Вопросы и задания

1. Можно ли сказать, что внешнеполитический фактор повлиял на трансформацию государственного устройства молодой американской республики? В чем это выразилось?

2. Прочитайте текст «Доктрина Монро» (Приложение № 4). Какие цели ставила эта доктрина перед американской дипломатией?

3. Почему англо-американскую войну 1812-1815 годов называют «второй войной за независимость»?

4. Каким образом Гражданская война в США повлияла на внешнюю политику государства?

5. Прочитайте текст «Дипломатия доллара» (Приложение № 5). В чем преимущество такой дипломатии перед «дипломатией канонерок»?

Тема 7. Внешняя политика сша в борьбе за мировое лидерство (1919-1991 гг.).

Внешняя политика США в ХХ веке: основные проблемы изучения. После второй мировой войны ведущее место в изучении современ­ных международных отношений и истории внешней политики заняли школы "политического идеализма" (Д. Перкинс, С. Бэмис и др.) и "реальной политики" (Г. Моргентау, Р. Осгуд, Дж. Кеннан и др.). Первая школа, оперировала категориями правовых и моральных ценностей, объясняла экспансионистские устремления США выражением национальных настрое­ний. В противовес ей школа "реальной политики" исходила из теории "баланса сил" и "национальных интересов" и критиковала ряд внешнепо­литических акций США в настоящем и прошлом как нереалистические.

В основе внешнеполитических подходов обеих школ лежала теория консенсусного развития США (различные группы, партии, организации имеют равные возможности отстаивать свои интересы, в результате чего складывается "равнодействующая" - правительственный курс). В отличие от прогрессистов они уделяли мало внимания внутренним факторам, крайне редко предпринимали попытки выявить экономическую подоплеку внешней политики.

Единодушие обеих школ отчетливо проявилось в трактовке "холод­ной войны". Ее историография развивалась в тесной связи с выработ­кой и осуществлением послевоенного внешнеполитического курса США, многие будущие историки сами были участниками проведения этой по­литики. Возникновение "холодной войны" было обусловлено труднейши­ми проблемами, с которыми столкнулись по окончанию войны СССР и США, и в своих взаимоотношениях, и в мировой политике в целом. В мире шел процесс фундаментальных социальных перемен. Конец войны стал началом ядерной эпохи. По-разному эти изменения виделись из Москвы и Вашингтона.

Большинство американских историков присоединилось к официаль­ной версии "холодной войны". Вся ответственность за нее возлага­лась на Советский Союз, который обвинялся в стремлении распростра­нить коммунистическую тиранию на весь мир. С другой стороны, поли­тика США оправдывалась как ответ на коммунистическую агрессию, ко­торая была остановлена с помощью доктрины Трумена, осуществления плана Маршалла и угрозы "массированного возмездия".

Соглашаясь с политикой "сдерживания коммунизма", "политичес­кие реалисты" возражали против "моралистского" подхода "политичес­ких идеалистов". "Холодная война", по мнению "реалистов", не столк­новение абстрактных сил добра и зла, а развитие традиционного в ис­тории "силового конфликта" между державами, выступающими в защиту своих национальных интересов. Они считали, что США, ориентируясь в годы войны на союз с СССР, опрокинули сложившийся ранее "баланс сил" и проглядели преемственность экспансионизма во внешней поли­тике СССР и царской России, который после второй мировой войны обернулся против США.

Вскоре полемика вышла за рамки советско-американских отноше­ний в послевоенный период, и исследователи обратились к историческому опыту русско-американских контактов. В годы войны Ф. Р. Даллес в книге "Дорога в Тегеран" (1944) выдвигал концепцию "естественных союзников" - России и Америки, отмечая, что коренные интересы этих стран нигде прямо не сталкивались, а география и международная обстановка благоприятствуют их сближению. Шесть лет спустя c противоположной точкой зрения выступил Т. Бейли в работе "Америка против России", выдвинув положение о "естественной враждебности" народов двух стран. Он утверждал, что доктрина Монро была вызвана главным образом уг­розой России, постоянное напряжение между странами всегда сущест­вовало на Дальнем Востоке. Тема русско-американских отношений была продолжена историком и дипломатом, одним из авторов доктрины "сдер­живания" Дж. Кеннаном. Рисуя советско-американские отношения в годы гражданской войны в России, он критиковал государственных деятелей США за то, что они, по его мнению, не сделали всего возможного для предотвращения Октябрьской революции, недостаточно эффективно под­держали правительство Керенского. С другой стороны, Кеннан описы­вал американскую интервенцию в Советской России как диктуемую, прежде всего, стратегическими соображениями войны против Германии.

Другой важнейшей темой, выдвинувшейся на первый план в 40-50-е годы, стали проблемы второй мировой войны. Развернувшиеся сре­ди историков споры как бы продолжали внешнеполитические дебаты кон­ца 30-х годов. Наибольшие разногласия вызвал вопрос о причинах вступления США в войну и в связи с этим о сущности предвоенной по­литики нейтралитета и ответственности за нее.

Официальные круги еще в ходе войны предпринимали попытки пе­реложить ответственность за политику нейтралитета США - этого ва­рианта мюнхенской политики западных держав, на американское обще­ственное мнение, якобы требовавшее полной самоизоляции страны и на­вязавшее конгрессу и правительству законодательство о нейтралите­те 1935-1941 гг. Эта точка зрения нашла отражение в предпринятых в ходе войны и после нее публикациях сборников документов и коммен­тариях к ним госдепартамента.

Господствующее положение в историографии войны заняло офици­альное направление. К нему присоединилось большинство историков школы "политического идеализма". Особую известность приобрело двух­томное исследование У. Л. Лангера и С. Е. Глисона "Вызов изоляциониз­му" (1952) и "Необъявленная война" (1953). Хотя работа написана на основе широкого круга источников, но фактически в ней лишь развивалась официальная версия событий. Лейтмотивом было стремление объяснить деятельность американского государственного руководства по проведению политики нейтралитета США распространенным ими в стране изоляционистскими настроениями, которые блокировали все попытки правительства США принять меры, чтобы остановить агрессора.

В отличие от официальной историографии, возникшее в конце 40-х годов так называемое ревизионистское направление выступило с резкой критикой внешнеполитического курса США накануне и во время войны. Оно поставило вопрос о целесообразности былого военного союза с СССР, заявляя, что это был "ошибочный союз". Ч. К. Тэнзил в книге "Война с черного хода" (1952), занимающей центральное место в ревизионист­ской историографии, писал: "Германию вовлекли в войну с Англией и Францией, тогда как она предпочла бы войну с Россией из-за Украи­ны". Он выдвинул против правительства Рузвельта обви­нение в том, что оно своими действиями способствовало распростра­нению коммунизма.

"Холодная война" наложила отпечаток и на изучение военной ис­тории второй мировой войны, определив односторонний подход к ней многих американских исследователей. При участии государственных уч­реждений была составлена обширная программа по написанию истории мировой войны. Результатом явился выход в свет 100-томной истории армии, авиации и флота. Вышло также большое число работ, детально описывающих сражения в Европе, Африке, на Тихом океане. Многие из них представляют интерес благодаря введению в научный оборот широ­кого круга источников. В целом вклад СССР в победу над Германией оценивался высоко, но центр тяжести в описании военных действий все же переносился на западноевропейский и тихоокеанский театры войны, в резуль­тате советско-германский фронт оказывался как бы периферией второй мировой войны. Так же широкое хождение получили взгляды, что, поскольку США стали во время войны "арсена­лом демократии", это предопределило исход великой битвы. Несомненны огромное значение экономической мощи США для победы над фашизмом, ценность американской помощи СССР по лендлизу. Но когда не­которые американские историки сводили роль СССР в войне лишь к вы­игрышу времени, необходимому для развертывания военной машины США, это деформировало всю картину войны.

В период "холодной войны" консервативный консенсусный подход доминировал в историографии внешней политики США. Но и тогда раздавались голоса, отвергавшие апологетическую трактов­ку. Исследователи истории международных отношений Д. Ф. Фле­минг, Ф. Л. Шуман с леволиберальных позиций подвергли критике военно-политическую стратегию США после второй мировой войны. Изучая при­чины "холодной войны" и стремясь уяснить мотивы советской полити­ки, они обратились к истокам враждебности стран Запада к Советско­му Союзу со времени Октябрьской революции и последующей иностран­ной интервенции. По их мнению, первоначальное неприятие коммунис­тической идеологии было превращено в непрекращающуюся кампанию изоляции Советского Союза, попытки блокировать его законное стремление обеспечить себе защиту от агрессии. После войны стремление СССР к гарантии своей безопасности еще более усилилось.

США и создание Версальско-Вашингтонской системы. Основной целью американской дипломатии после завершения Первой мировой войны являлось создание такой системы международных отношений, в которой принятие решений по ключевым вопросам миропорядка без учета позиции Вашингтона являлось бы невозможным. Под давлением Вильсона обсуждение вопросов послевоенного устройства мира было вынесено на международную конференцию, которую намечено было провести в Париже. Ее открытие состоялось 18 января 1919 года, участие в ней приняли все страны Антанты, кроме России, вышедшей из войны до ее окончания и находившейся в состоянии гражданской войны (в которой принимали участие и страны Антанты).

Вильсон лично возглавил внушительную американскую делегацию, состоящую из 1300 человек, представлявших все слои американского общества. Впрочем, демократичность и открытость новой дипломатии были лишь фасадом, за которым скрывались старые методы дипломатии кабинетной. Все решения принимались сначала в «совете десяти», который состоял из представителей пяти стран-лидеров (США, Англии, Франции, Японии и Италии), потом «совета четырех», а затем и вовсе тройки лидеров: Вильсона, Ллойд-Джорджа и Клемансо. В руках этих правителей оказались судьбы послевоенного мира, но далеко не во всем они были согласны между собой. Можно сказать, что противоречий было даже несколько больше, чем обычное бывает между союзниками. В итоге и Вильсону, и его партнерам в Европе пришлось пойти на некоторые компромиссы. Устав Лиги наций был одобрен, но в нее вошли доминионы Великобритании, а также новые восточноевропейские государства, ориентировавшиеся, в основном, на Францию. Принцип права наций на самоопределение был соблюден, но для бывших колоний Германии и владений Османской империи была введена система мандатов, ставивших их в положение подчиненных территорий под опекой европейских держав. При этом США не получили тех мандатов, на которые рассчитывали – Константинопольского государства и Великой Армении. По вопросам репараций, то есть выплат, которые Германия, как проигравшая и виновная в развязывании войны сторона, должна была выплатить победившим союзникам, вообще не было найдено определенного решения.

