Вопросы и задания.

1. Как вы думаете, почему первый президент США Джордж Вашингтон называл Статьи Конфедерации «веревками из песка»?

2. Какие планы создания Конституции были выдвинуты членами Конституционного конвента 1787 года? Чьи интересы отстаивали их сторонники?

3. Прочитайте текст «Конституции США» (Приложение № 3). В каких статьях и разделах отражена система «сдержек и противовесов»? Какие поправки к конституции гарантировали гражданам США политическое равенство?

4. Сравните «Декларацию независимости США» и «Конституцию США». Существуют ли, на ваш взгляд, противоречия между этими документами и насколько они глубоки?

Тема 3. Двухпартийная система в сша. Особенности возникновения и эволюции.

В своем труде «Исторический опыт США» В.В. Согрин называет национальные политические партии США второй (наравне с федеральным государством) основополагающей частью национальной политической системы. Эти структуры, возникшие вопреки воле отцов-основателей, отражавшие объективные потребности общественно-политической жизни, достаточно быстро выработали нормы взаимоотношений и создали систему внутри системы⁷.

Между тем, партийная система США никогда не была чем-то статичным, а находилась и находится в перманентном развитии. Это живой и постоянно меняющийся механизм, уникальный по своей природе, и, естественно, вызывающий постоянные дискуссии в историческом и политологическом сообществе. Приведем здесь лишь некоторые основные концепции, с помощью которых ученые в разное время стремились описать поведение политических партий в США.

Объективно происходившие в политической системе США перемены дали представителям американской историографии возможность говорить о нескольких сменявших друг друга партийных системах, чередовавшихся с «эрами перегруппировок». Попытка выявить универсальные закономерности, которые описывали бы данный процесс, привела к возникновению теории «критических выборов». Под «критическими» понимались выборы, открывающие путь для партийных перегруппировок, запускающие новый избирательный цикл, этап в развитии двухпартийной системы. Основоположник теории, профессор В. Ки характеризовал критические выборы, как выборы, приводящие к резкой и долгосрочной перегруппировке электората между партиями. Они были противопоставлены «сохраняющим выборам», которые подтверждали традиционную межпартийную расстановку сил. Последователи Ки, У. Бернхэм и Дж. Сандквист, развили его теорию, выделив пять партийных систем, каждая из которых охватывала период относительной стабильности партийных предпочтений электората.

Другая концепция, также зародившаяся в США, теория «партийного правления», обязана своим существованием разработкам таких теоретиков, как В. Вильсон, А. Лоуренс Лоуэл и др. Ее сторонники подвергали сомнению возможность достижения эффективного государственного управления в условиях разделения властей и выделили партии как наиболее значимый и даже обязательный инструмент в преодолении недостатков американской системы власти. В развитие этой теории Г. Гордоном была начата разработка концепции «разделенного правления». По мнению этого автора, партийная система, призванная в обычные времена выполнять функцию объединения государственного механизма, в условиях разделенного правления (период, когда в Конгрессе преобладает партия, находящаяся в оппозиции к действующему президенту) способствует «углублению пропасти» между законодательной и исполнительной властью. Эта ситуация запутывает электорат, ставит под угрозу сотрудничества президента и законодательного органа, и вообще загоняет систему в тупик. Разделенному партийному правлению противостояло «ответственное» партийное правление, способствующее лучшему взаимопониманию ветвей власти. Теорию разделенного правления разрабатывали в дальнейшем как американские, так и российские историки, в частности И.К. Лапшина⁸.

Отечественная историография советского периода в своих теоретических построениях руководствовалась ленинским определением американской политической системы как системы двух партий. Следовательно, все изменения, связанные с эрами перегруппировок, казались ее представителям не имеющими большого значения. Они выделяли три системных признака и системообразующих фактора американской двухпартийности. Первый признак – структурная обособленность двухпартийной системы в составе политической системы США (внешний системообразующий фактор). Второй признак – тесное единство партий двухпартийной системы по их классовому характеру, источнику происхождения и целям деятельности при сохранении определенных противоречий между ними, отражающих борьбу внутри господствующего класса и классовую борьбу в самом обществе. При этом системообразующим фактором является отсутствие массовой рабочей партии, как классового противодействия пролетариата буржуазному господству. Третий признак – постоянное взаимодействие партий на политической арене, их взаимодополнение, интенсивный обмен идеями, группами сторонников и постоянная политическая ротация. Это фактор интеграции, который позволяет партийно-политической системе США играть роль важного средства «охраны классового господства буржуазии»⁹.

