Раздел I. Политическая система сша.

Тема 1. Истоки политической системы сша.

Политическая система государства является непременным условием его существования. Политика – специфическая сфера общественной жизни, связанная с вопросами организации власти и управления, как человеческое тело не может существовать без нервной системы, так государство не сможет выжить без системы политической.

Начальный, или же колониальный, этап становления американского общества в английских колониях в Северной Америке представляет большой интерес с точки зрения анализа политической ситуации в этих колониях. Здесь главная дискуссия в научном сообществе затрагивает два фундаментальных вопроса, без предварительного рассмотрения которых мы не можем обойтись.

Первый из этих вопросов в общем виде звучит так: «Был ли общественно-политический строй английских колоний близок к демократии, и если да, то насколько?».

Часть историков отвечают на этот вопрос однозначно положительно, утверждая, что в колониях, создавших позднее Соединенные Штаты, сложилось общество, основой (и значительной частью) которого был развитой средний класс, а в организации управления колониями преобладали демократические (для того времени) принципы. В качестве доказательства приводится большой процент белого мужского населения, имеющего права участвовать в выборах.

Ряд историков возражает этим аргументам, указывая на то, что процент этот был не таким уж и большим (от 50 до 75 %), а реальную власть в колониях имели элиты: торгово-промышленная на Севере и плантаторская землевладельческая на Юге. Кроме того, в различных колониях существовали разнообразные ограничения-цензы, закрывающие путь на избирательные участки определенным категориям лиц даже из числа мужчин европейского происхождения¹.

Второй дискуссионный вопрос, касается перехода английских колоний в Америке к самостоятельному существованию, то есть к Войне за независимость. Его можно сформулировать так: «В какой мере борьбу Соединенных Штатов за независимость можно назвать социальной революцией, то есть как она повлияла на политическое устройство бывших колоний?».

Как и в первом случае, историки разделились на тех, кто считал эту борьбу исключительно антиколониальным восстанием, вызванным как раз попыткой королевской власти нарушить сложившиеся демократические институты и принципы, сформировавшиеся в колониях, и тех, кто видел в войне за независимость ярко выраженные социальные основания.

К первой группе историков можно отнести представителей консервативной, или, как ее еще называют, «имперской школы». Чарлз М. Эндрюс в работе "Колониальный период американской истории", Эдвард Чаннинг в "Истории Соединенных Штатов" и другие представители этой школы рассматривали американские колонии, прежде всего, как часть организма Британской империи и в войне за независимость США видели лишь эпизод развития английской колониальной системы. Противоречия между американскими колониями и Англией сводились ими к вопросу о степени самоуправления заморских территорий Британской империи. Хотя историки "имперской школы" прямо не отрицали необходимости войны за независимость, но они близко подходили к этому выводу, утверждая, что предоставление колониям статуса доминиона могло бы предотвратить восстание в Америке.

Опираясь на постулаты, сформулированные "имперской школой" о преимущественно политических противоречиях английских колоний и метрополии, К. Ван Тайн, Р. Капленд и другие историки, занимавшиеся непосредственно событиями Войны за независимость, выступили против основных положений прогрессистской историографии Американской революции. Они отрицали революцию как крупнейшее антиколониальное и социальное движение, ставили под сомнение глубокие общественные перемены в стране после победы восставших колонистов.

Одними из первых о Войне за независимость как о социальном явлении заговорили представители прогрессистской школы американской историографии. По их убеждению, важнейшую и даже главную сторону революции составлял вопрос о внутриполитических преобразованиях в Северной Америке, по этой причине она характеризовалась как "внутренняя революция". Наибольший авторитет среди прогрессистских исследований революции завоевал Дж. Ф. Джеймсон, который первым в историографии США поставил задачу раскрыть типологическую общность Американской и Французской революций конца XVIII в. Вопреки укоренившейся в историографии США оценке Американской революции как политической и антиколониальной, а Французской – как социальной, заменившей "старый порядок" (феодальный) "новым" (буржуазным), Джеймсон называл обе революции социальными.

Обе революции преследовали цель изменить общественные системы, имевшие схожие черты, отягченные феодальными правами в системе землепользования, эксплуатацией подневольного труда, государственными религиями, аристократическими политическими устройствами. К глубинным социальным преобразованиям революции Джеймсон относил уничтожение феодальной фиксированной ренты (квит-ренты), отмену майората и неотчуждаемости земельной собственности, конфискацию земель лоялистов и распродажу их небольшими участками. Другой известный прогрессистский историк М. Дженсен раскрыл глубину демократических политических требований низов в Американской революции, их воздействие на преобразования в политической, религиозной, правовой сферах. Для многих прогрессистских историков было свойственно вместе с тем стремление утверждать, что демократические преобразования революции были ограничены на ее завершающем этапе, что получило отражение в конституции 1787 г.

