§ 2. Диалогическая связь полов

1. Хотя половое своеобразие придало всему телесному и душевному существу человека мужской или женский тип, оба пола так глубоко и напряженно связаны друг с другом, что возможно их диалогическое отношение на сущностном уровне. Полы переживают эту связь как соблазн и ожидание, как задание и ответственность. Они инстинктивно хотят понравиться друг другу. Их обращение друг к другу может принимать разные формы; оно может быть благородным и самоотверженным, но также и напористым и эгоистичным, оно может выступать как робость, но и в этом случае оно остается внутренней связью. В браке должны сочетаться в счастливом жизненном сообществе — при одинаковой человечес кой сущностной основе — характерные мужские и женские черты. Поэтому мужчина и женщина должны серьезно воспринимать и утверждать себя в своей особенности. Муж не должен относиться к жене так, как будто бы она все еще «юная девочка», чуть ли не большой ребенок — и наоборот. Такие ложные позиции вытекают в большинстве случаев из тонкого эгоизма, который часто пытается спрятаться под маской вечного школьного воспитателя или назойливой сострадательной материнской опеки. Человек вроде бы и «дарит», но делает это для самого себя. Диалогическая связь не должна вытесняться не допускающим возражений монологом.

Это замечание особенно важно сегодня, когда на смену патриархальному семейному укладу доиндустриальной эпохи приходят партнерские отношения супругов. Не в последнюю очередь это следствие профессиональной занятости девушек и женщин, которые больше не чувствуют себя беспомощными и зависимыми от мужчины, а видят свой идеал в обоюдном признании равноценности, что не означает шаблонного нивелирования. Женщина успешно защищается против исконного искушения мужчины видеть в ней лишь «предмет» вожделения и обладания. Почти везде в мире дискриминация женщины стала меньше, хотя она еще далеко не преодолена. Борьба за равноправие, за равное обращение и равенство шансов продолжается. В индустриальных странах развитие продвинулось дальше всех. Здесь женщина впервые в человеческой истории имеет равные права с мужчиной — юридически, хотя и не везде фактически, — в браке и семье, государственной и обществен ной жизни: одинаковое обязательное школьное образование, одинаковые возможности обучения и образования, одинаковые шансы получения профессии. Социологи говорят о «вездесущности женщины» (omniprйsence de la femme), также и в том смысле, что женщина не закутывается и не носит паранджу, как раньше на Востоке, а присутствует везде в своем характерном женском облике. Она относится к сегодняшнему миру как сотворец, также несущий ответственность за него, а именно сознательно, как женщина, а не подражательница мужчине. То, что в этой области свершилось и еще свершится, важнее для человеческой истории, чем, скажем, открытие атомной энергии или распространение автоматизации. Впрочем, нельзя преувеличивать средневековую патриархальность. И тогда в руководимых женщинами приютах и аббатствах, особенно в непосредственно подчиненных императору княжествах -аббатствах (например, в Эссене, Гандерсхайме, Кведлинбурге, Гернроде, Хохэльтене, Херфорде и Цюрихе), были островки матриархата, в которых многочисленные крепостные крестьяне и даже клирики подчинялись аббатисам. У эмансипации есть свои предшественники.

2. С христианским обликом человека совместимы только равнозначность мужчины и женщины и их связь, вытекающая отсюда. Женщина, учил Франциско де Витория (умер в 1546 г.) в патриархальной Испании XVI века, спутница («socia»), а не служанка («non serva») мужчины⁷ . Иногда еще и сегодня вытаскивают на свет Божий залежалый национал-социалистский товар — якобы Маконский Собор в 585 г. отказал женщине в наличии души. На самом деле, как следует из документов Собора, этот вопрос вообще не рассматривался на том синоде. Григорий Турский лишь сообщает, что один епископ — очевидно, в кулуарном разговоре — спросил, относится ли еще слово «homo»^* к женщине. Вопрос был поставлен не в антропологическом, а в филологическом плане, поскольку слово «homo» в формирующихся тогда романских языках постепенно приобретало значение «мужчина» (homme, uomo).