В настоящее время в отечественной науке представлены различные взгляды на роль политических партий в национальной политической системе США. Для того, чтобы составить собственное мнение об этом вопросе, рассмотрим историю возникновения и развития американской двухпартийной системы.

Зарождение партийной системы. Политические партии, как организованные группы лиц, объединенные общими политическими взглядами и ведущие борьбу за власть, являются неотъемлемым атрибутом всякого цивилизованного общества. Даже не будучи формально зарегистрированными организациями, они де-факто существовали с древности – при дворах князей и королей, в вольных городах-республиках, да и при любой иной форме государства. Их существование обусловлено хотя бы тем, что у любой политической проблемы существует как минимум два варианта решения. А значит – и у того и у другого варианта будут свои сторонники и противники. Они будут объединяться, и стремиться проводить свою политику. Несомненно, что разделение на партии зародилось и в Соединенных Штатах, причем еще тогда, когда они были колониями Великобритании.

Первый раскол в среде колонистов произошел в момент начала борьбы за независимость. Одна часть общества стояла за отделение от метрополии, и получила название «патриоты». Вторая часть – за сохранение британского владычества. Их принято называть «лоялистами». Разделение это, однако, не было долговечным. С победой Американской революции лоялисты либо бежали на Туманный Альбион, либо смирились с изменившейся ситуацией и приняли новую республику.

Сами патриоты-революционеры не были едины, одни из них – демократы, были нацелены на продолжение и углубление революции, теперь уже в социально-экономическом отношении. Им противостояли умеренные – те представители общества (в основном элиты), которые полагали революцию завершенной. Но и они не создали четкой партийной структуры.

Обнародование проекта федеральной Конституции вызвало широкие дебаты в американском обществе и породило национальные «предпартии», федералистов и антифедералистов.

Федералисты, ратовавшие за ратификацию Конституции, представили свою политическую платформу в 85 статьях, объединенных под общим названием «Федералист». Авторы «Федералиста», А. Гамильтон, Д. Мэдисон и Д. Джей, выпускали свои статьи под псевдонимом Публий. Они выступали за сильную центральную власть и примат Конституции над законодательствами штатов.

Антифедералисты защищали суверенитет штатов. Они считали себя наследниками демократических начал революции, протестовали против сильного центрального правительства, которое ассоциировалось для них с ростом бюрократического аппарата и, следовательно, налогового гнета. Для антифедералистов среди плантаторов Юга создание центрального правительства грозило усилением политического влияния торгово-промышленной буржуазии Северо-востока. Среди их лидеров были Д. Монро, Д. Мейсон, Р.Г. Ли.

С вступлением в силу Конституции США дебаты завершились, необходимость в партиях отпала. Следует, однако, отметить, что дискуссии о полномочиях центральной власти никогда не прекращались полностью, а вопрос о степени самостоятельности штатов периодически поднимался в истории американской политической системы.

Первая партийная система. Как видно из вышесказанного, рождение государства и создание политической системы неминуемо приводит к возникновению как минимум двух политических групп, выполняющих функцию, близкую к функции политических партий. Как только государство принимает закрепленную в законодательстве отчетливую форму, будь то свод законов или конституция, эти группы точно так же стремятся зафиксировать свое существование в системе политических институтов. Происходит это постепенно, но процесс этот закономерен и неизбежен.

В 1789 году к исполнению своих обязанностей приступило избранное народом правительство США: законодательная его ветвь в лице Конгресса, и исполнительная – в лице президента Джорджа Вашингтона. В этом правительстве формально не было партий, первый президент был беспартийным, и даже более того – убежденным противником разделения общества на партии. Однако общество, и политическая элита как его часть, не зависят от желаний одного человека, пусть и такого лидера, как Вашингтон. Предоставив мета в своем кабинете двум идеологическим противникам – Александру Гамильтону и Томасу Джефферсону – он сам вынес приговор идее беспартийного представительства.

К 1792 году возникновение двух партий в Конгрессе уже невозможно было отрицать. Интересен тот факт, что обе стороны конфликта воспринимали это разделение как негативное явление, обвиняя друг друга во фракционной деятельности. В действительности же образование партий было вызвано объективной причиной – различием экономических и политических взглядов двух частей американской элиты: торговцев и предпринимателей Севера и плантаторов Юга. Именно из этих социальных страт рекрутировались члены Палаты представителей и Сената, воспринимавшие интересы своих избирателей как свои собственные. Одним были нужны протекционистские таможенные тарифы, дабы защитить свою промышленность от конкуренции зарубежных товаров, другим эти тарифы грозили повышением цен и понижением качества продукции промышленных предприятий. Для одних была нужна национальная банковская система, чтобы контролировать финансовую систему страны, другим создание национального банка представлялось нарушением рыночной конкуренции. Разные интересы толкали одних конгрессменов в стан Гамильтона и его федералистов, других – к Джефферсону и республиканцам.

