§ 4. Границы государственной власти и право народа на сопротивление

1. Божественное и естественное право устанавливают прочные границы государственной власти. Прежде всего неприкосновенны личное достоинство человека, а также брак и семья. В большинстве государств границы государственной власти подробнее описываются конституцией, которая гарантирует, например, свободу совести и слова, объединения в союзы, свободу выбора профессии и рабочего места, а также защиту собственности. Поскольку в современном обществе живут люди различных конфессий и мировоззрений, особое значение имеет принцип толерантности , не только в религии, но и в воспитании, образовании, науке и других областях культурной жизни. Исходя из положения от том, что никто не может быть принужден к отказу от своих убеждений, Христианское социальное учение выступает как в сфере государства, так и в сфере общества за соблюдение принципа толерантности. Если бы, например, государство позволило своим властям осуществлять в мировоззренчески плюралистическом обществе собственные задачи в области воспитания, то было бы неизбежным насилие в области религии и мировоззрения. Георг Хеппес хотел даже приписать государству право «обеспечения воспитания в своей собственной сфере собственными силами». Когда Хеппес затем излагает, что воспитание должно служить «истине, добру, прекрасному, возвышенному и святому», вызывает недоумение вопрос о том, по каким нормам государство в плюралистическом обществе должно определять, что является истиной, добром, прекрасным, возвышенным и святым⁴⁸; поскольку предположение о том, что есть воспитание и образование, стоящее над всеми религиозными верованиями и мировоззрениями, относится к отжившим взглядам из времен национал-либерализма.

Впрочем, принципу толерантности грозят сегодня не столько государство, сколько определенные силы и течения внутри общества, например, те направления, которые рассматривают в качестве высшей обязательной нормы во всех сферах духовной жизни так называемую свободную от оценок, позитивистскую науку и которые более или менее открыто отстаивают положение о том, что ученый, признающий философские и религиозные истины, не должен работать на университетской кафедре. Не говоря уже о том, что всякая наука покоится на философских предпосылках, например, гносеологического плана, следует охарактеризовать лозунг о «конфессиональной связанности» как оскорбительный и клеветнический.

Не является, далее, бесспорной тенденция к ограничению толерантности только совестью индивида и отказ в ней сообществам и их учреждениям, например, католическим детским садам или больницам. В плюралистическом обществе сообщество тоже должно иметь право жить в соответствии с верой и создавать учреждения, которые соответствуют этой вере (специализированные учреждения).

2. Хотя Священное Писание и обозначает высшую государственную власть как «данную Богом», все же каждое государство и каждое правительство несет на себе печать недостаточности всего земного и тварного. Во всех законах, во всех государственных мероприятиях можно найти — с большим или меньшим основанием — те или иные недостатки. Больше пугает то, что государства и правительства, как учит опыт, не только обнаруживают тот или иной недостаток, но и могут просто выродиться в преступную тиранию. Со времен Аристотеля обычно различают два вида тиранов: узурпатора или завоевателя, который приходит к власти незаконным путем, но затем, возможно, правит, как следует; и «правящего тирана», который использует свое правление, даже если он получил его законно, для уничтожения общего блага, подавляя совесть людей, убивая и грабя, совершая одно преступление за другим, в своей стране или — путем развязывания войн — за рубежом. При этом сегодня речь идет в большинстве случаев не об отдельном тиране, как в античности, а о движениях или партиях, которые при помощи устрашения и террора устанавливают тиранический режим. Каждый добросовестный гражданин будет страдать при такой системе, и не только тогда, когда это коснется непосредственно его самого, но и поскольку он должен видеть произвол по отношению к другим, прежде всего к людям других народов, совершаемый от имени того государства, гражданином которого он является. Христианское социальное учение различает два типа поведения в такой ситуации:

