§ 4. Естественно- правовой характер частной собственности

1. Постановка вопроса. Естественно-правовой характер частной собственности уже несколько десятилетий находится в центре оживленных дискуссий. Александр Хорват считал в 1929 г., что не естественное право, которое оставляет «неопределенным субъект права», а всеобщее право предоставляет человеку право «путем труда отчуждать и получать в личное распоряжение земные блага»⁵⁷. Но иезуит Леон де Сусбер выдвигает в 1950 г. тезис о том, что католическое учение о естественно-правовом характере частной собственности возникло лишь «в середине XIX века»⁵⁸. Схоластическая традиция была прервана Просвещением XVII и XVIII веков и постепенно «восстановлена и вызвана к жизни» неосхоластикой XIX века, причем традиционное учение о собственности было преобразовано по важным пунктам. В то время как частная собственность была обоснована в схоластике всеобщим, а не естественным правом, Луиджи Тапарелли де Ацельо (1793_1862) первым учил в 1840 году, что частная собственность происходит «из естественного права». После этого тезис о естественно-правовом характере частной собственности «торжественно и окончательно вошел в неосхоластическую литературу и в социальное учение Церкви». И Ганс Лутц утверждал в 1955 году, что «современное католичес кое социальное учение» «в вопросе о собственности выбрало пути, не соответствующие учению Фомы (Аквината — прим. перев.)»⁵⁹ . Энциклика «Rerum novarum», которая характеризует частную собственность «как естественное право», не может «ссылаться на Фому». Почему боятся «отказаться от естественно-правового обоснования Льва (XIII — прим. перев.)?»

2. Верное истолкование традиционного учения

Естественно-правовой характер строя, основанного на частной собственности, вытекает в конечном счете из весомости аргументов, выдвигаемых Христианским социальным учением [...]. В дискуссии о том, идет ли речь о естественном или всеобщем праве, нужно учитывать следующее:

а) Луиджи Тапарелли не сказал ничего нового, обосновывая в 1840 г. частную собственность естественным правом. В середине эпохи Просвещения Альфонс Мария ди Лигуори (1696_1787) коротко и ясно писал, что собственность получают «на основе естественного или всеобщего права», причем следует учитывать равнозначность естественного права и всеобщего права⁶⁰. В XVII веке Иоанн де Люго (1583_1660) учил, что в этой эре — после грехопадения — «само естественное право, независимо от какого-либо человеческого закона» обязывает к введению частной собственно сти⁶¹. Перед этим в том же духе объяснял человеческий век и Людвиг Молина (1553_1600) — «обязательство» ввести строй, основанный на частной собственности, «может быть естественно-право вым», конечно, «не всегда, а только тогда, когда из его невведения вытекают тяжелые последствия, и только у тех, у кого эти последствия наступают» ⁶². Здесь, очевидно, Молина намекал на обычное для традиционного социального учения различение между райским состоянием, в котором была бы возможной общая собственность, и состоянием падшего человечества, в котором — абстрагируясь от семьи и монастыря — требуется строй, основанный на частной собственности. Для доказательства естественно- правового, прежде всего касающегося руководителя государства («rector multitudinis») обязательства осуществить строй, основанный на частной собственности, Молина приводит названные уже Фомой и общеприня тые в более позднем социальном учении аргументы: введение общей собственности привело бы человека, отягощенного первородным грехом, к инертности, нежеланию работать, беспорядку, раздорам, угнетению и всеобщему экономическому обнищанию. В то время как Молина таким образом закрепляет в естественно -правовом отношении обязательство ввести строй, основанный на частной собственности, он предназначает «тотальное распределе ние благ» позитивному праву, чем Молина высказывает важное для учения о собственности положение. Если понимать «фактическое распределение благ» («actualis rerum divisio») как конкретную, исторически обусловленную и исторически изменчивую структуру собственности определенного общества, то следовало бы согласиться с Молиной, что конкретное распределение собственности ни в коей мере не обладает санкцией естественного права⁶³. Отсюда должно быть понятно вызывающее вначале недоумение представленное уже теологом-доминиканцем Домиником Банешем (1528_1604) и разделяемое Молиной мнение о том, что полная отмена распределения благ была бы действительной как «факт», даже если бы подобное мероприятие было тяжким грехом из-за отрицательных следствий для общего блага и если даже — добавим по смыслу — в этом случае естественно- правовое обязательство состояло бы в том, чтобы вновь ввести — при необходимости с другой структурой распределения — строй, основанный на частной собственности ⁶⁴. Задолго до Молины Иоанн Мединский (1490_1546) высказал мнение о том, что «распределение благ обосновано естественным правом», если понимать естественное право в широком смысле слова⁶⁵.

