Вопрос 5. Основные теоретические этапы развития юридической науки в Европе

(из учебника Сырых)

Извините, другого – покороче и текстом - не было!

Историю правовой науки можно подразделить на четыре большие по времени эпохи:

1. Древний мир,

2. Средневековье,

3. Новое время,

4. Современный период.

Вопрос 6. Историко-теоретические предпосылки возникновения юридической науки в России

//из статьи Кожевиной М.А. «Предпосылки зарождения отечественной юридической науки как социального института» Журнал "Genesis: исторические исследования" > Содержание № 3 за 2015 год //

Время предпосылок зарождения российской юридической науки — канун и период реформ Петра Великого. Выделим основные факторы, повлекшие рождение научной, теоретической юриспруденции в Российском государстве, и формы ее проявления на первом этапе становления. В качестве детерминанты следует рассматривать события рубежа XVII–XVIII–первой половины XVIII вв. В первую очередь, это петровские реформы, когда страна совершила громадный рывок в экономическом и политическом развитии, заняла свое достойное место в ряду великих держав Европы. К факторам, воздействующим на становление отечественной юридической науки можно отнести законотворчество, юридическое образование, функционирование юридического профессионального сообщества, организационно-правовые основы научной деятельности, развитие сети научной периодики и базы научного книгопечатания, научную этику и общественный контроль над научной деятельностью.

Итак, русская первоначальная юриспруденция есть собственно юриспруденция дъяческая. Вплоть до середины XVII столетия отечественная юриспруденция носила прикладной характер, знания законов и умения их толковать формировались, прежде всего, в судопроизводстве.

«Вершиной же русской средневековой правовой культуры» признано считать Уложение царя Алексея Михайловича. Современные исследователи рассматривают Уложение как первую попытку систематизации (кодификации) русского права, отмечают достаточно высокий уровень юридической техники, ясность и доступность языка, в целом логичную структуру текста. Соборное Уложение 1649 г. положило начало активной законодательной деятельности, распространению новых разновидностей форм права (уставов, новоуказных книг и т.п.). К концу XVII века русскими царями было издано более тысячи узаконений. Одновременно Соборное Уложение завершило относительно самостоятельный этап в раз­витии русского права и государства. В. Н. Синюков определяет его как этап классического русского права, при этом последующий XVIII век связывает с «кризисом национального права», когда «утвердился стиль глобальных преобразований «сверху» при полной пассивности и даже сопротивлении «не смыслящего» в государственных де­лах населения и его представителей». Новый период развития российской государственности и правовой системы «открывается грандиозной реформаторской деятельностью Петра I». С начала XVIII в. Россия переживает глубокие преобразования, природа и смысл которых до сих пор не имеют однозначных оценок и вызывают острые философские и научные дискуссии.

К концу XVII века прикладная юрис­пруденция уже не отвечала потребностям времени. Реформы Петра I, направленные в первую очередь на модернизацию государственной системы, не в меньшей степени затронули другие сферы жизнедеятельности российского общества. Новые условия породили потребность реформирования системы законодательства, ее структуризации, а, следовательно, формирования сообщества юристов-профессионалов, расширения круга юридически образованных лиц, способных научно обосновать и осуществить эти преобразования. Неслучайно исторический опыт начала XVIII столетия уже в начале XIX века рассматривался российскими правоведами как основополагающий в процессе развития отечественной теоретической юриспруденции и юридического образования. Например, в статье «Старание Петра Великого о введении в России теоретического образования юношества в Правоведении» профессор А. П. Куницын один из первых предпринял попытку проанализировать причины социализации научного знания. Он писал: «И так начало теоретического образования по части правоведения в России должно относить к царствованию Петра Великого». «Полное и систематическое познание права» он связывал со значимыми для науки факторами — систематизацией законодательства, массовым юридическим образованием и формированием профессионального юридического сообщества.

Позже, обобщая опыт изучения реформ первой четверти XVIII в. в контексте истории отечественной юридической науки, Г. С. Фельдштейн приходит к выводу о том, что в недрах петровских реформ находится исток двух основных «течений в истории русской научной мысли» — практического, связанного с созданием «класса юристов-практиков», и теоретического, основанного на «философской обработке» европейской правовой традиции. Первое течение получило развитие в области правотворчества и судопроизводства, второе — в академическом университетском образовании и в популяризации юридического научного знания. Развитие юридической науки в России отечественные правоведы видят, прежде всего, в неразрывной связи с процессом систематизации отечественного законодательства, который наиболее активно протекал под воздействием петровских нововведений.