а) Ближайшим и, несомненно, безупречным с точки зрения нравственности средством отпора является пассивное сопротивле ние: люди не исполняют преступных законов, а действуют исключительно против тенденций несправедливых государственных мероприятий. Отказываются выполнять преступные приказы; например, и это невымышленный случай, отказываются расстреливать еврейских детей и готовы взять на себя последствия. Человек может попасть в ситуации, в которых для него нет удобного пути между героизмом, с одной стороны, и преступлением, с другой. Пассивное сопротивление может, правда, только тогда рассчитывать на политический успех, когда столь большая часть народа бойкотирует приказы, что правительство вынуждено идти на уступки. В современных тоталитарных системах тирании с их утонченными методами пропаганды и плотной сетью полицейской слежки существует опасность, что пассивное сопротивление будет лишь робким и разрозненным и останется бездейственным. Это подтверждают события последних десятилетий в Венгрии, Чехослова кии и Польше.

б) Тем самым возникает вопрос о возможности также и активного сопротивления тираническому режиму. Различаются две формы активного сопротивления.

Во-первых : Публичный протест против преступных действий правительства. Это средство героически использовал кардинал Мюнстера Гален. Далее следует вспомнить о совместном пастырском письме немецких епископов в октябре 1943 г., в котором они на основании Десяти заповедей упрекали тогдашних правителей в злоупотреблении властью: «Ни одна земная власть не должна преступно лишать жизни или ранить невиновного. Кто посягает на такую жизнь, посягает на самого Бога. Убийство (невиновного) дурно само по себе, даже если оно совершается якобы в интересах общего блага: по отношению к невиновным и беззащитным душевнобольным, неизлечимо больным и смертельно раненным, больным наследственной болезнью и нежизнеспособным новорожден ным, невиновным заложникам и безоружным военнопленным и заключенным, людям других рас и происхождения».

Во-вторых : Проблематика вопроса заключена во второй форме активного сопротивления, в свержении преступного правитель ства. Фридрих Паульсен считал в 1899 г., что в принципе «оправдано понимание абсолютистского государства», поскольку «ни государственная власть» не может «быть понята как ограниченная правами индивидов, ни цель государства как ограниченная только правовыми целями». Тем самым насильственное изменение государственного строя никогда не может быть «представлено как право». Право сопротивления и революционное право имеет «предпосылкой суверенитет индивида, т.е. отрицание государства». Революция — это «противоправное действие при всех обстоятель ствах». Но речь не идет о том, что революция «в определенных обстоятельствах не может быть исторически необходимой и морально оправданной». «Смелый поступок», который обезврежива ет преступного правителя, может, «несомненно, быть морально возможным и похвальным». Тогда это тот случай, «когда сохранение народа, достижение его жизненных интересов невозможно иным путем»⁴⁹.

Христианское социальное учение, правда, признает различие, но не противоположность нравственности и права. Общее благо как высшая норма государства и правительства является как нравственной, так и правовой категорией. В этом смысле Фома Аквинат заявляет, что насильственное освобождение от режима, разрушающего общее благо, не является мятежом, в большей мере сам тиран является нарушителем общего блага⁵⁰.

В частности, католическая социальная этика выдвинула следующие принципы активного сопротивления народа при свержении преступного режима:

Должно быть твердо установлено, что режим действительно выродился в преступно-тиранический, что апелляция в более высокие инстанции, например, в ООН, невозможна или бесперспек тивна и что новые условия, которые стремятся установить путем свержения режима, будут соответствовать общему благу. Таким образом, должно быть исключено, что политические авантюристы создадут совершенно запутанные условия и, возможно, установят тиранию, которая была бы худшей, чем свергнутая.

Допустимо применять столько насилия, сколько требуется для свержения тирании; должны быть исчерпаны все конституционные возможности. Нужно также сделать все, чтобы сохранить — особенно в современном обществе — очень сложные жизненно важные учреждения. Общественный строй и безопасность должны, таким образом, по возможности сохраниться. Иначе может случиться, что народ, как пишет Фома Аквинат, испытает больший вред от революции, чем от тирании⁵¹ . Итак, следует изначально предпочесть постепенную эволюцию революции, особенно тогда, когда речь идет не о политической, а о социальной революции. «Всякая революция», говорится в энциклике «Populorum progressio», «исключая случай однозначной и длительной тирании, грубо нарушающей основные права личности и наносящей серьезный ущерб общему благу страны, создает новое беззаконие, приносит новые препятствия равновесию сил, вызывает новые потрясения» (PP 31).