Результатом Парижской мирной конференции стал Версальский мирный договор с Германией. По этому документу Германия лишалась всех колоний и 1/8 своих земель в Европе. Размер вооруженных сил этого государства ограничивался, отменялась всеобщая воинская повинность, военная авиация и подводный флот упразднялись, а большая часть надводного флота передавалась союзникам. Тяжелым бременем на страну ложились репарации, размер которых еще предстояло определить специальной репарационной комиссии. Все эти условия были намного более жесткими, чем предлагал Вильсон, так что едва ли Версальскую конференцию следует считать победой американской дипломатии. Но сам факт того, что таковая конференция состоялась, что именно в таком формате осуществлялись переговоры на высшем уровне с участием президента США, можно считать большим достижением американского государства. Соединенные Штаты однозначно вступили в клуб великих держав, в котором, по причине исключительно отсутствия опыта, они пока уступали своим союзникам-соперникам – Великобритании и Франции.

Как бы то ни было, главную битву за встраивание страны в новые реалии международных отношений администрации Вильсона пришлось вести в собственном Сенате, той палате Конгресса США, которая отвечает за ратификацию международных договоров страны. В ходе острого обсуждения предложенного парламенту Версальского мирного договора, получившего название «Великие дебаты», Вильсон и его сторонники эту битву проиграли. Дальнейшая борьба за доверие внешнеполитическому курсу Белого дома, проходившая уже в рамках президентской кампании, стоила президенту Вильсону здоровья – его разбил паралич. Президентские выборы выиграл кандидат от республиканцев – Уоррен Гардинг, чей лозунг «Назад, к нормальным временам» более импонировал изоляционистским настроениям американцев. Принцип «свободы рук», заложенный в сам фундамент государства его отцами-основателями, был понятным и практичным, более соответствующим внутренним установкам американской цивилизации, нежели универсализм Лиги наций.

Приход к власти республиканцев в 1920 году не означал, однако, полного ухода США с международной арены. В той части, которая касалась отстаивания интересов страны в традиционных для нее регионах, администрация Гардинга не только не отступила от прежнего внешнеполитического курса, но даже продвинулась вперед. Доказательством этого является проведение в Вашингтоне крупной международной конференции, затронувшей такие нерешенные в Версале проблемы, как ограничение морских вооружений, принципы взаимоотношений великих держав в Азиатско-Тихоокеанском регионе и политика в отношении Китая. Конференция начала работу 11 ноября 1921 года, председателем ее был избран государственный секретарь США Чарльз Хьюз. Хотя в конференции участвовали представители 14 государств, решения принимались «большой пятеркой» – представителями США, Великобритании, Франции, Японии и Италии. В ходе конференции были заключены следующие договоры: «Четверной тихоокеанский трактат» («Договор четырех») 13 декабря 1921 года, между США, Великобританией, Францией и Японией, «Договор пяти» 6 февраля 1922 года между теми же странами и Италией, и «Договор девяти», подписанный того же числа, к которому присоединились Бельгия, Голландия, Португалия и Китай. Первый из этих договоров стабилизировал ситуацию в Тихом океане, признавая владения всех подписавших его стран в регионе и предполагая совместную оборону в случае нападения третьих стран. Второй устанавливал иерархию военных флотов, ограничивая их пропорцией суммарного тоннажа 5:5:3:1,75:1,75 для США, Великобритании (по 525 тыс. тонн), Японии (315 тыс. тонн), Франции и Италии (по 175 тыс. тонн). Третий договор был основан на американской доктрине «открытых дверей» в Китае, представляя, таким образом, чистую дипломатическую победу США.

Огромное влияние на внутреннюю и внешнюю политику страны в 1920-е годы оказывал тот экономический подъем, который США переживали начиная с 1923 года. Рост производства и те сверхприбыли, которые получали американские предприятия в период так называемой «эры процветания» («просперити»), позволили Соединенным Штатам превзойти всех своих основных конкурентов на мировой арене, а администрации нового президента Калвина Кулиджа – сконцентрироваться на экономических методах отстаивания своих интересов.

В таких условиях США могли стать тем стабилизирующим элементом, который обеспечивал равновесие новой системы международных отношений, которая получила в историографии название Версальско-Вашингтонской. В полной мере это показал Рурский кризис 1923 года, вызванный неспособностью Германии выплачивать репарации, наложенные на нее по итогам войны. Летом 1924 года в Лондоне была созвана конференция для обсуждения сложившейся непростой ситуации. По ее итогам был принят так называемый «план Дауэса», предполагавший выдачу Германии займа на сумму 800 млн. золотых марок, который с одной стороны стимулировал немецкую экономику, с другой – позволял ей выплатить часть репараций. Условия расчета по репарациям смягчались, вводилась рассрочка их оплаты на неопределенный срок. Все это объективно способствовало усилению влияния США на международные отношения и ослабляло их конкурентов в Европе.

В новых условиях уже европейские государства вынуждены были искать расположения Вашингтона. Так, в апреле 1927 года министр иностранных дел Франции А. Бриан обратился к правительству США с предложением заключить двустороннее соглашение о взаимном отказе от войны как средства решения межгосударственных споров. После обсуждения в рамках американской элиты данного предложения, государственный секретарь Ф. Келлог выдвинул идею о заключении многостороннего договора с такими же целями. Документ, получивший название «Пакт Бриана-Келлога» был выдержан в духе популярного тогда пацифизма, движения за отказ от войн. Его подписание состоялось в августе 1928 года в Париже представителями 15 государств. Но, как выяснилось практически сразу же, пакт оказался декларацией о намерениях. Реальных рычагов для давления на нарушившие его страны ни у кого не было.

Таким образом, к концу 1920-х годов США из региональной державы превратилась в одну из великих держав, с которой приходилось считаться традиционным колониальным империям Европы. Они стали одним из архитекторов новой системы международных отношений, при том, что их власть не была абсолютной и зиждилась, в основном, на экономическом потенциале, фундамент которого был заложен в годы Первой мировой войны. Великая депрессия, масштабный экономический кризис 1929-1933 годов покажет, что только экономической мощи недостаточно для утверждения своего мирового лидерства и в корне изменит взгляд американской элиты на мировую политику.

Великая депрессия и кризис Версальско-Вашингтонской системы. Созданная в условиях подъема американской экономики система международных отношений могла быть эффективной только при условии благополучной обстановки на финансовых рынках США. Америка стала финансовым и экономическим центром Западного мира (а в условиях сохранения колониального господства ведущих держав – всего мира), так что с началом кризиса 1929 года в мире стал наблюдаться «эффект домино» – цепная реакция падения национальных экономик.

Однако государства, составлявшие сложную систему, именуемую мировым рынком, решили (во многом по инерции) решать общую проблему каждая своими силами и только в применении к своей экономике. Система разрушалась по той простой причине, что ее составные части еще не осознавали себя единым целым. Решение своих проблем не просто «самостоятельно», но еще и за счет «соседей» подтолкнуло мир к еще более масштабной войне, чем Первая мировая.

Повсеместно стали возникать очаги напряженности, которые создавались на границах сфер влияния держав, особенно недовольных результатами прошедшей войны. Первенство в этом отношении справедливо принадлежало Японии и Италии. Эти государства, точнее их элиты, аппетиты которых не были удовлетворены послевоенным разделом добычи, стремились воспользоваться тем, что внимание США, Великобритании и Франции отвлечено финансовыми трудностями. Главные интересы Японии были сосредоточены на овладении наиболее развитым регионом Китая – Маньчжурией. В сентябре 1931 года планы Японского правительства начали осуществляться. Уже в марте 1932 года на захваченной территории было образовано «независимое» государство Маньчжоу-Го, а через год Япония и вовсе вышла из Лиги наций. Ни эта международная организация, ни США нового государства не признали, но от каких-либо санкций в отношении Японии воздержались. В США это выразилось принятием «доктрины Стимсона», известной также как «доктрина непризнания». При этом в январе 1932, когда Япония попыталась продвинуться дальше, в Шанхай, где существенно были представлены экономические интересы США, американцы все же нашли в себе силы направить в регион группировку войск. Этим предупредительным жестом вмешательство США тогда и ограничилось.

Видя, что агрессору удается избежать наказания, к более активным действиям перешла Италия, в которой был установлен фашистский режим Б. Муссолини. Этот режим не только стремился утвердить свое господство в Средиземноморье, но и пытался укрепить свое влияние в Латинской Америке, традиционном регионе жизненных интересов США. Идеи корпоративного государства нашли живое отклик в полувоенных элитах южноамериканских государств.

Финансовые рычаги влияния в условиях кризиса оказались далеко не такими действенными, как в эпоху просперити. В этом администрация президента Гувера убедилась, когда Международный банк по расчетам признал Германию неплатежеспособной. На конференции в Лозанне летом 1932 года страны Европы приняли решений об отмене репарационных платежей, одновременно с этим отказавшись платить по счетам США. Вашингтон был возмущен этим решением, но сделать вновь ничего не смог.

К концу 12-летнего правления республиканцев стало очевидно, что механизмы регуляции, выработанные в 1919-1928 годах, более не обеспечивают руководству США ни свободу маневра, ни ведущую роль в международных отношениях. Решать эту проблему предстояло уже новому президенту-демократу, пришедшему к власти на волне недовольства политикой администрации Гувера.

Внешняя политика президента Ф.Д. Рузвельта. Франклин Делано Рузвельт, 32-й президент США, вступил в должность 4 март 1933 года. Первый срок его администрации был отмечен, в основном, борьбой с внутренним экономическим кризисом. Поэтому внешняя политика оставалась на периферии внимания президента. Можно сказать, что он «присматривался» к быстро меняющейся международной обстановке, не рискуя без нужды вносить изменения в образ действий американской дипломатии. Однако в отношении двух важных направлений внешней политики – латиноамериканского и российского (точнее советского), изменения были ощутимы и значительны.