Однако какой бы позиции не придерживались историки по указанным дискуссионным вопросам, никто из них не отрицал значительного влияния британской политической мысли и британской политической системы на складывающуюся политическую систему колоний.

Британское влияние. Происхождение политической системы США неразрывно связано с историей возникновения самой американской нации. Европейские колонии, создававшиеся на Атлантическом побережье Северной Америки в XVII-XVIII веках, заселялись, в большинстве своем, выходцами из Англии. Это значит, что для понимания политических взглядов и убеждений колонистов необходимо бросить хотя бы беглый взгляд на политические традиции их исторической родины.

Среди характерных черт британской (англо-саксонской) политической культуры можно выделить проявившееся еще в Средние века стремление к представительному правлению. Охватившее, первоначально, лишь узкий круг высшей аристократии, это стремление, выраженное в «Великой хартии вольностей», получило дальнейшее развитие в английском парламентаризме. XVII век привнес в политическую борьбу между королем и парламентом определенный радикализм, приведший к первой революции нового времени. Эта революция, с последовавшими за ней событиями, Республикой, Реставрацией и, наконец, Славной революцией с «Биллем о правах», сформировала английскую парламентскую монархию.

Колонисты, даже будучи отделены от метрополии океаном, оставались англичанами и по подданству, и по духу. Их волновали те же проблемы, что и их оставшихся в Старом Свете собратьев, они читали те же философские и политические труды Гоббса и Локка, и искренне полагали, что естественные права на свободу, собственность и счастье распространяются на всех англичан, где бы они не жили. Твердой защитой своих интересов от абсолютистских поползновений властей они также были похожи на англичан².

Длительное проживание в отдалении от Британских островов развило в английских колонистах такие качества, как самостоятельность, предприимчивость, привычку надеяться на самих себя, независимость в экономических и правовых вопросах. Они направлялись в полное опасности путешествие в Новый Свет по разным причинам и с разными целями. Одних привлекало наличие свободных земель, богатых природными ресурсами, других – возможность реализовать свои утопические религиозные идеи «города на холме». Однако все они стали фундаментом новой нации, уже в соглашении, подписанном отцами-пилигримами на «Мэйфлауэре» в 1620 году просматриваются и черты «Декларации независимости» и черты «Конституции США».

Политическое устройство колоний. Представительская система правления, пустившая глубокие корни в Англии, не могла не пустить свои побеги и в ее заокеанских владениях. Установление первого народного представительства в 1619 году в Виргинии было вызвано необходимостью стимулировать переезд новых жителей в колонии. Этот представительный орган получил название «Генеральной ассамблеи» и соединял в своем составе как депутатов от крупных населенных пунктов, так и членов совета лондонской Виргинской компании. Очень скоро английские монархи осознали силу представительного собрания жителей колонии, так в 1635 году виргинцы сместили назначенного королем губернатора, а в 1676 году и вовсе подняли организованное восстание. Восстание, конечно, было подавлено, но и метрополия была вынуждена пойти на уступки: неугодного поселенцам губернатора убрали, Генеральную ассамблею в правах восстановили.

Не в меньшей степени были привержены демократии и поселенцы-пуритане. Благодаря королевской хартии 1629 года конгрегационалисты Новой Англии получили полное самоуправление. Руководство колонии избиралось самими поселенцами-фрименами, составлявшими Общее собрание. Этот орган получил права схожие с правами английского парламента.

Конечно, не все колонисты были сторонниками представительной демократии, достаточно вспомнить теократический эксперимент Джона Уинтропа и его сторонников. Узурпация власти магистратом религиозных фанатиков – лишнее напоминание и предостережение против чрезмерного увлечения какой-либо идеологией. Но это исключение скорее подтверждает правило, согласно которому выходцы с Британских островов были склонны организовывать свою политическую жизнь на демократических началах. Можно с уверенностью сказать, что образцом для политической организации будущих поселений стал пуританский Новый Плимут, а не конгрегационалистский Массачусетс.

22 декабря 1620 года отцы-пилигримы, высадившиеся в бухте Новый Плимут, привезли с собой документ, которому было суждено стать первым действующим образцом «общественного договора», о котором до того времени говорили лишь философы и политические мыслители. Этот документ, подписанный на борту корабля «Мэйфлауэр», вдохновил и создателей «Фундаментальных основ» Коннектикута 1639 года и другие подобные установления, стал прообразом будущих конституций.

