II. Методы формообразования, свойства и типология нелинейной архитектуры

После открытия в 1997 году музея Гуггенхайма в Бильбао, построенного по проекту Гери, многие архитекторы осознали, что возник принципиально новый тип здания, который повлечет за собой отказ от многих прежних стереотипов. «Здание-достопримеча­тельность» (кстати, довольно показательный эвфемизм, узурпировавший место прежнего понятия «памятник архитектуры») собирает вокруг себя в единую композицию старый индустриальный город и его окрестности - реку, поезда, автомобили, мосты и горы, - реагируя на нюансные изменения погоды и освещения.

Рисунок 2 – Музей Гуггенхайма в Бильбао,Гери, 1997

Николас Гримшоу [Nicholas Grimshaw] и Сантьяго Калатрава проектируют выразительные скелетные формы, призванные гипнотизировать зрителя своей утонченностью, особенно во время солнечного заката, - это филигранно выполненные ловушки для света, пульсирующие «экзо-скелеты», обыгрывающие наше телесное родство с другими формами жизни (рис.3).

Хотя эти архитекторы связывают свои проекты с природой, используя компьютер в качестве подсобного приспособления, они все еще не приняли полностью другие аспекты новой философии. Это становится особенно очевидным, если рассматривать их отношение к конструкции. Тут они работают вполне в манере Мис ван дер Роэ, злоупотребляя принципом повтора. Они придумывают и используют элементы-близнецы заводского изготовления, которые на математическом жаргоне следует назвать скорее само­тождественными, чем само-подобными, - и связывающая постройку воедино закономерность оказывается в результате не фрактальной, а всего лишь линейно-репетитативной. Бесконечное повторение приводит к потере чувствительности, что наглядно демонстрируют проектировщики органи-тек, когда они тиражируют хорошую идею до истощения. Напротив, архитекторы, использующие принцип фрактальности - Либескинд, ARM, Morphosis -просто освобождают нас от привычных форм, в то время как австралийская группа LAB и Бэйтс Смарт уже пошли дальше этих первых экспериментов и создали на их основе новую архитектурную грамматику (рис.4).

Другую легко опознаваемую группу, использующую фракталы округло-гидродинами­ческих очертаний, недавно в Нью-Йорке окрестили «блобмайстерами» (blobmeisters -«капледелы» или «пузыристы»). Грег Линн [Greg Lynn], - без сомнения, наиболее креативный и интеллигентный представитель этой группы, в серии своих книг настаивал на том, что blub -это более развитая форма куба: она способна транслировать большее количество информации, чем примитивная коробка; обладая большим порядком сложности, она, соответственно, обладает и большей потенциальной чувствительностью.

Рисунок 3 – Город искусств и науки. Валенсия, Калатрава

Рисунок 4 – Площадь Федерации в Мельбурне, LAB и Бэйтс Смарт

Однако, эффект этот возникает лишь в том случае, когда грамматика «капли» сопровождается продуманной «фразеологией», т.е. осмысленным образом привязывается к функции.

Кроме этих архитекторов, ландшафтоподобные формы разрабатывают группа LAB, Энрик Мираллес и Бен ван Беркель. Эти десять или около того сооружений в форме искусственных ландшафтов заставляют говорить об этой форме как о возникающей на наших глазах новой типологии. Постройка, после которой широкое признание этой типологии стало почти неизбежным - это портовый терминал в Иокогаме группы Foreign Office Architects [FOA], спроектированный в 1995 (рис.5).

Рисунок 5 - Портовый терминал в Иокогаме группы Foreign Office Architects,1995

Типология формообразования в нелинейной архитектуре:

1.Бионика – научно-технологическое направление по заимствованию ценных идей и

реализации их в виде архитектурных и конструкторских решений.

2.Дигитальная – архитектура, основанная на компьютерном моделировании, как

относительно земной поверхности, так и используя виртуальную сеть. Дигитальной архитектуре свойственно опираться на различного рода теоретические основы, такие как:

1.Теория хаоса. Основоположник Эдвард Лоренс. Математический аппарат,

описывающий поведение некоторых нелинейных динамических систем, подверженных в

некоторых условиях явлению, известному как хаос.

2.Теория сложности. Пригожин Игорь.Это теория о возможности внезапного некоего

нового организованного образования в результате взаимодействия компонентов какой

либо системы. Это происходит в том случае, если система отошла далеко от состояния

равновесия и подведена к пороговому состоянию между порядком и хаосом.

3.Теория катастроф. Математическое описание катастроф-скачкообразных изменений,

внезапного ответа системы на плавное изменение внешних условий, дается теорией и

бифуркацией. Теория катастроф анализирует критические точки потенциальной функции.

4.Теория фракталов.

5.Теория складки.

3.Лэндморфная – архитектура, создание которой основано на законах движения, сдвигов земной поверхности. Проекты создаются, учитывая подъемы и спады напряжения земной энергии. Форма генерируется исходя из воздействия окружения.

4.Космогенная – теория, относительно которой любое сооружение- отображение космического порядка. Космогенная ввиду сходства нелинейных процессов порождения архитектурной формы с процессами Вселенной.

5.Зооморфик – особое направление нелинейной архитектуры, опирающееся на заимствование внешнего вида животных и растительных организмов.

6.Органитек – течение в нелинейной архитектуре, которое кроме внешнего вида и конструктивного решения, заимствованного у животных и растительных тел, опирается еще и на законы экологичности объектов.

Методы формообразования нелинейной архитектуры включают в себя:

1.Программный метод - прогнозирование формы на основе компьютерного алгоритма и скриптса (рис. 6).

Американский архитектор Грег Линн создал проект универсального типового жилья, используя анимационное программное обеспечение.

Рисунок 6 – Программный метод

В основе проектирования дома- эмбриона лежит система геометрических ограничений, в рамках которых можно создавать бесконечные вариации. Каждая отдельная «особь» имеет индивидуальную форму, но при этом легко идентифицируется как часть «популяции», так возникает неожиданное для типового проекта сочетание индивидуальности и узнаваемости типажа. Кроме того, каждая вариация может быть приспособлена к различным материалам, функциональным нуждам, климатическим условиям и методам конструирования. В качестве примеров Линном были разработаны шесть основных прототипов, которые отвечают разным эстетическим и функциональным требованиям.

Не существует идеального дома-эмбриона: каждый образец совершенен в своих мутациях. В каждом конкретном объекте варьируется абрис, размер, изменения определенных частей здания, которые являются своеобразными родовыми признаками илил органами. Подобная стратегия противопоставляется модернистской технике монтажа: вместо сборки конструктора он предлагает более пластичную модель эмбрионологической эволюции.

Основу каждого дома-эмбриона составляют 2048 панелей, 9 стальных ферм 72 алюминиевые, все они связаны друг с другом и образуют его изменяемую оболочку. Все элементы разного размера и имеют уникальную форму. Изменения отдельной панели передаются всем остальным.

Процесс проектирования криволинейной поверхности контролируется при помощи специальных управляющих точек. Наборы таких управляющих точек, расположенных над поверхностью оболочки, позволяют развивать прямо из нее необходимые формы.Двери и окна развиваются из оболочки.

Цифровая модель связана с механическими станками, которые управляются компьютером.