Политика «доброго соседа», пришедшая на смену политики «большой дубинки», была рассчитана на нормализацию взаимоотношений со странами Латинской Америки. Первый шаг в этом направлении был сделан в декабре 1933 года на VII Панамериканской конференции в Монтевидео, когда единогласно была принята «Конвенция о правах и обязанностях государств». В этом документе был закреплен принцип невмешательства стран континента в дела друг друга. В подкрепление своих благих намерений США вывели свою морскую пехоту с Гаити и подписали новый договор с Кубой, отменявший «поправку Платта», на основании которой они раньше могли вмешиваться в дела своего южного соседа. Устранялись многие препоны, мешавшие межгосударственной торговле в регионе.

В ноябре 1933 года были установлены дипломатические отношения с СССР, что тоже было прорывом в сравнении с прежней многолетней политикой непризнания. Причиной этого была обеспокоенность американского лидера нарастанием международной напряженности, его надежды на создание системы коллективной безопасности были связаны с самым крупным государством планеты, стремительно наращивавшим свой экономический и военный потенциал. Хотя планы создания оборонительного союза в Азиатско-Тихоокеанском регионе тогда не суждено было осуществиться, само по себе заключение договора между США и СССР стало важной вехой в истории международной дипломатии.

Следует отметить, что в остальных направлениях внешней политики Рузвельт не пошел против изоляционистских настроений политического истеблишмента своей страны. Так, в июне 1933 года американская делегация на Всемирной экономической конференции в Лондоне отказалась идти на уступки своим европейским партнерам, тем самым только усугубив состояние торговой войны между «старым» и «новым» светом.

По мере углубления международных противоречий в Восточном полушарии, Соединенные штаты все больше уходили в состояние нейтралитета. В январе 1937 года, в своем очередном послании «О положении в стране» Рузвельт предложил конгрессменам дополнить прежнее законодательство о нейтралитете положением, запрещающим экспорт оружия, боеприпасов и средств войны из любого места Соединенных Штатов и их владений в Испанию, находящуюся в состоянии гражданской войны.

Это обособление США и замыкание их на внутренних проблемах, происходило на фоне консолидации авторитарных режимов Италии, Японии и Германии. С развитием их территориальной экспансии становилось все более очевидно, что политика умиротворения со стороны Франции и Великобритании, как и изоляционизм США, противоречат самой логике защиты экономических интересов ведущих демократий Запада. Но до тех пор, пока эти демократии находились в состоянии затяжного кризиса (а 1937 год в США был отмечен его новым витком), их роль в разрушающейся Версальско-Вашингтонской системе, ими же созданной, была не больше роли статиста. Элита, как и население, были расколоты, ни одно из мнений нельзя было признать доминирующим, а, значит, акцентирование внимания на внешнеполитическом курсе (тем более его резком изменении) было рискованно. Все, что мог делать в данном случае Рузвельт – ждать и вооружаться, что его администрация с успехом и делала.

Между тем и в Азии, и в Европе ситуация становилась критической и даже необратимой. К весне 1939 года стало очевидно, что Версальско-Вашингтонская система умерла, а на ее месте возникал новый мировой порядок, место в котором США, как и вообще западных демократий было пока неясно. Этот мировой порядок создавался уже не по их инициативе, хотя и с их пассивным участием.

Внешняя политика США в годы Второй мировой войны. Практически сразу же после начала германской агрессии в отношении Польши, президент Рузвельт заявил о том, что США остаются нейтральной страной и не будут вмешиваться в европейский конфликт. Тем не менее, он инициировал внесение поправок в законодательство о нейтралитете, разрешив воюющим сторонам закупать оружие в США при условии оплаты наличными и самостоятельного вывоза. Хотя речь шла о всех участниках конфликта, необходимо было учитывать, что акватория Северной Атлантики контролировалась флотами Великобритании и Франции, так что новый (четвертый) вариант закона о нейтралитете объективно играл им на руку.

Другим важным шагом на пути к обеспечению безопасности страны, было введение 300-мильной нейтральной зоны у побережья Северной и Южной Америки, одобренное в сентябре-октябре 1939 года на конференции министров иностранных дел стран Американского континента в Панаме.

С июня по сентябрь 1940 года военный бюджет США был увеличен в 5 раз, 4 млрд. долларов были выделены на строительство «флота двух океанов», стартовала программа «Национальная оборона», принят ряд других мер по подготовке американской экономики к войне. А война эта, по мере развития событий в Европе и падения Франции, казалась практически неизбежной. В связи с этим Рузвельт начал сближение с последним бастионом демократии в Европе – Великобританией. Одним из существенных шагов в этом направлении был обмен американских эсминцев на право аренды английских военных баз в Западном полушарии. Само собой, обмен был далеко не равноценным, ибо базы, в отличие от эсминцев, невозможно пустить на дно.

Все это происходило на фоне очередной предвыборной кампании и борьбы за пост президента США. В таких экстраординарных условиях Рузвельт решился на то, на что не решался еще ни один его предшественник – выставить свою кандидатуру на третий подряд срок. И избиратели поддержали это его решение.

Получив мандат еще на четыре года, Рузвельт и его сторонники-демократы могли чувствовать себя более уверенно на международной арене. Подготовка к военным действиям набирала обороты. Это сказывалось и в политической риторике (призыв к гражданам превратить Америку в «арсенал демократии», послание к Конгрессу под названием «Четыре свободы»), и в регулировании экономической жизни страны в предвоенных условиях (создание Управления экономической обороны), и в военно-дипломатических усилиях (разработка, совместно с Великобританией, плана АВС1).

Главной составляющей помощи, которую Вашингтон оказывал Великобритании, стал, несомненно, закон о предоставлении «в аренду и взаймы» (ленд-лиз) оружия и военных материалов тем странам, усилия которых были важны для укрепления обороны и безопасности США. Этот закон был одобрен и подписан президентом 11 марта 1941 года. Под действие закона на тот момент подпадали Англия и Греция (то есть колыбель парламентаризма и родина демократии).

В апреле 1941 года, опасаясь оккупации Гренландии войсками Германии, руководство США приняло решение опередить вермахт и заняло самый большой остров в мире. За этим последовала высадка американских войск в Исландии. Эта акция призвана была обеспечить безопасность военных поставок в Европу.

В то время, когда правительство США рассматривало варианты дальнейших действий, Германия осуществила нападение на Советский Союз. Итогом этого стало сближение непримиримых прежде политических систем и объединение их усилий в борьбе с общим врагом. Были начаты переговоры, по итогам которых на СССР было распространено действие закона о ленд-лизе. Следующим шагом стало подписание 14 августа 1941 года США и Великобританией, а 24 сентября – и СССР, Атлантической хартии, документа, определившего цели и идеологические основания борьбы союзников против стран Оси.

Не менее стремительно развивались события в Тихоокеанском регионе. Хотя США все еще пытались принудить Японию к остановке экспансии, неизбежность конфликта становилась все более очевидной. Замораживание японских активов в США и ограничение на поставки нефти и нефтепродуктов в Японию лишь вынудили японское руководство форсировать подготовку к реальным боевым действиям. Эти действия и были начаты Японией 7 декабря 1941 года нападением на военные базы США на Тихом океане: Перл-Харбор, Гуам, Уэйк, Мидуэй и Филиппины.

В условиях военного времени процедура принятия внешнеполитических решений стала более централизованной. Все решения принимались президентом с опорой на ближайшее окружение – членов Объединенного комитета начальников штабов (ОКНШ, создан в 1942 году) и Г. Гопкинса. Роль Государственного департамента ослабла. Были созданы новые ведомства, имеющие непосредственное отношение к внешней политике, такие как Администрация ленд-лиза, Управление стратегических служб, Управление экономической войны и т.д.

Американская дипломатия, то того времени исповедовавшая принцип «свободы рук», вынуждена была перестраиваться на новый лад, что диктовалось самими условиями глобальной войны и создания эффективной союзной коалиции. Был создан Совместный комитет начальников штабов Великобритании и США, была подписана «Декларация Объединенных наций» (1 января 1942 года), оформившая идеологическую платформу объединения государств Антигитлеровской коалиции. Развивались личные контакты глав государств, прежде всего – «большой тройки»: Сталина, Рузвельта и Черчилля.

Однако внутри самой коалиции не было единства по вопросу выбора правильной стратегии противоборства с врагом. Генералитет США настаивал на концепции «лобового удара» - быстрого выведения Германии из войны путем высадки союзников на берег Ла-Манша весной 1943 (при срочной необходимости – осенью 1942) года. Английское руководство придерживалось «периферийной стратегии», нацеленной на изматывание германских сил военными действиями Советов, сочетавшимися с блокадой и бомбардировками со стороны союзников. Советский Союз, несший на тот момент основное бремя людских и материальных потерь, настоятельно требовал открытия второго фронта на наиболее чувствительном для немцев направлении. Все это приводило к тому, что ведение военных действий затягивалось, пока союзники пытались переиграть друг друга на бесконечных переговорах, конференциях и в личной переписке.

Так или иначе, но героическими усилиями борющихся с фашизмом народов к началу 1943 года ситуация на фронтах стала изменяться в пользу союзников. Сокрушительные удары под Сталинградом, Эль-Аламейном и атоллом Мидуэй означали переход стратегической инициативы в руки Антигитлеровской коалиции. Очистив от немецко-итальянских войск Северную Африку, американской и британское командование наметило следующей целью наиболее слабого противника коалиции – Италию. В ходе вторжения на территорию этой страны совместные силы США и Великобритании добились значительных успехов: итальянцы свергли правительство Муссолини, а новой правительство маршала Бадольо 8 сентября 1943 года подписало с ними перемирие. Все это происходило, само собой, без учета интересов и пожеланий Сталина. Впрочем, лидер Советского Союза уже осознавал, что его армии могут освободить Европу и самостоятельно, без помощи ненадежных союзников. После Курской дуги уже американское руководство стало задумываться о роли СССР в победе над Германией и Японией, а также послевоенных перспектив сосуществования с русскими в одном мире.

