§ 3. Социообразующие силы в человеке

1. Сил, инстинктивно побуждающих человека к объединению в сообщества — полового инстинкта, инстинкта подражания, честолюбия, боевого инстинкта, инстинкта игры и т.д. — недостаточно для образования устойчивых общественных объединений и институтов, хотя они — в сочетании с духовными силами — тоже имеют значение. Одни только диспуты и критика тоже не объединяют на длительный срок. В качестве социообразующих действуют прежде всего две духовные силы: готовность к преемственности и любовь. Готовность к преемственности, так как она определяет, скажем, отношение детей к родителям и учеников к мастеру, является не бегством от жизни путем перекладывания ответственности на других, а личным решением. Она предполагает связь по убеждению и часто соединяется с любовью. При этом речь идет не о такой «любви», которая эгоистично использует другого человека и обращается с ним потребительски, а о любви как ценности, которая проявляется в готовности к пожертвованию ради ближнего и сообщества.

2. Благодаря духовной связи друг с другом люди в состоянии проявить социальные добродетели (любовь к ближнему, верность, правдивость, справедливость, послушание) и создавать те области культуры, которые индивид не смог бы создать в одиночку (искусство, наука, экономика и т.д.): «Здесь мы видим ... онтологические и нравственные ценности, которые просто находятся вне радиуса действия каждого из отдельно взятых индивидов, ибо даже творческая мощь Бога может дать эти ценности и сделать их доступными только социальным существам» ⁵.

3. Выдающимся посредником духовного обмена является язык, благодаря которому мы — каждый в своем обществе, объединен ном одним родным языком — участвуем в «процессе выражения мира в словах»⁶ . Язык создает общность прежде всего тогда, когда люди не только говорят о чем-то, но и выражают самих себя в слове (согласие на брак в одном «да», «adsum» при возведении в сан священника). О любящих друг друга людях мы говорим: они понимают друг друга, они говорят на одном языке. Священное Писание повествует о том, что первоначальная общность людей была разрушена Вавилонским смешением языков (Быт 11, 1_9) и что общность нашла новое выражение благодаря Христу Спасителю в чуде речи дня Пятидесятницы (Деян 2, 1_11). Удивительное развитие современных средств коммуникации привело к тому, что именно сегодня трудно переоценить значение «слова» и «образа» в формировании общественного мнения. Влияние нескольких тысяч людей, формирующих общественное мнение на ключевых постах в печати, радио, на телевидении в известной мере больше, чем власть парламентов, но, к сожалению, сегодня оно часто носит разрушитель ный и безответственной характер. Йоахим Бессер пишет о Германском телевидении: «Поскольку 50 миллионов человек вечер за вечером заняты только тем, что несколько сотен человек выбрали для них, формируется конформизм мышления, ранее не известный в истории» ⁷. «Конформизм мышления» — это другое название для насильственного приобщения к господствующей идеологии и незрелости. К этому следует добавить, что почти беспрерывные потоки, льющиеся через средства массовой информации, в значительной мере обесценивают язык и едва ли позволяют людям в тишине углубиться в свои мысли.

Язык многих средств массовой информации, который едва ли обращается к разуму, а в большей степени проникает в чувства (типичные иностранные слова: эмоциональный, аффективный, суггестивный, патетический, шокирующий, драматизирующий), ведет к утрате слов и задержке развития родного языка. Когда Конфуция (умер в 479 г. до Р.Х.) спросили, с чего бы он начал, если бы ему доверили правление страной, он ответил: «Я бы улучшил язык; так как если язык не соответствует действительности, то, что сказано, не является больше тем, что мыслилось. Нельзя терпеть произвол в словах». Выражением порчи языка являются лозунги как носители идеологии и средства пропаганды. Язык многократно подвергается разложению и насилию софистикой, выхолащивающей истину. Есть литература, которая остроумно «сделана», и все же она является скверной и низкокачественной.

Ожидания того, что благодаря массе информации и бесчислен ному множеству конференций и диалогов люди станут лучше понимать самих себя и смысл общественных событий, не оправдались. Наоборот, чувство невозможности понять мир усилилось. К тому же все больше людей живут рядом друг с другом обособленно; они ведут монологи и замыкаются в себе. «Ни один человек не знает другого, каждый одинок», — говорит Герман Гессе.

¹ Tomas von Aquin, S. th., II_II 64,5 ad 3.

² См. J. Hцffner. Wo Gott ist, da ist keine Angst. Koln 1977 (Rufe in die Zeit 3).

³ H. de Lubac, Catholicisme. Aspects sociaux du dogme. Цит. по: G. Thils. Theologie et Realite sociale. Tournai/Paris 1952, 259.

⁴ Thomas von Aquin, S. th. I 45,7.

⁵ O. v. Nell-Breuning, Zur christlichen Gesellschaftslehre. Freibung i.Br. 1947 (Wцrterbuch der Politik I), 43 f.

⁶ J. L. Weisgerber, Die Grenzen der Schrift. Koln/Opladen 1955, 10.

⁷ J. Besser, в: Welt der Arbeit, 18.5.1973.

Вторая глава: Сообщество, общество, омассовление