4.2. Стилевая характеристика перевода н. Немчиновой и а. Худадовой

В противовес переводу Игнатия Петрова выступает перевод Н. Немчиновой и А. Худадовой. Исследуя и анализируя его, мы сталкиваемся, напротив, со стремлением уйти от излишней академичности и найти баланс между живой речью и следованием языковой литературной норме. Нам приходится немедленно разделить речь, принадлежащую персонажам, и авторский нарратив, поскольку если у Петрова они обнаруживали слабое различие между собой, Немчинова и Худадова действуют совершенно противоположным образом.

Рассмотрим тот же первый диалог, сравнивая его с интерпретацией Петрова.

Реплика «Какое там! Книзу идём!» даёт нам понять, что авторы перевода по ободному согласию используют разговорную речь: междометия (кроме «какое там!», достаточно часто – «ну», «да», «право», «эх») и разговорные слова, имеющие нейтральные синонимы («книзу» вместо «вниз», «куда больше» вместо «намного больше», «вековать» вместо «оставаться навсегда», «уложить» вместо «убить»). Также «бросай!» стилистически находится ниже «бросайте!», Петров употребил бы именно последний вариант. Немчинова и Худадова же используют форму глагола в ед.ч. по отношению к многим лицам, чтобы подчеркнуть отчаянность положения и необходимость действовать быстро, выполнять приказы (данная форма характерна для речи военных, ср.: «Выходи по одному!»).

Ещё один признак приверженности к разговорной лексике – употребление не полной формы наречия «уже», а его усечённой формы «уж». Кроме того, «уж» в качестве частицы встречается в тексте у Немчиновой и Худадовой значительно чаще, чем у Петрова. Подобная тенденция присутствует и в авторском повествовании:

«Айртон, разумеется, чувствовал себя теперь равноправным членом содружества; он уж не заводил речи о том, чтобы ему жить отдельно в корале».

«И уж как усердствовало умное четверорукое животное!»

Что касается речевой характеристики персонажей, то «уж» находится не только в репликах моряка Пенкрофа или негра Наба, где было бы наиболее органично, - его можно заметить у всех персонажей:

«Минут через пять, когда уж стало смеркаться, слышу — лает собака. Это Топ лаял. Он и привёл меня сюда, к моему хозяину!» (Наб)

«А всё-таки пора уж мистеру Смиту проснуться и прийти нам на выручку, — сказал моряк». (Пенкроф)

«Но, может быть, мы попали на остров, и уж тут одно из двух: если на острове есть население, мы постараемся выпутаться из беды с помощью местных жителей, а если он необитаем, — сообразим, как нам отсюда выбраться собственными силами». (Сайрес Смит)

«Конечно, хорошо бы иметь ружья, Пенкроф, — ответил ему журналист, — но тут уж всё зависит от вас!» (Гедеон Спилет)

«— На вашем корабле? — воскликнул Айртон. — Его уж больше нет». (Айртон)

Следует отметить, что частица «уж» имеет особенную функцию в речи Пенкрофа, неизменно появляясь там, где он хочет выразить свою безграничную веру в силы и знания инженера Смита:

«— Ну, мистер Сайрес, — возразил моряк, — вы уж постарайтесь, пожалуйста».

«А уж Сайрес Смит сумеет изготовить из этой шерсти тёплые и прочные ткани… Каким образом? Он придумает».

К использованию разговорных усечённых форм вместо нейтральных полных также относится употребление союза «чтоб» вместо «чтобы». Для наглядности следует пояснить: вариация «чтоб» присутствует у Игнатия Петрова только в двух случаях. В обоих она никак не мотивирована стилистически: «Им приходилось закрывать глаза и дышать через платок, чтоб не ослепнуть и не задохнуться» и «…вместо того чтоб взлететь на воздух надводной части судна, пострадала почему-то только подводная часть…» В последнем случае употребление «чтоб» вовсе создаёт неблагозвучие. Это ещё раз подтверждает определённую неловкость Петрова в сфере разговорной лексики.

У Немчиновой и Худадовой же «чтоб» употреблено в тексте двадцать шесть раз и встречается как в речи персонажей, так и в словах автора.

Однако было бы ошибкой утверждать, что всеобщее упрощение и опрощение вульгаризирует просветительский пафос Жюля Верна. Те места в тексте, что раскрывают разнообразные теоретические задачи, популяризируют естественнонаучные знания, описывают процессы химических опытов, обслуживаются соответствующей лексикой:

«Назавтра он вооружился секстантом и сделал новые вычисления координат острова. В первый раз он получил следующие приблизительные данные о местонахождении острова…»

«Селитру можно получать, воздействуя азотной кислотой на углекислый калий, содержащийся в растительной золе. Но как раз азотной кислоты у инженера не имелось, и именно её он и хотел получить». 

«— А я скажу, — добавил юный натуралист, — эти эвкалипты принадлежат к семейству, насчитывающему много полезных пород: гвоздичное дерево, дающее великолепное гвоздичное масло; гранатовое дерево, дающее вкусные гранаты; eugenia cauliflora, из плодов которого добывают неплохое вино; мирт ugni, его сок — вкусный алкогольный напиток; мирт caryophyllus, кора которого заменяет корицу; обыкновенный мирт, ягоды которого могут заменить перец; eugenia pimenta, из которого добывают ямайский перец; eucalyptus robusta, дающий что-то вроде манной крупы; eucalyptus Gunei, сок которого, перебродив, даёт напиток, похожий на пиво… Впрочем, разве можно перечислить всё применения деревьев этого семейства, насчитывающего сорок шесть родов и тысячу триста видов!»

Итак, из приведённых выше примеров видно, что для Немчиновой и Худадовой характерна нейтральная или даже разговорная лексика в противовес книжной. Немчинова и Худадова, стараясь увести текст романа от сухости и излишней строгости прежних переводов, не вышли за грань разумного и не позволили обилию разговорных слов стать засильем. Синтаксически простота перевода проявляется в использовании придаточных предложений вместо причастных или деепричастных оборотов («тот, кого не хватает» вместо «Отсутствующий пассажир» у Петрова). Эта черта «Таинственного острова» Немчиновой и Худадовой также позволяет вспомнить книгу Норы Галь «Слово живоё и мёртвое», где декларируется выразительная слабость причастий (Н. Галь, 2007, с. 13). Далее: в данном варианте текста присутствуют многочисленные инверсии, ставя речь персонажа в противопоставление письменной:

«Совсем близко, футов пятьсот».

«— Ну, дорогой Сайрес, — сказал Гедеон Спилет, — вот вам и убежище, весьма уединённое и прекрасно скрытое в горных недрах. Жаль только, что жить в нём нельзя».

«Излишним любопытством я, как известно, не страдаю, а всё-таки охотно отдал бы правый глаз, чтобы поглядеть на этого героя».

«Значит, по его милости я снова стал человеком. Никогда я этого не забуду».

Перевод Немчиновой и Худадовой сохраняет удачный баланс между простотой и сложностью, таким образом привлекая читателя любых возрастов. Вполне вероятно, что тандем переводчиков, руководствуясь общим запалом двенадцатитомного собрания сочинений, стремились на страницах романа создать образ людей будущего, не тратящих время на красивую и сложную речь, но действующих и строящих.