В ходе очередной встречи представителей Великобритании и США в Квебеке (8 августа – 4 сентября 1943 года), американское командование все же настояло на открытии второго фронта на территории Франции, известном как операция «Оверлорд». Позднее, 19 октября, состоялась Московская конференция глав внешнеполитических ведомств, результатом которой стала Декларация четырех государств по вопросу о всеобщей безопасности, которую подписали представители СССР, США, Великобритании и Китая. Договоренности, достигнутые на Московской конференции, создали фундамент для встречи лидеров государств большой тройки в Тегеране 28 ноября – 1 декабря 1943 года. Что касается Китая, который рассматривался США как свой ближайший союзник в Азии, то в ходе Каирской конференции, предшествовавшей встрече в Тегеране, Рузвельт и Черчилль убедили Чан Кайши в послевоенном возвращении ему отнятых Японией территорий.

Главным следствием Тегеранской встречи стало окончательное решение об открытии второго фронта в Европе, на котором теперь общими усилиями настояли Рузвельт и Сталин, кроме того, Советы обещали вступить в войну с Японией после разгрома Германии. Наконец союзникам удалось выработать единый план действий на будущее, в том числе и послевоенное.

Между тем неуклонно рос вклад США в дело общей победы. В 1944 году американская промышленность полностью перестроилась на военные рельсы и постоянно увеличивала свое военное производство. Именно на долю Соединенных Штатов приходилось около 60 % военного производства союзников. Максимального уровня достигли поставки союзникам по ленд-лизу, на эти цели ушло 55 млрд. долларов, из которых пятая часть предназначалась СССР. США добились уверенного превосходства над японскими вооруженными силами на Тихом океане и готовились к высадке десанта в Нормандии.

Открытие второго фронта в Европе, в купе с советской наступательной операцией «Багратион», окончательно подорвали силы немецкой военной машины. Поражение Германии становилось вопросом времени, что вновь ставило в повестку дня вопрос о сферах влияния великих держав на освобожденной территории. Особенно остро стоял польский вопрос, осложнявшийся разрывом отношений между польским правительством в Лондоне и Москвой. Рузвельт долгое время с подозрением смотрел на лидера французского сопротивления де Голля, Черчилль стремился создать для Великобритании форпост на Балканах в лице Греции, Чан Кайши отказывался активизировать военные действия с Японией. Кроме того, США и Великобритания втайне от СССР разрабатывали ядерное оружие.

К чести Рузвельта нужно сказать, что основные надежды на послевоенный период он связывал, все же, с созданием международной организации безопасности. Участники «большой тройки» начали работу по выработке устава Организации объединенных наций (ООН), который учел бы все ошибки, допущенные при создании Лиги наций. Во избежание ошибок, связанных с финансовыми вопросами международных отношений, были созданы Международный банк реконструкции и развития и Международный валютный фонд. Создание этих институтов предполагало снижение торговых барьеров, государственного регулирования и открытие рынков.

Дальнейшие работы по переустройству мира требовали «сверки часов» между лидерами держав-победителей. Такая «сверка» произошла в освобожденном советскими войсками Крыму, в Ялте, 4-11 февраля 1945 года. Договоренность об участии СССР в войне с Японией была достигнута относительно легко за счет ряда уступок в виде Южного Сахалина и южной части Курильской гряды. Несколько сложнее шло обсуждение вопросов о репарациях с Германии и выделении Франции своей оккупационной зоны. Самым же острым вопросом вновь стало будущее Польского государства, и этот вопрос так и не был решен однозначно.

Попытки западных союзников ограничить вмешательство СССР во внутренние дела освобождаемых им государств Восточной Европы были выражены в «Декларации об освобожденной Европе», предложенной государственным департаментом США. Пусть и с ограничениями, внесенным по настоянию Молотова, этот документ был принят за основу послевоенного устройства европейских государств. Кроме того, СССР получил места в ООН для двух своих республик – Украины и Белоруссии.

Возвращаясь из Ялты в США через Ближний Восток, Рузвельт встретился с правителями Саудовской Аравии и Египта, тем самым зондируя почву для экономической экспансии США в богатых нефтью странах, традиционно находившихся в зоне Британского влияния. В дальнейшем американская администрация будет предпринимать очень эффективные шаги по сближению с этими государствами.

Ялтинское «потепление» в отношениях между лидерами побеждавшей коалиции уже в марте 1945 года сменилось охлаждением. Советские власти тормозили процесс перестройки польского правительства, союзники отказывались допускать представителей Сталина на переговоры с немцами о капитуляции их группировки в Северной Италии («бернский инцидент»).

Ситуация еще более обострилась после смерти Рузвельта (12 апреля) и прихода в президентское кресло Гарри Трумэна, человека, настроенного отрицательно по отношению к СССР и чуждого тонкостей дипломатии. 25 апреля 1945 года в Сан-Франциско открылась учредительная конференция «Объединенных Наций», в которой прияли участие делегации 50 стран. Действия американской дипломатии на этой конференции показали, что времена действительно изменились. Новый президент подписал директиву о немедленном прекращении поставок по ленд-лизу в СССР. Несмотря на это американской и советской дипломатии удалось урегулировать состав польского правительства и вопрос принятия Устава ООН.

По мере подготовки к заключительной встрече «большой тройки» в пригороде Берлина Потсдаме, позиция США становилась все более и более антисоветской. По сути, уже в этот период формировалась концепция сдерживания экспансии Советского Союза силами США и Британской империи. В ходе конференции выяснилось, что спорных моментов в отношениях между союзниками куда больше, нежели точек соприкосновения. Но до тех пор, пока в войне не была поставлена точка, и тем и другим приходилось идти на компромиссы.

Для ускорения принятия Японией решения о капитуляции власти США приняли решение об атомной бомбардировке японских городов. 6 и 9 августа 1945 года были нанесены удары по городам Хиросима и Нагасаки, это, а также вступление Советского Союза в войну с Японией, подтолкнуло власти этой страны к переговорам о капитуляции. 2 сентября 1945 года на борту американского линкора «Миссури», стоявшего в Токийской бухте, была завершена Вторая мировая война.

С окончанием войны необходимость в хотя бы элементарной дипломатической вежливости отпала. На месте и без того непрочного союза, Антигитлеровской коалиции, начинал проступать облик разделенного между двумя сверхдержавами мира.

Причины Холодной войны. Начало Холодной войны, ее причины и степень ответственности ее участников за развитие конфликта, являются одной из наиболее дискуссионных тем в современной истории международных отношений. Ответ на эти ключевые вопросы зависит от политических убеждений, национальной принадлежности и даже страны проживания тех или иных исследователей проблемы. Для нас, в контексте данного учебного пособия, важны причины, приведшие к участию США в 45-летнем противостоянии с Советским Союзом. Очевидно, что имел место целый комплекс таких причин, связанных друг с другом и в разной степени влиявших на принятие решений хозяевами Белого дома и их советниками.

Важнейшей причиной конфронтации стали геополитические итоги войны. США, как держава, внесшая значительный экономический вклад в победу над странами Оси, и, в то же время, наименее затронутая негативными последствиями конфликта (голод, разрушения и людские потери), вышла в безусловные лидеры «Западного мира». Даже такая держава, как Британская империя, нуждалась в экономической помощи США и находилась в зависимости от них. Все это говорило о превращении заокеанской республики в так называемую «сверхдержаву», что, в глазах американской элиты, налагало на нее ответственность за будущее мира. При этом на другом конце Земли возникла вторая сверхдержава, с диаметрально противоположной политической, экономической и социальной системой, но с таким же желанием взять на себя «гиперответственность» за судьбу всего человечества и мессианскими идеями. Стало очевидно, что эта сверхдержава и ее новые союзники как минимум откажутся следовать в фарватере американской политики, как максимум – вступят с США в состояние конфронтации.

Если предыдущая причина сама по себе еще не означала неизбежного столкновения, давая возможность разделить сферы интересов и существовать параллельно, то следующие две группы причин не оставляли такой возможности.

Первая группа – объективные причины, возникшие в ходе развития американской цивилизации. Главная из них – боязнь новой большой войны. Как мы помним, и в Первую, и во Вторую мировую войны американцы вступили позднее остальных великих держав, и оба раза их вступление в войну помогло изменить расклад сил в пользу демократической коалиции. Руководство США справедливо полагало, что будущие агрессоры (кем бы они ни были), не будут повторять ошибок прошлого и первый удар нанесут именно по «цитадели демократии», ее наиболее вероятному «арсеналу и складу». Это требовало всемерно укреплять экономический, прежде всего военно-экономический, потенциал государства. Кроме того, это диктовало необходимость остановить врага на «дальних подступах», в непосредственной близости от его границ (а не у себя дома). Не менее важной причиной втягивания страны в новую конфронтацию стал военно-промышленный и военно-научный комплекс, созданный в США за время подготовки и ведения Второй мировой войны. В случае наступления продолжительного и прочного мира он становился абсолютно ненужным и подлежал бы демонтажу, что затрагивало бы интересы как простых граждан, так и американского бизнеса, кровно заинтересованного в дальнейших военных заказах. «Война без войны» была своеобразным компромиссом населения и элиты. Это была и подпитка для экономики и средство мобилизации нации вокруг правительства против вероятного противника, но без кровопролития в мировых масштабах – то есть без риска большого социального взрыва на почве усталости от войны.

Вторая группа причин – субъективного характера. Это личные убеждения, политические взгляды и предпочтения тех, кто влиял на принятие внешнеполитических решений или принимал их сам. Мы не можем сказать, что не будь «длинной телеграммы» Кеннана, «фултонской речи» Черчилля или «доктрины Трумэна», Холодная война не была бы начата. Сама логика исторических событий вела к ней. Но будь у руля внешней политики США другие политические деятели, Холодная война, возможно, имела бы другой характер и иные формы. Однако случилось так, как случилось, подавляющее большинство творцов внешней политики в Вашингтоне и американских дипломатов приняли в качестве новой угрозы для их страны Советский Союз.

