§ 2. Метод Христианского социального учения

1. Христианское социальное учение охватывает как онтологические, так и нормативные дисциплины, при этом оно пользуется социально-философскими и социально-теологическими методами. На упрек, будто социальная философия не типично «христианс кая», следует возразить, что, согласно учению Второго Ватиканского Собора, задачей Церкви является «возвещать истину, которая является Христом, и аутентично учить ей, и одновременно авторитетно разъяснять и утверждать принципы нравственного строя, которые вытекают из самой сущности человека» (DH 14). К тому же многие «естественные» истины социальной метафизики и социальной этики однозначно подтверждены Божественным Откровением и тем самым обрели ту достоверность, которую не может достичь философское мышление. Впрочем, Христианское социальное учение исходит из того, что «основы естественного права и истины Откровения, как два ни в коей мере не противоположных, а равнонаправленных водопада, имеют оба свой общий источник в Боге»³ и что оба являются, правда, различными, не одного уровня областями, но однако встречаются в одном — спасенной Христом человеческой личности. Созданная Богом конкретная человеческая природа бытийно соотносится с Христом и включается в строй Спасения, охватывающий естественное и сверхъестественное. По христианскому пониманию первородный грех, правда, «ранил и ослабил» природу человека, но «не задел сердцевину» сил и наклонностей человека, хотя человек только «с помощью всемогущей милости Христа может жить так, как этого требуют Божья честь и собственное достоинство человека» ⁴. Существенно то, что Христианское социальное учение занимается естественно выросшими социальными устройствами, исходя в конечном счете из христианского строя Спасения. Благодаря этому направлению Христианское социальное учение обретает свой теологический характер, причем следует учесть, что вследствие Христоцентризма всего Создания все верное с точки зрения естественного права является связанным с Христом, т.е. христианским в сокровенном и подлинном смысле и относится к одному делу Спасения. (См. Кол 1, 16; 2, 10; Еф 1, 22). Этим ни в коем случае не высказывается сакральное преобладание в земной реальности. Христианское социальное учение, напротив, однозначно признает относительную самостоятельность сфер культуры (государства, экономики, науки, искусства и т.д.). Мы должны дать не только в политике «кесарево кесарю» (Мф 22, 21). Средневековое смешение религиозной и светской сфер не было христианским идеалом. Второй Ватиканский Собор неоднозначно высказывал сожаление по поводу определенного «состояния умов, которые когда-то встречались и среди христиан в силу недостаточного понимания легитимности автономии науки» (GS 36).

2. Исходя из Божьего Творения и Cпасения, Христианское социальное учение видит в человеке, социальном по своей сути, не только подобие Бога, Творца, но и спасенного «кровью Христа и Божьей милостью, возвышенного до более высокого строя» и призванного быть чадом Божьим⁵. Поэтому Христианское социальное учение должно развиваться путем развития специфически теологических категорий, выходя за пределы естественного права. Так, например, следует более подробно исследовать социальное значение коренной связи и солидарности всех людей, как это вытекает из учения о Создании, сотворении мужчины и женщины, Спасении, совершенном Христом, о чадах Божьих и мистическом теле Христа. Следует также рассматривать социальное действие греха и его последствий, а также историко-теологическое значение учения об Антихристе и торжестве всемирной истории благодаря второму пришествию Христа. Как все сотворенное Богом, социальное тоже нуждается в Спасении и является связанным с Христом.

3. Наконец, Христианскому социальному учению выпадает важная задача — в социально-теологическом плане — предостерегать от любого социал-утопизма. Перед Вознесением апостолы спросили Христа: «Не в сие ли время, Господи, восстановляешь Ты царство Израиль?» (Деян 1, 6), досадный вопрос, который проходит через все века христианства. Снова и снова поднимают голос сектанты и предвещают рай на земле. Христианское социальное учение знает, что до Страшного суда не будет никакого рая, что бы ни говорили все пророки на Востоке и на Западе. И самые ревностные апостолы-дилетанты не смогут создать никакого христианского идеального строя, потому что «весь мир лежит во зле» (1 Ин 5, 19). В конце веков земные социальные системы и учреждения ни в коей мере не достигнут христианского завершения, а ими овладеет и будет судить вновь пришедший Христос (ср. Рим 3, 6).

