Реформы.

  Как бы то ни было, по завершении революции 1905-1907 годов Россия более или менее "успокоилась". Теперь, по столыпинской формуле, следовало переходить к реформам. Надо отдать Столыпину должное - он не стал дожидаться полного успокоения, понимая, что реформы как раз должны стать важным условием достижения этого успокоения. Уже осенью того же 1906 года были приняты первые меры земельной реформы.    В земельной реформе Столыпина выделяются три неравноценных составляющих.    1) Частичное перераспределение земель.    Как мы помним, перераспределение земель включали в свою программу все партии за исключением крайне правых - правда, на разных условиях. Самый мягкий, октябристский, вариант предусматривал продажу пустующих государственных земель и частичное отчуждение неэффективно используемых помещичьих владений за выкуп, вносимый полностью крестьянами. Столыпин ещё урезал этот вариант. Оставив в покое помещиков, в августе 1906 года он выделил для продажи крестьянам Европейской России часть государственных земель. Дабы облегчить крестьянам покупку, была предусмотрена продажа этих земель при посредстве Крестьянского банка. Одновременно Крестьянскому банку выделили средства на значительное увеличение объёмов покупки помещичьих земель, которые потом, опять же, продавались в рассрочку крестьянам.    При этом Банку предписывалось оказывать особенно льготные условия отдельным покупателям. Если сельским обществам ссуды выдавались в размере 80-85 % требуемой для покупки земли суммы, то единоличным покупателям - от 90 до100 %. С 1908 года ссуды вообще стали давать исключительно единоличникам. Деятельность Крестьянского банка значительно расширилась в годы столыпинской реформы по сравнению с тем, что было раньше, однако в течение 1906-1914 годов землепользование крестьян увеличилось лишь со 161 до 167 млн десятин - менее, чем на 4 %.    2) Переселение в Сибирь.    Необъятные сибирские просторы всегда манили крестьян перенаселённой Европейской России. Однако во второй половине XIX века, даже после освобождения крестьян, переселение развивалось крайне слабо как из-за трудности дальней дороги, так и ввиду ограничений со стороны правительства. Правительство же сдерживало переселение, исходя из интересов помещиков, для которых обилие бедных крестьян означало дешевизну рабочей силы. На рубеже веков положение стало меняться. Во-первых, появилась железная дорога, связывающая Европейскую Россию в Западной и Восточной Сибирью, а затем и Дальним Востоком. Строить её начали в 1891 году, полностью завершив строительство в 1916-м; однако в Восточную Сибирь по Транссибу можно было попасть уже в последние годы XIX века. Во-вторых, правительство постепенно всё более благосклонно начинало относиться к переселенцам.    Правительственные мероприятия. Но действительно массовый характер переселение приобрело только после закона 9 ноября 1906 года, который предоставил переселенцам право продавать оставляемый ими надел общине. Одновременно была существенно расширена государственная поддержка переселенцев, принявшая характер системы.    Дело в том, что переселение не просто являлось трудным и дорогостоящим делом. Оно было ещё и рискованным предприятием. Уезжая с прежнего места, крестьянин продавал всё хозяйство, беря с собой лишь то, что можно унести в руках. Поэтому если переселенцу не удавалось устроиться в Сибири, он оказывался на грани (а часто и за гранью) нищеты. Вернуться он мог только на пустое место. Понятно, что обратные переселенцы (как называли тех, кто вернулся из Сибири) только обостряли положение в местах выхода. Поэтому Переселенческое управление (правительственный орган, занимавшийся специально переселением в Сибирь) имело следующие задачи: во-первых, подтолкнуть крестьян к переселению; во-вторых, обеспечить их приживание на новом месте. Активное участие в организации переселения приняли и земства тех губерний, где наиболее сильно было перенаселение деревни.    Осведомление. Начиналось всё с развёртывания в местах постоянного жительства крестьян самого широкого осведомления тех из них, кто ещё только задумывается о переселении в Сибирь. Интересующимся раздавали книжки Сибири (с описанием природно-климатических условий, прочих сторон жизни, возможных неожиданностей); объясняли правила переселения и виды существующей правительственной помощи. Специально подчёркивалось, что беднякам переселяться не следует, потому что для переезда в Сибирь, а затем и обустройства на новом месте нужны значительные средства.    