§ 3. Частная собственность как основа экономического строя в духе Христианского социального учения

1. На марксистско-большевистскую утопию о том, что «подлинное царство свободы» начнется лишь тогда, когда после упразднения частной собственности совокупный экономический процесс, т.е. размещение производительных сил и инвестиции, объем и вид производства потребительских благ, а также их распределе ние будут определяться центральным планирующим органом, Христианское социальное учение отвечает тремя соображениями:

а) Немало отцов Церкви и теологов, например, Григорий Нисский, Василий Великий, Иоанн Златоуст, Амвросий Медиоланский, Фома Аквинат считали, что без грехопадения была бы осуществлена райско-коммунистическая общность имущества , поскольку в раю не было бы зловещего, все отрицающего духа раздора и жадности. Люди в раю довольствовались бы не так называемой «отрицательной (основанной на бедности — прим. перев.) общностью благ», т.е. акридами и диким медом, а подчиняли бы себе в совместном планировании Землю в таких размерах, которые мы едва можем себе представить. От этого мнения, которому возражают другие, например, Франсиско Суарес, нельзя отмахнуться как от утопического, поскольку сущность утопии заключена в придумывании такого общественного и экономического строя, который невозможен во времена после грехопадения; те же теологи, однако, предполагали райское состояние. Все же они были вправе считать общность имущества — в сравнении со строем, основанным на частной собственности, в котором каждый ведет хозяйство по собственным планам, — более совершенным строем.

б) После грехопадения общность имущества можно осуществить без пагубных следствий только в семье и в монастырских общинах, которые являются «отображением священной общины» Иерусалима и имущество которых образует священную «коммуну» (Василий Великий). В монашеских правилах святого Бенедикта говорится: «У всех все должно быть общим... и никто не называет ничего своим собственным... Надо считать, как написано: Каждому выделяется по потребности... кому нужно меньше, пусть благодарит Бога... но кому нужно больше, тот пусть самоуничижается из-за своей слабости... Так все члены общины пребывают в мире». Семьи и монастыри — обозримые, связанные узами крови, пиетета и отдачи Христу общности, руководимые авторитетом матери и отца, так что здесь меньше следует опасаться злоупотребления властью и эксплуатации. Снова и снова возникает вопрос, могли бы жить и большие общности, например, христианские общины, по правилам общности имущества. Так говорил, например, Иоанн Златоуст в своей проповеди в Константинополе: «Если бы все мужчины и все женщины сдали бы все свои деньги и отказались бы от всех их полей, владений и домов, то, по моей оценке, можно было бы собрать, пожалуй, миллион фунтов золота, и даже в 2_3 раза больше... Не одарила бы нас милость Божья тысячекратным превышением? Не превратили бы мы землю в небо?»⁴⁵ В целом же такие планы отклонялись или все же рассматривались, но осторожно и с оговорками, в том числе и Златоустом, который заметил в своей проповеди: «Я это имел в виду чисто риторически; итак, не нужно этим никого волновать, ни богатых, ни бедных».

в) В нашу эру — после грехопадения — народное хозяйство можно рассматривать только как строй, основанный на частной собственности . При этом под частной собственностью понимают не только признанную в правовом отношении, исключающую чужое воздействие власть распоряжения физического или юридического лица или совокупности лиц (общая собственность, совместная собственность) вещами (движимым и недвижимым имуществом), но и приобретающие все большее значение в современной экономике права по обязательствам (облигации, долевые права, например, акции и т.д.) и права, ограниченные определенными вещами, а также авторские права, т.е. все, что является «имущест вом». Далее следует отметить, что в строе, основанном на частной собственности, имуществом в значительном объеме обладают также корпорации, учреждения и общественные фонды. По оценке специалистов, в ФРГ примерно треть национального богатства принадлежит общественным образованиям: это объекты совместного пользования (улицы, парки и т.д.), имущество администра тивных органов (служебные здания, школы и т.д.) и финансовое имущество, которое должно служить получению дохода (федеральная железная дорога, федеральная почта, государственная земельная и лесная собственность, промышленные предприятия, принадлежащие федеральному центру или землям, собственные предприятия общин и т.д.). Напротив, «общие блага» (воздух, солнечное тепло и т.п.) вообще не являются собственностью, поскольку нет обособления, в то время как красиво звучащее понятие «общая собственность» включает в себя либо публично-правовую собственность, либо, к примеру, в социальных утопиях — общность имущества.

