Вопросы и задания

1. Как последствия Первой мировой войны превратили США в одного из лидеров мирового сообщества?

2. Прочитайте текст «14 пунктов Вильсона» (Приложение № 6). Какие из его предложений кажутся вам реализуемыми на практике, а какие – утопией?

3. Какие действия Ф.Д. Рузвельта способствовали превращению США в «арсенал демократии»?

4. Используя текст учебника и дополнительную литературу, составьте таблицу «Конференции стран Антигитлеровской коалиции», состоящую из следующих граф:

Даты конференции	Место проведения	Страны-участницы	Рассматриваемые вопросы	Основные итоги

5. Прочитайте документ «Доктрина Никсона» (Приложение № 7). Какие основные принципы американской внешней политики отражены в документе?

Тема 8. Внешняя политика сша в постбиполярном мире (рубеж хх – XXI вв.).

Администрация У. Клинтона в условиях однополярного мира. Распад биполярной системы стал для руководства США, в значительной мере, неожиданностью. Стратегии поведения в новых условиях выработано еще не было, так что действовать приходилось исходя из быстро меняющихся условий. Политическая элита страны оказалась перед выбором: отказаться от «сверх-амбиций», вернуться к обычной жизни «одной из ведущих держав», или создать «однополярный мир», которым управлять в качестве «единственной сверхдержавы».

Пришедшие к власти в 1992 году демократы решили избрать некий средний путь, то есть поддержание ведущей роли США, но не военными, а экономическими средствами. Исходя из этого положения, возросла роль финансово-экономических ведомств в принятии внешнеполитических решений. Был даже создан новый орган, Национальный экономический совет, выступавший в качестве экономического аналога СНБ. Первоначально далекий от внешнеполитических вопросов Клинтон хотел вообще отодвинуть эти вопросы на второй план, занимаясь исключительно внутренней политикой, но, учитывая инерцию государственной машины, сделать это было не так просто.

Среди этих вопросов более всего касался американской экономики вопрос сокращения вооруженных сил и военного присутствия США в других странах. Такое сокращение имело место, но оно было не столь значительным, как это представлялось изначально. «Советской угрозе» быстро нашли замену, и не одну. В качестве новых угроз безопасности США и всего западного мира были объявлены: угрозы регионального или государственного уровня («страны-изгои» - осколки социалистического лагеря и мусульманский Иран); транснациональные угрозы (международный терроризм, наркотрафик, незаконный оборот оружия); распространение оружия массового уничтожения и угрозы со стороны «несостоятельных государств» в виде внутренних конфликтов и гуманитарных катастроф. Это была, по сути, беспроигрышная стратегия – в каждом конкретном случае борьбы с такими угрозами можно было достичь легкой победы, но как явление ни одну из этих угроз победить было нельзя. В этом состояло выгодное отличие от четкого и определенного «врага», который может исчезнуть самым неожиданным образом, хотя бы в силу несовершенства своей экономической системы.

В целях противодействия этим, причем совершенно реальным, угрозам мировому порядку, новые военно-стратегические установки требовали поддержания военного потенциала Соединенных Штатов на достаточном для ведения одновременно двух конфликтов регионального уровне. Кроме того, вооруженные силы всегда должны были быть готовы к угрозе в виде появления в будущем конкурента, способного бросить вызов американскому господству. Для этого, на всякий случай, был приостановлен процесс ядерного разоружения.

В вопросах невоенного доминирования в изменившемся мире, новая администрация пошла значительно дальше. Теперь ключевым подходом стала глобализация, понимаемая как магистральная и необратимая тенденция развития современного мира, обладающая своей «неумолимой логикой». Глобализация подавалась как прогрессивный общемировой процесс, расширяющий среду рыночной демократии, необходимо открывающей дорогу демократии политической. Америка, как образец и того и другого, должна была этот процесс возглавить и направить в нужное русло.

Большая роль в процессе глобализации отводилась региональным блокам, только теперь не военно-политического, а торгово-экономического характера. К ним относились НАФТА (договор вступил в силу в 1994 году) в Северной Америке, АСЕАН в Юго-Восточной Азии (сотрудничество началось в 1970-х), «Трансатлантическое экономическое партнерство» в Европе (с середины 1990-х). К 1995 году завершилось создание Всемирной торговой организации (ВТО), превратившейся в главную составляющую глобального миропорядка. Согласно концепции «Нового большого рынка» США укрепили свои позиции на рынках крупнейших мировых экономик: Китая, Индии, Индонезии, Бразилии, Мексики, Турции, Южной Кореи, ЮАР, Польши и Аргентины. Это способствовало росту внешней торговли США на 84 % за годы президентства Клинтона. К концу ХХ века США стали центром мировой финансовой и торговой системы.

