайный шторм или тифон, продолжавшийся в самом сильном действии 18 часов. Судно, натруженное от ударов об острые каменья на отрытом ею острове, сделалось во всех членах текуче, и в шторм оное отовсюду наливалось водой; товары компанейские были подмочены, часть оных за знатную сумму изгноена и за борт в море выброшена: морских бобров – 90, хвостов бобровых – 86, бобров речных – 184, выдр – 151, соболей американских – 185, рысей – 71, норок – 64, лисиц красных – 481, сиво-дущатых – 313, чернобурых – 33, песцов голубых и белых– 594, медведив американских – 3, котиков морских – 29600. Я полагаю, убыток от сего компании простираться должен до 80 000 рублей, и это, кажется, случилось все от новых открытий...

Препоручая себя покровительству Главного правления, с совершенным почтением имею честь прибыть.

На подлинном написано: от компании приказчик

Федор Шемелин

[Российско-Американская компания и изучение Тихоокеанского Севера. 1799–1815. М., 1994. С. 138–141.]

Донесение Н.П. Резанова Александру I о пребывании на Кадьяке

Северо-западный берег Америки,

Порт Ново-Архангельск, что прежде Норфольк-Зунд

15 февраля 1806 г.

Всемилостивейший государь!

Последнее всеподданнейше мое Вашему и. в-ву донесение было из Уналашки. Оставя остров сей ноября 25-го минувшаго 1805-го года, пришел на судне «Св. Мария на Кадьяк, где задержан будучи три недели починками, достиг наконец августа 26-ого порта Ново-Архангельска. Здесь нашел я г-на Баранова паки водворившегося. Народы, места сии населяющие, суть калоши или колюжи. Они довольно многолюдны и разные племена их управляются особыми и друг от друга независимыми старшинами. По сие время не предпринимали они здесь никаких на нас покушений. Раза три приезжали при мне с уверениями в дружбе, но между тем никакой еще мет производят и по вероломству их должно ожидать всегда нападения, котораго в первой расплох наш конечно не преминут исполнить. Ежеминутно быв в опасности и имев уже несчастливые опыты варварства, не упущаем мы никогда ни малейшей осторожность. Проливы здешние обилием морских бобров обещают России великую пользу в торп мягкою рухлядью совершенное в Кантоне господство, коим ныне, посещая воды наши, Американские Штаты пользуются, а выгодное положение природы столько может разных сторон представляет местных видов к обширной торговле, которой мс быть судьбами божиими в счастливые для нас дни Вашего и. в-ва представлено ввести империю нашу в класс морских держав в избытках всея вселенной участвующее Сколь ни велик и громок будет в поздном потомстве подвиг сей, но от благоволения Вашего в-ва зависит теперь же начало его к исполнению.

Заведения Российско-Американской компании, области, торговлю, производств оной и самое управление нашел я благоустройству столь знаменитого торговаго дела совсем в противных положениях. Компания ныне же исчезла б, когда б Ваше и. в-з: не обратили на нее монарший взор ваш, которым на сей раз спасена уже она от гибели, ибо теперь только получает о себе самой сведение и познает слабые силы свои, а с сим вместе и способы к умножению оных.

Я нашол здесь до 200 россиян и бол 300 кадьякских американцев без всякой пищи и запасов. По испытанной мною сами дурность судов компанейских, за кормами отправленных, не имел я в получении оных ни малейшей нужды и, предверяя бедствие, решился у бостонцев купить трехмачтовое судно со всем грузом его и некоторыми остатками жизненных припасов, которые по числу людей наших как малы ни были, но при умеренной нашей пище до весны всех обеспечили, ибо из судов, действительно, ни одно не возвратилось, a как впереди та же к голодной смерти перспектива, то должен я идти в Калифорнию и просить у Гишпанского правительства в покупке жизненных припасов помощи и как при первом благополучном ветре снимаюсь с якоря в путь сей. Возвратиться, коли Богу угодно будет, надеюсь в мае и, взяв с собою строющейся тендор, ни мало н: мешкав, пойду к берегам японским, вытесню из Сахалина водворение на нем соседей наших и к подкреплению в Америке людства нашего вышлю сюда колонию пленных которые, избавясь диспотизма, найдут здесь распоряжениями моими долю их совершенно благополучно, а в продолжении времени к заселению соотчичами их мест здешних, будут нам лучшими проповедниками.