2. Доказательства , которые Христианское социальное учение приводит в пользу частной собственности, частично восходят в Аристотелю и Фоме Аквинату и ни в коей мере не происходят по своему сущностному содержанию из эпохи Просвещения, как это утверждают ⁴⁶.

Они были изложены и развиты Папами новейшего времени, прежде всего Львом XIII, Пием XI и Пием XII, и делятся на две группы. В то время как пять доказательств первой группы выделяют преимуще ства частной собственности, пять доказательств второй группы начинаются с пагубных следствий отмены частной собственности.

а) Пять «позитивных » доказательств

Во-первых : Частная собственность отвечает институциализа ции самоутверждения. Она гарантирует человеку независимость, свободу распоряжения и самостоятельность, находится, таким образом, «в тесной связи с личностным достоинством и личностными правами человека» ⁴⁷. «Частная собственность и в известной мере власть распоряжения внешними благами» способствуют «самоощущению личности» и «опосредуют необходимое пространство для устройства на собственную ответственность личной жизни каждого индивида и его семьи; их следует рассматривать как своего рода продолжение человеческой свободы; они также стимулируют брать на себя задачи и ответственность; тем самым они относятся к предпосылкам гражданской свободы» (GS 71).

Во-вторых : Частная собственность служит четкому выделению и разграничению компетенций и сфер ответственности в экономике. Она наделяет человека способностью справляться «в условиях законной свободы с тем объемом постоянных обязанностей и решений, за которые он несет непосредственную ответственность перед Создателем» ⁴⁸.

В-третьих : Частная собственность соответствует потребнос ти человека в безопасности и заботе, что прежде всего значимо для семьи. «Святой закон природы» обязывает отца семейства обеспечивать, осознавая свою ответственность, содержание членов семьи (RN 10), так что частную собственность можно назвать «основой содержания семьи»⁴⁹.

В-четвертых : Для строя, основанного на частной собственности, характерен активный экономический обмен, который соединяет друг с другом отрасли экономики и народы на мирной и добровольной основе, а не официально через должностных лиц. Христианская традиция постоянно указывает на то, что Божественное Провидение неравномерно распределило среди народов богатства и природные ископаемые, чтобы соединить путем товарообмена людей различных стран и рас узами любви. (Теодорет фон Цирус, Генрих фон Лангенштайн, Иоанн Майор). Купцы должны служить не жажде наживы, а взаимопониманию между народами.

В-пятых : Частная собственность дает возможность людям делать добро другим, самоотверженно помогая им. «Где же была бы возможность что-то дать другому, если бы никто не имел больше (других)?.. Как же может человек просить, получать и брать взаймы, если нет никого, кто имел бы и давал и одалживал?» (Клемент Александрийский). Государственная забота действует холодно и безлично.

б) Пять «негативных» доказательств

По сравнению с доказательствами преимущества строя, основанного на частной собственности, пять «негативных» доказательств, указывающих на опасные следствия отмены частной собственности, представляются еще более неопровержимыми. В частности, следует учитывать, что все десять доказательств внутренне взаимосвязаны и в полной мере действуют только в своей совокупности.

Во-первых : Общность имущества ведет к инертности и нежеланию работать, поскольку каждый пытается переложить работу на другого⁵⁰ . «Источники благосостояния с необходимостью иссякли бы, если бы было исключено умение индивида и всякое побуждение к прилежанию» (RN 12). Поэтому коллектив должен прибегнуть к принудительному труду или вводить элементы строя, основанного на частной собственности, например, зарплату, премии, сдельную оплату за дополнительную работу и т.п. Ленин должен был признать, что люди в большевистском обществе «еще очень, очень далеки» от той большевистской трудовой этики, которая вытекает из «привычки трудиться на общую пользу» и побуждает людей к самоотверженному труду на общую пользу «вне нормы... без расчета на вознаграждение, без условия о вознаграж дении». Поэтому людей надо принуждать к труду: «Долой тех, кто думает... об отлынивании от работы!.. Да здравствует трудовая дисциплина, рвение в труде!.. Вечная слава тем, кто ведет за собой теперь миллионы трудящихся!» ⁵¹

