Вопрос 54 Переводческая ономастика. Выбор переводчика и речевые традиции употребления имён собственных. Переводческое конструирование имен собственных.

Единичными называют понятия, в объем которых входит только один объект. К единичным именам относятся, в частности, имена собственные, которые, несмотря на внешнюю просто­ту, нередко заставляют переводчиков задуматься над тем, какой выбрать эквивалент для их передачи на языке перевода. Во вся­ком случае транскрипцией или транслитерацией (хотя выбор между транскрипцией и транслитерацией тоже требует обоснованного решения) дело не ограничивается.

Рассмотрим пример элементарной, на первый взгляд, переводческой операции — передачи имени собственного в переводе. Допустим, в исходном тексте на одном из европейских языков встречаем имя собственное Stern как фамилию человека. Переводчик строит свой виртуальный объект, который включает по меньшей мере две смысловые оппозиции:

имя немецкое или английское;

имя значащее или незначащее.

Под именем «значащим» следует понимать такие имена собственные, которым в конкретном тексте автор придает допол­нительный смысл на основе внутренней формы слова. Такими значащими именами собственными оказываются, например, так называемые «говорящие фамилии».

Данные две оппозиции предполагают выбор из четырех вари­антов виртуального объекта:

немецкое имя незначащее;

немецкое имя значащее;

английское имя незначащее;

английское имя значащее.

Если переводчик строит объект (1), то его трансформация бу­дет основана на том, что немецкой букве S чаще всего в русском языке при транскрипции соответствует буква Ш, и виртуальный объект на поверхностном уровне примет форму Штерн.

Если переводчик, поняв некие заложенные в форме слова смыслы, построит виртуальный объект (2), то в переводе можно ожидать сноски «Штерн, что означает "звезда"». Соответственно объект (3) предполагает формуСтерн, а объект (4) — ту же фор­му со сноской:«Стерн, что означает "строгий, суровый"», или же введение столь же «говорящего» имени, допустим,Суровый, если речь идет не о фамилии, а о кличке.

Приведем пример из реальной переводческой практики. Героиню одного немецкого романа зовут Lila. В современной практике перевода на русский язык имен собственных принята норма транскрипции, т.е. передачи звуковой формы иностранного имени, максимально приближенной к форме языка оригинала. В немецком языке данное имя должно звучать как[lila], что соответствует форме [л'и ла] в русском, т.е. с твердым {л] во втором слоге — [ла]. Переводчик же уподобляет немецкое имя русскомуЛиля (уменьшительному от некоторых полных женских именЛи­лия, Елизавета, Элеонора и др. в зависимости от индивидуальных звуковых ассоциаций и вкусов). Подобное уподобление вряд ли целесообразно, так как создает неправильное представление о взаимозаменяемости имен собственных в разных культурах. Тем самым оно стирает культурные различия, усредняет, нивелирует разные культуры.

В западных языках также отмечается тенденция обозначения имен в той форме, в которой они приняты в языке оригинала.

Так, французы, которые, как отмечал еще Пушкин, «долго пре­небрегали словесностью других народов», в устной речи, а соот­ветственно и в устном переводе, использовали офранцуженные формы, т.е. произносили иностранные имена исходя из норм французской фонетики. Следует отметить, что в языках, использующих латинский алфавит, имена собственные в письменной речи не изменяют, как правило, своей графики. Так, в имени Чарли Чаплин — Charlie Chaplin последний слогin произносился в соответствии с французскими правилами чтения как носовой звук[ê]. Сейчас при произнесении этого имени сохраняется в последнем слоге гласный звук[i]. Одним из свежих примеров яв­ляется имя террориста № 1Бен Ладена, в латинизированном на­писании —Ben Laden — произносится именно[ben laden], хотя сочетание буквen по сложившимся во французском языке прави­лам чтения должно произноситься как носовой звук.

Особую осторожность приходится проявлять переводчику, когда он сталкивается с иностранными именами собственными, имеющими уже традиционно сложившиеся формы перевода. В этом случае перед переводчиком встает проблема выбора: либо дать новый, более точный вариант перевода, основываясь на транскрипционном подходе, либо оставить старую, менее точную, но уже знакомую, общепринятую форму. Выбор переводчика должен быть продиктован степенью освоенности того или иного имени. Во всяком случае у читателя переводного произведения не должно возникнуть представления, что речь идет о ка­ком-то ином явлении.