До 1796 года именно через Конгресс шло формирование политических партий. Федералисты и республиканцы вели активную пропагандистскую работу среди вновь прибывающих конгрессменов, помогали им определиться с политическими убеждениями. Федералистская партия первая выдвинула своего кандидата на президентских выборах 1796 года, им стал Джон Адамс. С его победой на выборах республиканцы ушли в оппозицию. Национальные выборы стали вестись на основе партийного соперничества, а партии из Конгресса перенесли свою деятельность в штаты. Именно оперативное создание партийных организаций на местах принесло победу республиканцам на выборах президента 1800 года. Томас Джефферсон, став президентом, положил конец недолгому правлению федералистов. Партия Гамильтона так и не оправилась от поражения и к 1820-м годам практически прекратила существование.

Первая партийная система заложила основу политической системы США. Именно в этот период определились ее основные черты. Во-первых, основой партийного разделения являлись различные взгляды политических элит на пути развития страны. «Гамильтоновским» и «джефферсоновским» путями они названы весьма условно, лишь в силу того, что именно эти два лидера сформулировали их наиболее четко. Во-вторых, партийную систему США отличает гибкость и способность к компромиссу. Гамильтон и Джефферсон, при всей своей разобщенности, могли пойти на сделку, как это случилось в вопросе об учреждении Национального банка. Лишь однажды, в середине XIX века, этот механизм дал сбой и привел к антагонизму и Гражданской войне. В-третьих, ни одна из двух «системообразующих» партий не посягала на фундамент американской государственности – Конституцию США. Партийные идеологи могли толковать ее «узко» или «широко», предлагать поправки и добиваться их ратификации, но сути это не меняло. Изменение «буквы закона» никогда не сопровождалось изменением его «духа».

Вторая партийная система. «Все мы республиканцы, все мы федералисты». Так заявил Джефферсон после своей победы над политическими конкурентами. Он, очевидно, надеялся на то, что эта победа будет окончательной, разногласия между членами конгресса нивелируются, и в партиях вновь не будет нужды. Но, хотя силы федералистов были подорваны, разногласия начали терзать его собственную партию. Политика – это искусство возможного. Оказавшись у руля такого большого и сложного механизма как США, Джефферсон осознал, что некоторые из его взглядов либо устарели, либо и вовсе никогда не соответствовали действительности. Государство свободных землевладельцев, бывшее его идеалом, представлялось, с высоты государственной должности, не таким близким и возможным, как оно представлялось с оппозиционной скамьи в Конгрессе. Часть бывших сторонников превратились в ортодоксальных республиканцев, считавших, что их лидер слишком далеко отошел от их идеалов, часть упрекала его в том, что он слишком сильно за них держится. Так называемая «эра доброго согласия», положившая конец первой двухпартийной системе, в действительности характеризовалась складыванием новой двухпартийной системы и перестройкой существовавших альянсов.

К 1820-м годам акцент в политических противоречиях несколько сместился. Это были уже не столько противоречия в рамках старой элиты, а борьба новых слоев за доступ к политической власти и влиянию. В конце XVIII – начале ХХ веков, благодаря Американской революции и созданию общества свободной конкуренции, а также и значительному увеличению территории государства и его экономическому росту, увеличивается процент людей, «сделавших себя» (от англ. self-made man). Предприимчивые выходцы их средних и низших слоев общества делали себе карьеру в бизнесе или в сфере юриспруденции. Они лучше знали нужды простых граждан, знали себе цену и не были лишены политических амбиций. Противники монополий и сторонники широкого участия народа в управлении страной, они вошли в элиту и добавили политической остроты уже существовавшему в ней конфликту. Наиболее ярким представителей этой группы был седьмой президент США Эндрю Джексон.

В 1826 году Джексон создал Демократическую партию, а в 1828 стал первым кандидатом от этой партии (формально «народным кандидатом») победившим на президентских выборах. Начатый им период политической истории, получивший название «джексоновской демократии», длился 20 лет. Это было время возрастания роли политических партий, начало эры массовой политики с митингами, шествиями и политическими карнавалами. В политическую практику вошли национальные конвенты, на которых обсуждались и выдвигались кандидаты на должность президента.

