30 Декабря 1833 г. – 13 апреля 1834 г.

…при нем была жена и трое малолетных детей. Однако ж в съестных запасах дикарь не нуждался и даже уделил нашим путешественникам за плату юколы и свежих сигов.

5-го и 6-го чисел продолжили путь по льду реки Анвик вниз ея течения, с обеих сторон пролегали высоким остроконечный горы, берега крутые и поросшие густым лесом. Видели несколько жилищ речных бобров. Съестные припасы были издержаны. Проводники вызвались отыскать в разстоянии одного дня скораго ходу бараборку с юколой, принадлежавшую знакомому им мужику, они были отправлены и на другой день привезли несколько юкол из найденной ими бараборки. Между тем мороз сделался весьма жестокий при сильном ветре от севера с мятелицей. Наши путешественники, на последнем переходе проломившись в реку, не могли согреться в напитанных водою платьях, который сделались так жестоки и тверды, как камень, один из них отморозил себе ногу.

8-го числа от тяжести выпавшаго снега выступила вода сверх льда, почему отряд оставался на месте в ожидании мороза и на другой день отправился с великим трудом вперед. Они пришли к пустому летнику и из кладовой, набитой рыбою, взяли 5 чавычьих юкол. Здесь они должны были провести три дни для починки лыж, переломавшихся на последнем переходе, и для других надобностей.

Досюда отряду сопутствовали трое служащих Компании, посланных из редута с товарами для вымена у жителей реки Квихпак и обратнаго вывоза в редут пушных промыслов. Глазунов, соображая худость дорог, недостаток в пище и дальное разстояние, оставшееся еще до перваго квихпакскаго жила, разсудил за лучшее отослать редутских людей отсюда обратно, дабы с меньшим числом народу скорее и удобнее можно б было продолжать путешествие вдаль.

13-го числа экспедиция отправилась вперед, но как вскоре навалил густой мокрый снег, то после трехчасовой ходьбы нашлись принужденными остановиться в лесу, где по счастию нашли несколько бараборков из древесной коры, оставленных туземцами, которые до осени производили промысла в сих местах. С исхода февраля расходятся жители из селения Анвигмют (при устье реки Анвик) вверх по реке Анвик, занимаясь весною ловлею речных бобров по ручьям, в реку текущим, летом запасают они себе рыбу, а осенью до ноября промышляют соболей, лисиц, волков, зайцев и оленей. Леса здесь уже крупные и густые и особенно ели годны на всякую постройку. Наши путешественники видели много куропаток, рябчиков и глухарей, а застрелить ни одной птицы не могли.

15-го числа пешеходы пытались итти вперед, однако ж по рыхлому, глубокому снегу на лыжах они по непривычке подавались весьма медленно и в 8 часов самой изнурительной ходьбы, прошед не более 7 верст и переломив свои лыжи, должны были остановиться исправлять повреждения и обжидать благоприятной погоды, т.е. морозу, которым бы снега скрепились. Они чувствовали сильную усталость и по недостатку в запасах не могли досыта наедаться, не зная, долго ли еще пробудут в пути до перваго жила. Сидя у огня и ободряя друг друга, подлетели к ним две куропатки, которые дались взять себя руками. Этот неожиданный дар Божий их много утешал.

На другой день Глазунов послал двух человек из команды стрелять птиц в лесу для пищи отряду, но люди возвратились ввечеру ни с чем. 17-го, оставив нарту и водя пару собак за собою, пошли путешественники с ранцами и запасами на плечах, торопясь, сколько могли, дабы скорее достигнуть жила.

Ввечеру, когда уже темнело, подошли они к хижинке, в которой проживало одно семейство: мужик с женою и трое детей. Путешественников здесь приняли хорошо, сварили им квашенной рыбьей икры, дали по юколе и по одной куропатке на человека. Гостеприимный дикарь разсказывал Глазунову, что он здесь живет зимой и летом, запасая корм и промышляя соболей, лисиц, зайцев и куропаток, что все возит он на продажу в главное их селение при устье реки Анвик. Жители сего селения, по словам дикаря, собрались теперь в ожидании нападения на них народа с реки Уналаклит (впадающей в море около устья реки Квихпак), с которым они поссорились на оленьем промысле из зависти, что анвикмюты более их имели успеха.

Подвигаясь вперед и приближаясь к устью реки, по которой отряд шел, летники и кладовыя с запасами становились чаще, так что путешественники останавливались на ночь всегда в пустых барабарках и находили пищу.