Начало Холодной войны. Последней попыткой «договориться» между Москвой и Вашингтоном можно считать Московское совещание 16-26 декабря 1945 года, в котором западных союзников представляли госсекретарь США Бирнс и британский министр иностранных дел Бевин. На этом форуме была достигнута договоренность о признании западом новых просоветских правительств Болгарии и Румынии, а СССР признал преобладание американцев в Японии. Кроме того, было достигнуто компромиссное решение о создании Комиссии ООН по атомной энергии. Но руководство США, особенно Трумэн, даже эти уступки посчитало чрезмерными. Становилось очевидным, что дальнейшие переговоры уже не нужны США. Впрочем, советское руководство тоже не рассчитывало на долгое и плодотворное сотрудничество – 9 февраля 1946 года Иосиф Сталин произнес речь, в которой вновь подтвердил идеологическую догму о капитализме как источнике всех войн и призвал своих сограждан к новой мобилизации. Американская элита расценила этот демарш, рассчитанный на внутреннего пользователя, как прямую угрозу своему существованию.

В ответ на запрос госдепартамента своему представителю в Москве о причинах советского поведения, поверенный в делах Джордж Кеннан 22 февраля направил своему руководству «длинную телеграмму», в которой изложил свое видение проблемы. Руководство страны Советов было описано им как абсолютно недоговороспособное, агрессивное и экспансионистское по своему характеру. Оно было «невосприимчиво к логике разума», зато «восприимчиво к логике силы». В силу того, что взгляды Кеннана совпадали со взглядами руководства США практически в деталях, «длинная телеграмма» стала превосходным аргументом для сторонников конфронтации в Вашингтоне, а сам Кеннан стал считаться «архитектором Холодной войны».

5 марта 1946 года во время выступления перед студентами Фултонского университета в США бывший премьер-министр Великобритании Черчилль сформулировал идею о «железном занавесе», опустившемся «от Штетина на Балтике до Триеста на Адриатике», разделившем мир на два непримиримых лагеря. Старый англосаксонский союз переориентировался на нового противника. Уже к лету того же года был разработан план ведения глобальной войны под кодовым названием «Пинчер», согласованный с английским командованием. Он предусматривал, в том числе, и нанесения ядерного удара по СССР с английских военно-воздушных баз на Британских островах и в районе Суэцкого канала. Такие планы стали характерной особенностью Холодной войны. Они регулярно составлялись в штабах противоборствующих стран, но никогда не становились реальностью.

Другой важной составляющей этого затянувшегося конфликта стали периферийные столкновения интересов США и СССР, периодически (но не всегда) приводившие к вооруженному противостоянию. В качестве примера противодействия США экспансионистским планам своего главного оппонента можно привести реакцию на советское давление на Турцию в вопросе о Проливах (Босфор и Дарданеллы). Опасаясь роста влияния Москвы в Южной Европе (прежде всего в Греции и Турции), Вашингтон принял решение оказать помощь проамериканским правительствам в регионе. Так родилась «доктрина Трумэна», первая американская внешнеполитическая доктрина эпохи конфронтации. В своем обращении к совместному заседанию обеих палат Конгресса 12 марта 1947 года президент Трумэн запросил у них выделение 400 миллионов долларов на помощь Греции и Турции в их борьбе с тоталитаризмом. В Греции борьба с левыми силами сопровождалась кровопролитной гражданской войной, в Турции – нет. Тем не менее, цель была достигнута и в том, и в другом случае. Правые силы удержали власть, а СССР временно снял вопрос о Проливах с повестки дня.

Значительную роль в укреплении американского влияния в Европе сыграл так называемый «план Маршалла» – совокупность мер по оказанию эффективной помощи пострадавшим от войны европейским экономикам. Помощь эта, предложенная государственным секретарем США Джорджем Маршаллом, носила политический подтекст – желающие ее получить правительства должны были очистить свой состав от коммунистов и открыть рынки для американских товаров.

Целью американской дипломатии стало так называемое «сдерживание» СССР, по сути являвшееся новым рождением идеологии «баланса сил». Только на этот раз предполагалось, что центров силы всего два, что делало необходимым большую трату ресурсов на сохранение равновесия. Политику «свободы рук» приходилось сочетать с созданием региональных военно-политических союзов на долговременной основе. Первый такой союз был заключен с латиноамериканскими странами 2 сентября 1947 года и вошел в историю как «Пакт Рио» или Межамериканский договор о взаимопомощи. Его основная задач – закрепление и охрана положений незыблемой доктрины Монро, в ее новой трактовке, гарантирующей пресечение любого «не американского» (читай «коммунистического») влияния на континенте. Позже такие же союзы были заключены в Европе (НАТО) и Юго-Восточной Азии (СЕАТО).

Изменение роли США в мире не могло не отразиться на структуре государственного аппарата. Эта структура была закреплена в «Законе о национальной безопасности», принятом Конгрессом в июле 1947 года. Из структур, созданных этим законом следует отметить две наиболее важные – Совет национальной безопасности (СНБ) и Центральное разведывательное управление (ЦРУ).

СНБ изначально планировался как совещательный орган при президенте США, в обязанности которого входила «интеграция внутренней, внешней и военной политики в сфере национальной безопасности». Позднее он превратился в главный координационный и аналитический центр страны, конкурирующий с Госдепартаментом.

Ему подчинялось ЦРУ, главный орган внешней разведки государства, руководящий и направляющий всю работу «разведывательного сообщества» США. В его работу, помимо непосредственной разведки, входило ведение психологической войны, тайных операций и подрывных действий.

Роль президента в формировании и проведении внешней политики по «Закону о национальной безопасности» значительно возросла, роль Конгресса – снизилась, хотя и у него оставались (и остаются сегодня) рычаги влияния на эту сферу государственной деятельности.

После победы на выборах 1948, Трумэн и его администрация продолжили свой внешнеполитический курс. Уже 4 апреля 1949 года была создана Организация Северо-Атлантического договора (НАТО), члены которой в случае агрессии против одного из них обязаны были прийти на помощь в такой форме, «которую они посчитают необходимой». Это был второй случай заключения военно-политического союза США с европейскими державами со времен Войны за независимость (когда такой союз был заключен только с Францией). В сентябре 1949 года на месте оккупационных зон западных держав в Германии возникло новое государство – Федеративная республика Германия (ФРГ), правительство которой располагалось в городе Бонн. В ответ 7 октября в советской зоне оккупации возникла Германская демократическая республика (ГДР). Для привязки своих новых союзников к Москве СССР создал Совет экономической взаимопомощи (СЭВ). Эти события окончательно сформировали «линию фронта» Холодной войны в Европе, остававшуюся неизменной на протяжении последующих сорока лет. Случившееся в то же время образование Китайской народной республики (КНР) на долгие годы определило такую же «линию фронта» в Азии, которая была менее стабильна в силу большего числа вооруженных локальных конфликтов в последующие десятилетия.

23 сентября 1949 года президент Трумэн вынужден был сообщить согражданам, что у США более нет монополии на атомное оружие. СССР удалось создать свою атомную бомбу, что послужило сигналом к началу гонки вооружений – еще одному атрибуту Холодной войны. Обе сверхдержавы активно разрабатывали новые орудия уничтожения всего живого на территории противника и средства доставки этих орудий.

Таким образом, к зиме 1949-1950 годов контуры разделенного мира и характерные черты конфронтации сложились в своем окончательном виде. Война, которую никто никому не объявлял, велась на трех фронтах: идеологическом (через средства пропаганды и агитации), региональном (в ходе частых конфликтов между сателлитами сверхдержав) и военно-техническом (в лабораториях и на полигонах стран-участниц).

Уже первая «проба сил» - война в Корее в 1950-1953 годах, показала, что ни у одной из сторон нет решающего преимущества, а, значит, статус-кво будет сохраняться неопределенно долгое время.

Внешняя политика США при Д. Эйзенхауэре и Дж. Кеннеди. После окончания войны в Корее к власти в США вновь, после долгого перерыва, пришли республиканцы. Будучи еще более жестко настроены в отношении СССР, они выступали сторонниками доктрины «массированного возмездия», предполагавшей право США по своему выбору определять место и средство действий в любом возможном конфликте с вероятным противником. При этом, являясь сторонниками жесткой экономики, они стремились переложить по возможности большие расходы на сдерживание потенциальной советской экспансии на плечи своих союзников.

В целях увеличения роли самих европейцев в рамках НАТО, к этой организации в октябре 1954 года была присоединена ФРГ. Это позволяло воссоздать, хотя бы отчасти, германскую военную машину, уничтоженную в годы Второй мировой войны. Этот шаг, наряду с созданием в Юго-Восточной Азии блока СЕАТО, а на Ближнем востоке Багдадского пакта, закончил формирование оборонительного периметра, на котором лежала обязанность «санитарного кордона» против распространения коммунизма.

Блоковый подход, безусловно, давал администрации президента Дуайта Эйзенхауэра большие возможности по консолидации сил своих союзников на периферии возможного конфликта. Однако теперь приходилось прислушиваться и к мнению этих союзников. Когда после смерти И.В. Сталина новое советское руководство выступило с рядом мирных инициатив, страны Западной Европы настояли на том, чтобы начать переговоры с СССР, и США были вынуждены на это пойти. Такие переговоры состоялись в апреле-июле 1954 года в Женеве и закончились мирным урегулированием во Французском Индокитае. США условия приняли, но мирный договор не подписали, а позднее заявили, что не считают себя связанными его условиями. Более того, США стали наращивать свое военное присутствие в регионе, а в январе 1955 года администрация президента провела через Конгресс Формозскую резолюцию, разрешавшую президенту по своему усмотрению использовать вооруженные силы США против Китая. Несмотря на всю риторику примирения, звучавшую и с той, и с другой стороны, уровень доверия между противоборствующими лагерями был крайне низок. Да снижение напряжения и не имело смысла для руководства сверхдержав – наличие внешнего врага как нельзя лучше сплачивало, мобилизовало население вокруг существующей власти.

Те подчиненные страны, лидеры или население которых не желали участвовать в конфронтации, жестко подавлялись сверхдержавами (Гватемала в 1954 году, Польша и Венгрия в 1956).

Администрация США во главу угла ставила жесткое, но не переходящее грань войны и мира, противоборство с Советским Союзом. Внешнеполитическое ведомство возглавлял в этот период Джордж Фостер Даллес. Его агрессивность сдерживалась умеренностью президента Эйзенхауэра, что давало возможность для маневра в таких сложных ситуациях, как Венгерский или Суэцкий кризисы. Удачно избежав «большой войны», республиканцы оставили за собой кресло главы государства.