Однако глобализация не решала всех проблем, стоявших перед международным сообществом. Проблема европейской безопасности оставалась в повестке дня, несмотря на крушение СССР и ОВД. Весной 1993 года бывшие страны социалистического лагеря, не испытывавшие доверия к России, какой бы режим не находился у власти в конкретный исторический момент, обратились в Белый дом с просьбой о вступлении в НАТО. Россия, конечно, была против такого поворота событий, так как тоже не испытывала доверия к западной цивилизации – главному историческому антагонисту «русского мира». В этой обстановке в администрации президента США начались дискуссии о будущем расширении альянса за счет стран Восточной Европы.

После рассмотрения всех «за» и «против» руководство Белого дома приняло решение об одобрении программы «Партнерство ради мира» - первой стадии процесса расширения НАТО. Таким образом, уже осенью 1993 года решение о расширении было принято, после чего начались консультации с союзниками. Для успокоения России в 1997 году был подписан «Основополагающий акт» о сотрудничестве между Россией и НАТО. России этот акт ничего не гарантировал, но что-то противопоставить ему она не могла. Поэтому уже к апрелю 1999 года альянс пополнился Польшей, Венгрией и Чехией, странами, познавшими на себе всю силу советского давления в годы Холодной войны. Не случайно одну из главных ролей в расширении альянса сыграла первая женщина на посту государственного секретаря США – Мадлен Олбрайт, выходец из Чехословакии. Итогом всего этого процесса стало еще большее отчуждение России, воспринимавшей расширение НАТО как угрозу своей безопасности. В итоге, желая обеспечить невозможность возрождения геополитического противостояния в Европе, США сделали все, чтобы это противостояние вновь стало неизбежным.

Одновременно с увеличением количества стран-членов, НАТО расширяло и свои функции и зону ответственности. Предполагалось, что НАТО в дальнейшем заменит ООН, или, по крайней мере, будет действовать в обход решений этой организации. В раках альянса у США была полная свобода рук, в то время как в миротворческих операциях ООН над ними стояло международное командование.

В апреле 1994 года военная авиация НАТО впервые в истории совершила бомбардировку позиций сербов, приняв боснийскую сторону в Югославском конфликте. В декабре 1995 года конфликт был закончен подписанием на военной базе ВВС США в Дейтоне соглашений о мирном урегулировании в Боснии. Еще через три года альянс вновь вмешался в югославские дела, на сей раз поводом послужила борьба албанских сепаратистов за отделение автономного края Косово от Сербии. США и их союзники нанесли авиаудары по Сербии с целью нажима на режим Милошевича, которые достигли своего результата – Косово стало независимым, а режим Милошевича, в конечном итоге, пал. После войны по инициативе Клинтона и других западных лидеров был принят «Пакт стабильности для Юго-Восточной Европы», предполагавший оказания финансовой помощи странам региона.

Итогом вмешательства США в дела независимого югославского государства можно оценить с двух точек зрения – с одной стороны была продемонстрирована сила мирового лидера, а с другой – подобная демонстрация вызвала раздражение у других государств, потерявших веру в эффективность ООН.

В то же время страны Европы, объединенные в рамках ЕС, начали становиться все более самостоятельными, по своему суммарному экономическому потенциалу становясь на один уровень с США. Это могло заложить основы противоречий в будущем, так что в данном направлении американской администрации приходилось вести интенсивные переговоры со своими коллегами в европейских странах.

На российском направлении, несмотря на курс по расширению НАТО на восток, администрация Клинтона верила в возможную трансформацию России в государство западного типа. Для поддержки этого процесса бывшей сверхдержаве оказывалась финансово-экономическая помощь, была временно отменена поправка Джексона-Вэника, создана межправительственная комиссия по экономическому и технологическому сотрудничеству. К концу 1990-х годов США занимал второе место по торговому обороту и объему накопленных инвестиций в России (после Германии). С июля 1994 года Россия превратилась в полноправного члена «большой семерки». Широко были развиты и личные связи лидеров России и США (Клинтон и Ельцин встречались 18 раз).