С XVIII века утопия спасения в этом мире пытается снова и снова прикрыться неясной и многозначной идеологией «прогресса». Слово «прогресс» первым ввел в немецкий язык Кристлоб Милиус (1722_1754), издатель газеты «Вольнодумец», где-то около 1750 г., т.е. в середине эпохи Просвещения. Новый Завет употребляет слово «prokope» (прокопе), что, собственно, означает не «прогресс», а проведение корабля вперед с трудом, в двояком смысле. «Прокопе» означает, с одной стороны, дарованное нам Божьей милостью продвижение в вере и в следовании Христу (1 Тим 4, 15; Флп 1, 25), т.е. «к большему успеху благовествования» (Флп 1, 12), с другой стороны, прогресс ереси, которая распространяется «как рак» и будет пожирать все вокруг себя. (2 Тим 2, 16_17; 3, 13). Все дело в том, что оставляют при прогрессе и на что идут. Апостолы, «оставивши свои сети», пошли за Иисусом (Мф 4, 20; 19, 27). Но человек может далее оставить Господа и побежать за чужими богами (Втор 11, 16; Ис Нав 22, 16; Суд 2, 12; Ис 1, 4). Он может, «оставивши прямой путь» (2 Петр 2, 15), отказаться от «первой любви» (Откр 2, 4) и «все дальше уходить от Бога» (2 Тим 2, 16).

Технический и экономический прогресс не обусловливают прямо и непосредственно «новое небо и новую землю» (Откр 21, 1). Настоящий прогресс, который освящен тайной Креста и Воскресения, происходит в большей мере через приумножение веры, надежды и любви. Правильно понятые, прогресс и традиции — это не противоположности, а две основные позиции, жизненно важные для человека. Не все старое заслуживает сохранения. В некоторых областях существует оправданный отказ от доселе существующего . Достойно сохранения то, что действительно во все времена. Здесь необходим постоянный «возврат к истокам». «Когда пьешь, думай об источнике», — говорит пословица. «Кто ищет источник, должен плыть против течения», — пишет польский писатель Станислав Ежи Лец. Христианин не должен по-конформистски плыть со всеми по течению, а быть волноломом.

Между тем две идеологии прогресса, которые обольстили много людей и народов в XIX и XX веках, подверглись тяжелым потрясениям: ни технократически подстегнутый прогресс экономики и материального благосостояния, ни революционное построение социалистического общественного строя не могут принести людям счастья и свободы.

[Иоанн Павел II видит «подлинную причину» «краха марксизма», помимо «неэффективности экономической системы», в «духовном вакууме, вызванном атеизмом». Он «лишил чувства направленности молодые поколения» (CA 24). И «отчуждение», наблюдаемое в «западных обществах», имеет в конечном счете теологические причины. Если ослабляется «внутренне присущая человеку способность к трансценденции», возникает угроза «обратного порядка между средствами и целями». Люди взаимно используют друг друга «как средство» для удовлетворения «своих особых и второстепенных потребностей» и становятся таким образом неспособны ми к «свободной самоотдаче» (CA 41). Это ведет к разрушению семьи, а также к выхолащиванию «демократического идеала». Без конечного трансцендентного обоснования человеческого достоинства «демократические системы» рисковали изнурять себя в антагонизме «личных интересов» и терять силу, необходимую для достижения основанного на общем благе консенсуса (см. CA 46/47).]

Целью Христианского социального учения — прежде всего в его общественно-политическом, социально-этическом и социально -педагогическом аспектах — является не земной рай и не неотриумфалистское прославление «светского мира», а тот социальный строй, при котором человек может выполнять волю Бога и вести христианский образ жизни. Итак, следует отвергать как социал-утопизм, так и спиритуалистически замкнутое христианство, которое не хочет признавать за христианской верой преобразующей силы в области общественной жизни и хочет бросить мир на произвол судьбы. Надежда на будущее не отчуждает нас от реального мира, а делает нас внутренне свободными, так что мы получаем возможность создавать силой веры земную реальность.

4. Хотя самой важной задачей Христианского социального учения является исследование социально-метафизических, социально-этических и социально-теологических основ, оно все же должно стремиться к пониманию «знамений времени» (Мф 16, 3). Иначе оно обречено стать абстракцией, оторванной от современности, хотя и верной принципам. Отсюда следует, что Христианское социальное учение должно детально учитывать и оценивать результаты системно-эмпирической социологии, социальной истории, социальной психологии, демографии и т.д., особенно в наш век, когда стремительное общественное, техническое и экономическое развитие коренным образом преобразовывает способы существования и формы жизни людей. Христианское социальное учение борется с напряженностью между Божественным и исторически изменчивым в Церкви, между установленным и тем, от чего отказываются, между необходимостью и свободой.

5. В этом очерке изложение положенных Богом неизменных ценностей и систем должно быть связано с анализом условий нашего времени. Насколько это возможно в кратком очерке, будут рассмотрены все соответствующие вопросы общего и частного в Христианском социальном учении.

¹ Pius XII., 23.2.1944 (UG 94).

² См. Pius XII., 17.8.1958 (UG 4520).

³ Pius XII., 1.6.1941 (UG 498).

⁴ Pius XII., 25.9.1949 (UG 358).

⁵ Pius XII., 23.2.1944 (UG 94).