Даже владельцы «собственнических» колоний, фавориты королей, богатые лорды, не могли игнорировать общую тенденцию, состоявшую в становлении представительной системы власти в Новом Свете. Феодализм средневекового образца в новых колониях не приживался. Уже в 1637 году первый из владельцев колоний, лорд Балтимор, поручил своему брату и представителю в колониях Леонарду Калверту создать представительную ассамблею, наделенную правом давать лорду «совет и согласие» по вопросам законодательства. Причины этого были просты – недовольным всегда было куда идти, а альтернатива – главный враг деспотизма. Если бы лорды, владевшие колониями, управляли ими как своими европейскими поместьями, то быстро остались бы без подданных – а значит, и без доходов.

Уильям Пенн, владелец колонии Пенсильвания, пошел даже дальше, нежели правительства свободных колоний – в 1682 году в его владениях был создан двухпалатный представительный орган. Верхняя палата должна была выступать с законодательной инициативой, нижняя обладала правом превращать инициативы в законы. Губернатор, назначаемый Пенном, не обладал правом вето, но имел три голоса в верхней палате (совете). Постепенно вся законодательная власть сосредоточилась в нижней палате (ассамблее), а сам Пенн лишь назначал губернатора.

К началу XVIII века во всех английских колониях прочно утвердилась представительная система правления, главной социальной базой которой стали свободные собственники и производители. Некоторые ограничения существовали лишь в собственнических колониях, отчасти контролируемых английской аристократией.

Конфликт с метрополией. Географическая отдаленность от центра власти, располагавшегося в Англии, не мог не сказаться на взаимоотношениях между колониями и метрополией. Занятая внутренними проблемами развития, британская власть (кому бы она не принадлежала) в середине XVII века мало интересовалась положением дел за океаном. Ситуация значительно изменилась после Славной революции 1688 года и принятия Билля о правах, когда власть монарха была сильно ограничена в пользу парламента. Король, связанный по рукам и ногам в Лондоне, стремился в какой-то мере компенсировать это положение усилением своего влияния и своей власти за океаном. Король одну за другой превращал собственнические колонии в королевские. В середине XVIII столетия из 13 колоний только три оставались в руках собственников (Мэриленд, Пенсильвания и Делавэр) и две были корпоративными (Род-Айленд и Коннектикут). Остальные принадлежали королю.

Английский парламент, в свою очередь, тоже все более и более вмешивался в дела колоний, как экономические, так и в политические, снижая независимость и попирая права живших там англичан. При этом парламент не спешил включать представителей колоний в свои ряды. На практике это означало, что колонисты лишались права обсуждать и принимать те законы и налоги, действие которых распространялось и на их территории.

Чем сильнее было давление метрополии на колонии, чем чаще центр стремился решить свои экономические проблемы за счет окраин, тем громче звучал лозунг американских поселенцев «Нет налогам без представительства!».

Семена недовольства упали на благодатную идеологическую почву, сочетавшую политические идеи протестантов с новыми, уже светскими, мыслями философов эпохи Просвещения. Протестантские мыслители Р. Уильямс, Т. Хукер, Д. Уайз, Д. Мейхью, С. Чью и другие сформировали учения о народном суверенитете, договорной теории государства и ответственном правительстве. Учения Д. Локка, У. Блэкстоуна, Д. Юма и других английских философов только усилили у американских патриотов представления о договорном характере государственной власти и естественных правах человека, и, что немаловажно, о праве народа на восстание.

Таким образом, в руках колонистов были и причины поднять восстание и подразумеваемое право на выступление против власти короля и парламента, нарушавших экономические и политические права подданных. Оставалось лишь найти необходимый повод для мятежа. Этим поводом стала цепь закономерных случайностей, запущенная английской «Ост-Индийской компанией» и парламентом Англии введением пошлины на чай импортируемый из других колоний Британии в Северную Америку. Последствия данного шага широко известны: Бостонское чаепитие, «Невыносимые законы», Континентальный конгресс и Война за независимость, часто называемая в литературе Американской революцией.

Политическая система США родилась в борьбе: борьбе внешней (с Британской империей) и борьбе внутренней (между патриотами и лоялистами). Своеобразным «свидетельством о рождении» этой системы стала «Декларация независимости США», принятая конгрессом 4 июля 1776 года. Она вместила в себя всю совокупность политических идей, которые разделяли отцы-основатели нового государства, подводила итог развитию политической мысли в колониях за полтора века их существования. Декларация независимости стала отправной точкой развития американской политической системы, определившей направление и основные черты этого развития.