Ходачество. После того, как крестьянин вдохновился мыслью о переселении, ему "показывали товар лицом". Для этого несколько желающих переселиться семейств выбирали одного ходока, который и ехал в Сибирь смотреть землю. Выбрав понравившиеся участки и зачислив его за собой и своими доверителями, ходок возвращался домой. Зачисленные участки ждали его до будущего года, когда уже осуществлялось само переселение.    Переезд. Перевозка производилась хоть и по железной дороге, но времени занимала гораздо больше, чем сейчас - порядка двух недель. К тому же делом была довольно дорогостоящим. Поэтому для ходоков и переселенцев был установлен специальный пониженный тариф (25 % полного), а на основных станциях организовывались пункты питания и врачебной помощи для переселенцев.    Водворение. Наконец, по прибытии крестьян на зачисленные участки им выдавались беспроцентные ссуды, достаточные для того, чтобы поставить дом, купить пару лошадей и корову. Условия выдачи ссуды были весьма льготными: выплата должна была начинаться через пять лет после водворения и проводиться в течение десяти лет.    Воплощение планов. Система перечисленных мер была, как видим, неплохо разработана, однако гораздо хуже воплощена. Главная проблема оказалась связана с необходимостью в короткие сроки после начала массового переселения отмежевать достаточное для всех желающих число 15-десятинных участков. При этом отмежевать так, чтобы земля оказалась пригодной для земледелия, и чтобы участки были пригодны для жизни (то есть построить, по крайней мере, колодцы и дороги). С этим Переселенческое управление катастрофически не справлялось, в результате чего с 1908 по 1910 годы, в период самого массового переселения, ему пришлось ограничивать поток крестьян за Урал. Исходя из имеющегося числа участков, власти стали распределять переселенческий фонд между губерниями, ограничивая выдачу ходаческих и переселенческих свидетельств. Многие не получившие таких свидетельств всё-таки, на свой страх и вопреки непрестанным разъяснениям чиновников, шли в Сибирь, поскольку жить по-прежнему уже не могли. Таких называли самовольными переселенцами или самовольцами. Мало того, что самовольцы платили вчетверо больше "законных" переселенцев за проезд в Сибирь; прибыв к месту желаемого поселения, они обнаруживали полное отсутствие свободных отмежёванных участков, что ставило их в безвыходное положение. Даже те, кто переселялся в законном порядке, часто не получали обещанных переселенческих ссуд (либо эти ссуды обесценивались их постепенной выдачей) - сказывался недостаток финансирования. А в 1911 году добавилось ещё и влияние неурожая в Сибири, тяжело сказавшегося даже на старожильческих селениях.    В результате всех этих неурядиц обратное переселение составило в среднем 20 % проследовавших за Урал крестьян (по другим данным - 27 %). После неурожайного 1911 года переселение снова немного выросло, но уже далеко не достигало былой высоты. С началом же Первой мировой войны и вовсе заглохло. В целом надо сказать, что Переселенческое управление справилось со своей задачей. Пусть пятая или четвёртая часть переселенцев вернулась, но ведь большинство осталось! И, кстати, переселение очень способствовало развитию Сибири. По воздействию на сибирское хозяйство столыпинское переселение стоит в одном ряду со строительством Транссиба и Великой Отечественной войной. Если накануне переселения численность сибирских жителей составляла около 7 млн человек, то переселение за девять лет (с 1906 по 1914 годы) принесло сюда ещё 2,7 млн (не считая обратных переселенцев)! Но для Европейской России переселение не стало панацеей. Естественный прирост крестьянского населения за те же годы во всяком случае превысил 10 млн, так что переселение, при всём его размахе, не смогло справиться даже сохранить среднедушевой размер надела, не говоря уже о его увеличении.    