Отношения эти, однако, нельзя было назвать безоблачными. Рост влияния левой оппозиции в Государственной Думе привел к тому, что в США стали с большей осторожностью относиться к своему новому «почти-союзнику», возобладала линия «прагматического партнерства» с его принципом «надежды на лучшее при готовности к худшему». Первоначальные надежды на Россию как проводника американской политики в регионе сменились планами по созданию системы проамериканских союзов на ее рубежах. Так возрождалась идея создания «периметра обороны» вокруг непредсказуемой преемницы Советского Союза.

На азиатском направлении новации команды Клинтона проявились в улучшении отношений с Индией, превратившейся за время его президентства в одного из крупнейших торговых партнеров США. Американская дипломатия стремилась превратить Индию в противовес возможным китайским имперским амбициям. Ради отношений с этой страной Вашингтон даже мог пожертвовать своими связями с Пакистаном, поддерживавшим кашмирским сепаратистов и все больше дрейфовавшем в сторону исламизации.

Важное значение имела и нормализация отношений с Вьетнамом, ради которой Клинтон вступил в противоречия с консерваторами. Так, в 1994 году было отменено эмбарго на торговлю с этой азиатской страной, а в 1995 – установлены дипломатические отношения. Это было частью стратегии вовлечения, которая казалась тогда более перспективной, чем стратегия изоляции потенциальных противников.

Не все проблемы, зародившиеся в период Холодной войны, поддавались такому же легкому решению, как примирение с Вьетнамом. КНДР не желала отказываться от своей ядерной программы и тянула время на переговорах. Ирак и Иран проводили раздражавшую Белый дом самостоятельную политику, стремились разрабатывать свое оружие массового поражения и поддерживали палестинских боевиков против Израиля. Сам палестино-израильский конфликт был тоже далек от урегулирования, несмотря на усилия Вашингтона в этом вопросе.

Вообще, следует отметить, что даже находясь на пике своего влияния на рубеже ХХ-XXI веков, «единственная сверхдержава» была далека от того, чтобы в действительности контролировать все процессы, происходящие в мире. Действительно, их совокупная мощь гарантировала не только независимость проводимой внешней политики, но даже и определенную безнаказанность в случае отказа от соблюдения международных норм, вмешательства в чужие внутренние дела и давления на менее значительные страны. У политической элиты США была удобная причина, позволяющая им играть роль «мирового полицейского», на которую они ссылались в обращении с гражданами своей страны и странами-союзниками. Но это обстоятельство вызывало все больше раздражения в мировом сообществе, которое начинало тяготиться такой гиперопекой со стороны «старшего брата». Унилатерализм, то есть приверженность практике следования своим интересам при игнорировании интересов других участников международных отношений, становился единственным образом действий для «империи добра», как позиционировали себя творцы американской внешней политики. Пожинать плоды данного расклада сил пришлось уже следующей администрации.

Внешняя политика Джорджа Буша младшего. Победившие на президентских выборах 2000 года республиканцы и их лидер, Джордж Буш младший, привели в Белый дом когорту деятелей, имевших опыт «большой» внешней политики. Государственным секретарем стал К. Пауэлл, бывший генерал, в Пентагон вернулся Д. Рамсфельд, занимавший пост военного министра еще в администрации Форда, еще один бывший министр обороны, Р. Чейни стал вице-президентом, а советником но национальной безопасности была назначена К. Райс. С таким штатом президенту можно было самому не вникать в перипетии международных отношений. В условиях доминирования в администрации «гегемонистов» и «неоконсерваторов» просто отсутствовала нужда делать выбор между различными вариантами внешнеполитических решений.

В такой атмосфере в начале нашего века наметилась тенденция к усилению одностороннего и силового начал в американской политике. Были определены новые-старые соперники – Россия и Китай, в отношении которых проводился курс на отказ от всяческих уступок. США вышли из договора по ПРО, заявили об отказе подписать Киотский протокол и признать юрисдикцию Международного уголовного суда. Эти резкие шаги, в купе с экономическим спадом и потерей большинства в Сенате могли бы означать ослабление администрации Буша, если бы не теракты 11 сентября 2001 года. Террористы захватили четыре самолета и таранили тремя из них небоскребы Всемирного торгового центра в Нью-Йорке и здание Пентагона в Вашингтоне. Такой, казалось бы, просчет силовых структур и администрации, вызвал сплочение нации вокруг своего лидера и его команды. Власть получила мандат на проведение любых силовых действий в отношении действительных и предполагаемых врагов. Между безопасностью Америки и безопасностью всего остального мира вновь был поставлен знак равенства. У политической элиты страны вновь появился достойный и конкретный соперник, с которым можно было бороться бесконечно долго. 20 сентября 2001 года в своем выступлении перед чрезвычайной сессией Конгресса президент Буш объявил о начале перманентной войны с мировым терроризмом. Впервые в истории НАТО ввело в действие пятую статью своего устава об оказании помощи жертве агрессии. Таким образом, весь западный мир втянулся в невиданное по своим масштабам противостояние.

