XIX веке наука заменила религию в качестве обоснования

традиционных нравов.

Если раньше установка на половое воздержание и

умеренность подкреплялась религиозно-этическими дово

дами о греховности и низменности "плотской жизни",

то теперь на первый план выходят псевдобиологические

аргументы - растрата "половой энергии" истощает жиз

ненные силы организма, которые следовало употребить

на что-то полезное. Большинство биологов XIX века,

подобно христианским богословам, видели единственный

смысл и оправдание половой жизни в продолжении рода.

Все формы сексуальности, преследующие иные цели и

не связанные с деторождением, в свете этой установки

выглядят не только безнравственными, но и "противо

естественными" (этот термин пришел в биологию не

посредственно из богословия). Разумеется, противопос

тавление "естественного" и "противоестественного" ни

когда не имело и не им*ет ясных критериев [345). Что

значит "вести себя естественно"? Следовать примеру

природы? Предписание слишком неопределенно, так как

природа дает разные примеры, да и сам человек сущест

венно изменяет ее, создает "вторую природу". Подражать

животным? Тогда история культуры оказывается сплош

ным регрессом; кроме того, разные виды животных ведут

себя по-разному. Руководствоваться "самоочевидным"

предназначением органов тела, употребляя их только

так и не иначе (глаза - чтобы видеть, желудок - чтобы

переваривать пищу и т. д.)? Но многие органы тела

полифункциональны, к тому же все они взаимосвязаны.

Это в полной мере относится и к половой системе.

Апелляция к "естественности" лишь прикрывает незнание

предмета и идеологический консерватизм.

Какой бы консервативной ни была биолога-медицин

ская теория, она обязательно задает вопрос: почему?

Для богословия сексуальные аномалии были просто

грехом, за котор виновные должны отвечать перед

богом и людьми. Для науки они представляют проблему -

почему возникают такие непонятные явления, как поло

вое влечение к людям собственного пола (гомосексуа

лизм), потребность переодеваться в одежду другого пола

(трансвестизм), причинять страдания сексуальному парт

неру (садизм) или испытывать их самому (мазохизм),

бесполезная растрата драгоценного семени (онанизм) и

многие другие столь же странные вещи? Что это - пре

ступление, за которое нужно наказывать, или болР езнь,

которую нужно лечить? А если лечить, то чем и как?

Ответить на эти вопросы было не так-то просто.

Молодая наука психиатрия (название ее появилось

лишь в начале XIX века) сначала видела мир черно-

белым: человеческая душа либо здорова, либо больна,

существует либо норма, либо патология. Однако уже

в начале XIX века врачи заметили, что наряду с "безум-

12

ными?" людьми существуют и такие, которые нормальны

во всем, кроме одной какой-то частности. В 1835 г.

английский врач и этнограф Джеймс Причард ввел по

нятие "морального помешательства (1пога1 шкал*)",

"морбидной перверсии" - болезненного извращения не

которых чувств и влечений, но без потери разума. Это

понятие как нельзя лучше подходило для описания де-

визитных (отклоняющихся от нормы) форм сексуаль

ного поведения, затрагивающих отдельные компоненты

полового влечения (выбор необычного объекта, ситуации

или способа удовлетворения).

В XIX веке психиатры детально описывают симпто

матику разнообразных "половых извращений" (первер

сий). Термин "извращение" подчеркивал органический

характер таких нарушений, то, что они не имеют якобы

ничего общего с нормальной, здоровой сексуальностью.

Особенно много сделал в этом плане Крафт-Эбинг, книга

которого "Сексуальная психопатия" содержит огромный

клинический материал. Однако в интерпретации данных

единообразия никогда не было. Характерна в этом смысле

продолжавшаяся несколько лет дискуссия между Крафт-

Эбингом и знаменитым французским психологом Альф

редом Вине о природе фетишизма. Крафт-Эбинг, стоя

на позициях биологического детерминизма, придавал

решающее значение конституциональным факторам.