Одним из главных направлений внешней политики новой администрации Эйзенхауэра стал Ближний Восток. Это следовало из новой внешнеполитической доктрины, заключавшейся в обращении президента к Конгрессу 5 января 1957 года – «доктрины Эйзенхауэра». Согласно этой доктрины, США должны были интенсифицировать экономическое и военно-политическое сотрудничество с арабскими странами, а при необходимости – иметь возможность отправлять туда войска. Подобный сценарий был впервые реализован в Ливане в июле 1958 года, но, в силу местных обстоятельств, американские войска не задержались там на долгое время.

Кроме того, Вашингтону пришлось втягиваться еще в одну гонку, космическую. 4 октября 1957 года СССР запустил первый искусственный спутник Земли. США ответили созданием специального федерального агентства для исследования космоса (НАСА). Однако факт оставался фактом – США утратили стратегическую неуязвимость. Это вызывало определенные сомнения среди членов НАТО, относительно своего будущего и способности США защитить западный мир. На Парижской сессии НАТО в декабре 1957 года была одобрена «Декларация принципов», актуализировавшая задачу углубления военного сотрудничества между членами альянса. Между партнерами возник ряд разногласий, касавшихся, в том числе, доступа к ядерному оружию.

В 1958 году Советский Союз в ультимативной форме потребовал решения германского вопроса, но большая война вновь не состоялась – дипломаты успешно перевели спор за стол переговоров. Благодаря совместным усилиям политиков с той и с другой стороны состоялся даже визит Н.С. Хрущева в США. Однако дальнейшее налаживание отношений было не в интересах элит двух сверхдержав, так что, воспользовавшись инцидентом со сбитым на СССР американским самолетом шпионом U-2, Парижский саммит, на котором должен был пройти очередной раунд переговоров, был сорван.

В 1959-1960 годах США и СССР вернулись к периферийной конфронтации на Кубе, в Индокитае и Конго.

Тем временем правление республиканцев в Белом доме подошло к концу, стране требовался новый лидер, и таковым стал Джон Фицджеральд Кеннеди, представитель демократической партии.

Приход к власти демократов внес определенные изменения во внешнеполитический курс США. На первый план выходит идея необходимости повысить управляемость конфликтов, вошедшая в историю как «доктрина гибкого реагирования». При такой системе возможность «неожиданного возникновения» крупного столкновения с СССР сводилась к нулю. На практике переход к этой доктрине вызвал раздражение среди сторонников США в Европе. Члены НАТО опасались, что при таком подходе к коллективной безопасности их голос вовсе не будет учитываться Вашингтоном. Для сглаживания противоречий Кеннеди выдвинул идею «Великого проекта» по созданию атлантического сообщества. Этот проект предполагал более тесное торговое сотрудничество, принятие либерального тарифного законодательства и усовершенствование военной доктрины США.

Между тем, в Центральной Европе обстановка накалялась. По мере того, как начался отток из ГДР с ее неэффективной плановой экономикой в соседнюю ФРГ, переживавшую «западногерманское экономическое чудо», СССР начинало задумываться над проведением более жесткой политики по берлинскому вопросу. Встреча Хрущева и Кеннеди в Вене не привела к разрешению противоречий, что подтолкнуло Москву к оригинальному выходу из ситуации – 13 августа 1961 года за одну ночь вдоль границ секторов была построена стена, отделившая Западный Берлин от Восточного.

Однако этот кризис померк, в сравнении с тем кризисом, который разворачивался в Западном полушарии вокруг нового союзника СССР – Кубы. Наличие под самым боком у США сателлита вероятного противника было абсолютно неприемлемо для Вашингтона, какая бы администрация не была у руля.

Поддержка высадившихся в районе Плайя-Хирона отрядов кубинских противников режима Кастро (апрель 1961 года) казалась для США необходимым шагом по возвращению Кубы в орбиту своего влияния. Руководство Кубы вынуждено было обратиться за помощью к СССР, которое осенью 1962 года приняло решение о размещении на острове своих ракет средней дальности. Эскалация этого конфликта поставила человечество на грань ядерной войны. Это означало, что обе стороны конфликта находились в тупике, в который сами же себя и загнали. Применение силы означало катастрофу, отступление – слабость. В таких условиях политические элиты на удивление быстро пошли на компромисс – 28 октября СССР и США договорились, что первый выведет свои ракеты с Кубы, а вторые снимут блокаду острова и оставят попытки свержения Фиделя Кастро (а через 4-5 месяцев уберут свои ракеты из Турции).

Кризис показал, насколько хрупким является мир, и как быстро две сверхдержавы могут скатиться к настоящей войне. Это дало повод задуматься над тем, чтобы ввести некоторые ограничения на развитие ядерных вооружений. В августе 1963 года в Москве между СССР, США и Великобританией был подписан договор о запрещении испытаний ядерного оружия в трех средах. Такая мера позволяла стабилизировать ситуацию и несколько снизить накал борьбы двух сверхдержав, однако практически не сказалась на степени их вовлеченности в периферийные конфликты. Наиболее ярким примером такого конфликта стала война во Вьетнаме.

Переход к «разрядке международной напряженности». После убийства Дж.Ф. Кеннеди новому президенту Джонсону пришлось перестраивать внешнеполитическую линию США. Верх взяла концепция «гибкого реагирования», позволявшая перенести конфликт на периферию, в так называемые страны «третьего мира». Прежде всего, это касалось утверждения американского влияния в Карибском бассейне, где оно пошатнулось после кубинской революции. В 1965 году на примере Доминиканской республики США доказали, что они все еще «держат руку на пульсе», и готовы вооруженным путем защищать свои интересы в «банановых республиках». Постфактум США выдвинули «доктрину Джонсона», обосновывавшую законность своего вмешательства в дела любой латиноамериканской страны, которой угрожал переход под власть коммунистов.

Определенные сложности продолжал вызывать вопрос о предоставлении странам-членам НАТО ядерного оружия. Президент Франции де Голль стремился сделать Западную Европу самостоятельным центром силы, независимым как от СССР, так и от США. В то время, как США взяли курс на нераспространение ядерного оружия, Франция стремилась иметь свой ядерный арсенал. В феврале 1966 года Франция заявила о своем выходе из военной организации НАТО и потребовала вывода со своей территории всех штабов и военных баз альянса. К развалу блока это не привело, скорее наоборот, облегчило США переговоры с оставшимися державами. Так, концепция «гибкого реагирования» была, наконец, принята в качестве официальной военной стратегии блока.

В отношении «социалистического лагеря» творцы американской внешней политики стояли на позициях «наведения мостов», то есть поиска контактов с элитами просоветских государств для внесения раскола в ряды сторонников Москвы. Особенно характерны были ожидания, связанные с нарастанием противоречий в советско-китайских отношениях. К 1966 году разрыв между коммунистами поднебесной и их русскими собратьями был очевиден. Однако выгоды от этого разрыва для США были пока не очевидны – и с Китаем и с Советским Союзом у них были непреодолимые противоречия.

На Ближнем востоке противостояние складывалось не менее драматично. В этом затянувшемся конфликте, в котором сплелись воедино этнические, религиозные и экономические интересы разных народов, США оказывали поддержку Израилю, СССР – Сирии и Египту. В 1967 году очередное обострение конфликта, вызванное нападением Израиля на своих соседей («Шестидневная война») чуть было не спровоцировало глобальный конфликт. Только вмешательство США убедило израильтян прекратить наступление.

Наиболее острый и опасный характер для США приобрел конфликт во Вьетнаме, где в августе 1964 года произошел так называемый Тонкинский инцидент, развязавший руки Вашингтону в применении вооруженной силы против Демократической республики Вьетнам (ДРВ). Конфликт быстро вышел из-под контроля. Чем больше американских военных направлялось в зону конфликта, тем сильнее росло сопротивление, для подавления которого требовались новые американские войска.

По мере нарастания конфликта ширился антивоенный протест в США, в апреле 1965 года он вылился в первый молодежный антивоенный поход на Вашингтон. После того, как в январе 1968 года силы Вьетконга предприняли неожиданное успешное наступление в Южном Вьетнаме, ответ на вопрос «может ли США выиграть войну?» стал очевиден. Это положило конец политической карьере президента Джонсона.

К концу 1960-х годов и в Советском Союзе и в Соединенных Штатах руководство начало постепенно осознавать, что наращивание противостояния в международных отношениях и гонка вооружений – это путь в никуда. Это обстоятельство способствовало налаживанию переговорного процесса. Ведущие мировые державы стремились ограничить размещение и распространение ядерного оружия. Еще в январе 1967 года был подписан бессрочный договор «О принципах деятельности государств по исследованию и использованию космического пространства», в 1968 году – Договор о нераспространении ядерного оружия, в 1971 году – Договор о запрещении размещения на дне морей и океанов ракетно-ядерного оружия. США любыми средствами давали СССР понять, что необходимо сделать передышку в ожесточенном противостоянии. Не отменяя самого противостояния, обе сверхдержавы ограничивали его масштаб. Решать эту проблему предстояло администрации уже нового президента США – республиканца Ричарда Никсона.

Новая администрация поставила перед собой цель «вьетнамизации» войны, то есть большего вовлечения в вооруженный конфликт армии Южного Вьетнама при постепенном выводе своих войск из этой страны. Ставка была сделана на стремление выторговать наиболее выгодные для США условия урегулирования конфликта. Нацеленность на переговоры вместо конфронтации стала одной из отличительных черт никсоновской внешней политики.

Примером готовности США к переговорам с социалистическими странами стали переговоры с КНР о нормализации двусторонних отношений в январе 1970 года. На этих переговорах была успешно решена проблема представительства Китая в Совете безопасности ООН. Именно на этих переговорах проявил себя советник президента по национальной безопасности Генри Киссинджер, ставший творцом американской внешней политики в администрации Никсона. Именно он подготовил визит президента в Китай в 1972 году.

