Новейшия сведения о американских промыслах и образе жизни американских народов, зависящих от Российско-Американской компании, яко-то: конягов, алексинцов, кенейцов и чугачеи

8 Ноября 1806 г.

Из Кодияка ежегодно посылаются во множестве для промыслу бобров по партиям Главнейшия из них, где в каждой состоит около 500 байдарок, кои отправляются вдоль американского берега к югу за Ледяной пролив даже до Бобровой бухты возвращаются же в августе. Хотя каждой из них делает для себя новые байдарки ежегодно, но они едва удобны бывают для возвратнаго пути, наипаче когда бывает дождливое лето, ибо кожа от сырости сопревает и не бывает годна к другой весне Партия состоит под распоряжением русскаго, так называемаго портовщика, коем сверху промышленных еще дается человек пять или более россиян, кои должны зависеть от распоряжения портовщика так же как и промышленные. От него зависит где партии остановиться и когда начать промысел. Сей портовщик отбирает от американцев доли, то есть ясак или оброк, а сверх сего берет от них и остальных бобров расплачиваясь за оныя нарочно имеющимся для сего товаром по соизволению портовщика, а по недостатку оных товаров даст промышленникам записки для получения на Кодияке.

При отправлении из Кодияка портовщикам даются горностаи, вымененные чугачей и других народов, и еще некоторые товары для мену с колюжами. В сию пар­тию отбираются самые здоровые и крепкаго сложения люди, которые б могли вы­держать трудной и дальной путь, куда ездят обыкновенно и каюры, снимают с байдарок лахтаки и мажут жиром вместо употребления смолы, чтоб не так скоро кожа напитывалась водой. Американцам раздают орудие не прежде начатия промыслов, ибо прежде оных для безопасности своей давать остерегаются.

Во время промыслу партии далеко друг от друга не разъезжаются и на возврат­ном пути до Екутатя находятся вместе, а от Екутатя уезжают по кучкам и по одному, один перед другим стараясь как можно скорей, дабы застать покуда рыба идет еще в речки, чтоб запасти оную себе в пищу. Иные же остаются на островах около Воскресенской гавани для промыслу птиц на парки, кои служат им одеянием.

Вторая партия – Тугидатская, в коей находится менее 200 байдарок, также как и первая – под распоряжением портовщика с помощником. Понеже сей остров близко Кадияка, то тут употребляется большая часть старых байдарок, а промышленники все почти пожилые и ребята. На Тугидате собирается партия в первых числах апреля, и делают в тихие дни свой выезд в море за бобрами, которой продолжается до первых чисел июня. Потом все, у кого имеются байдарки новые, отделяются и отдаются помощнику, который с ними отправляется на остров Уномок, на котором множество еврашек. Тут делается несколько выездов, удят рыбу и запасают на зиму для тех, которые остаются тамо промышлять оных зверков. Тугидатская партия распускается в августе, Уномокская же, сделавши достаточной запас рыбою, переезжает на Семиду (Суткум) и далее к Унге для промыслу бобров, а в половине или исходе июля и они отпускаются с приказанием запасти лахтаков для байдарок и птиц на делание парок. У кого есть сетка, тот в состоянии промыслить лахтаков и птиц не только сколько надобно, но остается ему и на продажу, а у кого нет сетки, то с нуждою промыслить может для одной байдарки и для 3-х парок птиц. Русским приказывается, чтобы не допущать американцов промышлять там, где стреляют тюленей и ловят птиц для компании. В противном же случае отнимают у американцов все, что в состоянии отнять. Последнее же Уномокское отделение распущается в начале сентября. К ним прежде присоединялись с северной стороны угачинские аляски, но в 1803 году от притеснения со стороны компании убежали.

Третия партия под распоряжением российскаго стрельца называется еврашечья, в которую собирается с разных селений для промыслу бобров до 40 байдарок, которыя промышляют около Шуюка еврашечьяго и устья Кенайской губы. Оные же байдар­ки употребляются для перевозки сиучьяго и тюленьяго мяса в гавань на Кодияк и в Александровскую, а бобров весьма мало здесь промышляют.

Четвертая партия разъезжает между Катамая и Суткума и состоит из 50-ти бай­дарок аляксинцов, кинайцов и кадакских жителей, обитающих на северной стороне сего острова. Но вся сия партия состоит, так сказать, из стариков хворых и малых ребят, которые мало промышляют бобров, потому что едва сами могут назваться су­ществующими. Распускаются же оне около половины июля, а остающиеся из них около 80 человек коляк посылаются для ловли птиц на парки, разделяяся на две части: одна из них отправляется к Кенайской губе по островам до Воскресенской [гавани], а сверх того к ним присоединяются старики канайцы и чугачи и с Воскресенской – окучена; другая же птичья партия промышляет по островам около Сутхама, где собирается около 150 человек, и каждой из них должен непременно наловить птиц для семи парок, в каждую же парку идет от 30-ти до 40 птиц...