Несмотря на то, что практически все время существования новой партийной системы характеризует господство именно демократической партии, вторая партия существовала и в это время. Это был осколок от республиканской партии, созданной некогда Джефферсоном, «национальные республиканцы», с 1933 года называвшие себя «вигами». Название это, заимствованное из английского политического лексикона, символизировало сопротивление усилившейся при Джексоне исполнительной власти. Это была партия старой элиты, противопоставлявшей себя элите новой. Наибольшего успеха партия добилась в начале сороковых годов, когда ее кандидат выиграл президентские выборы. Однако власть ее была недолгой и длилась лишь четыре года.

Демократы и виги, по сути, не были антагонистами, их взгляды по многим вопросам совпадали, а те различия, которые существовали, были в основном обусловлены несколько авторитарным стилем правления президента Джексона и экономическими взглядами партийного руководства. Обе партии были социально разнородны, и в той и в другой существовало по нескольку фракций, расхождения между которыми были едва ли не больше, чем между самими партиями. Партийные лидеры вынуждены были прибегать к тактике выдвижения кандидатами на пост президента «темных лошадок» – членов партии, не являвшихся признанными лидерами одной из фракций, но устраивавших всех. Так, в 1840 году президентом был избран У. Гаррисон, «темная лошадка» вигской партии, а в 1848 – Д. Полк, «темная лошадка» демократов.

Причиной падения второй партийной системы стал вопрос о рабовладении, точнее нежелание лидеров обеих главных партий рассматривать этот вопрос. Такая практика получила название «правила кляпа», принятое Конгрессом США оно превратило рабство в фигуру умолчания. Проекты отмены рабовладения просто не обсуждались законодательной властью, так как эта тема затрагивала такое количество других сложных вопросов, как экономических, так и социально-политических, что разрубить этот «гордиев узел» американской политики ни у кого не хватало силы духа и решимости. На этот вопрос были завязаны проблемы политической власти различных групп элиты (промышленников и плантаторов), расширения территории страны на запад, вопрос о последующей судьбе негритянского населения в случае его освобождения – целый спектр вопросов, на которые не было устраивающего все стороны ответа. Компромиссы, на подобие Миссурийского компромисса 1820 года, разделившего страну на свободные и рабовладельческие штаты, снимали симптомы, но не лечили болезнь. Партии все больше раскалывались изнутри, делясь на сторонников и противников рабства. Все четче проступали контуры третьей партийной системы, поляризация в которой происходила по принципу отношения к рабовладению.

Современная партийная система. В начале 1850-х годов сторонники движения за отмену рабства, получившие название аболиционистов, смогли организоваться и создать политическую партию, сменившую вигов на политическом ринге США. Ей стала Республиканская партия, о возникновении которой заявил Авраам Линкольн в 1854 году.

В том же году произошло событие, ставшее своеобразным прологом к будущей Гражданской войне. Конгресс США принял так называемый «закон Канзас-Небраска». Этот закон позволял южанам-плантаторам обойти Миссурийский компромисс и создать прецедент принятия решения о рабовладении населением вступающего в союз штата. Таким образом, было нарушено и «правило кляпа» – вопрос о рабстве был поставлен в повестку дня. Политическая атмосфера стала быстро накаляться. Разделение и война в Канзасе показали, насколько решительно настроены сторонники и противники рабства.

Развязкой конфликта стала Гражданская война и последовавший за ней процесс, известный как Реконструкция Юга, принесший еще более значимые и радикальные изменения, нежели сам военный период. Конфликт двух партий перерос в антагонизм, на конституционное и мирное разрешение которого было практически невозможным.

Не стоит, однако, понимать различия партий в том смысле, что Республиканская партия стояла на гуманистическом подходе в вопросе о ликвидации рабства. Внутри этой партии существовали разные течения, отрицавшие рабовладение по разным причинам. К гуманистическому лагерю можно без оговорок отнести лишь радикальную часть республиканцев, составлявших в партии меньшинство. Большинство же выступало с осуждением рабства по причинам экономическим – институт рабства был препятствием для промышленного развития США. При этом Республиканская партия подхватила знамя либеральных и демократических идей Т. Джефферсона и Э. Джексона, опиралась на тот электорат, который изначально симпатизировал Демократической партии. Она была нацелена на создание «цивилизации свободного труда», реализацию принципов социального и политического эгалитаризма. Республиканцы полагали главной обязанностью своей партии оказание государственной помощи гражданам в реализации их «американской мечты». Их лозунгом были слова «Свободный труд, свободная земля, свободные люди!». Настаивали республиканцы и на большем участии простых граждан в управлении страной. Именно А. Линкольну принадлежит определение демократии как «управление народом, посредством самого народа и для народа».