Применение насилия должно совершаться не «путем незаконных притязаний нескольких частных лиц, а публичной властью» ⁵²

Если за каждым признать право убивать тиранов, то народ, как говорит Фома Аквинат, чаще терял бы своих добрых правителей в результате злодейских убийств, чем освобождался от тирании. Итак, применение насилия должно исходить от тех, кто законно может действовать от имени общества. В прежние века специалисты в области этики государства указывали здесь на так называемые косвенные феодальные власти. Сегодня можно было бы подумать о парламенте, поскольку он еще недавно вообще исключался диктаторами или подчинялся им. Очевидно, больше шансов на успех имеют мощные объединения (всеобщая забастовка профсоюзов). Восстание могло бы опираться на большую часть нации и действовать подобно искре зажигания.

Наконец, должна быть разумно обоснованная вероятность успешности восстания. Неудача усилила бы гнев тирана и ухудшила угнетение. Если же всякая возможность успешного свержения исключена, не остается ничего другого, как терпеть тиранию и «прибегнуть к Богу, королю всех»⁵³. Второй Ватиканский Собор выражается сдержанно: там, где граждан «подавляет публичная власть, перешагнувшая границы своей компетенции, они не должны отказываться делать то, что объективно требует общее благо. Однако они имеют право защищать свои права и права своих сограждан от злоупотреблений государственной власти, конечно, в рамках естественного права и евангелизации» (GS 74). Как можно видеть, задача, выраженная современным ключевым словом «теология революции», не представляет ничего нового. Жаль только, что некоторые представители «теологии революции» и «теологии освобождения» отождествляют изменение общественных отношений с евангелизацией и ограничивают дарованное нам Спасение во Христе чисто посюсторонними рамками.

Мощный заслон злоупотреблениям государственной власти ставит четкое различение государства и общества. Если границы между ними стираются и политические или экономические групповые интересы отождествляются с общим благом государства, государство лишают статуса ответственного за общее благо в последней инстанции и одновременно отдельные группы тираничес ким образом злоупотребляют им.

Еще пагубнее — особенно для мира во всем мире — это действует тогда, когда светские обещания спасения превращаются в политическую силу и везде раздувают классовую борьбу и революцию. Признание насильственных действий — это завещание Ленина. Он заявлял: «Кто признает борьбу классов, тот не может не признавать гражданских войн, которые... представляют естественное... развитие и обострение классовой борьбы.... Отрицать гражданские войны или забывать о них — значило бы впасть в крайний оппортунизм» ⁵⁴.

Сегодня христианские авторы, кажется, тоже упускают из виду, что революционное насилие способствует духу войны и угрожает миру. Это, правда, «ужасно», считал бывший профессор Салезианского университета в Риме Джулио Жирарди, что иногда неизбежно «приходится убивать ради любви», но «прибегать к насилию» разрешено, если нет «другого пути»⁵⁵.

При вручении Премии мира немецкой книготорговли Эрнесто Карденалу Иоанн Батист Метц тоже отстаивал мысль о том, что этот священник встал на сторону «насильственного восстания»; единство любви к Богу и любви в ближнему, конечно, «нерастор жимо», но «ненасилие» может быть и «скрытой трусостью», поскольку оно может нести в себе «черты оппортунизма»; в этом смысле не «лик любви» однозначно определяется ненасилием, а любовь может «принимать — никогда добровольно, всегда вынужденно — мрачный облик насилия как выражение своего отчаяния» ⁵⁶.