Итак, ни частичное перераспределение земель, ни переселение не смогли решить земельную проблему в России. Впрочем, и то, и другое ведь носило косметический характер, имея целью увеличить средний крестьянский надел в центре страны. Очевидно, что воздействие обоих этих мероприятий, при любом их успехе, было бы рано или поздно "съедено" естественным приростом населения. Поэтому и сам Столыпин выдвигал в качестве основной третью составляющую реформы, нацеленную на качественное изменение положения в деревне.    3) Разрушение общины.    Тормозящее воздействие общины на развитие деревни давно уже было очевидно многим современникам, включая и государственных деятелей. Из наиболее известных противников общины можно назвать С.Ю. Витте. Разделяя его подход, Столыпин считал, что община, во-первых, является препятствием с чисто хозяйственной точки зрения - чересполосица и переделы тормозят развитие агрокультуры, а значит, снижают производительность хозяйства. Ещё более масштабным недостатком общины Столыпин считал то, что общинные устои противоречат воспитанию уважения к частной собственности. Отсюда и стремление крестьян решить земельный вопрос путём передела чужой земли.    Первым шагом на пути разрушения общины стал указ 9 ноября 1906 года (эта дата стала общей в начале переселения и борьбы с общиной). Указ 9 ноября разрешил общинникам требовать укрепления своего надела в частную собственность. Получив, даже вопреки желанию большинства общины, свой надел в собственность, крестьянин мог распоряжаться им как угодно. Мог купить ещё земли и не опасаться передела. Мог продать и уйти в город. Правда, запрещалось продавать полученную землю некрестьянам, а равно и сосредотачивать в одних руках более шести наделов. Впрочем, главный недостаток этой меры был в другом. Она сохраняла чересполосицу. Таким образом, закон 9 ноября решил проблемы тех, кто хотел уйти из деревни, и не решил - тех, кто оставался.    В полную силу реформа развернулась только после появления 15 ноя 1908 года "Временных правил о выдаче надельной земли к одним местам". Теперь выделявшиеся из общины крестьяне стаи получать всю землю в виде одного поля. Если они при этом переносили на эту землю и дом, то есть полностью отделялись от деревни, то такое хозяйство именовалось хутором; если же оставались жить в деревне - отруб.    Наконец, ещё через два года, 14 июня 1910 года, был принят закон об обязательном разверстании для тех общин, где не было переделов земли после 1861 года. Отныне такие общины должны были делиться на хутора или отруба независимо от желания самих крестьян. Этот закон показывает, что не всё шло в столыпинской реформе так, как ожидалось. Раз принимается особый закон о принудительном разверстании - значит, не везде крестьян манила перспектива избавиться от чересполосицы и переделов или уйти в город. И действительно: разделу общины сопротивлялись зачастую как богатые крестьяне, так и бедные. В числе причин - и малоземелье (выделяться с двумя-тремя десятинами земли смысла не имеет, если только не уходить в город); и из-за трудности раздела земли без чересполосицы так, чтобы у всех оказались равноценные участки; и надежда бедных на общинную поддержку, и нежелание богатых искать добра от добра. Сказывалась и традиционная психология: нередки были случаи, когда оставшиеся в общине вредили хуторянам вплоть до поджогов.    В итоге к 1915 году из общины вышло 2,5 млн домохозяев, или 20 % всех домохозяев-общинников накануне реформы; площадь укреплённых ими земель составляла 14 % общинной земли (следует иметь в виду, что все цифры очень приблизительны, и данные разных исследователей различаются заметно). Соотношение двух последних цифр показывает, что бедняки среди выделявшихся составляли большую часть, чем в общем среди крестьян. Треть домохозяев, вышедших из общины, тут же продала свою землю (которая составила 19 % всей земли, укреплённой в личную собственность). Это - беднейшие, сразу ушедшие в город. На начало 1915 года крестьянские хозяйства, основанные на частной собственности, составляли 14 % всех крестьянских хозяйств и располагали 10 % всей крестьянской земли.    Таким образом, столыпинская реформа не перевела сельское хозяйство страны на частнокапиталистическую основу. Однако заложенные ею принципы соответствовали общей логике и потребностям развития страны на данном этапе; для полного раскрестьянивания, которое, собственно, и подразумевалось столыпинской реформой, требовалось просто больше времени.