Дневник раскопок – 2008

10 ИЮЛЯ. Серёжа Багров сегодня нашёл в седьмом и одиннадцатом квадратах три глиняных игрушки в виде колесика, стульчика, хлебца, вылепленные из глины. Являлись ли они амулетами или просто детскими игрушками?

Пока попадаются сельскохозяйственные орудия: кусок жерновов, точило, терка (похожую, но меньшего размера мы нашли в прошлом году).

На шестом участке попадается много керамики, камней, костей животных. Но главная находка на седьмом участке (на холме) – груда человеческих костей ног, а рядом – черепки посуды. Странная картина, что за жестокость? Результат военных столкновений? Неспокойно было на горе полторы тысячи лет назад…

На нижних участках идёт плотный глинистый грунт, скорее всего, этот остатки рва. Непонятна пока картина с верхними участками. На всех обнаруживается жжёный песок, напоминает выброс золы из печей. Следы большого пожара?

Много загадок. Сейчас важен также низ раскопа. Ров, похоже, был неглубокий, но как далеко он идёт вниз? Вероятно, здесь был естественный овраг, который жители углубляли для рва. Будут ли какие находки на его дне?

Сегодня облачно, но марит. К обеду стал накрапывать дождик, который вскоре перестал.

Обнаружив фаланги ступней ног, Руденко произнёс: «Только этого ещё не хватало!» Очередная головоломка. В прошлом году – череп, в этом кости… Жестокие были времена.

На третьем квадрате попался торчащий из земли кусок дерева. Возможно остатки какого-то строения.

Расчистили верхние участки (1-7). Везде идёт пыльный пережженный песок. Откуда он и на какую глубину уходит? Возможно, завтра будет понятно.

Всё меньше сомнений по поводу нижних участков. Теперь уже окончательно ясно, что там шёл ров, в нём обнаруживается немало находок. Артём нашёл коричневую пуговицу с четырьмя дырками, а Коле попался осколок стеклянного горлышка. Это ближе к нашему времени. Среди находок попадаются и предметы (или фрагменты их) XVII-XVIII веков. Возможно, возраст построек на горе совпадает с возрастом Троицкого собора. Руденко предполагет, что там стояла церковь. Вокруг церкви обычно шла ограда. Но в старинных документах о церкви на этом месте нет сведений. Вполне возможно, что фундамент – это остатки какого-либо казенного здания. Церковь была позднее разрушена скорее всего, остались только осколки кирпичей. Кирпичи могли взять для постройки Троицкого собора в XVIII веке. Кирпичи не очень высокого качества, скорее всего местного производства. В этом слое попадались вещи XVII-XVIII вв. А что находилось на вершине горы до постройки сооружения? Похоже, в древности здесь проходил вал, а в XVII веке, судя по гравюре Олеария, здесь стояла четырехугольная башня, вероятно сторожевая.

Как выглядел погребальный обряд ананьинцев? Данные раскопок позволяют приблизително представить его.

В тот период произошли существенные изменения в сознании людей. С появлением железных орудий труда и оружия росла численность населения, стало легче прокормиться. Но возникли новые опасности. Сокращалась стремительно территория, пригодная для охоты и собирательства. Племена неизбежно вступали в конфликты друг с другом. Увеличилось число жертв. Возрастал страх перед силами природы, страх перед смертью. Жители того времени не делили мир на земной и потусторонний. Умершие сородичи продолжали, по верованиям того времени, жить среди живых, поэтому погребальный обряд был довольно сложным и до сих пор до конца учеными не выявлен.

Почему, например, на могильнике встречаются захоронения человеческих черепов, смешанных костей, вещей без человеческих останков?

Можно достаточно уверенно предположить, что обряд погребения был связан с особым отношением ананьинцев к реке. Захоронения по берегу реки ногами к реке, а также ямы, напоминающие по очертаниям лодки, говорят об этом. Попасть в потусторонний мир возможно было, по верованиям ананьинцев, только по воде. Река означала у них путь, а возможно равнозначна была понятию «смерть». Окончательно человек умирал для живущих тогда, когда его душа отправлялась в путь по реке – на лодке или превратившись в рыбу. Тело умершего оставалось в доме в привычной обстановке, в окружении вещей и домашней утвари.

Судя по данным раскопок, за невысокой оградой на берегу реки на лесной опушке в низких бревенчатых срубах, разделенных перегородками, лежал прах предков. Это был поселок мертвых. Он устраивался обычно на месте, где раньше стояли жилые дома, возможно на месте котлованов, оставшихся от них. Деревня мертвецов предназначалась только для взрослых и подростков – тех, кто прошел все обряды посвящения. За пределами ограды на ветвях деревьев висели плотно завернутые в кору и бересту останки младенцев – их душа еще не успела перейти в мир живых.

«Ворота» в другой мир открывались единожды и в определенном месте, поэтому умерших из разных поселений размещали на одной территории и хоронили вместе. Родственников укладывали в одном помещении (в одной могиле). По прошествии определенного времени, когда, видимо, тела подвергались тлению, и становилось ясным, что оно не восстановится, происходило вторичное захоронение. После ритуалов дом вместе с телами в определенный день поджигали. В пламени костра совершалось великое таинство – начало путешествия по реке «Смерти».

Над холмами, образовавшимися из остатков обгорелых бревен и перекрытий, на невысокой земляной насыпи или поблизости от нее устанавливались каменные плиты-стелы. Они, видимо, являлись предметами культа для живущих. Сюда приходил люди за поддержкой, ища защиты и помощи у своих предков.

Обряд захоронения сопровождался жертвоприношениями, о чем говорят находки костей различных животных. Устраивалась погребальная трапеза. Запахом поджаренного мяса питались души перед дальней дорогой, часть мяса, возможно, «доставалась» реке.

Можно предположить, что ананьинцы (как и все языческие племена), поклонялись силам природы: солнцу, дождю, грому и молнии, ветру, земле, воде, огню, небу. Обращались к ним с молениями. Почитали и камень, олицетворяя, возможно, его с вечностью.