Епископы Сальвадора высказали в 1981 г. в трогательном пастырском послании «да» — миру и «нет» — насилию. Они выступили против как эксплуатирующего людей «правого атеизма», так и против идеологического искажения Евангелия левыми революционерами. Насилие — это «ядовитые плоды подлых интересов господства и насилия». Их посев — это «разрушение и голод»⁵⁷. Не по-христиански говорить: расстреливать людей — это хорошо с левых позиций, плохо с правых — или наоборот.

¹ Fr. de Vitoria, указ. соч., Getino II, 188.

² Fr. Suarez, De Legibus III, c. 3, n. 4.

³ Fr. de Vitoria, указ. соч., Getino II, 183 f.

⁴ Там же, 187.

⁵ D. Baсez, Scholastica Com. in II. II. Duaci 1915, Bd. III, 524.

⁶ O. v. Gierke, Johannes Althusius und die Entwicklung der naturrechtlichen Staatstheorien. Breslau ³1913, 65.

⁷ W. Windelband, Lehrbuch der Geschichte der Philosophie. Tubingen ¹³1935, 359.

⁸ Fr. de Vitoria, указ. соч., Getino II, 187.

⁹ Leo XIII., Enzyklika «Immortale Dei», см. также GS 43, 75, 92.

¹⁰ См. об этом подробнее PT 60_79; GS 31, 3, 73_75.

¹¹ См. также GS 31,3; 74,6.

¹² Pius XII., 13.9.1952 (UG 2280).

¹³ Decretum Gratiani (Venedig 1615), Pars II. Causa XXIII. qu. 1. 2 «Paratus», pag. 1209.

¹⁴ Там же, Causa XXIII. qu. 2. с. 2 «Dominus noster», pag. 1208.

¹⁵ Thomas von Aquin, S. th. II_II, 40, 1.c.

¹⁶ См. например, Fr. de Vitoria, Relectio «De jure belli», Getino II, 398; L. Molina, De Justitia et Jure, Tr. II, disp. 102, n. 2.

¹⁷ Fr. de Vitoria, Relectio «De jure belli», 399.

¹⁸ См. Cicero, De republica, Lib. 3., и Augustinus, De Civitate Dei, Lib. 4. c. 4 (CSEL 40, I, 167).

¹⁹ Цит. по: Antonin v. Florenz, Summa theol. Pars II. Tit. 1 c. 12. § 3.

²⁰ Там же, Pars II, Tit. 7 c. 7 § 3.

²¹ B. de Las Casas, Disputa o Controversia con G. De Sepulveda, Resp. ad obj. 4. p. 100.

²² J. Fisch, Krieg und Frieden im Friedensvertrag. Eine universalgeschichtliche Studie ьber Grundlagen und Formelemente des Friedensschlusses. Stuttgart 1981.

²³ H. Rogge, Nationale Friedenspolitik. Berlin 1934, 537.

²⁴ Клаузевиц . О войне, т. 1. М. 1936, с.35. — Ленин рекомендовал всем партийным работникам «основательно проштудировать» работу «О войне».

²⁵ C.G. Jung, Mensch und Seele. Freiburg i. Br. 1971, 255.

²⁶ Johannes Paul II., Predigt beim Gottesdienst in Drogheda am 29.September 1979, в: Dienst am Frieden. Stellungnahmen der Popste, des II. Vatikanischen Konzils und der Bischofssynode, Bonn 1980, 212_216, 214.

²⁷ См. Amtsblatt der Erzdiozese Koln, 15.1.1981, Nr. 18, 21 ff.

²⁸ Paul VI., Botschaft «an alle Menschen guten Willens» vom 8.Dezember 1967 [...], в: Dienst am Frieden, 85, 87.

²⁹ J.B. Metz, Laudatio auf Ernesto Cardenal. В: Hinweise fur Offentlichkeitsarbeit, hg. v. Bundesministerium der Verteidigung, 12.1.1981, 12.

³⁰ Augustinus, Contra Faustum, lib. 22, c. 74.

³¹ См. Franzosische Kommission «Justice et Paix», Le Monde entre deux Eres, Uberlegungen uber Krieg und Frieden in der gegenwotrigen Zeit, 20.2.1980, S. 2.