Исследуя правовое развитие России, профессор Н. В. Латкин отмечал, что «единственным источником в императорскую эпоху признается закон. Обычай, игравший такую роль в области права в удельно-вечевой период и в Московском государстве, отступает теперь совершенно на задний план, и, если не всегда de facto, то de jure совсем утрачивает значение фактора образования права». Главную причину «господства закона в качестве основного источника права», ученый вполне обоснованно связывал с единственно господствующей законодательной властью в лице российского самодержца, «воля которого творила закон».

Эффективность правового регулирования связывалась Петром I с установлением и поддержанием режима законности, который сводился к следующим положениям: а) осуществлению государственной и судебной деятельности только «по… великому государеву указу и Соборному Уложению»; б) недопущению самопроизвольного толкования законов, только с позволения государя; в) доступности закона посредством тиражирования и опубликования; г) обязанность всех государственных служащих знать законы и т.д. Все требования согласовывались с юридической политикой, направленной на строительство «регулярного» (полицейского) государства, совершенствование законодательной практики и юридической техники, на формирование профессионального сообщества государственных служащих.

Реформы первой четверти XVIII века сопровождались активной законодательной деятельностью. В среднем принималось почти две сотни царских ука­зов в год. Потребность в упорядочении законодательства была настолько очевидной, что уже в 1700 г. царем инициируется процесс «пересмотра и исправления Уложения 1649 года», создается Палата (комиссия) «для учинения Уложения и всех указов, после того состоявшихся». Итогом работы Палаты стал проект «Новоуложенной книги», который царского одобрения не получил, несмотря на то, что несколько раз в течение 1701-1704 годов перерабатывался и даже сопровождался проектом указа о его введении. Скорее всего, проект не отличался качеством и юридической техникой. В тоже время начало было положено и, как показывает практика, процесс не только не приостановился, а получил дальнейшее развитие и напрямую связан с работами по систематизации российского законодательства как в XVIII веке, так и в первой трети XIX столетия.

В целом проблема создания унифицированного законодательного акта оставалась на протяжении всего петровского времени. Неудачи работ по систематизации российского законодатель­ства связываются с отсутствием должной методики, способствующей в условиях первой четвер­ти XVIII века создать совершенный законодательный сборник, когда объем законодательного материала возрос в несколько раз и законодательная деятельность стала намного бо­лее интенсивной, когда в результате реформ появилось множе­ство новых законов, противоречивших прежнему законодатель­ству. Для создания в таких условиях приемлемого по качеству нового уложения требо­валась принципиально другая методика систематизации действу­ющего законодательства – совокупность приемов, предполагаю­щих применение научных критериев классификации правовых институтов, использование теоретических принципов располо­жения правового материала. А это, в свою очередь, подразумева­ло существование теоретической или научной юриспруденции, а также ее носителей — ученых-правоведов.

Надо отметить, что Петр Алексеевич осознавал этот факт и, согласно своему пониманию, стремился к решению вопроса о создании сообщества людей, которые «повинны юриспруденцию и прочия права твердо знать». Серьезные задачи, поставленные перед Россией, требо­вали государственных служащих с новым мышлением и соответствующим образованием.

Первым учебным заведением, в котором преподавались неким Иоанном Рахмутом «этика и политика» стало открытое в 1703 году «нарышкинское» училище. Его директором был Эрнест Глюк. Называлось оно так, потому что находилось в старом доме умершего боярина Василия Федоровича Нарышкина, и в 1715 году было закрыто.

