90 (251). Фон таден - гегелю

Синдрупхофф близ Фленсбурга, 27 августа 1815 г.

Прежде всего дружеские и сердечные приветы.

Ваша «Логика» — это книга из книг, совершенный шедевр человеческого духа, и, однако, она, как кажется, мало распространена и не оценена по достоинству ни одним писателем. Три известные рецензии 1 отчасти простоваты, отчасти же низки, а поскольку и Виндишманн, этот высокообразованный человек, сам судил себя судом господним 2, то и «Jenaer Zeitung» не явит на свет ничего сколько-нибудь ценного. Ближайшим следствием всего этого будет то, что книгу узнают и поймут лишь тогда, когда дети наши будут в нашем возрасте.

Меж тем люди умные и дураки, великие и сильные идут своей свободной дорогой. Все подобное безобразие было бы, однако, существенно ограничено, если бы Ваше учение получило еще большее распространение. Пока же дело обстоит так, как теперь, Вам, наверное, грозит опасность, что продолжение уже не будет напечатано, поскольку издатель не сможет вернуть, даже расходы на печатание.

Поэтому мне кажется полезным и необходимым, чтобы Вы выпустили практическую часть «Логики» в иной форме. Я предлагаю издавать журнал под заглавием «Zeitschrift für die Prac-

351

tische Philosophie» и в нем продолжать так, как было начато. В каждом номере будет глава, и когда практическая часть «Логики» вся выйдет, то целое надо будет снабдить титульным листом. Так же точно, если дух времени не исправится, нужно будет поступать и с двумя реальными науками философии [...].

91 (255). ГЕГЕЛЬ — НИТХАММЕРУ

Нюрнберг, 23 ноября 1815 г.

Дорогой друг!

Прибытие Юлпуса в здешние края и соседство его, раз большее невозможно, сердечно порадовало нас. Наиновейшая мюнхенская организация почти уже слишком стара, чтобы еще что-нибудь говорить о ней. Самое существенное — это Ваша вера, что не дойдет до такого, чего уже нельзя вынести. Это довольно-таки сходится и с моим убеждением, что нельзя нам ждать чего-то такого, что заслуживало бы особой радости. Так уж получается, что бесцветная и безвкусная посредственность правит нашим миром, не допуская ничего ни слишком хорошего, ни слишком дурного. Поэтому я все же хвалю пауки, раз невозможно быть министром: в науках, если делаешь свое дело, пусть получается нечто среднее, все-таки сам так сделал, тогда как во всех других случаях, может быть к несчастью и у господина министра, другие добавляют свою долю посредственного и дурного. Но во всех прочих случаях, относящихся к практической жизни, чисто положительный момент — хорошее жалованье, пока, слава богу, сюда не добавляют бумажек. Поэтому инстинкт здравого человеческого рассудка прямиком идет в этом направлении и забирает в свои руки все прочие интересы дела и чести — вбирает он их и в свой ум, но не очень-то принимает к сердцу. Жалованье — это такой клад, который не сожрет ни моль, ни ржавчина, не пронюхают и не расхитят дельцы.

Вы знаете все то дурное, что теоретические философы говорят об опыте, особенно, что им можно пользоваться для противоположных утверждений и взглядов. Один пример у меня есть в отношении наиновейшей организации. Я высказал свою уверенность в том, что

352

на основании неоднократно полученного опыта теперь уже известно, где и чего недостает, и что отсюда, по-видимому, уже понятно, что лучше и что хуже. Что же, Вы бы думали, вывел отсюда другой? Что опыт только доказал — организаторы не понимают ничего в организации!

[...] С нетерпением жду вторую часть сочинений моего дорогого и несравненного Якоби ' — Жду, чтобы опять вспомнить о философии π зажечься ею. Прошу передать привет оберфпнанцрату Роту и его жене и такой же сердечный — Якобп и его сестрам...

Сейчас барабанный бой созывает всех в округе. Через полчаса кронпринц с супругой проедут в Ансбах [...].