39. Основные мотивы и жанры лирики г. Р. Державина.

Сколько бы ни прошло времени, XVIII век останется в памяти поколений одной из самых замечательных культурных эпох. За несколько начальных десятилетий века Россия сумеет занять достойное место в мировом движении культуры.

Патриархальная, политически консервативная страна под напором мощной воли царя-преобразователя Петра I начала стремительно и неузнаваемо меняться. Впервые прямой доступ к образованию получают юноши из ремесленного и мещанского слоев городского и пригородного населения. Впервые светские нормы поведения начинают брать верх над религиозными предписаниями церкви. Отъединение указом Петра церкви от государства принесло русским людям большую свободу поведения и творчества. Одновременно оно послужило предтечей того, что идеалы духовные стали оттесняться требованиями насущными, материальными. Сиюминутное вступило в открытый спор с вечным. Удержать идеальное, духовное в светской культуре общества выпало на долю поэзии. Именно она оказалась воспреемницей могучей стихии нравственности и проникновенного лиризма, наполнявшей устную народную поэзию долгих предшествующих столетий.

На рубеже XVII–XVIII веков, на переходе от древнерусской литературы к новой словесности, именно лирическая поэзия вобрала в себя доминирующий ритмический и эмоциональный строй устно-поэтического творчества. Полно выразивший удивительные свойства русского языка и речи строй русской лирики напевный по своей сути. И не просто напевный: начиная с фольклорного периода, он элегичный, грустно-задушевный. Элегическая наполненность лирического стиха созвучна душе русского человека. Не случайно элегический жанр – один из самых выразительных в жанровой системе русской лирики. Начиная с «Елегий» А.П. Сумарокова 1740-х годов, элегия в русской поэзии оказывается едва ли не большим, чем жанр, поскольку предельно полно выражает мироощущение поэта и его читателей.

Русская поэзия XVIII века шла рука об руку со стремительно крепнущим государством-империей. Необходимо было строить и преобразовывать, но при этом еще и защищаться, отвоевывать когда-то утерянное, укреплять и расширять границы. Потому в строке поэта звуки лиры поставлены рядом со звуками трубы. Поэзия XVIII века – не только лирическая, но трубная, воинственная. И все-таки в нашей книге мы обращаемся прежде всего к поэзии лирической, а не «трубной», поскольку именно она оказалась более востребованной культурными запросами последующих столетий и прочно скрепила общую эволюцию русской литературы.

В последнюю треть века классицистические каноны начинают оттесняться нормами сентиментализма с его обращенностью к чувствам и вкусам широкого читательского круга, с его интересом к обыденному, повседневному, личному – и, следовательно, с его преобладающим теперь разговорным стилем. И вновь плацдармом для новаторства оказывается поэзия. Особый «чувствительный» стиль в сентиментальной прозе – письмах, дневниках, записках путешественников и повестях – широко заявит о себе лишь к началу 1790-х годов. А поэзия уже к началу 1780-х говорит едва ли не современным нам языком чувства. И.Ф. Богданович своей иронической стихотворной поэмой «Душенька» утверждает совершенно новые, разговорные формы поэтического языка. Г.Р. Державин впускает в высокий мир лирического чувства обыденные, но такие красочные детали бытовой жизни. Поэзия, по природе своей обращенная к личностным переживаниям человека, динамично впитывала и отражала быстро меняющуюся жизнь русского общества, насущное повседневное бытие разных его слоев.

Просветительство нашло выражение во всех сферах идеологии — в философии, юриспруденции, искусстве. В России особенно ярко оно проявило себя в художественной литературе, поэзии и прежде всего в творчестве Ломоносова. Новикова, Фонвизина, Державина, Радищева, Карамзина.

В своих одах Державин отошел от правил классицизма. Так, например, в оде «Фелица» классицизм проявляется в обрисовке образа Екатерины 2, наделенной всякими добродетелями, в стройности построения, в типичной для русской оды дяситистрочной строфе. Но, вопреки правилам классицизма, по которым нельзя было смешивать в одном произведении разные жанры, Державин соединил оду с сатирой, резко противопоставив положительный образ царицы отрицательным образам её вельмож. При этом вельможи были так правдиво нарисованы, так были подчеркнуты характерные для каждого из них черты, что современники, в том числе и Екатерина, сразу же узнали в них определенных лиц. В этой оде видна также и личность самого автора с его характером, взглядами, привычками. Под пером Державина ода приближалась к произведению, правдиво и просто изображавшему действительность. Он нарушал строгие правила классицизма и язык, которым написана эта ода. Державин отверг установившуюся в литературе со времен Ломоносова теорию трех стилей. Для оды полагался высокий стиль, а у Державина наряду с торжественно и величаво звучащими стихами стоят совсем простые и даже встречаются строки «низкого штиля»: «И сажей не марают рожь».

Державин был свидетелем Крестьянской войны под предводительством Емельяна Пугачева и, разумеется, понимал, что восстание было вызвано непомерным крепостническим гнетом и злоупотреблениями чиновников, грабивших народ. Поэт был уже человеком следующей эпохи — времени приближавшегося сентиментализма, с его культом простой, незатейливой жизни и ясных, нежных чувств и даже романтизма с его бурей эмоций и самовыражением отдельной личности.

В обличительной оде «Властителям и судиям» Державин гневно порицает властителей за то, что они нарушают законы, забыв о своем священном гражданском долге перед государством и обществом.

Ода встревожила Екатерину II, которая отметила, что стихотворение Державина «содержит в себе вредные якобинские замыслы». Обличительная ода «Властителям и судиям» стоит у истоков гражданской поэзии. Державин не только воспевал то, что, по его мнению, укрепляло государство, но и обличал придворно-вельможную знать, которая «несчастных голосу не внемлет». С удивительной прямотой и резкостью он высмеивает вельмож, которые кичатся своим высоким положением, не имея никаких заслуг перед страной.

Мастерство Державина в изображении природы, полной звуков, красок, переливов и оттенков, очевидно. Одним из первых в русской поэзии Державин ввел в стихи живопись, красочно изображая предметы, давая в стихах целые художественные картины.

В 1795 году, переводя вслед за Ломоносовым оду Горация, Державин создал свое стихотворение «Памятник». Сила поэзии, по мысли Державина, могущественнее даже законов природы, которым поэт единственно готов быть подчинен («водим» ими). Памятник чудесен именно этим превосходством и над природой, и над славой «земных богов»- царей. Памятник поэта «выше пирамид». Гораций видел залог своего бессмертия в мощи Рима: «Я буду возрастать повсюду славой, пока великий Рим владеет светом». Державин прочность славы видит в уважении к своему отечеству, прекрасно обыгрывая общность корня в словах слава и славяне.

Поэт считал, что люди, которых не вдохновляет, не волнует искусство, остаются глухи к добру, равнодушны к радостям и страданиям окружающих.

По убеждению Державина, цель искусства и литературы – содействовать распространению просвещения и воспитанию любви к прекрасному, исправлять порочные нравы, проповедовать истину и справедливость. С этих позиций Державин подходит к оценке своего творчества в стихотворении «Памятник». «Памятник» - вольное переложение оды древнеримского поэта Горация (65-8 до н. э.). Державин не повторяет мыслей далекого предшественника, а высказывает собственную точку зрения на поэта и поэзию. Свое творчество он употребляет «чудесному, вечному» памятнику.