³² См. например: L. Molina, De Justitia et Jure, Тr. II, disp., 100, n. 14; Fr. Suarez, tract. de Caritate, III, 13, sect. 2, n. 2.

³³ Pius XII., [24.12.1944 (UG 3495)], 24.12.1948 (UG 4150).

³⁴ H. Stegemann, Der Krieg. Sein Wesen und seine Wandlung. I. Stuttgart/Berlin 1939, 3.

³⁵ См. Клаузевиц , указ. соч., с.57.

³⁶ Johannes Paul II., Botschaft zum Weltfriedenstag 1979 vom 8.Dezember 1978, в: Dienst am Frieden, 191.

³⁷ Цит. по: Th. Schieder, Propyloengeschichte Europas. Staatensystem als Vormacht der Welt 1848 bis 1918. Frankfurt a.M./Berlin/Wien 1977, 206.

³⁸ Johannes Paul II., Homilie bei der Messe im Konzentrationslager Birkenau am 7.Juni 1979 [...], в: Dienst am Frieden, 211.

³⁹ Pius XII., 24.12.1948 (UG 4152, 4154), 3.10.1953, 19.10.1953.

⁴⁰ Pius XII., 24.12.1948 (UG 4152).

⁴¹ Paul VI., Ansprache vor der Vollversammlung der Vereinten Nationen in New York am 4.Oktober 1965, в: Dienst am Frieden, 57.

⁴² Ленин В.И. Военная программа пролетарской революции. // Полн. собр. соч., т. 30, сс. 133, 137, 131.

⁴³ Johannes Paul II., Ansprache an den Exekutivrat der UNESCO in Paris am 2. Juni 1980, в: Dienst am Frieden, 241_242.

⁴⁴ H. Buchele, Bergpredigt und Gewaltfreiheit, в: StZ 199 (1981) 638 ff.

⁴⁵ Paul VI., Botschaft an die Abrustungskonferenz der Vereinten Nationen vom 24.Mai 1978 [...] в: Dienst am Frieden, 177_178.

⁴⁶ П. Гоштони (см. Die Rote Armee. Geschichte und Aufbau der sowjetischen Streitkrofte seit 1917. Wien u.a. 1980) указывает на то, что Красная Армия совершила десять походов, в большинстве своем наступательных, и вооружилась в ужасающей мере. 17 сентября 1939 г. Красная Армия напала на Польшу. Восточная Польша была включена в состав Советского Союза.

⁴⁷ Paul VI., Botschaft an die Abrustungskonferenz, 178.

⁴⁸ G. Heppes, Die Grenzen des Elternrechtes. Darmstadt 1955, 101.

⁴⁹ F. Paulsen, System der Ethik. II11_12, Berlin 1921, 585.

⁵⁰ Thomas von Aquin, S. th. II_II 42,2.

⁵¹ Thomas von Aquin, S. th. II_II 42,2.

⁵² Thomas von Aquin: «non privata praesumptione aliquorum, sed auctoritate publica procedendum», De Reg. Princ.

⁵³ Thomas von Aquin, De Reg. Princ.

⁵⁴ Ленин В.И. Военная программа пролетарской революции. // Полн. собр. соч., т. 30, с. 133.

⁵⁵ G. Girardi, Revolutionore Gewalt aus christlicher Verantwortung. Mainz 1971, 66_67.

⁵⁶ J.B. Metz, Laudatio auf Ernesto Cardenal, 12.

⁵⁷ Испанский текст: Docla, Nr.56, Januar/Februar 1981. Французский текст: La Documentation Catholique, 5. Juli 1981, 656_663.

Третья глава: Нравственная ответственность за государство

Христианское социальное учение видит в государстве угодное Богу учреждение, по отношению к которому человек несет моральные обязанности. В современном обществе нравственная ответственность за государство должна проявляться двояким образом: положительно — в выполнении обязанностей гражданина государства, отрицательно — в неприятии той позиции, которая хотела бы видеть в государстве орудие осуществления групповых интересов.