В целом же организацию практического обучения законоискусству исследователи XIX столетия связывают с учреждением коллегии-юнкеров. Данный аспект находит юридическое закрепление, в том числе, в Табели о рангах. Табель о рангах определила также число юнкеров, какое могло быть в каждой коллегии, а именно «по 6 и 7 человек или меньше, а ежели более надобно, то с доклада». Обучение основывалось на «прилежном списывании дел» и практическом их производстве «под управлением секретаря». О последствиях такого метода обучения позже говорил С. Е. Десницкий в речи «Юридическое рассуждение о пользе знания отечественного законоискусства...»: «…никто нетокмо из дворян и достаточных, но ниже из учащихся охотно не желал подвергнуть себя... бесконечной переписке громад бумажных. От чего на последок то произошло, что господа отстали совсем от толь трудныя науки, вместо себя определяют теперь слуг своих учиться сему знанию». Ф. Л. Морошкин такую ситуацию рассматривал в контексте историко-психологического фактора. «Вот начало русской юриспруденции — начало весьма неблистательное: холопы защищают в суде права своих хозяев», – пишет он, а далее указывает причину: «… дворянство стыдилось знать законы своего Отечества, чтобы не прослыть подъячими…».

Николай Михайлович Коркунов оценивал эту первую попытку «изучения права» как неудачную. «Не ими заложено было первое начало русского правоведения», — писал он. Развитие отечественной юридической науки ученый связывал с созданием отечественных университетов во второй половине XVIII–первой половине XIX вв. Однако нельзя не учитывать и того широкомасштабного законотворчества начала XVIII столетия, которое требовало не только серьезной юридической практики, но и хороших знаний, как отечественных правовых традиций, так и зарубежного опыта. Попытки привлечения в качестве консультантов иностранных юристов следует рассматривать в ряду предпосылок развития российской юридической науки.

Так, в 1715 году Пётр I поручил генералу Адаму Адамовичу Вейде разыскать в Лифляндии и за границей людей, обучен­ных наукам, и в том числе юриспруденции, для государственной службы в России. Привлекая на русскую службу иностранцев, обладавших юридическими знаниями и опытом работы в бюрократических учреждениях, царь Петр хорошо понимал, что для решения «кад­ровой проблемы» одной такой меры недостаточно. Самым целесообразными путями к решению задач этого рода, по условиям того времени, была, с одной стороны посылка молодых людей в чужие края для ознакомления с юриспруденцией, а с другой, выписка обладающих соответствующими знаниями иностранцев».

Мысль о развитии теоретической юриспруденции зародилась у царя «под влиянием его бесед с Лейбницем». Готфрид Лейбниц впервые встретился в Петром I в 1697 году в Ганновере во время его Великого посольства, затем переписывался с ним и встречался еще два раза. Осенью 1712 года после беседы с ученым в Карлсбаде, российский монарх издал Указ о принятии Лейбница на русскую службу в должности тайного юстиц-советника. В таком статусе он прибывал в нескольких государствах, рассматривая эту работу лишь как средство к существованию.

Общение с известным немецким юристом имело свои положительные последствия. Например, рассуждения Г. Лейбница во время встречи с Петром I в Торгау в октябре 1711 года об открытии в России Академии наук и университетов. В 1712 году ученый составил план их учреждения и передал российскому самодержцу.

В 1716 году Г. Лейбниц представил Петру I записку «О введении образования и наук в России», в которой рассуждал о том, каким должно быть юридическое образование. Он писал: «Юристы представляющие юридические должности и административные места, должны упражняться с коллегами не только в практике и в возникающих заумных казусах, но также изучать, в особенности, законы и обычаи других народов и политику против их соблюде­ния. Те, которые хотели бы взлететь выше, могли бы сверх этого заниматься публичным правом и государственными делами и еще сверх того им необходимо изучать мировую историю, особенно последних времен». Г. С. Фельдштейн ставит в заслугу Г. Лейбницу то, что в его суждениях настойчиво звучала мысль об «известной гармонии практической и теоретической сторон преподавания», а также то, что он далек был от ограничения области изучения права «разработкой одних его теоретических начал и свести всю юриспруденцию к философской обработке ее принципов». Таким образом, немецкий мыслитель определял методологические основы и главные направления развития будущей российской правовой науки.

Идея о формировании юриспруденции теоретической нашла отклик в дальнейшей политике Петра Великого. В. Э. Грабарь, исследуя историю международного права, выделил один из главных на его взгляд факторов, значительно повлиявших на развитие отечественной гуманитарной науки – перевод книг и библиотечное дело, который «особенно усилился после 1708 г., когда введен был гражданский шрифт». К числу первых переводов по праву он относил «Три книги о праве войны и мира» Гуго Гроция, «Восемь книг о естественном праве и праве народов» Самуила Пуфендорфа, «безраздельно господствующих в литературе международного права вплоть до половины XVIII в.», и книгу Викфора «Посол и его функции».