25-го они пришли уже на вид главнаго селения Анвик, однако ж из предосторожности остановились в 10 верстах от онаго на ночлег. На следующий день с утра подошли они к селению. Жители, увидав незнакомых пришельцев, высыпались в множестве из барабор и вооруженные луками со стрелами разселись по крышам и подняли великий шум. Глазунов, остановясь далее полета стрелы, отправил проводника к грозному ополчению на крышах с объявлением, кто они таковы и чтобы жители не страшились такого малого числа странствующих, хотя и незнакомых им людей, которые, ничего от них не требуя, готовы пройти мимо селения и не иметь никакого с жителями сообщения, если они сами того не пожелают. По возглашении речи такого содержания жители убрали свои стрелы, присмирели, и посланный вскоре возвратился к Глазунову с 10 старшинами, которые пригласили наших остановиться и отдохнуть в их жиле. Предложение было принято. Глазунов выбрал самую безопасную по своему местоположению барабору, которую тотчас очистили и на время уступили нашему отряду. Приняв нужныя меры осторожности, приказав людям из бараборы не выходить, ружья иметь в готовности, всем вдруг не засыпать и т.п., сам начальник экспедиции пошел в главный кажим селения. Здесь народ уже собрался. Глазунову дали место в переднем углу. Все сидели нагие, женщин и малолетних детей не было в собрании, а взрослых мущин Глазунов насчитал 240 человек. После некотораго молчания он в длинной речи провозгласил народу, с какою целию пришел в их страну и что по воле начальника своего он должен приглашать всех, кого только увидит, чтобы, не боясь русских, шли в новой наш редут, где за звериныя шкуры могут получать драгоценный для них вещи всякаго рода и табак. Такия вести их порадовали и с благодарностью приняли они приглашение, особенно же благодарили за табак, который они страстно любят и весьма в нем нуждаются. Пред выходом из кажима Глазунов ноподчивал всех присудствовавших табаком, кого нюхательным, кого курительным и имел удовольствие видеть, как оные, закурившись, падали с лавок в безпамятстве, а другие частым и громким чиханием одобряли превосходное качество русскаго табаку. Жители провели его потом в барабору к оставленным товарищам, нанесли им разной свежей рыбы, юколы, икры, жиру, ягод, птиц, натаскали воды и дров, развели огонь и потом спросили: не нужно ли им еще чего-либо? «Пусть скажут, мы все для вас сделаем, уверившись в добром расположении русских».

Глазунов описывает здешний народ в своем журнале следующим образом: язык у них смешан и составлен из четырех наречий: кенайцев, кадьякцев, уналашкинских и медновских; народ крупной, смуглой, волосы имеют грубые, черные, губы прорезаны и в прорезках вставлены камешки и корольки; женщины имеют чистыя лица и лишь по подбородку проведены две синия узенькия черты, их длинные волосы заплетаются в косы по обеим сторонам и изукрашены разноцветным бисером. Мущины же до кожи выбривают головы посредством остраго камня. Одежда мущин почти вся сшита из кож речных бобров, как-то: парки, штаны, рукавицы, торбаса, одеяла и постели, а в мокрыя погоды надевают камлеи и верхние торбаса из рыбьих кож. Парки для женщин шьются из соболих, выхухолевых и заячьих мехов. Домашняя посуда у них деревянная, гнутая, весьма чистой работы и выкрашенная разноцветною глиною в красный, зеленый и голубой цвета. Для варения же пищи употребляют глиняные перезженные горшки. Летом разъезжают по ре­кам и озерам в берестенных челноках очень хорошей работы, а зимою на нартах, запряженных собаками. Река Квихпак изобилует здесь различной рыбой, которую добывают посредством морд, из ивовых прутьев сплетенных…

[Российско-Американская компания и изучение Тихоокеанского Севера. 1815–1841. М., 2005. С. 295–297.]

Донесение главного правителя колоний капитана 1-го ранга И.А. Купреянова в Главное правление РАК о прибытии в Ново-Архангельск и вступлении в должность, положении в Стахине, необходимости строительства в Русской Америке парохода, улучшения выделки мехов, остром недостатке людей в колониях и др.

№ 57 20 ноября 1835 г.

…В Иркутске я говорил с опытным на службе Компании правителем конторы г-ном Титовым, который также находит не лишним лучшую противу нынешней выделку мездры разных колониальных мехов, и предместник мой барон Фердинанд Петрович наиболее меня в том утвердил, почему и покорнейше прошу Главное правление выслать сюда однаго или двух московских скорняков, ибо, хотя мы и имеем здесь однаго скорняка из промышленных, но он заехал сюда лет за 10 тому назад, а ныне быть может дело сие более усовершенствовано. Приславши сюда двух хороших скорняков, Главное правление может вполне быть уверенным, что в колониях все возможное будет сделано в сем роде, дабы одна и та же вещь не претерпевала значительную потерю в своей цене, как я упомянул уже из Москвы по отзыву опытных в сем деле тамошних покупщиков пушнаго товара от Компании.