Оппоненты республиканцев, сторонники Демократической партии. Главный идеолог южан, Д. Фитцхью, критиковал капиталистический строй Северо-востока США, представлявшийся ему ничтожным историческим экспериментом. Рабовладельческое общество было для него идеалом. Свобода, усиливающая экономические и политические контрасты, для Фитцхью была несовместима с демократией и равенством. Люди неравны от рождения, среди них естественным образом появляются рабы и рабовладельцы.

Гражданская война была естественным продолжением идеологического конфликта, тем самым «продолжением политики другими средствами», о котором говорил другой видный теоретик XIX столетия – Карл Маркс.

Война, однако, не привела к ломке двухпартийной политической системы США. Демократическая партия не оказалась под запретом, продолжила свое существование вместе с Республиканской, хотя на долгое время лишилась значительной части своего влияния на политику государства. Тем не менее, в южных штатах демократы сохранили свои позиции и в период Реконструкции Юга, а после компромисса 1877 года и вовсе стали там главенствующей партией. Разделение по географическому признаку Север-Юг стало еще более отчетливым в результате выборов 1896 года, иногда считающихся историками точкой отсчета для четвертой партийной системы, хотя партии остались теми же самыми.

В настоящее время это географическое разделение несколько изменилось, во всех регионах США есть штаты, традиционно голосующие за одну из партий, либо колеблющиеся штаты, за голоса в которых ведется наиболее ожесточенная борьба. Партии республиканцев и демократов соревнуются друг с другом на политическом рынке, и население отдает предпочтение то одни, то другим. Наличие двух партий является непременным условием и фундаментом, на котором существует американская политическая система, но, безусловно, не единственными ее участниками.

Третьи партии. В политическом процессе США всегда присутствовали второстепенные, или «третьи», партии. Большую часть из них можно условно разделить на четыре вида:

Первый вид – «партии-дезертиры». Эти объединения формировались и фракций, отколовшихся в свое время от главных партий. Семь раз на протяжении тридцати четырех выборов президента со времен Гражданской войны бывшие партийные лидеры бросали вызов своим прежним сторонникам. Крайне редко эти партии были в состоянии набрать значительное количество голосов. Исключения составляют выборы 1912 года, когда президентом от Прогрессивной партии чуть не стал экс-президент Теодор Рузвельт, и выборы 1968 года, когда на главный пост страны претендовал кандидат от Американской независимой партии Джордж Уоллес.

Другой вид третьих партий – партии фермеров и рабочего класса. Они представляют интересы тех слоев, которые считают себя обделенными политическим влиянием. Типичным примером такой партии является Популистская партия, основанная в 1892 году. Хотя она и пользовалась некоторым успехом, но в 1896 году на президентских выборах сделала ставку не на того кандидата, проигравшего выборы демократа У. Брайана. После этого какое-либо значение на федеральном уровне она утратила, а в 1925 году и вовсе ушла с политической сцены.

Партии идеологического протеста выполняют функции предохранительного клапана системы, предоставляя платформу тем, кто критикует ее основы и фундаментальные принципы. Они могут настаивать на большем участии государства в экономике или полном уходе из нее, но даже самые значимые из подобных партий – социалисты, не набирали более 6 % голосов на федеральных выборах. Либертарианская партия и вовсе более 1 % на президентских выборах не набирала.

Кроме того, существовали и «партии одной проблемы», платформа которых акцентировалась на одном вопросе, решения которого они добивались. Примерами могут служить партия «Фрисойл», одна из аболиционистских партий середины XIX века, и Партия сухого закона, боровшаяся за ограничение употребления и производства спиртных напитков. Как правило, исчезновение проблемы совпадает по времени с уходом партии из политической жизни страны.

Как видим, третьи партии в США либо непопулярны, либо недолговечны, а зачастую и непопулярны и недолговечны одновременно. Главная, и, пожалуй, единственная, заслуга этих партий – в акцентировании внимания на том или ином политическом вопросе, который остался незамеченным основными партиями. Республиканцы и демократы внимательно следят за этими выразителями общественного мнения как за «лакмусовыми бумажками» демократии. При необходимости они включают нужный пункт в свою программу и проводят необходимый закон, или даже поправку к Конституции, чем снимают вопрос с повестки дня. Третья партия, потеряв смысл своего существования и электорат, стремительно теряет возможность конкурировать на политическом рынке. Баланс сохраняется всегда, американский политический механизм, отлаженный в XIX столетии, работает без сбоев уже более полутора веков.