§ 4. Задачи политики в области семьи в современном обществе

1. На общество доиндустриального века накладывали отпечаток крестьянские и ремесленные семейные предприятия как важнейшие единицы производства и потребления. Семья, «дом» были экономической, нравственной и религиозной крепостью, местом, где вместе жили, заботились друг о друге, молились и работали, а в случае болезни и в старости получали питание и уход. Положение семьи в феодальном обществе было прочным и уважаемым, и каждый глава семьи одновременно разделял достоинство и авторитет монарха. Большое количество детей считалось честью и могло иногда быть, пожалуй, желанной помощью для семейного хозяйства, хотя с такими высказываниями надо быть осторожными. Говоря о тяжелой судьбе своей матери, Альбрехт Дюрер сравнивает большое количество детей с чумой. Урожая крестьянских дворов часто не хватало тем многодетным поколениям, которых пощадили война и чума, и тогда, чтобы справиться с нуждой, приходилось искать спасения, занимая выкорчеванные земли и переселяясь на Восток.

И в индустриальный век семья как «ячейка общества» обладает незаменимой ценностью, но ее экономическое положение стало очень лабильным . Семья больше не является местом производства и, поскольку в коммерциализированном обществе «зарабаты вает» только индивид, она как таковая не является получателем дохода, а только потребителем. Вследствие этого большое количество детей экономически означает только бремя. В то время как в доиндустриальном обществе не знали собственно политики в области семьи, сегодня она — социально-политическое требование. «Расходы по воспитанию молодого поколения, без которого ни один народ и ни одна культура не смогут сохранять и передавать свои ценности, должны быть справедливо разделены с тем, чтобы неверное распределение этих расходов не угрожало самому существованию народа»²³ .

2. До начала индустриального века количество населения западноевропейских стран оставалось более или менее стабильным вследствие высокой смертности, особенно детской и младенческой, несмотря на высокий уровень рождаемости. Но потом медицина и гигиена научились побеждать младенческую смертность и эпидемии. Контроль за рождаемостью был еще почти неизвестен, так что население Европы выросло в первой половине XIX века с 187 до 266 миллионов и во второй половине с 266 до 400 миллионов. К концу XIX века наступила новая фаза, которую можно назвать типичной для первой половины XX века. В то время как смертность оставалась низкой и продолжала снижаться, начала снижаться рождаемость. Можно назвать различного рода причины этого явления — экономические, социальные, культурные, духовные, нравственные и религиозные: рассчитанная на индивида, а не на семью система оплаты труда, возрастание доли женского труда, жилищная нужда, потеря социальной значимости многодетной семьи, проникновение в брак расчета, стереотипы образа жизни, потеря религиозных корней, стремление обеспечить детям карьеру в обществе. Правильная оценка сокращения рождаемости должна учитывать также превышение женского населения над мужским, старение общества, частые родовые патологии. Однако при всем этом нельзя не учитывать, что и в так называемом обществе всеобщего благоденствия человек не может отказаться от исконного желания иметь здорового ребенка. При наличии значительного свободного времени общение с детьми означает для родителей счастье и радость.

Воспитание детей также значительно облегчено благодаря современной индустрии готовых изделий. Тем более непонятно то, что, вероятно, у все большего количества людей сложные отношения с жизнью, что ведет к большему количеству гробов, чем колясок. Число живых новорожденных на 1000 жителей, составлявшее в Германии в 1900 г. 35,6, снизилось к 1953 г. до 15,5 и к 1980 г. до 10,1.

Время естественного прироста населения закончилось в 1972 г. Превышение смертности над рождаемостью — а никаких признаков изменения не видно — будет господствовать еще долго. Уже в 1975 г. превышение смертности при 12,1 умерших и 9,7 новорожденных на 1000 жителей достигло самого высокого послевоенного уровня при превышении уровня смертности на 148.635 человек. В 1981 г. в ФРГ умерло на 97.635 человек больше, чем родилось. В это время в Западной Германии было умерщвлено путем прерывания беременности 87.535 неродившихся жизней. В 65.466 случаях, это 74,8% зарегистрированных прерываний беременности, женщинам было сделано легальное прерывание по их просьбе ввиду тяжелого социального положения.

3. Два вывода:

а) Сегодняшнее положение ведет к социальному деклассированию многодетных семей. Социальный жизненный уровень, обычный для одинаковых по месту в обществе слоев населения, определяется бюджетом семей, в которых нет или в крайнем случае есть 1_2 ребенка в возрасте до 18 лет. Это — 85,3% всех семей в ФРГ. Последствия для многодетных семей очевидны: худшие жилищные условия, хотя именно многодетные семьи нуждаются в больших и хорошо оборудованных квартирах (с ванной и т.д.), худшая одежда, худшее питание, худшие возможности образования и т.д. Здесь нельзя возразить — дети, мол, только в первые годы представляют экономическое бремя для родителей, с возрастом они становятся полезными в экономическом отношении. Это еще с натяжкой можно признать по отношению к крестьянской, ремесленной или торговой семье. В семьях рабочих и служащих дети составляют «чистые расходы», поскольку работа детей на предприятиях справедливо запрещена и поскольку дети, когда они начинают сами зарабатывать по-настоящему, обычно заводят собственные семьи. Поскольку сегодня дети в большинстве случаев рождаются в первые десять лет супружеской жизни, снижение жизненного уровня особенно характерно для молодых семей. В ФРГ сегодня 36,9% работающих женщин состоят в браке, но не имеют детей, таким образом располагают двойным доходом. В тех же семьях, где двое или больше маленьких детей, женщины в большинстве случаев вынуждены не работать. Хотя из-за детей потребности семьи возрастают, доходы семьи снижаются. Потребности и доходы обратно пропорциональны.

б) Если процесс сокращения семьи будет продолжаться, грозит опасность того, что через несколько десятилетий необходимый общественный продукт не сможет больше производиться . Семьи с тремя и более детьми составляют уже сегодня более 2/3 следующего поколения, семьи с двумя и более детьми даже 90%. Некоторые возражают, что снижающаяся рождаемость компенсируется высокими инвестициями и прогрессирующей автоматизацией. Автоматизация и рационализация — при относительном сокращении числа занятых — действительно может обеспечить растущее обеспечение товарами массового индустриального производства, чего, однако, нельзя сказать о сфере услуг.

Если даже политика в области семьи не будет ограничиваться экономическими мерами и осторожно ограждать семью от чуждых ей внешних влияний, она будет вынуждена все-таки видеть свою главную задачу в экономическом обеспечении семьи. Тогда можно будет надеяться, что семье все больше будет удаваться включение в индустриальное общество. Конечно, компенсация расходов на семью как таковая не будет побуждать родителей, понимающих значимость брака и семьи, к тому, чтобы тоже подарить жизнь одному-единственному ребенку. Решение иметь или не иметь ребенка будет определяться — если исключить так называемых «асоциальных» — не денежными затратами, а в конечном счете представлением супругов о браке и семье. Компенсация семейных расходов может и должна иметь только один смысл — осуществлять социальную справедливость в индустриальном обществе.

Экономическая помощь семье сегодня узаконена почти во всех странах. В то время как детские деньги, например, во Франции, Бельгии и Люксембурге, поистине высоки, они держатся в Федеративной республике в очень умеренных границах, к тому же частично они удерживаются через налог с оборота. Перед лицом угрожающего снижения рождаемости срочно необходима дополнительная помощь семье, скажем, юридическая защита от увольнений работника, имеющего более двух детей, или снижение взносов в социальное страхование в зависимости от количества детей.