Так, русскому человеку известно имя немецкого поэта Генриха Гейне [Heine]. По современным нормам транскрипции с немецкого языка его фамилия по-русски должна звучать какХейне. Но имя немецкого поэта и публициста слишком хорошо известно в России именно в традиционном варианте. Именно так оно обозначено в многочисленных изданиях его произведений на русском языке. На русском языке написано множество работ об этом немецком поэте, где его имя называется в традиционном виде. То же самое можно сказать о немецком философе Гегеле [Hegel]. Ho менее известные немецкие имена на русском языке называются по-разному. Немецкого графика и карикатуриста началаXXв., однофамильца поэта именуют по-русски иГейне иХейне. Анало­гичная неустойчивость в воспроизведении в русском языке не­мецких имен собственных отмечается и в таких формах, как [Hebbel] Хеббель — Геббель (Кристиан Фридрих, немецкий драматург), [Heymans] Хейманс —Гейманс (Корней, бельгийский физио­лог) и во многих других.

Неверные решения иногда принимаются переводчиком, когда он переносит закономерные транскрипции, принятые для одной пары языков, на иную пару языков. Так, например, в русском языке слова, заимствованные из немецкого языка, и немецкие фа-милии, начинающиеся на согласные [st], традиционно принимают форму [шт]:Штейн [Stein], Штейнер [Steiner], Штейниц [Steinitz], Штраус [Strauss] и т.п. Аналогичные по графической форме име­на встречаются и в других языках, например в английском или французском. Автор известной книги по теории и истории пере­вода английский исследователь Стейнер* ошибочно получает иногда в работах на русском языке немецкое имя Штейнер, хотя есть в русском языке верные прецеденты транскрибирования имен, начинающихся на данное сочетание согласных, например Стейнбек [Steinbeck], Стейхен [Steichen], Стейн [Stein] и др. В рус­ском языке у английских имен иногда, правда, отмечается сме­шение гласных [а] и [э], ср.: Стейн и Стайн от [Stein].

Французский этнограф Левй-Строе [Lévi-Strauss] иногда ста­новится в русскоязычной литературеЛевй-Страусом, видимо, по ассоциации сОскаром Леви-Страусом [Lévi-Strauss], американцем баварского происхождения, начавшим в 1853 г. производить и продавать золотоискателям штаны из грубой полотняной ткани — джинсы, а также с известной маркой джинсов, или даже на не­мецкий манерЛевй-Штраусом.

Выбор правильной формы не всегда идет по устойчивой мо­дели перехода от одного языка к другому, поэтому переводчику для перевода имен собственных следует обращаться к справочным материалам. Перевод фрагмента романа Булгакова «Мастер и Маргарита» на сербский язык привлекает внимание еще к одной интересной проблеме перевода имен собственных, а именно вы­бора способа перевода и сохранения некоторых атрибутов внеш­ней формы оригинальных имен.

В романе выведен персонаж с иностранным для русского язы­ка именем «Азазелло». В форме этого слова угадывается пародия на итальянские имена. В русском языке для передачи иностран­ных имен установилась традиция смешанного перевода способом транскрипции в сочетании с транслитерацией, когда удвоенные согласные оригинального имени передаются удвоенными соглас­ными в русских интерпретациях имен. Например, ирландец Биггар (Biggar), итальянцыБиджаретти (Bigiaretti), Боккаччо (Boccaccio), Боттичелли (Botticelli), американецБиллингс (Billings), словакБот-то (Botto), африканецБокасса (Bokassa) и даже французы (извест­но, что во французском языке удвоенные согласные произносятся как один звук)Бразза (Brazza), Брессон (Bresson) и многие другие сохраняют удвоенные согласные в русских версиях.

* Иногда его называют по-русски Стайнером, что еще раз подтверждает сложность операций с единичными понятиями.

В сербском переводе мы обнаруживаем форму Азазело, т.е. с устранением одной из удвоенных л. Известно, что в сербском языке нет удвоенных согласных. Поэтому переводчик и передает иностранное имя в соответствии с языковой нормой переводящего языка.

Таким образом, перевод имен собственных с русского языка на сербский не потребует изменения формы имени, если в нем есть удвоенные согласные. Это касается главным образом имен иностранного происхождения (например, Рокоссовский), а также иностранных имен, которые могут встретиться в русском оригинальном тексте.

Сложнее окажется вопрос выбора формы, если придется переводить имена, заимствованные из какого-либо третьего языка, с сербского на русский. Переводчик должен будет искать оригинальную форму имени в том языке, где оно появилось, и «пере­водить» ее уже не с сербского, а с иного языка, руководствуясь традициями передачи форм имен собственных, сложившимися в практике русской ономастики.