Первым шагом в новой войне стал удар по Афганистану, радикальный режим которого укрывал у себя лидера глобальной террористической организации «Аль-Каида», Усаму Бен-Ладена. 7 октября, после отказа талибов от сотрудничества с американскими представителями в деле борьбы с терроризмом, Вашингтон начал военную операцию «Неодолимая свобода», к концу декабря закончившуюся установлением в Кабуле нового, более сговорчивого режима во главе с Х. Карзаем. Верхушка террористов, тем не менее, успела уйти и перепрятаться в недоступные горные районы, а порядка на афганской земле от смены режима больше ни стало. Правительство Карзая контролировало только район Кабула.

Одержав условную победу над талибами, руководство США продолжило поиск несогласных строить свое государство по американскому образцу. В январе 2002 года Буш определил три страны, подходящие под таковое описание – Иран, Ирак и Северную Корею, которых он объединил под общим названием «ось зла». Ни о каком союзе между ними речи быть не могло (настолько разными были они во всех отношениях), но с точки зрения хозяина Белого дома, все они поддерживали терроризм и разрабатывали оружие массового уничтожения. Под эти характеристики подходил только Иран, но именно в силу этого его было сложнее всего уничтожить. Ирак, не занимавшийся ни разработкой ядерного оружия, ни поддержкой исламистов, был наиболее слабым звеном воображаемой оси, так что США начали войну именно против него. Даже ООН и несогласие ряда ключевых союзников в Европе не остановили желание США сместить Хусейна вооруженным путем. 19 марта 2003 года началась военная акция «Иракская свобода». Как и акция в Афганистане эта война окончилась военной победой и послевоенным поражением. Создать на месте саддамовского режима какое-либо правительство, способное контролировать страну без помощи оккупационных войск не удалось.

Попытка закрепить американскую гегемонию в мире, который только что освободился от угрозы ядерной войны, привела к подрыву веры в справедливость «американского мира» с его глобализацией и вмешательством сверхдержавы во внутренние дела других стран. Администрация Буша завела внешнюю политику страны в тупик, равного которому американская дипломатия еще не знала. Однако провал этот был ощутим, в основном, на азиатском направлении.

В Европе с расширением НАТО на восток количество союзников США только росло. В 2002 году в состав альянса были приглашены Болгария, Эстония, Латвия, Литва, Румыния, Словакия и Словения. Эта «новая Европа» целиком и полностью поддерживала внешнеполитическую линию Вашингтона. Россия получила право голоса в созданном Совете Россия-НАТО. Между тем, нарастал список противоречий между США и их традиционными союзниками в Европе – прежде всего Германией и Францией, пытавшимися проводить более самостоятельную внешнюю политику и опасавшимися того, что Белый дом станет втягивать их в различные авантюры военного характера.

Активно развивать самостоятельные интеграционные процессы начали и страны Латинской Америки. Образованный в 1991 году Общий рынок стран Южного конуса (МЕРКОСУР) в начале XXI века упрочил свои позиции и превратился в самостоятельную экономическую и политическую силу. Кроме того, во многих латиноамериканских странах начал обретать силу «левый поворот» - тенденция прихода к власти социалистических (и вообще левых) партий и политических деятелей. Это было обусловлено неудачами, которые потерпел в этих странах новый либерально-экономический курс реформ по «вашингтонскому рецепту».

В американо-российских отношениях после небольшого «потепления» 2001-2002 годов наметилось расхождение по целому ряду вопросов: от войны в Ираке до планов создания третьего позиционного района системы ПРО в Восточной Европе. Администрация Буша также усиленно поддерживала любые антироссийские акции на постсоветском пространстве. Эта практика получила название «цветных революций», цель которой исходила из предположения о неизбежном геополитическом противостоянии евразийского «Хартленда» и атлантической цивилизации «Внешнего полумесяца». Америка всеми силами стремилась не допустить возникновения в Евразии нового гегемона, заменившего бы СССР. Итогом данных действий стал прямо противоположный процесс – раздражение России и возвращение ее политической элиты к попыткам реставрировать сверхдержаву, только уже не на основе марксистской идеологии (крах которой был очевиден даже для горячих сторонников Советского Союза), а на основе идеологии «евразийства». Поддержка Вашингтоном антироссийских режимов и движений по новому «периметру обороны» привела к российско-грузинскому конфликту 2008 года и напряженным отношениям между Россией и Украиной, приведшим (уже при администрации Б. Обамы) к кризису 2014 года.