На случай непредвиденнаго неприятельскаго действия какого-либо европейскаго военнаго судна весьма бы полезно было иметь при Ново-Архангельском порте вновь введенные ныне в портах Финскаго залива орудия: бомб-пушки не самаго болыпаго калибра. Две таковых с нужными снарядами покорнейше прошу прислать на первом судне; равно прошу выслать при первом случае подробный план новой печи для каления ядер, каковыя ныне введены в употребление в некоторых наших портах (в Свеаборге).

После совершенно необходимаго для жилья семейных флигеля без отлагательства должно приступить к перестройке совершенно обвегшалаго дома главнаго правителя и укреплений, по отстройке квартир для чиновников. По необыкновенно малому числу ныне людей, коих можно употребить в сию работу, дело пойдет весьма медленно. Сей недостаток причиною, что и в самые новые редуты уделено по весьма ограниченному количеству людей. Понимая совершенно затруднение в содержании излишняго числа людей в колониях, в особенности нащет продовольствия их хлебом, я при всем том считаю неизбежным, чтобы число оных противу настоящаго было увеличено 50 человек молодых людей, надежных для служения. считая, наверно, что команда, долженствующая прибыть сюда на «Елене», останется здесь, в противном же случае решительно нечем будет укомплектовать сие судно. По разсылке судов в будущую навигацию останется в Ново-Архангельске всего только 150 человек, в том числе бывает и больных до 40 человек, а работников со всеми мастеровыми только 68 человек. Круг же действий в самом здешнем порте увеличился против прежняго. Для сравнительнаго соображения прилагаю выписку прежних годов: в 1825 году по разсылке судов оставалось при порте людей 194 человека, 1829 году – 256 человек, 1830 и до 1834 было то же чис­ло, 1834 году – 238 человек, 1835 году – 220 человек.

Покорнейше прошу Главное правление не ограничивать меня противу предместника моего в раздаче наградной суммы, ежегодно производимой достойнейшим служителям Компании, ибо существуют все те же причины, и мне, как и Фердинанду Петровичу, предоставить право на раздачу прибавочных 2000 рублей в год (означенных в депеше онаго Правления от 30 марта минувшаго 1834 года за № 321) к определенным ежегодно на сей предмет 10 000, и быть уверенным, что раздача произведена будет мною не иначе, как со строгою разборчивостью. К тому же и то быть может, что в течение пяти лет в сложности не выйдет на год многим более 10 000, а случалось прежде необходимо выдавать в год более 13 000.

Прапорщика Абрамова как явно оказавшагося и в короткое время в глазах моих совершенно безполезным для службы в колониях и даже тягостным, решился я отпустить из колоний при первой возможности, невзирая на его задолжение Компании, ибо ненадежно возвращать из 2 ¹/₂ тысячи долг от семейнаго человека, а для этаго только прибавлять жалованье признал я безполезным. Хотя в контракте Абрамова и сказано: в обратный путь выдавать прогоны по чину и готовую кибитку, но справедливость требует, чтобы во уважение теперешняго большаго его семейства назначено было ему в обратный путь две повозки. Вообще во многих контрактах господ чиновников сказано: прогоны в оба пути компанейские. Некоторый из сих лиц, как например, лейтенант Розенберг, правитель конторы

Кашеваров и даже выезжающий ныне прапорщик Абрамов прибыли в колонии холостыми, а если и женатыми, то сам друг, ныне же имеют 4 и 5 человек семейства, а потому они в обратный путь не могут довольствоваться менее 2 повозок, почему я и прошу Главное правление обратить внимание на сии уважительныя причины и сообщить мне свое мнение и положение в подробности.

Правитель Ново-Архангельской конторы г-н Шелехов, выслуживший срок последнему своему контракту и многоценный на своем месте по всем отношениям передан мне таковым моим предместником, в чем я и сам убежден, ныне служит по одному моему ручательству на заключение новаго контракта, почему я и покорнейше прошу Главное правление не отказать мне в положении г-ну Шелехову по 10 000 рублей в год жалованья и по выезде его из колоний по 200 рублей в месяц береговаго содержания, ибо он отправляет свою должность далеко превыше своей прямой и заменяет существующий здесь недостаток в доверенных людях по весьма важным должностям, а именно он теперь несет обязанность бухгалтера по слабости Кондакова и имеет главный надзор за ромовым погребом, состояние коего ныне в первый еще раз не затрудняет начальство.

Прибывший на шлюпе «Ситха» на службу в колонии сельскаго хозяйства чиновник 14 класса Черных отправлен мною в селение Росс в звании помощника правителя конторы, в особенности же для занятий по своему предмету с жалованьем по три с половиною тысячи в год.

Хотя разторжка с американским бригом «Диана» (как упомянуто мною выше) еще не совсем окончена, но для сведения Главнаго правления уведомляю, что разсторжка сия не будет превышать 8 000 пиастров, в уплату коих выданы будут два векселя платежем чрез 30 дней по предъявлении.

[Российско-Американская компания и изучение Тихоокеанского Севера. 1815–1841. М., 2005. С. 323–325.]