Следуя европейской традиции права, прежде всего, немецкой, Петр I в качестве основного учебника для школяров в области правоведения определил книгу представителя умеренного крыла естественно-правовой школы немецкого юриста Самуила Пуфендорфа «О должности человека и гражданина согласно естественному праву в двух книгах». Заслуга в качественном переводе сочинения «О должности человека и гражданина» приписывается Гавриилу Бужинскому, советнику Святейшего Синода и одновременно архимандриту Костромского Троицкого Ипатьевского монастыря. Он внес в содержание необходимые исправления и изменил стиль изложения прежних переводов. В. А. Томсинов, считает, что для становления теоретической юриспруденции в России наибольшее значение имела, «как это ни парадоксально, не сама по себе книга Самуила Пуфендорфа, не идеи, в ней высказан­ные, и не тот факт, что она стала доступна русскому читателю, а работа Гавриила Бужинского по совершенствованию ее перевода на русский язык».

В новаторской деятельности Петра Великого нашла отклик и идея Г. Лейбница о создании в России Академии наук как важнейшего условия для профессионализации и организационной автономии научного сообщества. В результате всех подготовительных работ 28 янва­ря 1724 года был издан Именной указ «Об учреждении Академии и о назначении для содержания оной доходов таможенных и лицентных, собираемых с городов Нарвы, Дерпта и Аренсбурга». К данному Указу был приложен «Проэкт учреждения Академии с назначением на содержа­ние оной доходов». В нем проводилось четкое различие между университетом и Академией наук. «Университет есть собрание ученых людей, которые наукам высоким, яко феологии и юриспруденции (прав искусству), медицины, фи­лософии, сиречь до какого состояния оные ныне дошли, младых людей обучают. Академия же есть собрание ученых и искусных людей, которые не токмо сии науки в своем роде, в том градусе, в котором оные обретаются, знают, но и чрез новые инвенты (из­дания) оные совершить и умножить тщатся, а о обучении прочих никакого попечения не имеют». «Проэкт учреждения Академии» предусматривал помимо прочих, наличие преподавателя юриспру­денции, который должен был учить «праву натуры и публичному купно с политикою и этикой (нравоучением)».

Петр I и его сподвижники, ведомые лучшими побуждениями превратить Россию в достойное европейскую державу, активно интегрируют европейскую правовую традицию в российское правовое пространство. Творя новое законодательство на основе догмы европейского права, формируя обучение юношества юриспруденции на основе естественно-правовой теории, создавая научную организацию по европейскому образцу, они, в силу отсутствия собственного опыта, все-таки не смогли адекватно оценить последствия для России этих нововведений. Как пишет Г. С. Фельдштейн, «были перенесены к нам одни внешние формы, сухая оболочка западноевропейской доктрины и совершенно пропало то внутреннее содержание и соответствие жизни, которое создало на западе эту теорию… Но пересаженные на русскую почву быстрой и решительной рукой, эти учения, без того слишком обобщенные и стоящие в несоответствии с практической жизнью, совершенно делались еще более бесплодными, - как бы стерилизованным экстрактом, способным создать пропасть между теорией и практикой, совершенно непроходимую, и затруднить оплодотворение практики теорией». И этот фактор в немалой степени повлиял на темпы развития научной юриспруденции в России. Тенденция отчужденности научного знания от реальной жизни сохранялась вплоть до начала XIX столетия, поэтому говорить об институционализации науки в этот период рано. В тоже время, начало XVIII века наметило пути этого процесса, сделало его необратимым. Заложенные традиции нашли свое продолжение в последующие годы. В качестве основных факторов, повлиявших на генезис отечественной юридической науки следует выделить: попытки систематизации российского законодательства, завершившихся таковой; создание отечественных университетов как центров науки и образования; участие иностранных юристов в обучении российских правоведов; первые шаги в популяризации юридических знаний; практическая и научная деятельность русских законоискусников и историков в изучении отечественного права.