Вообще, количество врагов, созданных для США с помощью дипломатии последней республиканской администрации значительно превышало количество врагов, уничтоженных их военной машиной. Проблемы усугубил экономический кризис, развернувшийся в США в 2008 году. На этом фоне убедительную победу на выборах одержал молодой лидер демократов Барак Обама.

Международные отношения и дипломатия первой администрации Барака Обамы (2009-2012). Ошибки предыдущих администраций, как в области внутренней, так и внешней политики, должен был исправлять первый президент-афроамериканец и его соратники. Надежды, связанные с его избранием, были весьма велики. В данном учебном пособии мы коснемся лишь его первого срока, так как второй срок этого лидера окончится лишь в 2016 году и пока еще рано говорить о его итогах. Условия, в которых оказалась новая администрация демократов, были совершенно нестандартны для американской дипломатии. В мире шло активное образование новых центров силы: региональные державы и их сообщества обретали все большую силу и влияние. Это было свидетельство создания глобальной многополярной системы мира.

Главной задачей в данных условиях становилась перестройка отношения США к изменившемуся миру и поиск ответов на традиционные угрозы новыми способами. Место жесткому давлению должно было уступить «мягкое влияние», то есть использование всех средств внешнеполитического арсенала США, а не только военной машины. В обиход стратегов администрации Обамы была введена концепция «умной силы». Предполагалось большее вовлечение партнеров Вашингтона в обсуждение и принятие решений по общим вопросам международных отношений. Диалог должен был стать основным способом общения даже с так называемыми «странами-изгоями». Безъядерный мир, спокойствие и стабильность во всем мире – таковыми были цели президента Обамы. В декабре 2009 года он был даже удостоен Нобелевской премии мира «за экстраординарные усилия в укреплении международной дипломатии и сотрудничества между людьми». Премия, по общему мнению критиков, была дана «авансом», с надеждой на воплощение в жизнь благих пожеланий хозяина Белого дома.

Реализовать эти пожелания было сложнее, нежели декларировать. Внешнеполитический механизм США с его военно-промышленной, научной и экономической составляющими, различными лобби, группами внутри элиты государства, был и остается инерционным по своему характеру (как и любой другой государственный механизм любой другой страны мира). Желанием одного человека, пусть и облеченного большой властью, не всегда под силу изменить направление, заданное этому механизму сотнями других людей. В лучшем случае, он может замедлить или ускорить движение этой машины.

Тем не менее, две основных проблемы (Афганистан и Ирак) Обама хотел решить как можно скорее. Заработанный авторитет «президента, который заканчивает войны» мог, в перспективе, помочь ему в продвижении других внешнеполитических инициатив. Ту истину, что выиграть в партизанской войне может только партизанская армия, Обама, конечно, не знал. Большее, что он мог сделать – это ограничение контингента американских войск в новых горячих точках, созданных его предшественником.

На Иран и КНДР, активно занимающиеся развитием своих ядерных технологий, воздействовать по-прежнему не удавалось. Обычное дипломатическое давление и санкции не вызывали у них чувства доверия к США, а к военным средствам президентская администрация прибегать более не решалась.

В отношениях с Россией администрация Обамы начала процесс «перезагрузки», подразумевавший возвращение за стол переговоров по таким вопросам, как сотрудничество Россия-НАТО, развертывание системы американской ПРО, заключение договора СНВ-3. Улучшению отношений способствовал и обмен визитами между лидерами государств Д.А. Медведевым и Б. Обамой в 2009-2010 годах. Как показала практика, это улучшение было недолгим, так как ни одна из сторон не была готова к кардинальному изменению своего внешнеполитического курса.

По мере приближения к выборам 2012 года внутри США росла критика внешней политики президента, которая казалась способствующей ослаблению роли страны в мире. Демократы стремительно теряли свои позиции в Конгрессе. Маятник вновь качнулся вправо, что не могло не создать затруднений в выработке новой стратегии для администрации. Эта стратегия вовлечения с опорой на общие интересы всего западного мира и билатерализм как принцип уважения прав партнера, подвергается испытаниям и в настоящее время. Ее будущее зависит от того, сможет ли американская политическая элита (особенно ее консервативная часть) принять изменившийся мир и отыскать в нем свое место.