Важным направлением в этот период оставалось и традиционное латиноамериканское, где США столкнулось с новым вызовом – социалистическим чилийским режимом Сальвадора Альенде. После проведения новой властью национализации ряда крупных предприятий, администрация Никсона предсказуемо высказала озабоченность по поводу развития событий в Чили. ЦРУ начало подготовку государственного переворота в этой латиноамериканской стране. В этом им помогали (неосознанно) само правительство Народного единства своей экономической политикой и военное руководство Чили (осознанно), готовившееся взять бразды правления в свои руки. В сентябре 1973 года генерал Аугусто Пиночет осуществил военный переворот, завершившийся трагической гибелью президента Альенде. В стране установилась военная диктатура.

На европейском направлении особых изменений не произошло, озвученная Никсоном в начале 1970 года концепция «зрелого партнерства» была выстроена в тех же рамках, что и политика предыдущей администрации. По сути своей это была попытка перехватить инициативу будущего диалога с соперничающим лагерем у Франции, запустившей процесс «разрядки» еще летом 1966 года. Если учесть, что склонные к диалогу с Востоком социал-демократы одержали к 1969 году верх и в ФРГ, то американцам грозила перспектива оказаться «в хвосте» общих для Запада тенденций.

К 1971 году в отношениях СССР и США наметилась тенденция к ослаблению напряженности, прежде всего в вопросе ядерной безопасности. Активно велись переговоры между странами по вопросам ядерного разоружения и системам противоракетной обороны (ПРО). В качестве промежуточного шага две сверхдержавы договорились о подписании соглашения о мерах по уменьшению опасности возникновения ядерной войны между СССР и США, которое было подписано в Вашингтоне в сентябре 1971 года.

В ходе встречи на высшем уровне 22-30 мая 1972 года в Москве стороны подписали ряд основополагающих документов, главным из которых стала декларация «Основы взаимоотношений между СССР и США». Основной идеей этого документа стала идея мирного сосуществования сторон. Обе сверхдержавы отказывались от применения силы и угрозы ее применения, обещались решать спорные вопросы путем переговоров и арбитража. Кроме того, были подписаны временное соглашение о некоторых мерах в области ограничения стратегических наступательных вооружений (ОСВ-1) и договор об ограничении систем ПРО. Так было положено начало «разрядки международной напряженности», на которую, первоначально, и та и другая сторона возлагала большие надежды.

Кризис политики «разрядки» и эскалация конфликта. Какие бы надежды не возлагали на «разрядку» политики и общественные деятели по обе стороны океана, она не решила, да и не могла решить всех проблем в противоречиях держав.

В январе 1973 года США были вынуждены вывести войска из Вьетнама, что, в общем, говорило о снижении международной напряженности. Однако противостояние активизировалось на другом участке фронта – в Ближневосточном регионе. В октябре того же года вспыхнула четвертая арабо-израильская война. Войну арабы, как обычно, проиграли, но смогли нанести контрудар в экономической сфере. Через Организацию стран – экспортеров нефти (ОПЕК) они провели решение о поднятии цен на нефть и введении эмбарго на поставки сырой нефти в поддерживающие Израиль страны. Эта мера ударила по США и их союзникам, вызвав масштабный экономический кризис.

Таким образом, когда «разрядка» еще только набирала обороты, США уже столкнулись с тяжелым экономическим положением, которое критики администрации поспешили увязать с внешнеполитическим курсом Белого дома. Масла в огонь подлил Уотергейтский скандал, сказавшийся на репутации Никсона и его команды крайне негативно. Через месяц после завершения очередного раунда переговоров СССР-США, 8 августа 1974 года Никсон добровольно ушел в отставку. Новым президентом стал Джеральд Форд, в силу неустойчивости своего положения вынужденный проводить более осторожную внешнюю политику, чем его предшественник.

«Разрядка», или «ограниченная разрядка», как ее характеризовали теперь, стала сводиться исключительно к ограничению гонки вооружений. Пауза в наращивании ядерного потенциала и установление, хотя бы временного, паритета были выгодны политическим элитам и той и другой страны. Это позволяло гарантировать отказ от большой войны, но при этом держать собственное население и весь мир в напряжении.

На экономические вопросы разрядка теперь не распространялась. В закон 1974 года о внешней торговле была внесена поправка Джексона-Вэника, связавшая предоставление СССР режима наибольшего благоприятствования в торговле с изменениями в эмиграционном законодательстве. Это было воспринято крайне негативно советской стороной, что предопределило дальнейшее охлаждение отношений сверхдержав.

Противоречия во всей их силе проявились при подготовке Заключительного акта Совещания по безопасности и сотрудничеству в Европе, подписанного в августе 1975 года. Просоветские участники переговоров настаивали на том, что главный акцент делается на принципах нерушимости послевоенных границ, проамериканские – на правах человека. Любопытно, что американские политики рассматривали этот договор как уступку СССР.

Вообще к середине 1970-х годов международная ситуация не способствовала появлению в американском истеблишменте теплых чувств по отношению к «разрядке». Левые силы пришли к власти почти во всех странах Южной Европы. После революции в Португалии свободу получили ее африканские колонии, что вызвало дестабилизацию на Африканском континенте. Обе сверхдержавы оказались втянуты в очередную череду конфликтов, пусть и не напрямую, но через своих сторонников. В это же время страны Юго-Восточной Азии начинали тяготиться вмешательством сверхдержав в их внутренние дела и переходили на принципы нейтрализма, даже страны Латинской Америки начинали проявлять самостоятельность и отказывались придерживаться санкционной политики в отношении Кубы. Лишь на Ближнем Востоке американской администрации удалось добиться значительных результатов – наиболее крупные экспортеры нефти, Саудовская Аравия и Иран, а также Египет, были ориентированы на сотрудничество с США.

К президентским выборам 1976 года «разрядка» окончательно утратила свою привлекательность в глазах как демократов, так и республиканцев. Руководство США приняло на вооружение «доктрину Шлезингера», предполагавшую создание такого ядерного потенциала, который позволил бы нанести по СССР «избирательный ядерный удар». Президент Форд отказался от использования термина «разрядка» в своих предвыборных речах. Но это не спасло ни его самого, ни его партию – победу одержал представитель демократов Джеймс Картер. Он и его сторонники делали ставку не на «разрядку», а на создание устойчивого противовеса СССР в виде союза США, Японии и Западной Европы. Не отказываясь от диалога с основным противником, США выдвигали на первый план давление на советскую сторону в таких вопросах, как, например, права человека. Главным архитектором новой внешней политики стал советник президента по вопросам национальной безопасности Збигнев Бжезинский.

Администрация Картера нанесла удар по наиболее слабым местам обороны противника – акцентировала внимание на нарушениях прав человека в СССР и попыталась вбить клин между его союзниками на периферии (конфликт Эфиопии и Сомали из-за провинции Огаден). Но и самой Америке приходилось «держать удар». После долгих и трудных переговоров с Панамой в сентябре 1977 года США были вынуждены подписать договор о возвращении территории канала правительству этой страны после 31 декабря 1999 года.

В 1979 году были установлены отношения между США и КНР, что могло бы стать основой сближения на фоне советско-китайского конфликта, но США не могли «бросить» своих союзников на Тайване, а для Китая этот вопрос был принципиальным.

Кроме того, при Картере значительно усилились позиции США и их основного союзника Израиля, на Ближнем Востоке, где раскол в лагере арабских государств привел к ослаблению антиамериканских сил и провалу идеи создания «северного фронта» за счет Ливана, погружавшегося в бездну хаоса и анархии. В 1978 году в Кэмп-Дэвиде были подписаны два израильско-египетских договора: «Рамки мирного договора между Египтом и Израилем» и «Рамки мирного урегулирования на Ближнем Востоке». Египет был выведен из противостояния с еврейским государством и из сферы советского влияния.

Что касается гонки вооружений, на некоторое время приостановленной во время разрядки, то администрация Картера вновь запустила этот процесс. Было принято решение о переоснащении основной ударной силы стратегических войск США – ракет «Минитмен-3» новой РГЧ «Марк-12А», что увеличивало точность и мощность данной ракеты. В соответствии с новой долгосрочной оборонной программой НАТО 1978 года предполагалось значительно увеличить поставки американской военной техники в войска европейских союзников.

Переговоры между СССР и США завершились к июню 1979 года соглашением: иметь равные уровни средств доставки ядерного при отказе от увеличения имеющихся в их арсеналах боеголовок. Этот договор (ОСВ-2) Конгресс так и не успел ратифицировать.

Два события, произошедших на Среднем Востоке – Иранская революция и Афганская война в корне изменили мировой баланс сил. Установление режима исламской республики, намеренной вести антиамериканский курс, вызвало раздражение в американском обществе. Кульминацией конфликта стал захват американского посольства в Тегеране. Отношения с Ираном были разорваны и зашли в тупик. Силовое и финансовое давление на Иран ни к чему не привели. Ввод ограниченного контингента советских войск в Афганистан тоже не способствовал снятию напряженности. В том же 1979 году пала диктатура Самосы в Никарагуа, что подорвало позиции США в регионе Центральной Америки. Все эти акции были восприняты американской элитой как последствия пагубной политики «разрядки», которая была окончательно свернута к 1980 году.

Свертывание прежней политики, основанной на балансе сил, привело к выходу противостояния на новый уровень, требовавший новых финансовых вложений и с той и с другой стороны. Теперь решение этого спора зависело от того, у кого из противников раньше закончатся ресурсы.

На новом этапе американская элита предпочла сделать ставку на более консервативного политика, лидера республиканцев Рональда Рейгана, который и одержал победу на президентских выборах 1980 года.

Новая администрация сделала ставку не на возвращение к балансу сил, а на победу в Холодной войне. Коммунизм казался Рейгану и его сторонникам главной причиной всех бедствий США, подлежащим уничтожению. Это казалось им тем более возможным, что СССР так и не смог стать постиндустриальной державой, отставал в развитии от стран Запада. Таким образом советская система доказала свою неэффективность и подлежала демонтажу. Военные расходы и постоянная помощь союзникам вызвали в советской экономике мощнейший кризис, который играл на руку США. Такой поворот событий позволил Рейгану вести дело к эскалации конфликта без особого риска для своей страны.

В октябре 1981 года была выдвинута рекордная шестилетняя программа «довооружения» США на сумму 2 трлн. долларов. Последний тур гонки вооружений сопровождался и психологической войной против советского блока. Возможность нанесения ядерных ударов активно обсуждалась в прессе. Когда советское руководство разместило в Европе свои ракеты РСД-10, США ответило размещением на континенте ракет «Першинг 2» и «Томагавк». Все переговоры о снятии напряженности зашли в тупик.