В половине или исходе майя, пока рыба не пойдет еще в реки, от дватцати до сорока стариков присылаются в гавань удить рыбу. Сии старики ежедневно (естли погода позволяет) выезжают в море в одноличных байдарках и удят треску и палтусину, а когда рыба пойдет, то их вскоре отпущают. Сверх сего таковые промыш­ленники бьют водяных зверей около Кодияка, а именно китов от 3-х до 10-ти. Мень­шую половину дают промышленникам, а большую берут в компанию, и кроме оной все жилы, три части кишек и кожи с языком поступают в компанию. А из одной кс: китоваго языка выходит около 8-ми комлеек, жиру во всех местах запасают око 200 бочек. Ласты сушат, а брюховую часть вялят впрок. Из жил вяжут неркичьп сетки и оные меняют конягам за бобры, для себя же употребляют на невода, клямцам на гужи, а иногда и на сетки для промысла птиц. Китовым промышленник дают табаку и бисеру таким образом: кто добыл более трех китов, тому табак, бисеру, а кто добыл одного или двух, таковому дают одну табакерку табаку. Сей промысел небезопасен, ибо часто киты ломают байдарки и утопляют людей, когда побед зости других не случится. Более всех мест промышляют китов в проливе межг островов Анафогнака и Кодияка и в губе Кажюк. Естли выкинутаго кита найдет промышленный, то берут в компанию всего. Естли же подле жилья и между онаго прежде увидят промышленные, то им дают половину.

И так из всего вышесказаннаго легко увидеть можно, что мущины без изъятк все лето провождают в промысле за бобрами и за птицами, а женщины со взросшим: детьми не изъемлются от компанейских работ, исключая однех таюнских жен, про чия ж все как-то: вдовы, у которых мужья уехали в партию в товарищах, и те, кои имеют своих байдарок, берутся в компанию для чистки рыбы...

В кодиякской компании промышленных находится около 170-ти человек под расп ряжением правителя, они разделены на многия артели, в коих начальствуют так наз ваемые байдарщики, постановленные от правителя. Они подают в кантору ежемесячные ведомости и распоряжают неограниченно по своей воле так, что забыв чел вечество, единою жестокостию и корыстолюбием управляются, и таковым-то порчаются все промыслы компании. Байдарщики имеют право наказывать их линьками. а от некоторых многие дикие отправились на тот свет.

По осени посылают несколько русских по одному врознь с двумя каюрами для ловли лисиц клекцами. Таковыя зимовья здесь называются одиночными. Кроме сих каюр, несколько живут на острове Унамоке для промыслу еврашек на парки. Прежда сей промысел принадлежал многим западным жителям Кодияка, откудова ездили на зимовку промышлять сих зверков, но в 794-м году всем американцам в том отказано, а послали туда одного русскаго в двух островитянских байдарках, набрав до 40 человс с разных полуденных жилищ. Многие из них живут там с женами, кои шьют парки, и в первый год промышлено еврашек на 2500 парок. На Уномок ходят всегда островитянские байдары, ибо оне скоры в ходу, да и жители к ним весьма привычны. Kpoме еврашек промышляют для компании тюлений и уриилов, а по зимам выкидывае: иногда и бобров. Каждую весну на байдарах привозят в гавань промыслы. Естли случатся больные, то на место их отправляют других новых. На Уномоке оставляют только нужное число для зимы, а остальных посылают к сутхумской артели для ловли птиц. Каюрам на Уномоке дают только два раза в неделю понюхать табаку. На сем острове часто случается недостаток в съестных припасах, но компания не заботится о том, что им нужна пища, но лишь бы исполняли наложенныя от ея приказания. Но как там нет рек, то и довольствуются тою рыбою, что наудят для партии только, для себя же ничего. И естли зимой не случится выходов, то не редко претерпевают совершенной голод...

Из кинайцов, кои говорят особым языком от коляк и аляксинцов, если некоторые неспособны бывают отправиться в колюжескую партию, то таковые в больших байдарах перевозят в артели корм, а жены их запасают для компании сарану и ягоды как и прочия. А как из кинайцов не более как на 12-ти байдарах отправляются в партию, то другие запасают земляных зверей, как-то баранов и оленей, кои употребляются русским для пищи. Соболей же, черных медведей, рысей, росомах, выдр, речных бобров, выхохолей и норок по доставлении в гавань отправляют в Охотск. Кроме сих зверей ловят еще тарбазанов, еврашек и зайцов, из коих шьют парки, и за оные ме­няют бобров. Кенайцам же дают обыкновенно бисер и другая подобныя безделушки.Оне также посылаются летом торговать внутрь земли с неизвестными еще народами, того что сами русские опасаются...

Хотя все жители, находящиеся под ярмом компании, живут равно отягченные, но кодиякские хуже всех. Из тех хотя и берутся в каюры, но по крайней мере живут поблизости своих мест и не отлучены от своего семейства. Кодиякские же разсеяны во всех артелях и всегда почти разлучены со своими женами и детьми, а сверх того жи­телям кодиякским, аляксинцам и чугачам запрещается от компании носить платье из хороших зверей. В противном случае, естли увидят, то отнимают без возврату, позволяется же им носить из зайцов, еврашек и тарбаганов.

Капитан 2-го ранга и кавалер Ратманов

[Российско-Американская компания и изучение Тихоокеанского Севера. 1799–1815. М., 1994. С.160–163.]