§ 1. Общность и общество

1. Общество означает — в широком смысле — любую форму длительной связи людей, которые имеют общие ценности и стремятся совместно осуществить одну цель. Понимаемое таким образом общество означает в понятийном плане то же, что и сообщество, оба слова выражают то же самое также и этимологически... Католическое социальное учение использует оба эти термина в значительной мере как синонимы, исходя в данном случае из латинского текста папских энциклик по социальным вопросам, в которых каждое социальное образование называется societas, идет ли речь о семье (societas domestica) или о государстве (societas civilis) или о социальном пространстве между индивидом и государством («quae in eius velut sinu iunguntur societates», RN 37).

2. С другой стороны, немецкое чувство языка отличает во многих словообразованиях сообщество (Gemeinschaft) как личную духовную связь от общества (Gesellschaft) как целесообразной организации. Мы называем брак жизненным сообществом, но не жизненным обществом. Мы говорим о домашнем сообществе, о воспитательном сообществе, о сообществе святых, но об акционерном обществе, индустриальном обществе и т.д. Правда, здесь словоупотребление неоднозначно. Хотя мы говорим, например, о монастырской общине, иезуиты называют себя «Общество Иисуса», а стейлерские миссионеры — «Общество Слова Божьего» (В германском публичном праве образование пула многих фирм называется дословно «сообщество по доходам» или «сообщество по интересам» (объединение, концерн) — Прим. перев.)

3. В науку противопоставление «общность — общество», которое встречается уже у Шлейермахера и романтиков (Адам Мюллер), проникло прежде всего благодаря Фердинанду Тённису (умер в 1936 г.). Правда, вначале книга Тённиса «Община и общество» (1887 г.) оставалась почти незамеченной до тех пор, пока перед первой мировой войной молодежное движение не признало антитезу «общность — общество». В 1912 г. вышло второе издание книги, в 1935 г. — восьмое. Многочисленные социологи культуры переняли — прежде всего в первые три десятилетия XX века — идеи Тённиса. Макс Вебер говорил об «обобщинивании» и «обобществ лении», Герман Канторович — об «иррациональных жизненных связях» и «рациональных целевых связях», Вильгельм Гельпах — о «естественных» и «положенных структурах» и т.д. При Августе Пипере и Антоне Хайнене особое подчеркивание эмоционально -живой связи сообщества в противовес искусственному «оцеливанию» (кавычки переводчика) организации приобрело определяю щее влияние и на просветительскую деятельность «Народного союза за католическую Германию».

После Второй мировой войны Тённис был снова задвинут на задний план, поскольку немецкая социология отвернулась от спекулятивной социологии культуры и — под влиянием американской методики — выдвинула на первый план эмпирические социологические исследования. От антиномии «общность — общество», как считал Рене Кёниг в 1955 г., осталась «даже не груда развалин, а сплошная большая неясность», которая не имела ничего общего с «Историей и действительностью» ¹. Однако бросается в глаза, что и сегодня антиномия Тённиса продолжает действовать под новым именем; ведь многочисленные социологи обычно противопостав ляют «первичным системам» семьи, соседства, цеха и деревни анонимные «вторичные системы», которые больше не обращаются к человеку как целому, а рассматривают его в каком-то одном отношении, каждый раз в ином, как, например, члена (производственного) коллектива, застрахованного соцстрахом и т.д.

4. Тённис исходил из того, что из формирующейся в душе, совести и образе мыслей человека «существенной воли» вырастают образования существенных связей — общность крови (семья, род, родня, племя), пространства (соседство, принадлежность к сельской общине) и духа (дружба), в то время как «избирательная воля», направленная на отношение цели и средства, создала произволь ные образования (общества). «В качестве покоящегося на существенной воле понимается сообщество, в качестве созданного совместной избирательной волей — общество» ². Существенная воля действует в сообществах как обычай, вера, согласие, нрав и религия, в то время как избирательная воля создает в обществах договор, устав и конвенцию, писал Тённис.

5. Следует заметить по поводу антиномии Тённиса, что его основная мысль о том, что неосознанно-эмоциональные силы человека — это хорошо, а рационально-упорядочивающий дух в чем-то подозрителен, не выдерживает критики . К тому же Тённис истолковывает общность только исходя из субъективного переживания, в то время как онтологическая структура (субстанциальность и личностность) человека как предпосылка и цель любой общности остается для него (Тённиса — прим. перев.) закрытой. Дело в том, что существенная и избирательная воля являются биопсихологическими, т.е. физическими, но не метафизическими принципами. К тому же классификация социальных образований, основанная на упомянутой антиномии, не соответствует действительности, так как все социальные образования, в том числе покоящиеся на личной связи, выступают как сознательно оформленные. К существенным признакам общности относится не только связь и совместное осуществление ценностей, но и устройство и руководство (власть). Отсюда не следует отрицания того, что — исходя из философского обоснования сообщества — различие между общностью, имеющей более личностный характер, и обществом, организованном преимущественно целерационально, имеет определенное познавательное значение.