Во-вторых : В то время как частная собственность служит четкой дифференциации компетенций и сфер ответственности в экономике, общность имущества ведет к беспорядку и неясности, поскольку каждый заботился бы без разбора обо всех возможных принадлежащих всему обществу вещах и хотел бы обращаться с ними по своему усмотрению. Чтобы избежать этой неразберихи — Фома Аквинат говорит о «confusio» — нужно вводить централизованное управление, огромный бюрократический аппарат. Такую систему, считал Фома Аквинат⁵² , можно ввести скорее всего, если сделать рабочих рабами, которых можно по своему усмотрению подчинить центральному управлению.

В-третьих : Общность имущества является источником социальных раздоров. Ссылаясь на Аристотеля, Фома Аквинат указывает на то, что в коллективном хозяйстве работающие люди будут возмущаться функционерами ⁵³: они, работники, должны надрываться на работе за скудный рацион, в то время как функционеры устраивают себе хорошую жизнь и обеспечивают себе львиную долю урожая. Пример такого недовольства колхозников функционерами нам сообщил, сам того не желая, бывший Председатель Президиума Верховного Совета СССР Михаил Иванович Калинин. Во время посещения родной деревни и колхоза Калинин вышел в сопровождении «шести или семи руководящих работников деревни» на поле. «Когда мы поравнялись с работающими, то одна из убиравших лен женщин воскликнула, указывая на идущих со мной: «Михаил Иванович, эва сколько людей ты привел к нам на поле гулять, а ведь мы — женщины — работаем!»... «Так чего же вы не заставите их работать?» — спрашиваю. «Да разве таких лодырей заставишь!» — ответили женщины. Тогда я обратился к моим спутникам (председателю и секретарю сельсовета, председателю колхоза, просвещенцам и т.д.) и сказал им, что так как весь народ на поле, а следовательно, в деревне им сейчас делать нечего, то пусть они тоже уберут 2 гектара льна. Это решение вызвало бурный восторг работающих женщин»⁵⁴.

В-четвертых : Общность имущества означает — прежде всего при мощном аппарате управления производством современной экономики — огромную концентрацию власти, которая, поскольку человек находится в тяжелых условиях, может вызывать прямо-таки непреодолимые искушения злоупотребления властью. Кто обладает беспредельной экономической властью, тот располагает политической, военной, пропагандистской, социально-политичес кой и полицейской властью.

В-пятых : Центрально управляемая общая собственность угрожает свободе и достоинству человека — аргумент, который особо убедительно подчеркивал Пий XII. Частная собственность — это не только «элемент общественного строя, необходимая предпосылка человеческого желания заниматься предприниматель ством», но и одна из надежнейших гарантий «свободы и достоинства человека, созданного по подобию Бога», так что «в каждом нормальном экономическом и общественном строе должно непременно существовать в качестве незыблемого фундамента право на частную собственность» ⁵⁵. В этой социальной организующей функции заключено мощное общественно-политическое значение частной собственности. Экономическая зависимость от коллектива приносит с собой политическую, культурную и религиозную несвободу. Если государство становится единственным хозяином, тем самым создается угроза «безопасности и гарантированной свободе» человека, так что «совместная жизнь в государстве» должна «скорее отпугивать, чем привлекать» (RN10). Однако лживую фразу о том, что совокупность средств производства принадлежит всему народу, Александр Рюстов называет «букварем для второй ступени». Александр Солженицын замечает, что народ, правда, освободился от господства царя, но вернулся к новому «господству насилия», в новую крепостную зависимость ⁵⁶. Однажды во время моей поездки в одно из коммунистических государств мне сказали: «Коммунизм — это скверное централизованное управление нищетой, которую он сам создал».