Все эти свидетельства доказывают, что естественно-правовое обоснование частной собственности — включая использование термина «jus naturae» — ни в коей мере не начинается с Тапарелли. И схоластическая традиция не была прервана в XIX веке. Когда, например, Вильгельм Эммануил фон Кеттелер произнес 19 ноября 1848 г. свою знаменитую проповедь о собственности в соборе Майнца, он не ссылался ни на Тапарелли, ни на философию Просвещения, а подробно интерпретировал соответствующие тексты «Суммы теологии» святого Фомы Аквината ⁶⁶.

б) Предшествующим изложением не оспаривается, что схоластическая традиция частной собственности в целом обоснована не jus naturae (естественным правом), а jus gentium (всеобщим правом). Исторически всеобщее право возникло из римского иностранного права, которое действовало для иностранцев, в то время как римские граждане в отношениях друг с другом руководствовались собственым национальным правом. В плане философии права учение о всеобщем праве развивала Стоя, прежде всего Цицерон. Для Цицерона всеобщее право — это как бы сформировавшееся естественное право. Поскольку естественное право принадлежит всем людям от рождения, оно должно быть у всех народов в качестве всеобщего права. Итак, jus gentium не идентично с международным правом, регулирующим правовые отношения между равными государствами; в большей мере его можно назвать «правом всех народов» (И. Кляйнхаппл), «культурным правом, общим для всех народов» (А. Миттерер), «общечеловеческим правом» (Р. Зом) или «сосудом растущего наследия прикладных принципов естественного права» (Й. Месснер).

Было шагом назад, когда Домициус Ульпианус (1228) и более поздние римские правоведы хотели свести естественное право (jus naturale) к естественному инстинкту и ограничить его теми сферами жизни, которые общи людям и животным, в то время как jus genti um как разумное, человеческое естественное право должно охватывать те принципы, «которые возникают у всех людей благодаря природному разуму». Его назвали jus gentium, «поскольку этим правом пользуются все народы»⁶⁷ .

Разработанное Амвросием и Августином, но прежде всего Фомой Аквинатом, христианское правоведение, хотя и начиналось со Стои, но вышло за ее пределы. Естественное право содержит основополагающие нормы человеческого общежития, которые находят свое обоснование в природной системе бытия и тем самым в конечном счете в Боге, в Создателе и могут быть познаны человеческим разумом. Если применяют естественно-правовые принципы к отягощенному первородным грехом состоянию человека в нашу эру, то в результате возникают определенные нормы права, которые образуют схоластический jus gentium. Итак, jus gentium является совершенной человеческим разумом — с учетом состояния человеческой натуры после грехопадения — дедукцией из принципов естественного права, дедукцией, которая «недалеко отстоит от тех принципов», так что она сама носит естественно-правовой характер и может быть названа «в какой-то мере естественной» ⁶⁸.

в) Типичным случаем подобной «дедукции» является право собственности , которое тем самым, согласно Фоме Аквинату, находит обоснование в jus gentium. При этом Фома различает употребление или использование благ, т.е. сферу потребления («usus») от хозяйственного использования и управления благами («potestas procurandi et dispensandi»). Что же касается сферы потребления , то человек должен рассматривать земные блага «не как свои собственные, а как общие, которыми он легко делится, когда другие в нужде». Для сферы хозяйственного использования и управления Фома выдвигает два положения: Во-первых, человек вправе брать в собственность земные блага, чтобы использовать их в хозяйстве и управлять ими — право, которое человек имел и в райском состоянии. Во-вторых: после грехопадения это право становится необходимостью и обязанностью , потому что иначе нежелание работать, беспорядок и раздоры сорвали бы достижение цели экономики ⁶⁹.

г) По существу содержание схоластического jus gentium совпадает с содержанием «вторичного естественного права», как его понимают в католической социальной философии XIX и XX веков. Речь идет, таким образом, не о разрыве в католическом учении о собственности, а об изменении названия того же содержания. Правда, некоторые крупные теологи XVI века ослабили внутреннюю связь jus gentium с принципами естественного права, что, очевидно, было связано с тем, что понятие jus gentium в конце XVI века было сужено — прежде всего Франсиско Суаресом — до понятия международного права, чем опять-таки объясняется, что позднее было выбрано выражение «вторичное естественное право», или естественное право — для обозначения того, что прежде означало по содержанию jus gentium. Тогда становится понятным, что энциклика «Rerum novarum», не упоминая традиционное учение о jus gentium, обозначает «право на частную собственность» просто как «подобающее человеку по природе право» (RN 5). Частная собственность, говорится в энциклике «Quadragesimo anno», «дана человеку природой и самим Создателем» (QA 45). Но Пий XII заявлял, что Церковь «во все времена признавала данное природой право на собственность» ⁷⁰. Энциклика «Mater et Magistra», обобщая традиционное учение, пишет: «Право на частную собственность, в том числе на средства производства, действует во все времена. Это заложено в самой природе вещей» (MM 109).