В марте 1983 года администрация президента обнародовала «Стратегическую оборонную инициативу», предусматривающую создание системы противоракетной обороны космического базирования. Эта программа должна была, по замыслу ее авторов, стать рычагом давления на СССР и заставить их либо капитулировать, либо еще больше подорвать свою экономику оборонными расходами.

Идеологическая атака на советский строй была не менее мощной. Рейган открыто отрицал легитимность советского строя, называл Советский Союз «империей зла» и не жалел черных красок для описания красной империи. Было увеличено финансирование радиостанции «Свободная Европа», вещавшей на страны Варшавского блока и СССР.

На периферийном фронте американская администрация также вела активное наступление в рамках «доктрины Рейгана», концентрировавшей внимание на изматывании советских и просоветских сил в локальных вооруженных конфликтах. Наилучшим образом для этого подходил Афганский конфликт, благо, его уже развязал сам Советский Союз. США оказывали помощь афганским моджахедам через соседний Пакистан. Последствия этой поддержки были крайне негативны для самих США, но тогда подобные перспективы мало кого беспокоили. Такой же тактикой Белый дом боролся и с левыми силами в Центральной Америке. Но в случае с Никарагуа США не удалось добиться таких же успехов, как в Афганистане. Силы «контрас», поддерживаемые ЦРУ, так и не смогли выполнить поставленную задачу – свергнуть режим «неудобного» президента Даниэля Ортеги.

При Рейгане была проведена перестройка работы международных финансовых институтов, связавшая предоставление кредитов развивающимся странам с проведением в них соответствующих рыночных реформ. Таким образом, Международный банк реконструкции и развития и Международный валютный фонд стали проводниками американской экономической модели во всем мире.

1983 год стал пиком конфронтации с Советским Союзом, глобальная ядерная война стала как никогда реальной перспективой решения конфликта. Это вынудило американских ястребов несколько охладить пыл, тем более что приближались новые президентские выборы, а антивоенное движение в самих США стало играть значительную роль в политической жизни страны.

В 1984 году состоялись переговоры (первые за четырехлетний срок Рейгана) с министром иностранных дел СССР А.А. Громыко, что обозначило некоторое ослабление силового давления на СССР и позволило Рейгану остаться в кресле президента как «кандидата мира с позиции силы».

Распад биполярной системы и завершение Холодной войны. Первый год второго президентского срока Рейгана совпал с политическими изменениями в руководстве Советского Союза. Объективный процесс смены поколений в Политбюро ЦК КПСС привел к выходу на руководящие должности новых партийных и советских чиновников. Для этих людей догмы марксизма-ленинизма уже не носили того абсолютного характера, который определял деятельность их предшественников. Да и обстановка в стране, социалистическом лагере и мире изменилась. Как показала практика, социалистическая модель экономики не стала доминирующей на планете, капиталистические страны обгоняли государства, поддерживаемые Москвой по важнейшим параметрам развития. Перед новой советской элитой стояла задача либерализации (в разумных пределах) экономической и политической системы общества при сохранении своей власти. Лицом этой политики стал Михаил Сергеевич Горбачев, объявивший о начале политики «перестройки». В области внешней политики эти перемены получили название «нового политического мышления».

Первая встреча Рейгана и Горбачева состоялась 19-21 ноября 1985 года в Женеве. Был достигнут ряд предварительных договоренностей, и, что самое главное – установлен личный контакт лидеров двух сверхдержав. Это не в коей мере не означало прекращения давления на союзников СССР в «третьем мире». США продолжали поддерживать моджахедов, «контрас» и боевиков УНИТА в Анголе. Кроме того, путем теневых переговоров с Саудовской Аравией, США сбили цены на нефть, что ускорило падение советской экономики.

7-10 декабря 1987 года состоялась встреча на высшем уровне в Вашингтоне, которая привела к подписанию Договора об РСМД, предусматривавшего ликвидацию целого класса вооружений – ракет средней и меньшей дальности. Быстрая ратификация этого договора Сенатом была вызвана сложностями, которые коснулись уже и американской экономики. Рейган и его сторонники использовали такое резкое изменение взаимоотношений с «главным врагом» и для поднятия своей популярности в США. Их репутация, сильно подпорченная скандалом «Иран-контрас» (незаконная продажа США оружия своему новому врагу, да еще для поддержки «контрас» в Никарагуа), нуждалась в таких широких шагах.

Под давлением экономических и политических факторов СССР начал сворачивать свою активность в периферийных конфликтах. В феврале 1989 года последние советские войска покинули Афганистан. Быстро сокращалась советская помощь Кубе, Эфиопии, Никарагуа и другим сторонникам Москвы.

В декабре 1988 года Горбачев выступил в ООН, сообщив о широкомасштабном сокращении вооруженных сил СССР в одностороннем порядке и провозгласив свободу выбора пути развития для всех стран, включая и советских союзников. Это было начало демонтажа биполярной системы мирового устройства.

К этому времени новым президентом США был избран Джордж Буш (старший), как и Рейган представлявший республиканскую партию. Он имел солидный опыт дипломатической работы, так что мог вполне профессионально завершить тот труд, который был начат Рейганом. Его команда состояла из почти таких же опытных игроков, как и сам Буш. Государственным секретарем стал Дж. Бейкер, советником по национальной безопасности Б. Скоукрофт, начальником ОКНШ К. Пауэлл. Этот опыт, однако, был опытом конфронтации, так что к столь быстрому и активному распаду советского лагеря они оказались все равно не готовы. Очевидно, что до лета 1989 года ни Буш, ни его команда не воспринимали окончание Холодной войны как вероятный сценарий. Тот размах «бархатных революций», который потряс Восточную Европу во второй половине года, был для них пусть и приятным, но сюрпризом.

Со своей стороны, администрация Буша делала все возможное, чтобы поддержать тенденции в СССР, вывели из тупика переговоры по СНВ, сократили активность ЦРУ в Восточной Европе. В декабре 1889 года во время встречи на Мальте Буш считал своим долгом закрепить итоги «бархатных революций» и заручиться поддержкой советского руководства в германском вопросе. Идея объединения Германии была, первоначально, негативно встречена в европейских столицах, опасавшихся усиления страны, развязавшей две мировые войны. Так что американской дипломатии еще предстояло убедить Лондон и Париж в необходимости этого акта. Куда важнее было мнение Горбачева, как лидера СССР. В ходе мальтийских переговоров Буш понял, что со стороны Москвы возражений не будет. В итоге долгих и многосторонних переговоров 12 сентября 1990 года был подписан Договор об окончательном урегулировании в отношении Германии, обеспечивающий процесс объединения исключительно в интересах Запада, прежде всего – США.

Тем временем на Ближнем Востоке назревал очередной кризис. Иракская армия захватила соседний Кувейт и установила контроль над местными нефтяными промыслами. США не могли оставить такой демарш безнаказанным, хотя иракский лидер Садам Хусейн долгие годы был американским союзником. Во главе коалиционных сил под эгидой ООН американские войска без труда разгромили иракскую армию и освободили Кувейт в ходе операции «Буря в пустыне». Эта операция стала символом нового мирового порядка, проводимого в жизнь старыми методами вооруженного давления.

По мере снижения уровня международной напряженности уменьшалось и число локальных конфликтов на идеологической почве. Теперь в ряду общих проблем «третьего мира» все больше выделялись наркотрафик, международная преступность, миграция и бедность. Все большее внимание уделялось экономическим аспектам взаимодействия США с другими странами. Правительства латиноамериканских стран под давлением администрации Буша все больше поворачивались в сторону либерализации политической и экономической жизни, соблюдению прав человека, экономическим реформам. Был выработан грандиозный по своему замыслу план «Инициатива для Америк», выдвинутый Бушем в июне 1990 года. Он предполагал создание зоны свободной торговли на всем пространстве от Канады до Аргентины. В рамках подготовки перехода на свободный рынок между США, Канадой и Мексикой в октябре 1992 года было подписано соглашение о Североамериканской зоне свободной торговли (НАФТА).

Пока США устанавливал мир на Ближнем Востоке и налаживал отношения со своими соседями в Западном полушарии, их главный геополитический противник стремительно двигался в сторону крушения. Опасность глобальной гражданской войне в стране с ядерным оружием вызвала стремление США продемонстрировать властям СССР, пока они еще на что-то могли повлиять, свою готовность к односторонним мерам по снижению ядерной опасности. Риски, связанные с развалом сверхдержавы, должны были быть минимизированы.

Сразу после мирного «развода», который был благожелательно встречен США, администрация Буша установила дипломатические отношения с республиками бывшего Союза. На новые национальные элиты оказывалось определенное давление для проведения рыночных реформ, но давление это не было подкреплено серьезной экономической помощью. Государственные кредиты, выделявшиеся России на покупку американских же товаров, и консультативно-техническое содействие, оплачиваемое американцами для привлечения американских советников, едва ли могли быть действенным подспорьем в том положении, в котором оказалась наша страна.

Куда больше беспокоила Вашингтон возможность появления на постсоветском пространстве новых ядерных держав с тяжелым настоящим и непредсказуемым будущим. На территории Белоруссии, Украины и Казахстана оставалось советское ядерное оружие. Для решения этой проблемы Вашингтон запустил процесс «денуклеаризации» бывших советских республик. Безъядерный статус этих государств был увязан с вопросом их дипломатического признания и экономической помощи. Это помогло подписать в 1992 году Лиссабонский протокол, обязавший Белоруссию, Украину и Казахстан избавиться от ядерного оружия и присоединиться к Договору о его нераспространении. В обмен им пообещали неприкосновенность их прежних границ. Чуть позже новый договор от сокращении ядерных вооружений был подписан с правительством России.

Все эти внешнеполитические успехи не принесли Бушу победы на очередных президентских выборах. Победивший в Холодной войне народ США больше не нуждался в своем «полководце». Возвращение к мирной жизни означало и изменение приоритетов с внешней политики на внутреннюю, а в этом вопросе избиратели отдали предпочтение демократам и их лидеру Уильяму Клинтону.