§ 5. Вожделенная любовь Эроса

1. У многих народов в течение веков существовал патриархальный обычай, когда родители, не спрашивая детей, выбирали им супругов, причем хозяйственные, династические и политические интересы часто играли решающую роль. Но при этом следует также учесть, что жених и невеста тогда были несовершеннолетними и очень юными — чаще всего лишь 12_15 лет. Впрочем, предполагалось, что сущностная связь между обоими полами скоро приведет к симпатии и расположению. Нередко молодые люди видели друг друга первый раз в жизни в день свадьбы, как, например, король Филипп II Испанский и его пятнадцатилетняя невеста Изабель де Валуа, которые были представлены друг другу 31 января 1560 г. в парадном зале дворца Гвадалахары, после чего сразу последовало венчание в дворцовой капелле. Брак Филиппа и Изабель был очень счастливым; вообще тогда было, «очевидно, меньше несчастливых браков, чем сегодня», поскольку «вместо личной привлекательности могла действовать привлекательность семей и кланов»¹⁴ . Раньше считали: Так как ты моя жена, я тебя люблю; сейчас считают: Так как я тебя люблю, будь моей женой.

Конечно, патриархальный обычай бракосочетания был лишь тогда нравственно безупречным, когда жених и невеста соглашались с решением родителей без страха и принуждения и когда могла быть уверенность в том, что в них проснется любовь. Поэтому Церковь в патриархальную эпоху всегда признавала действитель ными браки, заключенные против воли родителей, и объявляла недействительными браки, навязанные молодым, причем совершала это реально, поскольку брачные дела входили в компетенцию церковных судов. Тем самым и в патриархальный век расположен ность и любовь признавались факторами, формирующими брак. Правда, некоторые социологи утверждают, что связь личностной любви и брака была чужда патриархальному веку, она постепенно появилась лишь в XI и XII веках вместе с трубадурами и миннезингерами, но это положение противоречит историческим свидетельствам. Уже в Книге Бытия — а там ведь изображены типичные патриархальные отношения, написано: «Иаков полюбил Рахиль... И служил Иаков за Рахиль семь лет; и они показались ему за несколько дней, потому что он любил ее» (Быт 29, 18, 20). Когда мать Самуила оставалась бездетной и очень о том печалилась, ее утешал ее муж Елкана: «Анна!.. что ты плачешь, и почему не ешь, и отчего скорбит сердце твое? не лучше ли я для тебя десяти сыновей?» (1 Цар 1, 8).

2. Конечно, сейчас едва ли найдется еще слово, которое может означать высокое и святое и в то же время низменное и пошлое, как простое словечко «любовь». Есть так называемая «любовь», которая использует другого человека и принуждает к покорному сожительству. Фома Аквинат считает, что так лев любит оленя, когда он его видит или слышит его голос: «потому что он для него пища»¹⁵. Такая половая эксплуатация — это самый настоящий эгоизм, а не любовь. Подлинная любовь имеет свою первоначальную причину в Боге, подобием которого является человек. Потому что «Бог есть любовь» (1 Ин 4, 8) и человек тоже любящее существо, и большинство людей познают эту тайну особенно глубоко и счастливо в брачной любви между мужчиной и женщиной. Но силой, образующей брак, обладает та любовь, которая является ценностью. Она двоякого рода: эрос и агапе.

Присущее всем людям половое влечение сосредоточивается и конкретизируется на человеке другого пола благодаря той душевной половой любви, которую мы называем эрос. Сегодня, пожалуй, с эроса начинается большинство любовных отношений и браков. Он является «вожделенной любовью», но в благородном смысле слова, потому что он ищет завершения, жизненного обогащения, осчастливления, удовлетворения в любимом человеке; правда, ему угрожает двойная опасность: с одной стороны, замкнуться на собственном «Я», с другой стороны, приписывать другому человеку идеальный вымышленный образ, что может легко привести к разочарованиям. Эрос также имеет обыкновение обещать любящим такое блаженство, которое недостижимо во времени от грехопадения до Страшного суда. Хотя эрос как душевная половая любовь вначале, особенно у девушек, не связан с половым инстинктом, все-таки влюбленность подталкивает обычно к этому, при этом можно наблюдать, что это подталкивание, поскольку оно живое, не останавливается, а склоняет ко все большей интимности. Сегодня у многих молодых «любовь» означает не более, чем очарование, т.е. эрос более низкого и менее облагороженного вида. Их глаза «завешены» эгоцентрической любовью, так что они не могут осознать, какие силы приводят их в движение. «Увлеченность» не значит то же, что супружеская верность, на которую надо решиться. При венчании не спрашивают: «Вы увлечены?», а спрашивают: «Согласны ли Вы свободно и без принуждения вступить в брак?».