Напротив, Вине подчеркивал роль ассоциативных связей:

во время случайной эякуляции рядом с подростком оказы

вается женщина с надушенным сиренью платком, и в

результате закрепления этой ассоциации запах сирени

отныне вызывает у него половое возбуждение даже в

отсутствие женщины. Однако почему случайная психоло

гическая ассоциация у одного человека закрепляется, а

у другого - нет? Видимо, считали Крафт-Эбинг и Молль,

дело в индивидуальном предрасположении. Какова же

природа этого предрасположения - является ли оно

врожденным или обусловлено прошлым опытом человека,

условиями его воспитания, ранними травмирующими пере

живаниями и т. п.? Особенно острые споры разверты

вались по поводу однополой любви, "содомского греха"

по библейской терминологии. Сегодня эти споры кажутся

спекулятивными, иногда даже странными. Однако в них

ставились и уточнялись многие вопросы, не утратившие

актуальности и сейчас. Молля наряду с Фрейдом счи

тают одним из родоначальников изучения детской сек

суальности; его идея о существовании особой стадии

"подростковой интерсексуальности" по сей день импо-

13

пирует некоторым исследователям. Хиршфельд, подробно

описавший трансвестизм, который он считал следствием

нарушения нормального соотношения в организме муж

ских и женских гормонов, также внес большой вклад

в изучение гомосексуализма. В 1908 г. он основал первый

в мире сексологический журнал, а в 1918 г.- первый

Институт сексологии, научный, лечебно-консультационный

и просветительный центр, просуществовавший вплоть до

прихода к власти в Германии нацистов. Важнейшей за

слугой Хиршфельда было то, что он положил начало мас

совым сексологическим опросам анкетного типа. В 1903 г.

он разослал анонимный вопросник, касающийся поло

вой жизни 3 тыс. студентов (было получено 1756 отве

тов); в 1904 г. подобные письма были направлены 5721

берлинскому рабочему. Несмотря на несовершенство

методики Хиршфельда, его данные и сегодня использу

ются в целях сравнения.

Развитие клинической сексологии получило в начале

XX века дополнительный стимул со стороны гуманитар

ных наук, прежде всего этнографии и истории. Уже древ

нейшие путешественники и географы, описывая быт и

нравы чужих народов, уделяли какое-то внимание их

половой жизни. Многочисленные факты такого рода

содержат и этнографические описания XVIII - начала

XIX века, но они были несистематичными, напоминая

зачастую сборники анекдотов. Неспособные отрешиться

от норм своей собственной половой морали европейские

авторы, говоря словами Ф. Энгельса, часто рассматривали

нравы неевропейских народов - первобытные условия

"через очки дома терпимости" [2 с. 41]. Когда одного

английского миссионера спросили об обычаях и нравах

туземцев, он уверенно ответил: "Обычаев никаких, нравы.

скотские". Возникновение в XIX веке этнографии и

антропологии должно было изменить положение вещей.

Разумеется, пока европейская культура не научилась

критически анализировать свою собственную половую

мораль, не могло быть и речи об объективном изучении

"чужой" сексуальности. Большинство этнографов и антро

пологов конца XIX - начала XX века предпочитали не

касаться этих "скользких)" вопросов, да и публиковать

такие материалы было трудно. Тем не менее делаются

первые попытки обобщения историка-этнографических

данных, например "Эволюция брака и семьи" француз

ского этнографа Шарля Летурно (1888), "История чело

веческого брака" финского этнографа и социолога

Эдварда Вестермарка (1891) и др. Сведения о сексуаль-

14

ном символизме и поведении приводились также в ра

ботах по истории религии и в связи с изучением древних

обрядов инициации, тайных обществ и мужских союзов.

Классическая филология не могла обойти молчанием

проблему античной педерастии и т. д. '

Первую попытку соотнести клинические и культуро

логические данные о человеческой сексуальности пред

принял уже Иван Блох, который понимал, что биологи

ческий подход к сексуальности необходимо дополнить

культурно-историческим. .В своих многочисленных книгах

и статьях он как раз и пытался реализовать такой

синтез.

Хотя с точки зрения современной науки работы Бло

ха поверхностны и недостоверны, они вводили в ши

рокий оборот неизвестные его современникам факты,

заставляя ученых искать им объяснение. Комплексный

подход, но с явным креном в сторону биологии характе

рен и для крупнейшего популяризатора сексологии начала