Я не осмеливаюсь утверждать Вашему и. в-ву частями о нынешнем гибельном положении компании, зная, что верноподданическая обязанность моя требует представить в полноте весь план мой о преобразовании здешнего края и торговли, недостаток времяни и собираемых мною сведений полагает на сей раз усердию моем преграду. Между тем писал я, всемилостивейший государь, обо всем в правлении компании отрывками, где без всякого лицеприятия открыл я все злоупотребления, все остатки края, все упущения и в то же время объяснил великия выгоды и источники богатств единой только воли Вашего и. в-ва ожидающия, чтоб в летописях вселенной соделать знаменитую для России эпоху. Компания требует теперь от престола пособий, но в сравнении с славою и пользами, от нея ожидаемыми, они ничтожны, а без должна она пасть и государство с потерянием великих видов и области лишится. Ваше и. в-во изволите от министра коммерции получить ныне верную идею о принадлежностях скиптру вашему в новой части света. Обнаженная мною истина конечно огорчит сострадательное ваше сердце, но пользы миллионам ближних умножат число приятных часов, которые делают счастливым бремя ваше.

Желал я всемилостивейший государь, ныне же исполнить августейшую волю твою образованием здесь правления и судебной части, но неимение кореннаго гражданства, временное всех россиян в Америке пребывание и подвижная каждаго из них жизнь я в том остановила. Народы же и на самом Кадьяке еще столь дики, что должно самым неприметным для них образом вводить их в познание прав общественных. Чтоб несколько приуготовить к тому умы их, дал я им почувствовать право всем данным Вашим и. в-вом дарованное судимо, быть себе равными, и на сей конец преддписал россиянам и американцам избрать из себя по два человека и, придав им пятаго от компании, привесть их к присяге и открыть здесь суд под названием: «Расправы промышленных и американцов», каковые расправы и в других местах компании открыты будут. Оба сии сословия будут в них разбираться во всех частных между собой делах. Правители компании, от недовольных сторон иногда пристрастием упрекаемые, избегнут сего нарекания, а между тем и к образованию областей первый, г уже сделан.

Калоши нравами грубее кадьякцев до того, что иногда варварство служит забавою Они ожидали видеть нас здесь в совершенном безсилии и не упустили бы оным пользоваться, но приметя осторожность нашу и обезпеченность в жизненных припасах, ударили между тем в слабую нашу сторону и, овладев Якутатом, более сорока человек руских там перерезали. Пагубная весть, о сем полученная, решила престарелаго и трудами изнуреннаго Баранова принести себя в новую жертву отечеству, идет на судне «Ростислав» с 25-ю человеками и четырьмя пушками, чтоб овладеть паки Якутатом. По исполнении сего намерен он был непременно возвратиться в Россию но я, видя край без сведущаго начальства остающейся и лутчих людей за ним последующих, объявил ему, что Вашему и. в-ву благоприятно будет, чтоб остался он здесь до присылки из России ему приемника, и он повиновался. Множество полезных подвигов заслуживают безпристрастно ему отличие и я осмеливаюсь повергать их монаршему Вашего в-ва возрению и всеподданейше просить облаготворить бездетность его усыновлением двух его воспитанников Антипатра и Ирины, которых добрел он здесь по свойственной людям слабости и отдал первого в училище, возбудя столь похвальным примером и других к образованию из здешняго юношества полезных Вашему в-ву подданных.

Всемилостивейший государь! Природа налагает на меня здесь долг просить престола твоего о воспитании и моих сирот, буде пожертвования отца их прекратят iee дни его, или изнуренныя его силы лишат возможности когда-либо увидеть их. Вашего и. в-ва верноподданный действительный камергер

Резанов

[Российско-Американская компания и изучение Тихоокеанского Севера. 1799–1815. М., 1994. С.144–145.]