Ясность прочтения

Задача автора книги - рассмотреть визуальные качества американских городов, исследовав тот мысленный образ города, которым располагают его жители. Особое внимание мы сосредоточим на одном визуальном качестве - очевидной ясности, или читаемости, городского ландшафта, понимая под этим легкость, с которой части города распознаются и складываются в упорядоченную картину. Читаемым городом мы назовем такой, в котором районы, ориентиры или пути легко определяются и легко группируются в целостную картину.

Цель книги - отстоять взгляд, согласно которому читаемость имеет ключевое значение в сложении города, и показать, как эту концепцию можно было бы использовать сейчас в перестройке наших городов. Эта работа - попытка найти некоторые идеи и предложить способы их проверки и развития. Поэтому тон книги размышляющий и, пожалуй, несколько безответственный, сочетающий колебание и твердую уверенность. В первой главе развертываются некоторые основные идеи, в последующих главах рассмотрено их приложение на материале нескольких американских городов и результирующие следствия для проектирования городов.

Хотя ясность, или читаемость, никоим образом не единственная важная особенность прекрасного города, при размышлении об окружении, обладающем городским масштабом величин, времени и сложности, она приобретает особое значение. Чтобы постичь это, необходимо понять город не просто как «вещь в себе», но как город, воспринимаемый его обитателями.

В опознании и упорядочении восприятия окружения участвует множество ощущений: визуальные ощущения цвета, формы, движения или поляризации света, равно как и обоняние, слух, осязание, кинестетика, чувство тяжести и, возможно, электрических и магнитных полей.

Виды ориентирования, начиная с перелетов ласточек через океан и кончая движениями моллюска на микротопографии камня, описаны в соответствующей литературе. Психологи изучают эту способность и у человека, и хотя некоторые загадки еще не решены, существование какого-то мистического «инстинкта» ориентации маловероятно. Скорее речь идет о постоянном использовании определенных ощущении внешней среды. Характер организации этих ощущений имеет фундаментальное значение дли эффективности свободно движущейся жизни и даже самого ее существования.

В современном городе чувство полной потери ориентации, пожалуй, редкость. Нас поддерживает присутствие других людей, нам помогают специальные устройства для отыскания дороги: схемы, названия улиц, дорожные знаки, надписи автобусных маршрутов. Но стоит хоть раз потерять ориентацию, и ощущение беспокойства и даже страха немедленно показывает нам, как тесно связано чувство ориентации с чувством душевного равновесия и благополучия. Само слово «потерялся» в нашем языке значит гораздо больше, чем географическая неопределенность, оно несет в себе оттенки полной катастрофы.

В процессе отыскания пути образ окружения, обобщенная мысленная картина окружающего материального мира в сознании человека имеют ключевое значение. Этот образ одновременно и результат непосредственного ощущения, и память о прошлом опыте, и он играет принципиальную роль как в осмыслении информации, так и в руководстве действием.

Необходимость распознать и мысленно обрисовать окружающую нас обстановку столь существенна и так глубоко укоренилась в нашем сознании, что такой образ обладает для индивида и практической, и эмоциональной важностью.

Очевидно, что ясность образа окружения позволяет легко и быстро перемещаться с целью отыскания нужного объекта. Но упорядоченное окружение содержит в себе и нечто большее: оно может служить широчайшей системой отнесения, организующей деятельность, представления или знания. На основе понимания структуры Манхаттана, к примеру, можно упорядочить существенное количество фактов и представлений о природе мира, в котором мы живем. Как и любой добротный каркас, такая структура предоставляет каждому возможность выбора и служит опорой для накопления дальнейшей информации. Ясный образ окружения является, таким образом, солидным основанием для саморазвития индивида.

Живое и собранное материальное окружение, которое можно отразить в четко отфокусированном образе, играет и социальную роль. Оно способно служить подосновой для знаков коммуникации внутри группы, для коллективной памяти. Запоминающийся ландшафт - это каркас, на котором примитивная культура воздвигала свои социально значимые мифы, а общие воспоминания о родном городе сплошь и рядом бывали первой и самой простой основой контакта между солдатами во время войны.

В противовес беспокойству, вызываемому утерей ориентации, добротный образ окружения дает важное чувство эмоционального комфорта и помогает установить гармоничные отношения между личностью и внешним миром.

В самом деле, характерное, легко читаемое окружение не только несет с собой чувство безопасности, но и повышает потенциальную глубину, интенсивность человеческого опыта. Хотя жизнь и возможна в визуальном хаосе современного города, те же повседневные действия могут приобрести дополнительное значение, если они осуществляются в более животворном окружении. Потенциально город сам по себе - символ сложности общества, и, если зрительно он хорошо организован, этот символ приобретает сильную выразительность.

На утверждение о важности читаемости окружения можно возразить, что человеческий мозг обладает чудесной приспособляемостью, что после некоторого опыта можно научиться находить дорогу в самом беспорядочном и бесформенном окружении. Есть немало примеров точной прокладки маршрута через «бездорожье» моря, песков, льдов или сквозь переплетение джунглей. Но и в море есть солнце и звезды, ветры, течения, птицы и цвет воды, без чего свободная навигация была бы невозможной. Тот факт, что только самые умелые профессионалы способны водить суда в Полинезии, да и то лишь после длительной тренировки, подчеркивает трудности, создаваемые этим специфическим окружением. Стресс и неврозы сопровождают даже отлично подготовленные экспедиции.

Говоря о городском окружении, следует заметить, что почти каждый, если только будет внимателен, способен находить путь в Джерси-сити, но опять-таки только ценой усилий и некоторой растерянности. Кроме того, отсутствуют позитивные ценности читаемого окружения: эмоциональное удовлетворение, каркас для коммуникации или создания концепций, та новая глубина, которую оно могло бы привнести в повседневный опыт. Этого мы лишены, даже если наше сегодняшнее городское окружение не столь беспорядочно, чтобы вызвать стресс у тех, кто близко соприкасается с ним.

Следует признать, что есть некая ценность в таинственности, в лабиринте, в неожиданности окружения. Многие из нас получают удовлетворение в Луна-парке, и есть несомненное очарование в кривых улочках Бостона. Это так, но только при соблюдении двух условий. Прежде всего не должно ощущаться опасности полной утраты понимания основной формы или чувства ориентации, не должно возникать страха, что никогда не удастся выбраться. Неожиданности должны случаться в рамках определенного сценария, беспорядок должен занимать лишь малые фрагменты видимого целого. И, во-вторых, лабиринт или таинственность должны сами по себе обладать некоторой формой, которую со временем можно исследовать и освоить.

Все сказанное приводит к выводу, что сам зритель должен играть активную роль в восприятии мира, занимать творческую позицию в создании его образа, иметь возможность изменять этот образ, чтобы привести его в соответствие с новыми нуждами. Окружение, упорядоченное во всех деталях, может воспрепятствовать возникновению новых форм деятельности. И хотя это вряд ли резонно считать ключевым вопросом в нашем нынешнем городском хаосе, важно отметить, что мы стремимся не к завершенному порядку, а открытому, способному развиваться.